Лето в деревне

- Из-за того, что я закончил год с тройками, совсем не обязательно ссылать меня в черту на кулички. – говорит Сережа. - Бабушке помощь нужна, она одна не справляется. И вообще, полдня езды от Москвы — это не "к черту на кулички". Ты еще не знаешь, как люди в регионах живут. – отвечает мама. - Вы, подростки, только в играх ваших, компьютерах, телефонах. Реальной жизни не видите. - добавляет отец. - Я не играю в игры... и вообще, на телефоне я читаю! - Вот и прекрасно. А у бабушки почитаешь бумажные книги. У нее там целая полка. – говорит мама. Сережа сидит, скрестив руки на груди и хмуро глядя на родителей. Хотя понимает, что спорить бесполезно. Да и он почти смирился, а ворчал так, больше для проформы, чтобы они не подумали, что он слишком уж легко согласился на эту авантюру. "Ладно, возможно, это будет не так уж плохо" – думает он. Дом и участок все такие же, как помнит Сережа – голубая крыша, недавно обновленная свежим слоем краски, старые деревянные окна с резными наличниками – остались еще от прошлых владельцев. Грядки и клумбы с цветами, курятник. Дом небольшой, но двухэтажный, наверху спальня бабушки, внизу – спальня для гостей, то есть Сережи и его родителей, кухня, ванная с туалетом и маленькая гостиная с книжными полками, двумя креслами и торшером.

***

Проходит неделя, и Сережа более-менее привыкает к новому ритму жизни. В деревне оказывается и правда очень много дел, так что почитать почти не удается – ни бумажные книги, ни электронные. Связь здесь тоже плохая, мобильный интернет почти не ловит, да и просто позвонить не всегда получается. Но раз в пару дней они все-таки выходят на связь с Сережиными родителями. - Сережа, завтра рано утром, пока не жарко, пойдешь в лес собирать землянику. – оповещает его бабушка. - Ладно… - соглашается он. Он никогда не спорил с бабушкой. Если она говорила, что он встает в семь утра, заправляет за собой постель и делает зарядку, то он встает, заправляет постель и делает зарядку. Если просит поливать и полоть грядки и клумбы - он по полдня копается в земле. Если она говорит почистить курятник - он идет чистить курятник. А пасет там, к слову, так, что слезятся глаза и даже платок, повязанный поверх рта и носа, не спасает от этой вони. Поэтому, если она сказала идти за земляникой, то он, конечно же, пойдет. Вообще-то, бабушка не была строгой. Ну, может, совсем чуть-чуть. Сережа ее любил и не хотел расстраивать. И действительно хотел ей помочь – ведь без дедушки ей было тяжело. Утром бабушка собирает ему с собой завтрак - домашние вареные яйца и бутерброды, и дает большой обколотый железный бидон в цветочек. - Полный не обязательно собирать, сколько найдешь. Но лучше хоть бы половину. Глубоко в лес не уходи, от большой тропинки не отходи далеко. - Хорошо, понял. - Спрей свой от насекомых взял? - Взял, взял. - Ну, иди. В лесу на самом деле оказывается не так уж плохо. Стрекочут насекомые и перекликаются разными голосами птицы. Он вспоминает, как был здесь в детстве - когда они ходили с бабушкой и дедушкой на речку по широкой протоптанной тропе, или когда он сидел в траве, наблюдая за жучками, пока бабушка собирала ягоды. Сережа и не замечает, как проходит время, и он собирает примерно треть бидона земляники. Ну и ест понемногу, по ходу дела - земляника оказывается очень вкусной и сладкой. В поисках ягод он набредает на поляну. Он настолько увлекся сбором, что не замечает, что он уже не один. Понимает только тогда, когда поднимает голову и видит его - русоволосого мальчика с болотного цвета глазами. Очень красивого. Он сидит, прислонившись к стволу дуба на краю поляны, и смотрит прямо на него. - Привет... - говорит Сережа. Не находит что сказать и спрашивает: - Я вот землянику собираю. А ты тоже? - Нет. - тот улыбается. Он одет в джинсовые шорты и белую футболку, в одном ухе у него наушник, а на его коленях лежит коричневый блокнот в тканевом переплете. - Меня Сережа зовут. - Очень приятно. Я Ваня. Сережа замечает на его футболке, внизу, маленькое темное пятнышко. «Наверное, от чая или кофе» - думает он. Спрашивает снова: - Ты из деревни? Недавно приехал? Я тебя не видел раньше. - Ага. Несколько дней назад. - Тоже предки отправили на лето? - Типа того... - А с какой улицы? Давай вместе погуляем или на речку сходим? Только когда я с делами закончу, а то я бабушке помогаю... - начинает тараторить Сережа. - Я с Цветочной... Не знаю, подумаю. – отвечает Ваня растерянно. Сережа смущается и даже чувствует себя немного виноватым. Прицепился к незнакомому человеку, да еще и в лесу. Как псих какой-то. Говорит: - Ой, извини… Я не хотел настаивать. Если не хочешь, то не надо. - Я правда подумаю. - Ваня улыбается. - Просто только что приехал. Еще не привык пока что. - Ладно, хорошо! Я пойду, не буду тебе мешать. Сереже очень неловко. Он поднимает скрипящий бидон с земли, разворачивается в сторону тропы, и собирается уже уходить, когда Ваня его окликает: - Погоди. Сережа оборачивается. - Знаешь то большое засохшее дерево? Дальше по тропе? - Ну знаю, а что? - Там рядом поляна, на которой много земляники. Вчера видел. - Спасибо! Сережа помнит то дерево еще с детства – оно стоит возле главной тропы, и если идти на реку, то будешь проходить мимо него. Радостный, он убегает в том направлении. Находит полянку - там действительно оказывается много земляники, и он собирает почти целый бидон. За обедом, когда они едят окрошку и жареные пирожки, он спрашивает: - Бабушка, а тебе надо будет еще земляники собрать? - Может, и надо будет. А что? Понравилось по лесу гулять? - Ага. - с набитым ртом отвечает довольный Сережа. - Ну, тогда можешь потом еще сходить. Я варенья с запасом сделаю, родителям возьмешь гостинцы. Расскажешь им, как помогал. - А поесть просто так ее можно? Она еще останется? - Можно, конечно. Останется. - улыбается бабушка.

