«You should've loved me better»

Парадайсленд остался далеко позади, когда Дурашка неспешной походкой поднималась на свою заставу. Её аудиосенсоры еще мягко гудели от недавнего разговора с Новикони, и в процессоре роились обрывки их беседы. Она была так погружена в анализ данных, что отключила часть периферийных датчиков, полагаясь на безопасность родной территории горы. «Это была роковая ошибка. Не нужно было отвлекаться.» Она не услышала крадущихся шагов сзади, не уловила никакого движения в своих слепых зонах. Первым, что вернуло ее к реальности, была резкая тень, накрывшая ее сенсоры, а затем — грубая ладонь, зажимающая рот, и тряпка, пропитанная едким, сладковатым химикатом, что порожал систему. Ее организм, будучи роботизированным, яростно сопротивлялся. Системы фильтрации завыли, пытаясь отсечь токсин, легкие-кулеры работали на пределе, выталкивая яд. Но с каждой секундой ее энергоячейки истощались, предупреждения в интерфейсе тускнели одно за другим. Последним, что она ощутила, был леденящий ужас беспомощности, прежде чем сознание поглотила густая, беззвездная тьма. «Программа "I am your creation." успешно загружена». Пробуждение было резким и болезненным. Оптические сенсоры медленно сфокусировались, выхватывая из мрака детали: низкий, сырой потолок, с которого сочилась влага, тяжелый запах плесени и металла. Резкое движение вверх вызвало оглушительный лязг — ее нога была скована массивной цепью, уходящей в стену. Шею сдавливал холодный металлический ошейник, от которого по корпусу бежали мурашки статического напряжения. Он был явно не для украшения. И тогда в глубине комнаты зашевелилась тень. Фиолетовый, размытый силуэт, который медленно принял очертания человека. Сердце Дурашки, а точнее, ее энергетический контур, замерло. Она узнала эту осанку, эту ухмылку, прежде чем смогла разглядеть лицо. Ее голосовый синтезатор, все еще поврежденный, выдал хриплый, разорванный крик. — НАГИБАЙКА??? Что ты мать твою творишь????! К чему это всё? Она рванулась вперед, цепь злобно загремела, натянувшись как струна, но не поддалась. Металл впивался в ее голеностоп. — Оу! Ты уже очнулась, солнышко? — его голос прозвучал сладко и почти заботливо, от чего по ее платам пробежала волна отвращения. — Не трать силы. Это бесполезно. Повисло тяжелое, давящее молчание. Дурашка отвела взгляд, пытаясь просканировать помещение, оценить слабые точки. Но тишину нарушил его голос, в котором внезапно появилась стальная нотка раздражения. — Чего ты молчишь, Дурашечка? — Нагибайка приблизился, его тень накрыла ее полностью. Он наклонился, и его лицо оказалось в сантиметрах от ее сенсоров. — Если я с тобой заговорю, это ничего не изменит, к чему это всё , нагибайка ?— выдавила она, пытаясь звучать грубо, но слыша лишь собственную надломленность и страх. Это доставляло больший дискомфорт. Вспышка гнева в его глазах была мгновенной. Он грубо вцепился ей в подбородок, стальные пальцы впились в поликарбонат. Следущий момент — и ее голову отбросило в сторону от резкого удара по лицу. Искры посыпались перед optics. — Не будешь слушать меня, Дурашка, будет только хуже, ты же знаешь, верно? — его голос стал низким и опасным. — Ну-ка, что надо сказать? Она прошипела, пытаясь стабилизировать поврежденные сенсоры. Но вдруг, помимо ее воли, ее речевой модуль выдал два четких, леденящих душу слова. Это был чужой код, вирус или команда, внедренная глубоко в ее систему. Она не хотела.. Не хотела это говорить. — Хорошо, папа. Нагибайка медленно расплылся в широкой, торжествующей улыбке. Он отпустил ее, с удовлетворением наблюдая, как она пошатнулась. — Так-то лучше. Славно, доченька. Он развернулся и скрылся за тяжелой дверью, щелкнувший замок прозвучал как приговор. Воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь едва слышным скрежетом, когда Дурашка непроизвольно сжимала и разжимала пальцы, царапая ими бетонный пол. Она осталась одна. Ее взгляд блуждал по комнате, выискивая детали. Несколько тусклых светильников бросали на стены дрожащие пятна света, не в силах разогнать мрак. Контраст был пугающим: помещение было... обставлено. В дальнем углу стояла огромная, шикарная кровать с шелковыми подушками. Рядом — стол, а на нем тарелка с чем-то, что напоминало то ли еду, то ли фиолетовую, вязкую и пульсирующую жидкость. Пол покрывал ковер с абстрактным узором — две фиолетовые и две зеленые спирали, будто смотрящие на нее бездушные глаза. Жажда информации, желание дотянуться до чего-то, что могло бы стать ключом, заставили ее подняться. Сделав осторожный шаг, она потянулась к столу. Но как только ее пальцы почти коснулись края столешницы, ошейник на шее жутко затрещал. Волна сокрушительной боли пронзила ее систему, заставив согнуться и издать короткий, подавленный взвизг. Цепь неумолимо ограничивала ее мир этим небольшим пятаком пола. -В инвентаре не осталось ни одной вещи. Чёртов Нагибайка. Только... дневник? Мой дневник... Хотя какой от него толк? Читать шутки про кактусы от Новикони, чтобы убить время? Да уж, отличная идея! — размышляла Жека с недовольным видом. — хотя, что от «отца» теперь ожидать.. Доверилась Арасакам, да? Ну молодец дурашка! Отступая назад, к холодной стене, и садясь на пол, Дуре ничего так и не оставалось, как просто читать свой дневник.. Вдруг, Нагибайка что-то писал там? Хотя наврядли.