Ищущий да обрящет

— Передавай ему привет, — сказала Вера на прощание, обняв Юру перед тем, как он сел в поезд. Впереди ждали несколько дней непростого пути, часть из которого составляло томительное ожидание нужной станции. Поглощающие думы, которые не мог отогнать чересчур общительный сосед по купе. Надоевшая в первые же часы книжка. И завораживающие виды за окном: города со своей кирпичной архитектурой быстро уступили позиции всепоглощающему лесу, принарядившегося к осени в золото и багрянец. Брагин много раз ездил в командировки, но во время них не было возможности смотреть в окна. Пока знакомишься с делом, ищешь нить, за которую можно зацепиться и повести расследование — поездка проходит незаметно. Сейчас же, находясь в отпуске, и не имея под рукой такое нужное и верное плечо друга, Юра в полной мере ощутил, что впадает в знакомую ему меланхолию, и разозлился на самого себя. С тех пор, как Миша оставил службу, прошло полгода — достаточно долгих, чтобы успеть соскучиться, но достаточно коротких, чтобы приезжать его возвращать. Нет, Юра не ехал его уговаривать. К тому же последняя их встреча перед Мишиным отъездом закончилась на повышенных тонах. После этого мобильник Шибанова замолчал навсегда, и Брагин был уверен, что тот всё ещё обижен. Но это не мешало подёргать нужные ниточки, чтобы узнать, где обосновался Миша. Как у него дела, всё ли хорошо. Но одно дело информация, полученная пусть и из надёжных источников, а другое — посмотреть в эти бесстыжие голубые глаза и спросить «Миша, ты охренел?» Во время периодически появляющейся связи на телефоне Юра просматривал новости, но старательно игнорировал криминальные истории. Больше всего он переживал, что его снимут с пути и отправят на очередное расследование, а шансы когда-нибудь добраться до своего пункта назначения улетучатся. Хотя нет, не должны. Он выбил себе дни отпуска потом и кровью. Никогда в жизни он за них так не старался, как сейчас. На нужной станции Юру уже встречали. Просто так попасть на ту территорию, где служил лесничим Миша, без специального разрешения и проверки документов было невозможно. Брагин торопился. Отказался от предложенного коллегами номера в гостинице. Он больше не мог ждать. Когда формальности были улажены, а традиции соблюдены, Юре осталось преодолеть самый тяжёлый участок пути, столкнувшись, так сказать, с проблемой «последней мили». Сначала пришлось трястись в «буханке», затем на катере вниз по реке. И везде лес: тёмный, высокий и глухой. Как исполин он стоял и наблюдал за суетящимися где-то внизу людишками, больше похожими на муравьёв. На импровизированном причале, больше похожим на плот из сколоченных кое-как досок, кто-то уже ждал катер. Сначала, издалека, Юра принял человека за одного из подчинённых Миши. Когда они подплыли ближе, тот, бурча себе под нос, начал обматывать верёвкой столб, не давая реке унести катер течением. И тут Брагин понял, что перед ним Шибанов собственной персоной. Но каков гусь! Отрастил себе бороду, правда не такую косматую, чем та, что он обычно гримировался для задержания. Аккуратно подстриженная. Вечно вьющиеся волосы собраны в хвост. Если бы не спецодежда цвета хаки — ни дать, ни взять монах-послушник. — Далеко же ты забрался, Миша, — только и смог сказать Юра. В своих фантазиях он представлял свои первые слова совсем другими. Шибанов закончил с верёвкой и встал в полный рост, посмотрев на Юру. Молчание, длящееся всего несколько секунд, показалось Брагину вечностью. — И всё-таки меня нашёл, — наконец сказал Миша. Тут же, как в старые добрые времена, он рассмеялся, протянул Юре руку, чтобы помочь сойти с катера, и крепко его обнял.