***

Сережа за следующие пару дней все хотел сбегать на Цветочную улицу, которая на другом конце деревни - вдруг бы встретил Ваню? Но все не получалось – то надо было подвязать помидоры, то перебрать ягоды, то еще что-то… Через день они с бабушкой идут в деревенский магазинчик – бабушке нужно купить сахара для варенья, и что-то к чаю. По пути он просит: - Давай купим чипсы? Я тебе дам попробовать. - Хорошо, купим. – обещает бабушка. Пока бабушка выбирает конфеты, он замечает в магазине Ваню и подбегает к нему. - Привет! - Ты кто? – спрашивает тот. Сережа даже не находит, что ответить. Опять чувствует себя неловко. Смотрит внимательно - может, обознался? Да нет вроде. Тот самый мальчик, русый, с зелеными глазами. Даже футболка на нем та же самая, белая, с маленьким пятнышком внизу. - Да я пошутил. - Ванины глаза смеются. - Помню я тебя. Сережа. Он произносит его имя с теплотой. Как будто почти ласково. И смотрит на него с улыбкой. - Сереж, выбирай свои чипсы и пойдем! - кричит ему бабушка. - Сейчас, иду! – отвечает он и оборачивается к Ване: - Если хочешь, заходи ко мне вечером в гости. Или на речку завтра можно, пойдешь? Улица Лесная, три, дом с голубой крышей, увидишь! - Хорошо. – отвечает Ваня. Улыбается. "Что "хорошо?" - думает Сережа по пути домой, пока несет пакет с сахаром. - "Это он про речку, или про сегодня?" - С кем ты в магазине разговаривал? – спрашивает бабушка дома, пока выкладывает продукты из сумки. – Я его, вроде бы, раньше не видела. - Это Ваня. Я его недавно встретил. - Откуда он? С какого дома? - С Цветочной, дом не знаю… - Ваня, Ваня… С Цветочной… - приговаривает бабушка, пересыпая сахар в железный контейнер. – Внук Анны Павловны что ли? Я уж давно его не видела, маленький был, приезжал к ним… твоего возраста должен быть как раз… Весь оставшийся вечер Сережа изводит себя мыслями – придет, не придет? А когда ложится спать, еще долго ворочается. Ваня приходит утром. - Доброе утро. – здоровается он с Сережиной бабушкой, которая поливает грядки с клубникой. – А Сережа здесь? Она поднимает глаза. - Здравствуй. А ты Ваня с Цветочной? - Да… Ваня не успевает спросить, откуда она знает. Она поворачивается в сторону дома и зовет: - Сережа, к тебе пришли! Он выбегает почти сразу, путаясь в тапочках. - Ваня! Мы на речку пойдем, бабушка, можно? Пожалуйста! Я тебе потом со всем помогу! - Хорошо, можно. Только покушайте сначала. - Спасибо, я дома позавтракал. – вежливо отвечает Ваня. - А я не хочу. Можно мы прямо сейчас пойдем? – просит Сережа. - Ладно… Подождите, положу вам с собой, потом захотите. Пирожки со вчера остались. Бабушка выходит через несколько минут и вручает Сереже пакет, говорит: - Я там еще покрывало положила. Потом обращается к Ване: - Передай Анне Павловне, что я ее приглашаю на чай завтра вечером. Когда они идут по лесу, Ваня спрашивает: - Ты бабушке про меня рассказал? - Она просто спросила, с кем я говорил в магазине, и откуда ты. Я говорю – Ваня, недавно встретил, вот… С Цветочной. А она с твоей бабушкой знакома, вроде бы, и тебя вспомнила. Говорит, ты маленький сюда приезжал… - Сережа смотрит на него обеспокоенно: - Не надо было говорить? - Да нет, ничего… Просто не могу привыкнуть. Здесь почти все друг друга знают. Странно как-то. Совсем не то, что в городе… - А ты с Москвы? - Ага… - Ого, я тоже! – воодушевляется Сережа. – А с какого района? Ваня оказывается с другого конца Москвы. Потом Сережа вспоминает, что сказала бабушка – наверное, они с Ваней одного возраста. Он спрашивает: - Тебе сколько лет? - Четырнадцать. А тебе? - А мне… тоже скоро будет… - смущенно говорит Сережа. - Понятно. – отвечает Ваня и почему-то посмеивается себе под нос, а потом добавляет: - Ты так сказал… Как будто хочешь казаться старше. - Да ничего я не хочу… - обиженно отвечает Сережа, а про себя думает: «Ну и дурак я… Еще бы сказал – тринадцать с половиной. Как маленький» Ваня замечает его обиду. - Извини. Да мне только вот недавно исполнилось… А у тебя когда день рождения? - Зимой. - Ну, вот видишь. Полгода – это ни о чем. Не расстраивайся. –говорит Ваня. Сережа смотрит на него и сталкивается с теплым взглядом зеленых глаз. Ваня примирительно улыбается ему, и Сережа улыбается в ответ. Они доходят до речки. Выбирают тенистое место под большим раскидистым кустом, и Сережа расстилает покрывало, которое бабушка положила ему с собой. Старое, то самое, с которым они ходили на реку еще тогда, когда Сережа был еще маленьким. Сережа скидывает футболку с шортами. Ваня раздевается тоже, оставаясь в одних плавках, и глядя на Сережу, говорит: - Ничего себе, вот это загар у тебя. - А, ну да… Я ж на огороде все время. - Давай сравним? – предлагает Ваня и не дожидаясь ответа, прикладывает свою руку к его. И рассматривает. Рука у Сережи не такая уж и темная, хотя загорелая, и с коричневыми волосами, но по сравнению с Ваниной – намного темнее. У Вани кожа светлая, почти не тронутая солнцем, а волоски тонкие, золотистые и переливаются на свету. Сережу почему-то пробирает от прикосновения. Сердце замирает на секунду, а рука покрывается мурашками. - Ты чего? Сережа смущается, ничего не отвечает, и с разбега бежит в воду. - Стой, подожди меня… Ваня заходит по щиколотку и стоит, привыкая к воде. Медленно продвигается дальше, заходя по колено. Сережа в это время уже болтается по шею в воде, но потом возвращается к Ване: - Ты что, плавать не умеешь? - Умею, просто тут прохладно. Не могу сразу зайти. - А-а… Понятно. Сережа хитро улыбается – смущения как не бывало – и брызгает на него водой. Капли оседают на его волосах, на лице и теле, стекая по бледной коже. - Эй! Он брызгает на Сережу в ответ. Тот смеется: - А мне-то что, я уже и так мокрый! Он снова плещет водой в сторону Вани и, хотя тот уворачивается, теперь он промокший почти полностью. Русые волосы, которые были легкими и летучими, становятся темными и тяжелыми. - Ах так? Ваня ловит Сережу за плечи и опрокидывает в воду. Сережа не теряется и ставит ему подножку. Ваня плюхается на колени рядом. Они брызгаются друг на друга и хохочут. - Ну все, теперь ты мокрый, можно плавать. – говорит Сережа.

