Собачий ангел

      Виктуар ушла и оставила после себя только звенящую тишину.       «Я не могу больше так, — сказала она. — Знаешь, в чем проблема? Ты — идеальный друг. Верный, добрый… и предсказуемый. Я устала от этого. Я хочу страсти, я хочу огня, а ты… ты просто удобный».       Просто удобный.       Они были женаты восемь лет. Восемь чертовых лет он пытался стать достойным ее и у него не получалось — Виктуар всегда находила повод быть недовольной. Что бы Тед ни делал, ей это не нравилось. Ей не нравилось, что он работал колдомедиком, хотя он хорошо зарабатывал, но Вик считала, что это не так престижно и что лучше бы он делал карьеру в Министерстве. Ей не нравилось, что он часто гостит у Поттеров — она фыркала, что Теду пора сосредоточиться на своей семье, а не виться вокруг чужой. Ей не нравилось все, что любил он. Она постоянно требовала: ей хотелось лучшего и она заслуживала лучшего. Блистательная красавица, ведьма с кровью вейлы, Тед должен был быть счастлив, что у него такая жена, и должен был подстраиваться под нее. Например, менять цвет волос и линию челюсти, цвет глаз, длину ресниц — это же такие мелочи, а Вик было приятно…       Она часто ревновала — постоянно ревновала, устраивала сцены, била посуду, картинно уходила и молчала иногда по несколько дней. Она флиртовала с другими мужчинами, но уверяла Теда, что ему показалось, и он убеждал себя — правда показалось, да и она же частично вейла, это у нее в крови. Это ее магия. Она не может не быть красивой и желанной, хочет того или нет.       Она могла быть очень ласковой, нежной, заботливой, и Тед таял, как только она менялась. Это была не ее вина. Это он заставлял ее злиться, а ее ревность без причины — знак того, что она сильно боится его потерять.       Уже не боялась. У нее появился кто-то другой, кто-то, кто, как она сказала, видит в ней женщину, кто дает ей страсть, с кем она чувствует себя живой, а с Тедом у нее не было ощущения жизни.       Он прижался лбом к холодному стеклу. За окном сгущались летние сумерки. В тени соседнего дома замерла тень; присмотревшись, Тед увидел большого неестественно худого черного пса с ярко сияющими алыми глазами. Пес сидел, не двигаясь, и смотрел на его окно.       Грим, что ли?       Нет, конечно, сам себе возразил Тед, просто собака. Наверное, устала за жаркий день, вот и сидит неподвижно, все же июнь подходил к концу… значит, вспомнил Тед, в Хогвартсе каникулы.       Лили скоро приедет. Эта мысль приятно согрела; как бы Вик ни пыталась отстранить его от Поттеров, у нее не получилось. Тед пропускал эти ее упреки мимо ушей, как и упреки насчет работы — он был готов менять ради нее черты лица (в конце концов, это пара секунд), он был готов во всем под нее подстраиваться, но не в этом. Колдомедицина была делом его жизни, а Поттеры… Гарри когда-то заменил ему отца, как Тед мог просто взять и забыть об этом?       Мысль о Гарри неприятно потянула внутри: придется рассказать всем о расставании с Виктуар, выслушивать кучу вопросов, отвечать на чужое сочувствие, и Уизли могут перестать с ним общаться… внутри было так пусто, будто Вик забрала не только свои вещи, а и все его внутренности.       Следящая за его окном собака вдруг растворилась, как дым, но Тед не успел об этом задуматься — в дверь постучали. В его голове вспышкой пронеслась мысль, что это Виктуар, но на пороге стояла…       Солнце блестело в ее рыжих волосах, отчего пряди казались огненными, и отражалось в ярко-зеленых глазах. На переносице рассыпались веснушки. Тед даже не сразу узнал ее, на миг замер, пытаясь понять, что это неземное существо здесь делает.       Лили Луна выросла до неприличия красивой.       — Привет! — весело сказала она, проходя мимо Теда. — У тебя беспорядок, — заметила, глядя на груду книг на полу у дивана, пустые бутылки на журнальном столике и три картонные коробки в углу у стены. Из одной торчал провод от настольной лампы.       — Да… — Тед тоже посмотрел на коробки, где были вещи Виктуар, которые она решила не забирать. — Надо выбросить… никак не соберусь.       — Можно же просто левитацией, — Лили обернулась на него и присмотрелась, скользнув взглядом по его помятой футболке и пижамным штанам, по всклокоченным волосам, темным теням под глазами и щетине на подбородке — привести себя в порядок Тед мог за секунды даже без бритвы и расчески, но не хотелось.       — Можно, — бесцветно сказал он. — Потом выброшу.       — Что-то не так? — встревожилась Лили. — Где Вик?       Тед медленно опустился на подлокотник дивана.       — Она ушла.       — Ушла? — Лили огляделась с таким видом, будто Виктуар где-то пряталась. — Куда?       — К тому, кто кажется ей интереснее меня, — невесело усмехнулся он. — Мы разводимся.       Лили растерянно замерла.       — Стой, но… у вас же все было нормально?              — На самом деле нет.       