Медбрат.

      Очки запотели ещё с прошлой ночи. И не хотели оттираться без разводов. Чонсон искренне старался убрать даже мимолётные серые полосы, но они размазывались лишь сильнее.       Белый халат ровный вместе с осанкой. Джей собран идеально во всём, но эти очки... Их почти квадратные линзы мешали видеть мир таким, какой он есть, чуть замутняя и искажая пространство.       — Доброе утро, Джей, ты в норме? Что-то грустный какой-то.       Отлично! Значит ещё и со стороны видно, что он опечален этим фактом. Как же бесит эта собственная беспомощность.       — Нет, я просто задумался, рад встрече. Ты надолго к нам, Чонвон?       Совсем молоденький медбрат подавал большие надежды. Его руки были нежными, а глаза всегда понимающими. Ему бы с такой драгоценностью в детское отделение.        Да вот только Чонвону нравится Пак Чонсон.       А Джею нравятся мужчины постарше.       И как сказать? Как намекнуть? О, если бы он мог перевести Чонвона сам. Но пока тот стажируется — очень много зависит от его желания. А в вишлисте Чонвона большими буквами написано «ДЖЕЙ», исходя из того, что Пак успел случайно выцепить в записной книжке Яна.       Плохо.       Очень.       Нужно бы как-то...       — Джей, ты нужен в 302 палате!       Как укол адреналина. Джей почти сорвался с места, попутно извиняясь перед Чонвоном. Он хотел убежать от проблемы в виде молодого медбрата и своего мутного взгляда.       В названной палате, что странно, никого не было. И Джей было подумал, что его просто отвела от лишних разговоров судьба, но следом ввезли каталку с человеком на ней. После операции.       И Джею бы сказать, что он так-то должен ухаживать за теми, кто в стационаре, но-       — Это же Макс Ферстаппен, — шёпот сорвался так бурно, что Чонсон сам почти испугался, что разбудит спящего мужчину.       — Да, он потерял сознание вчера днём. Родные думали, что перегрев. А оказался инсульт. Об этом не распространяются. Так что, Джей, надеюсь на тебя.       Главврач вышел и оставил Чонсона наедине с его блять крашем.       Фу! Он будто... Маленькая девочка, которую заметил в толпе кумир... Отвратительно.       Боже, какие у него мышцы. Всё его тело... На нём изучать анатомию... А эти руки...       Джею пришлось вырвать себя из дымки любования. Он не мог ставить свои интересы выше, чем здоровье того, на кого он дрочил буквально вчера кто нуждается в помощи и находится без сознания.       Так пошла первая неделя попыток делать вид, что Джей сосредоточен только на своей работе. Смена капельниц, кормление, другой уход и любая помощь в передвижении.       Они общались мало, только как пациент и медбрат. Но Чонсон все чаще стал замирать из-за нелепых слишком долгих касаний. Он был уверен, что это собственные выдумки. Что его не могут хотеть задержать рядом подольше...       Пока в один день Макс не оказался сидящим ненормально сгорбленно. Его глаза, как оказалось после, были красными, а всё тело содрогалась от боли.       — Вы зря корите себя. Ваша команда очень хорошо о вас заботится. Вы никого не подводили...       Джей отправил к нему Чонвона, хоть и продолжал стоять под дверью, чтобы в случае чего помочь. И это было так отвратительно больно, не иметь возможности быть рядом просто из-за своей трусости. Пак был уверен, что не сдержится и попытается обнять или сделает что-то ещё более ужасное и совсем непрофессиональное.       Когда Чонвон вышел из палаты, Джей ожидал увидеть на его лице хоть секунду надежды, но там застыли слезы и шок.       — Он попросил позвать тебя.       И в этом было что-то... Двойное. Что-то не так. Что-то не на месте.       Сердце. Безусловно оно было не на месте. Особенно в момент, когда Макс уткнулся лицом в халат на животе Чонсона. Он молчал, хоть его плечи чуть дрожали. Руки гладили по голове и пытались помочь хоть так. Но Джей тоже не подавал голоса.       — Зачем ты подослал его мне?       Это был первый раз, когда в их речи заиграло слово «ты».       — Потому что вы были подавленным в последнее время, а Чонвон хороший сотрудник, и-       — Мне нужен ты.       Руки Макса ответно обвили тело, прижали ближе. Бёдра больно впечатлись в койку, но Джей не сказал ни слова. Его глаза почему-то заполнились слезами, которые нельзя было показывать. Ни в коем случае.       — Вам нужно отдыхать, — пальцы вплелись в волосы, потянули до приятного расслабления.       — Останься сегодня со мной? Я заплачу́, если нужно, только останься.       — Останусь. Спи.       А на очках за ночь останутся новые разводы.