***

На следующей день приходят Анна Павловна с Ваней. Приносят конфеты и домашний пирог. Сережа с Ваней быстро съедают ужин – курицу с пюре, пирог и чай, и уходят в комнату. Разговоры о рецептах, хозяйстве и поднятии цен на продукты их мало привлекают. Ваня, проходя гостиную, останавливается у полки с книгами. - Ого, здорово… Ты читал что-нибудь отсюда? – спрашивает он у Сережи. - Нет пока, некогда было… Хотя, может что-то из этого читал в детстве. Или мне бабушка читала на ночь… Валяясь на кровати в комнате Сережи, они обсуждают что-то неважное – уроки и предпочтения в еде. Сережа узнает, что из ягод Ваня любит больше всего малину. Сережа выходит в туалет, а на обратном пути невольно ловит обрывок разговора. Он знает, что подслушивать плохо. Но Ванина бабушка рассказывает то, что заставляет Сережу остановиться и прислушаться. - Моя-то с мужем разводится… Ванюшка переживает очень. Виду не показывает, конечно. Его поэтому ко мне и отправили. Чтобы отвлекся. Сережа догадывается, что речь идет о Ваниной маме. - Да что ж такое творится… - вздыхает бабушка Сережи. - И не говори, взяли моду разводиться. Какой стресс для ребенка… он все что-то пишет в тетрадке, может, дневник ведет. Я уж не лезу… - она вздыхает. – Эх, а мы вот раньше как? Поженились - и на всю жизнь. - Мало ли, что бывает. Что случилось, не говорят? – спрашивает Сережина бабушка. Сережа решает, что дальше слушать не стоит. Возвращается в комнату притихший. Думает, спросить ли его? Думает о том, что Ване грустно и он переживает. «А ведь и правда виду не показывает». - Ты чего? – спрашивает Ваня. А Сережа все сомневается – спросить, не спросить? Все же решает, что не надо. Отвечает: - Да так, ничего… Задумался просто. Сережа не выдерживает на следующий день. Когда они сидят на берегу – снова пришли вместе на реку – он все же спрашивает: - Вань, слушай… Я тут случайно услышал, что твои родители разводятся, и… Ваня смотрит на него с таким неприятным удивлением, что Сережа теряется, но решает договорить: - Прости! Я просто услышал, как твоя бабушка говорила моей, я случайно, честно, я не хотел подслушивать. Просто хотел спросить… Как ты…? Ваня вздыхает. Взгляд его смягчается и становится тоскливым. Он отвечает: - Да… Я – вроде плохо, хотя… Сейчас, наверное, уже не так. Если об этом не думать, то даже нормально, наверное. Он поднимает с земли палочку и начинает сосредоточенно рыть песок, не глядя на Сережу. - Мне жаль. – говорит Сережа. Внутри у него – сочувствие, грусть и неловкость. - Не хочу об этом больше говорить, давай не будем, ладно? - Извини. – говорит Сережа и замолкает. Не знает, что теперь говорить и что делать. Чуть помолчав, предлагает: - Пойдешь купаться? - Что-то не хочется… Пойдем домой? – тихо отвечает Ваня. - Ладно… «Ну вот, я его расстроил. Идиот» - ругает себя Сережа, пока они идут по лесу. У Сережиного дома они прощаются, и он в порыве хватает Ваню за плечо, когда тот собирается уходить: - Вань, прости меня! Я не хотел тебя обидеть. - Я не обиделся. Ваня смотрит с теплотой, но к ней все же примешивается нотка грусти. - Честно? - Честно. - Придешь завтра? - Приду. Сережа радостно улыбается, и Ваня улыбается ему в ответ. «Похоже, он такой… Впечатлительный, или как это… Чувствительный?» - думает ночью Сережа, засыпая.