Жаловаться не хотелось — меньше всего хотелось жаловаться ей. Говорить о Вик плохо тоже не хотелось. Не с Лили. Виктуар была ее кузиной, зачем их ссорить?       — То есть, — Лили нахмурилась. — Она тебя бросила?       Это ударило, как пощечина — произошедшее впервые облеклось в слова.       — Да, — просто сказал Тед.       Лили осмотрела беспорядок еще раз и тихо ойкнула.       — Как твоя учеба? — попытался он перевести тему. — Хорошо сдала С.О.В.?       — Отлично сдала, — автоматически ответила Лили. — Тед…       — Кто получил Кубок школы по квиддичу? — перебил он ее.       — Слизерин, я поймала снитч в последний момент… Тед, я же вижу, что с тобой что-то не так! — рассердилась Лили. — У тебя в доме никогда не было такого беспорядка и ты ужасно выглядишь, что случилось?       — Я же сказал, что, — Тед опустил взгляд на свои руки. — Прости, мне трудно об этом говорить.       Лили растерялась. Меньше всего она ожидала увидеть его таким — никогда его таким не видела. Он всегда был собранным, сдержанным и спокойным… хотя он и сейчас был спокойным и все еще сдержанным, но… потухшим. Будто все его краски исчезли.       — Слушай, если эта дура решила уйти, то и пусть катится! — вспыхнула Лили.       — Она твоя кузина, — тихо напомнил Тед.       — Да плевать, — Лили сердито засопела. — Что б ты знал, я ее терпеть не могу. Всегда воображает из себя черт знает что, потому что она вейла, видите ли! Что ты вообще в ней нашел, не понимаю!       — Иногда люди просто делают неправильный выбор, — он криво усмехнулся. — А потом за это расплачиваются. Все в порядке, Лили, тебе не стоит волноваться.       — Да ты на призрака похож! — она закусила губу. — Я сейчас же позвоню папе.       — Стой! — встрепенулся Тед, увидев, что Лили действительно вынимает из кармана сквозное зеркало. — Не надо! Я сам разберусь!       — Тогда приведи себя в норму! — потребовала она. — Или я позвоню!       — Лили, это не так легко…       Она дотронулась до поверхности зеркала — еще немного, и в нем отразилось бы лицо Гарри. Тед не выдержал:       — У меня пропал дар метаморфа!              Лили застыла, ошарашенно глядя на него. Рука с зеркалом бессильно опустилась.       — Как пропал?..       — Наверное, на фоне стресса, — мрачно сказал Тед. — Такое бывает. У моей матери так было. Тебе же рассказывали… когда погиб Сириус…       Лили широко распахнула глаза и медленно спрятала сквозное зеркало обратно в карман. Конечно же, ей рассказывали. Ей рассказывали все, и ей, и братьям. Она не жила во время двух магических войн, но тень от них всегда накрывала ее. Война жила в ее имени, в ее лице, в ее памяти — не ее война, но в то же время ее. Война таилась в шрамах отца — молнии на лбу и словах «я не должен лгать» на руке. Война смотрела с карточек из шоколадных лягушек, на которых были изображены родители Теда. Война шепталась чужими голосами в коридорах Хогвартса: «Слышали, Лили Поттер поступила на Слизерин?»       Она сама выбрала Слизерин — сидя перед всеми на табурете в Большом Зале с Распределяющей Шляпой на голове, просила: пожалуйста, только не Гриффиндор.       Ей было нужно поступить на Гриффиндор. Все этого ждали, это было очевидно, куда еще поступит Лили Поттер?       Лили же не хотела становиться гриффиндоркой именно потому, что это было очевидно, и сначала думала, что в таком случае Шляпа отправит ее на Хаффлпафф (для Рейвенкло она не чувствовала себя достаточно умной), но Шляпа на весь зал провозгласила «Слизерин!»       Тогда Лили казалось, что родители ею разочарованы. Джеймс даже не пытался скрыть, что возмущен. Из всей огромной семьи ее поддержали только Альбус, дядя Перси и Тед — потом, конечно, все это приняли, Слизерин так Слизерин, обучали там тем же предметам, что и везде, но поначалу Лили пришлось сложно.       — Но… — ее голос дрогнул. — К Нимфадоре… к твоей матери вернулся дар.       — Да, так что я надеюсь, что ко мне тоже вернется. Но пока нет.       Лили снова засунула руку в карман, и Тед внутренне напрягся, ожидая, что она все-таки попытается звонить Гарри, но она вынула не зеркало, а волшебную палочку, и взмахнула ею, заставляя бутылки взлететь со стола, отправляясь в мусорник на кухне.       — Я заварю чай, — сказала она. — Бабушка всегда его заваривает, если кто-то расстроен.       — Лили, я правда в порядке, — Тед увидел ее недоверчивый взгляд и уточнил, — Очень скоро буду в порядке.       — Мне все-таки позвонить папе? — Лили вскинула бровь. Тед нервно дернулся.       — Отлично. Тогда заварю чай.       Докатился, его утешает шестнадцатилетняя девочка… Когда она ушла на кухню, Тед согнулся пополам и спрятал лицо в ладонях.       В щели неплотно задернутой шторы полыхнули чьи-то глаза. На мгновение в наступившей темноте вырисовался силуэт огромной призрачной гончей — и тут же исчез.       Тед ничего не заметил.