***

Они быстро находят общий язык и проводят лето вместе. Сережа старается расправиться с делами побыстрее, чтобы освободиться и провести время с Ваней. Ваня тоже тянется к нему. В какой-то момент он начинает приходить просто так, иногда даже без договоренностей, а потом и вовсе начинает помогать ему с делами по хозяйству - чтобы провести с ним больше времени. Как-то раз делает даже то, что Сережа расценивает как подвиг – помогает чистить курятник. - Ну и воняет там, жесть! – говорит Ваня. Они стоят вдвоем в ванной и моют руки. - Ты это мне говоришь? – смеется Сережа. - Я каждую неделю там убираюсь! Сережина бабушка не против, что у Сережи появился такой хороший друг, она даже рассказывает его родителям, когда они созваниваются – «подружился тут с мальчиком, хороший такой, вежливый, он и помогает Сереже, и на речку они ходят». Но ей немного неудобно перед Анной Павловной, что она, вроде как, эксплуатирует ее внука. Хотя Анна Павловна совсем не возражает – у нее есть муж, который вместе с ней хозяйством занимается, да и дел у них на участке не так много. - Ничего страшного, пусть помогает, раз сам хочет. – говорит она, когда в очередной раз заходит к ним в гости. Свободное время они проводят вместе – гуляют и ходят на речку, а иногда идут в лес, и долго сидят на поляне в тишине, пока Ваня пишет в своем блокноте. Сереже очень интересно, что там, и он решается узнать про блокнот. - Вань, можно спросить? - Угу. - Что ты там пишешь? – он вспоминает предположение Ваниной бабушки. – Ведешь дневник? Ваня задумывается на пару секунд, прежде чем ответить. - Стихи пишу. - Ого… А покажешь? - Нет. – он отвечает слишком поспешно и резко, а потом тушуется: - Дело не в тебе, я никому не показываю… Они пока не очень получаются. - А ты когда начал писать? - Недавно… В этом году. - Ну, ты же не думаешь, что с самого начала будет получаться идеально? Он вроде бы не говорит ничего такого, но Ваня почему-то выглядит уязвленным и обиженным. Сережа не понимает, почему. - Ты чего… Правда ждешь, что все будет идеально с первого раза? Ваня закрывает блокнот и вкладывает в него ручку. Встает, отряхивается и разворачивается, чтобы уйти. - Вань, ты чего, обиделся? Сережа вскакивает и идет за ним. - Вань, подожди! Тот ускоряет шаг. Сережа догоняет его. - Ну не обижайся, пожалуйста… Я ничего такого не имел ввиду. Сережа идет за ним по тропинке, пытаясь догнать и посмотреть на его лицо. Хватает его за руку, но Ваня вырывает свою ладонь и молча идет дальше. Когда они выходят из леса и приближаются к дому Сережи, он говорит: - Вань, прости… Тот отвечает только: - Отвали. И уходит в сторону своего дома. «Что я такого сказал? Неужели это так обидно?» - думает Сережа весь оставшийся день. Он помогает бабушке – чистит картошку для супа, кормит куриц, подметает крыльцо, а потом весь вечер помешивает клубничное варенье на плите. Это помогает отвлечься. Вечером, уставший и расстроенный, он садится читать, но настроения совсем нет, поэтому он уходит в свою кровать, где ворочается полночи. «Придет ли Ваня завтра?» - думает он, засыпая. Утром Ваня не приходит. Бабушка спрашивает его: - Вы идете на речку сегодня? - Я не знаю… - отвечает Сережа. Он без аппетита ест рисовую кашу и смотрит в окно. - Чего это? Поссорились вы с ним, что ли? Сережа молчит. Бабушка понимает все по его взгляду. - Ничего, помиритесь. – обнадеживает она. После обеда Сережа идет домой к Ване. Застает его бабушку во дворе и спрашивает: - Здравствуйте… А Ваня дома? - Здравствуй, Сережа. А он ушел недавно. Разминулись вы с ним. Сережа совсем сникает. «Что, теперь он будет от меня бегать?» - думает он по пути к себе домой. Ваня приходит вечером. Смущенно заглядывает в его комнату, говорит: - Привет. Можно? Сережа, сонный и уставший, сидит на своей кровати с книжкой, облокотившись на спинку и невидящим взглядом вперившись в страницы. Он не сразу понимает. - Вань, ты откуда тут…? - Я мириться пришел… Прости меня. - Это ты меня прости! Я не хотел тебя обидеть, правда. – Сережа поднимается и отбрасывает книгу. - Нет, нет… Ты прав был. – Ваня садится рядом с ним на кровать. – Я и правда всегда жду, что у меня все будет получатся хорошо с первого раза. Я об этом подумал, потому что до того, как ты это сказал, я не понимал этого. И меня это задело. Я сам не знаю, почему. Просто ты сказал это так… как будто это что-то очевидное. Но мне было… тяжело понять. - Я сказал это не в плохом смысле, Вань. Прости. - Я знаю. И ты меня прости. Я повел себя, как идиот. Сережа улыбается. - Ну что, тогда мир? - Мир. Ваня тянет ему мизинец, и Сережа цепляется за него своим. А потом Ваня его обнимает – неловко и смущенно, теплыми руками прижимая его к себе. Сереже становится очень хорошо от его объятий, и он наконец чувствует, как его отпускает. Он обнимает Ваню в ответ. После этого случая он окончательно понимает, что Ваня и правда очень чувствительный. И еще обидчивый.

***

- Пойдем ночью смотреть на звезды? – говорит Ваня. Они сидят у Сережи во дворе, собирают черную смородину в железный эмалированный таз. С их ссоры прошла неделя, и Ваня за это время практически не отлипал от него – сам приходил каждое утро, то звал на реку, то оставался помогать. Уходил к себе домой только ночевать. Все время смешил его, что-то рассказывал. Сережа был не против. Не только не против, а очень даже рад. Его тянуло к Ване, с ним было весело, приятно и легко, хотя он сам до конца этого не осознавал, и не понимал, почему. С Ваней всегда было о чем поговорить, да и молчать с ним было комфортно. Сережа раньше и представить не мог, что можно с кем-то сидеть и молчать, и что это может быть даже приятнее, чем говорить. Что это может быть хорошо и уютно. - На звезды? Где? – спрашивает Сережа. - В поле. Ваня смотрит на него, улыбается, а глаза сверкают – как будто в предвкушении. Сереже идея нравится, но есть одно «но»: - А как же наши бабушки? Думаешь, никто не заметит? - Когда все спать лягут. Уйдем как-нибудь тихонько… - Ладно… Давай попробуем. Они решают, что вечером надо разойтись по домам – для убедительности. А поздно ночью, когда все точно лягут спать, Ваня придет к нему, и они вместе пойдут на поле. Тихий стук в окно раздается около двенадцати ночи. Сережа успел задремать, но подрывается сразу, шепчет в форточку: «иду». Хватает заранее собранный пакет и выскальзывает во двор. Ваня ждет его у калитки. - Я взял то покрывало. И малину, для тебя. – шепотом говорит Сережа. - Спасибо… - также шепотом отвечает Ваня, улыбается и показывает рюкзак. – А у меня печенье. На улице оглушающе стрекочут сверчки. Они доходят до конца деревни, стараясь шагать тихо и не шуметь. Медленно идут вдоль леса, опасливо оглядываясь на зияющие темнотой провалы между деревьев. У Сережи и так нервы на пределе – он ночью даже в городе не выходил на улицу, не то, что в деревне. А когда у кого-то из них под ногами раздается громкий и сухой хруст ломающейся ветки, у него сердце уходит в пятки. Он с перепуга хватается за Ванину руку, стискивает ее дрожащими пальцами сильно-сильно, а Ваня, который, судя по голосу, и сам испугался, успокаивает его: - Не бойся, все хорошо… Это просто ветка… И сжимает его руку в ответ. Они лежат, глядя в усыпанное звездами небо. Ваня вдруг говорит: - А ты знаешь, что некоторые звезды уже погасли? Их свет доходит до нас гораздо позже, поэтому мы их все еще видим. - Ого… Нет, не знал. – отвечает Сережа. И, чуть подумав, добавляет: - Это немного грустно... Наверное… - Да... – задумчиво отвечает Ваня. Сережа открывает свой контейнер с малиной и придвигает его к Ване. Тот в ответ достает печенье и протягивает ему, а сам пробует ягоды. - Вкусно очень… Спасибо. Они едят свой паек, лежа на покрывале рядом, подложив под головы Ванин рюкзак. Некоторое время они лежат в тишине и темноте, слушая стрекот сверчков, и каждый думает о чем-то своем. - Здесь так хорошо. Спокойно… - говорит Ваня. – Как будто время остановилось, или как будто ничего в мире нет, кроме этого поля. Собираются они домой уже тогда, когда начинает светать. Хотя до восхода солнца еще далеко, но темнота становится не такой густой и плотной, а цвет неба на горизонте из темно-синего плавно перетекает в фиолетовый. - А тебе нравится читать про космос? - спрашивает Сережа у него, когда они уже складывают покрывало и собираются уходить. - Ага. - отвечает Ваня.

***

Утром, за завтраком, Сережа спрашивает: - Бабушка, а у тебя есть книжки про космос? - Есть. Там энциклопедии старые, посмотришь потом на полке. Вечером, после всех дел, он садится читать. Удобно устраивается в старом потертом кресле, включает торшер. Читает про планеты, про Солнце, про свет звезд. Он так и засыпает в кресле с книгой. Ему снится, что они с Ваней гуляют по звездному небу – здесь нет твердой поверхности под ногами, и они идут прямо по воздуху. Ваня рассказывает что-то про солнечную систему… В какой-то момент звезды вокруг них начинают затухать, и через некоторое время они оказываются в полной темноте. Тогда Сережа тянет Ваню за рукав и говорит: - Нам нужно вернуться на Землю… Там их свет еще не погас. Ваня кивает и сжимает его руку.

***

Лето перевалило за середину. Был теплый летний вечер, один из тех, которые, казалось, тянутся очень долго и никак не закончатся. Они с Ваней почти весь день помогали Сережиной бабушке с ягодами, а днем ходили на реку, и уже возвращались домой, когда Ваня предложил: - Пойдем прогуляемся? Сережа кивнул. Разговаривая, они не заметили, как добрались до поля, и теперь шли вдоль зеленой сочной травы и полевых цветов, от которых исходил свежий и сладкий аромат. Ваня рассказывал что-то, но Сережа вскоре перестал его слушать – смотрел на него и не мог оторваться. Он был такой красивый – русые волосы слегка выгорели на солнце, а челка отросла, и Ваня то и дело поправлял ее рукой. Его тело загорело, и кожа стала золотистой, а болотно-зеленые глаза, казалось, сверкали ярче, чем обычно. Сережа не знал, когда это началось. Просто в какой-то момент догадался, что Ваня ему нравится не только, как друг. Сереже постоянно хотелось прикоснуться к нему, придвинуться ближе, прижаться. Он засматривался на его лицо, украдкой поглядывал на его оголенные плечи, живот и грудь, когда они купались. На губы, которые Ваня часто покусывал. Хотелось приблизиться и… поцеловать их? Сережу мысль об этом очень воодушевляла и пугала одновременно, но он знал, что ему не хватило бы смелости. Но, может быть, ее хватит на кое-что другое? Сережа останавливается. Ваня останавливается тоже. Закат окрашивает небо в яркие, нереальные цвета – алый, персиковый и лиловый. «Зато не видно, что я красный» - думает Сережа. Он решается и целует Ваню в щеку. Быстро и неловко. И убегает, напоследок взглянув в удивленное лицо. Сердце колотится так, как будто сейчас выпрыгнет из груди. Почти всю ночь он не может заснуть. То ворочается, то встает и меряет шагами комнату. Думает, что Ваня теперь не придет, и что он больше никогда его не увидит. «Что же я наделал…» - думает он. Но Ваня приходит утром. Он не злой, не обиженный, не раздраженный – такой же, как и всегда. - Пойдешь на речку? – спрашивает он, как ни в чем не бывало. Сережа очень удивлен. - Хорошо, пойдем… Сейчас, только бабушке скажу… Пока они идут по лесу, Сережа нервничает, а Ваня молчит. А потом он сворачивает с тропы, и идет к поляне – той самой, на которой Сережа собирал землянику и где он встретились впервые. - Вань, ты куда…? Он останавливается возле дуба. Сережа останавливается тоже. Ему на минуту становится страшно – чего это Ваня его в лес завел? Как будто бить собрался. - Что это вчера было? – спрашивает Ваня. Его голос спокойный, в нем нет ни намека на претензию, но Сереже все равно становится стыдно и некомфортно. Он решает быть честным. Мнется и говорит тихо, опустив глаза вниз: - Кажется, ты мне нравишься… Прости, я не должен был… Ваня поднимает руку, и Сережа весь съеживается. Но просто он тянется рукой к Сережиному лицу, приподнимает ладонью его подбородок, вынуждая посмотреть на себя. Внимательно вглядывается в его глаза. Спрашивает: - Ты не шутишь? У Сережи пересыхает в горле. Казалось бы, вот он – шанс. Перевести все в шутку, да, может быть, поссориться, да, может быть, навсегда. Но зато больше никогда не испытывать этого стыда и волнения, не лежать всю ночь, мучаясь от бессонницы… Но тогда – больше и не испытать того, что он чувствовал рядом с Ваней. Больше не услышать его теплый голос, не увидеть его смеющийся взгляд, больше никогда не посмотреть с ним на звезды, не посидеть рядом с ним в уютном молчании. Этот вариант ему совсем не нравится. И поэтому Сережа отвечает: - Не шучу. И тогда Ваня наклоняется к нему и ловит его губы своими, целует пылко и сладко. Губы у него шершавые и покусанные, все в трещинках и заусенцах – но какие же они теплые и приятные! Хочется прижиматься к ним сильнее и целовать снова и снова, пусть неумело, пусть они сталкиваются носами и не знают, куда деть руки. Сережа не может осознать того, что сейчас происходит. Когда Ваня отстраняется, он спрашивает: - Ты что…? - Кажется, ты мне тоже нравишься. – отвечает тот. Счастливый, улыбающийся. Его глаза искрятся от радости. Всю дорогу до речки они молчат, только бросают друг на друга неловкие взгляды. Сережа расстилает покрывало на песке и садится. Раздеваться он не торопится, да и Ваня тоже. Он задумчиво садится рядом. - Купаться не пойдешь? – спрашивает у него Сережа. - Нет, не хочу пока… - Ладно. Никто из них не находит, что сказать, и они сидят молча. Через время Ваня подает голос: - Ты до этого целовался? Он жутко стесняется и краснеет, теребит краешек покрывала. Сережа тоже стесняется, но отвечает: - Нет, ни разу. А ты? - Я тоже ни разу. Они глядят друг на друга – смущенные и радостные. - Не жалеешь? – спрашивает Сережа. - Нисколько. – отвечает Ваня. Его теплый взгляд пронизывает насквозь. - Я тоже… В эту ночь они снова незаметно ускользают, чтобы пойти в поле. На этот раз – не только, чтобы смотреть на звезды. Ваня облокачивается на свою руку и нависает над ним. Склоняет голову ниже и останавливается в нескольких сантиметрах от его губ. Спрашивает: - Можно? Глаза уже привыкли к темноте, и Сережа видит, как он улыбается. - В прошлый раз ты не спрашивал. – поддразнивает его Сережа. - Это значит «нет»? - Это значит, можешь не спрашивать. Сережа очень смущен. Не только от этого момента, но и от своего поведения. Сам себя не узнает. Это он сейчас что… заигрывает? Типа, взрослый стал? Ваня хмыкает и прижимается к его губам. Наверное, Сережа запомнит этот момент на всю жизнь. Прохладный ночной воздух. Ветер, колышущий траву. Сладкий аромат полевых трав и цветов. И Ванины поцелуи. Сначала легкие, невесомые. Потом – чуть более настойчивые. Его руки, трепетно касающиеся его рук. Его пальцы, дрожащие от волнения – Сережа чувствует это, пока Ваня поглаживает его руку.

***

Лето, которое и без того было очень приятным, для Вани с Сережей теперь приобретает новые краски. Они все так же помогают Сережиной бабушке вместе, и гуляют, и ходят купаться, дурачась в воде, и разговаривают, и уютно молчат вместе. Но теперь к этому прибавляются и влюбленные взгляды, и незаметное держание за руку, пока никто не видит. И поцелуи. Они целуются постоянно, как только представляется возможность. С осторожностью – там, где их могут увидеть: у Сережи в комнате и во дворе. Не прячась – в лесу и в поле, валяясь на траве. Они не знают, что ждет их дальше, но Сережа, как и Ваня, точно запомнит это лето на всю жизнь.

***

Лето подходит к концу. У них остается одна неделя вместе – им обоим скоро уезжать, но Сережа уезжает на два дня раньше Вани. Они стараются урвать каждую свободную минуту, а время, как будто назло, начинает бежать быстрее. Сережа помогает бабушке перебирать и консервировать помидоры и яблоки. На это уходит почти три полных дня. Ваня каждый день приходит к ним и помогает нарезать яблоки для варенья. На третий день, после обеда, видя, как они тоскливо переглядываются, бабушка говорит: - Ладно, идите уж на речку. После купания они сидят на покрывале, мокрые, уставшие и счастливые. Ваня засматривается на Сережин профиль. Сережа чувствует взгляд, поворачивается к нему и смотрит в ответ. - Слушай, а когда я тебе понравился? – спрашивает Ваня. - Сразу. – Сережа даже не сомневается, прежде чем ответить. - Серьезно? Как ты это понял? Сережа теряется. Отвечает: - Не знаю, не могу объяснить… Захотелось с тобой подружиться, что ли. - Получилось не только подружиться… - говорит Ваня, глупо улыбаясь. Он придвигается ближе к Сереже, прикасаясь к его коленке своей, и сжимает его руку. Сережа, красный от смущения, сжимает его руку в ответ. - А когда я тебе понравился? – спрашивает он. Ваня задумывается. - Наверное, тоже сразу… - Да, конечно, так я и поверил. - Нет, правда. В тебе есть такая… детская непосредственность. Сережа хмурится: - Ты хочешь сказать, я ребенок? Я ненамного младше тебя. - Нет, нет, я не плохом смысле… Ты такой… открытый, понимаешь? Помнишь, как мы встретились? Ты позвал меня гулять. И потом, в магазине… - Понравился, поэтому и позвал. Я не зову кого попало. – Сережа все еще сидит, насупившись. Ваня примирительно поглаживает его ладонь большим пальцем. - Но ты этим мне и нравишься. И потом, ты первый меня поцеловал. - Только в щеку… Мне бы не хватило смелости… поцеловать в губы. - Но ты сделал первый шаг. Для этого нужна бо́льшая смелость. Ваня тепло улыбается, гладя его руку, и Сережа оттаивает. Некоторое время они сидят молча, наслаждаясь уютом и обществом друг друга. Сережа облокачивается о Ванино плечо своим. - Перед тем, как уехать… сходим ночью в поле еще раз? – предлагает Ваня. Сережа соглашается.

***

Они лежат на покрывале, обнимая друг друга. - Знаешь, есть теория, что наша вселенная не одна, и что есть много параллельных вселенных. – говорит Ваня. - М-м. Не знал. – лениво шепчет Сережа, зарываясь в воротник Ваниной рубашки и потираясь холодным носом о его шею – ночи под конец лета стали уже не такие теплые. Ваня вздрагивает, но не отстраняется, а прижимает Сережу ближе к себе. - Замерз? Пойдем домой? – спрашивает он. - Замерз. Но я хочу еще… побыть с тобой. Ваню это очень трогает. Настолько, что начинает противно щипать глаза и нос. А Сережа, ничего не подозревающий, добивает его еще одной фразой: - Как ты думаешь, там, в других вселенных… если есть другие версии нас, они тоже вместе? У Вани слезы все-таки наворачиваются на глаза. Он некоторое время молчит, а потом, стараясь не подавать виду, отвечает: - Да, наверное. Но голос – слишком прерывистый, слишком дрожащий и хриплый – выдает его. - Вань, ты чего? – Сережа отстраняется. – Я тебя обидел? Он видит слезы, поблескивающие на его ресницах, и стирает их пальцами. - Нет, нет… - отвечает Ваня. – Просто ты такой… Он не находит слов и снова прижимает Сережу к себе. Гладит по волосам и целует в висок.

***

В день отъезда Сережи они почти не занимаются делами – только помогли его бабушке полить грядки, и теперь валяются у него в комнате поперек кровати, свесив ноги вниз. Его вещи уже собраны. Они уже обменялись номерами, Ваня пообещал, что будет писать каждый день, и теперь Сережа уговаривает: - Приедешь ко мне в гости? - Ну, не знаю, это через весь город ехать… - протягивает Ваня. - Эй! – Сережа толкает его в бок. - Да я шучу. Приеду конечно. – Ваня тепло улыбается и смотрит своими зелеными глазами. Сережа в них тонет. Он улыбается Ване в ответ. На самом деле ему очень страшно – что Ваня не напишет и не приедет, что забудет его. Но хочется верить в лучшее. Он притягивает Ваню к себе и обнимает. Тот трется носом и его щеку, а потом прижимается к губам, целует нежно и долго. Сережа вспоминает, как Ваня поцеловал его в первый раз. Сереже кажется, что он выучил каждый их изгиб и каждую трещинку – Ваня все так же грызет губы, и они все в заусенцах. Сережа вспоминает, что хотел спросить, почему Ваня это делает. Он отстраняется: - Вань, а почему ты…? Но не успевает договорить. С улицы слышится голос бабушки: - Сережа, родители приехали! Они с Ваней смотрят друг на друга в испуге. Оба думают: «Что, если бы она зашла…?» Сережа бежит на крыльцо. Обнимет родителей. Ваня смущенно плетется за ним. - Загорел так, Сереж! – восклицает мама. - А вымахал-то как! На несколько сантиметров, наверное. – говорит отец. - Наверное… - отвечает Сережа. – Мам, пап, это Ваня… Мы с ним тут подружились. Они знакомятся с Ваней. Мама говорит: «А мы наслышаны уже… Очень приятно!», а Ваня жмет им руки и отвечает вежливое «Приятно познакомиться». Потом Ваня хочет уйти, но Сережа уговаривает его остаться, и они все вместе обедают. Родители расспрашивают Сережу о лете. Потом они грузят в машину банки с закрутками и вареньями, а напоследок – Сережину сумку. Все происходит очень быстро. Сережа с Ваней незаметно переглядываются. - Ничего не забыл? – спрашивает у Сережи отец. - Не знаю, наверное… - Сходи проверь. – говорит бабушка. Сережа идет в дом и оглядывается на Ваню. Тот идет за ним, и Сережа ловит его в объятия, как только Ваня заходит в комнату, и тянется, чтобы поцеловать. - Дурак, нас заметят ведь. – шепчет Ваня. - Пожалуйста… Ваня сдается. Целует быстро и порывисто, сразу отстраняется. Потом еще раз. И еще. Сережа гладит его волосы. - Все, надо идти. – говорит Ваня. Потом оглядывает комнату: - Ты правда что-то забыл? - Ага, забыл… - Сережа улыбается. – Тебя поцеловать. Ваня смеется, а Сережа тянется к нему и еще раз чмокает его в губы. Потом он действительно заглядывает во все шкафы, убеждаясь, что там ничего нет. Идет в ванную, и находит там дезодорант и зубную щетку. - Ну вот, видишь! – говорит он Ване. Они выходят во двор и идут к машине. - Нашел что-то? – спрашивает мама. - Ага… - Ну все, поехали. – отец садится за руль. – А то в пробку попадем. Сережа подбегает к Ване и обнимает его напоследок. Шепчет ему на ухо: - Обещай, что напишешь. И приедешь ко мне. Ваня смотрит с теплотой. Потом наклоняется к его уху и отвечает, тоже шепотом: - Обещаю.