эксперимент

Богдан не помнил, когда именно Олег стал неотъемлемой частью его жизни. Казалось, он был рядом всегда — с первого курса университета, когда они случайно оказались соседями по комнате в общежитии. Богдан тогда был замкнутым парнем из маленького городка, а Олег — шумным, ярким, с обезоруживающей улыбкой и способностью находить общий язык с любым человеком. — Слушай, Богданчик, — заявил Олег в первый же вечер их знакомства, развалившись на своей кровати, — я чувствую, мы с тобой задержимся надолго. Богдан тогда только пожал плечами, не зная, что ответить. Он не привык к таким прямолинейным и открытым людям. Но Олег оказался прав. Они действительно задержались — на четыре года учебы, а потом ещё на три года совместной аренды квартиры после выпуска.

***

В первый год их дружбы именно Олег вытаскивал Богдана из скорлупы застенчивости. Он настойчиво звал его на вечеринки, знакомил со своими друзьями, помогал с учебой, когда у Богдана возникали проблемы с сопроматом. — Хватит сидеть в комнате, жизнь проходит мимо, — говорил он, стягивая с Богдана одеяло субботним утром. — Пойдем, я знаю место, где делают такие вафли, что ты забудешь о своей хандре. И Богдан шел — сначала неохотно, потом с интересом, а затем уже и с нетерпением. Рядом с Олегом мир казался ярче, проще, дружелюбнее. И это было большой надеждой для Богдана, что наконец-то он хоть с кем-то сможет чувствовать себя в своей тарелке. 

***

На втором курсе Богдан заболел гриппом так сильно, что едва мог встать с постели. И Олег пропустил три дня занятий, хотя у него был важный зачет. — Иди на пары, со мной все нормально, — сипел Богдан, пытаясь сесть в кровати. Богдан чувствовал себя неловко в такие моменты. Когда его поддерживали, понимали, помогали. Он к такому не привык, но Олег был тем самым человеком, который не отступит, даже если ему сказать «нет». — Лежи уже, герой, — Олег менял компресс на его лбу. — Сдам я этот зачет в другой раз. А ты без меня помрешь тут от обезвоживания. Да еще в такой позе, что потом заколебешься трупное окоченение разгибать. Они смеялись, даже когда у Богдана от смеха начинался приступ кашля, а Олег поил его горячим чаем с малиной, который приносил в термосе из столовой, потому что в общежитии не работали чайники.

***

На третьем курсе их быт уже давно притерся. Они знали привычки друг друга, уважали личное пространство, делили обязанности. Олег всегда готовил по выходным, а Богдан в будни. Олег платил за интернет, Богдан — за электричество. Олег стирал, Богдан гладил. Отлаженный механизм, который работал без сбоев. Однажды вечером Богдан сидел за конспектами, готовясь к сложному экзамену. Он настолько погрузился в учебу, что не заметил, как Олег вошел в комнату с двумя чашками чая. — Эй, ботаник, — позвал Олег. — Сделай перерыв. Богдан поднял взгляд, потирая уставшие глаза: — Не могу, завтра сдача этой хрени, а я половину материала не понимаю. — Покажи, — Олег поставил чашки на стол и наклонился над учебником, опираясь одной рукой о спинку стула Богдана, а другой — о стол. Он оказался так близко, что Богдан чувствовал тепло его тела, запах его шампуня — что-то свежее, с нотками мяты. Олег читал параграф, а Богдан не мог сосредоточиться ни на чем, кроме бьющейся на шее Олега жилки и его длинных пальцев, которые рассеянно постукивали по столу. — Я могу объяснить эту часть, — сказал Олег, и его дыхание коснулось уха Богдана, заставив того вздрогнуть. — Ты чего? — Ничего, просто неудобно сижу, — соврал Богдан, отодвигаясь чуть дальше. Олег что-то объяснял, но Богдан едва улавливал смысл слов. Он был слишком сосредоточен на том, как двигаются губы Олега, как он хмурится, когда концентрируется, как его рука иногда случайно касается плеча Богдана. — ...ты вообще слушаешь? — Олег помахал рукой перед его лицом. — А? Да, конечно, — Богдан встряхнулся. — Извини, устал просто. — Отдохни немного, — Олег выпрямился. — Выпей чай. Я помогу тебе разобраться с этой темой. — Спасибо, — Богдан взял чашку, стараясь не касаться пальцев Олега. — Ты не обязан... — Брось, — Олег улыбнулся. — Для тебя — что угодно. Ты же знаешь. И снова это странное ощущение, будто фраза значила что-то большее. Но Богдан запретил себе думать об этом. Это просто усталость, просто стресс перед экзаменами. Ничего больше.

***

Лето перед последним курсом. Они поехали с компанией на озеро — жарить шашлыки, купаться, отмечать окончание сессии. Богдан сидел на берегу, наблюдая, как Олег плавает. Солнце играло на его мокрой коже, мышцы перекатывались под загорелой спиной, когда он выходил из воды. — Хорош сидеть как пенсионер, — Олег подбежал к нему, разбрызгивая капли. — Пошли купаться! — Мне и тут хорошо, — Богдан прикрыл глаза от солнца рукой, глядя на друга. — Да ладно, вода шикарная! — Олег схватил его за руку и потянул вверх. — Пошли, не будь занудой. — Да отвали ты, — Богдан попытался отмахнуться, но Олег неожиданно сильным движением поднял его и, схватив поперек туловища, потащил к воде. — Твою мать, Олег! — Богдан извивался в его руках, но хватка была крепкой. — Отпусти, кому говорю! — Поздно! — рассмеялся Олег и прыгнул в воду вместе с Богданом. Они вынырнули, отплевываясь и смеясь. Олег плавал вокруг него кругами, поддразнивая и брызгаясь. Они боролись в воде, пытаясь утопить друг друга, как дети.В какой-то момент Олег подплыл слишком близко, и их тела соприкоснулись под водой. Богдан вдруг осознал, насколько они близко — мокрая кожа к коже, лицо Олега в нескольких сантиметрах, его глаза, смеющиеся, но с каким-то непонятным огоньком на дне. Время будто остановилось. Они замерли, глядя друг на друга, и что-то электрическое проскочило между ними. — Эй, голубки! Идите шашлык жрать! — крикнул с берега Димон, и момент был разрушен. Олег отплыл первым, слегка нервно усмехнувшись: — Я умираю с голоду. Наперегонки до берега? И он поплыл, не дожидаясь ответа, а Богдан остался на мгновение в воде, пытаясь понять, что только что произошло и почему его сердце колотится как сумасшедшее.

***

После выпуска решение снять квартиру вместе казалось логичным. Они привыкли к совместной жизни, знали все привычки друг друга, да и финансово это было выгодно. Но что-то изменилось. Теперь это был их выбор, а не случайное распределение в общежитии. Их первая съемная квартира была маленькой, с одной общей комнатой и крошечной спальней. Олег настоял, чтобы Богдан взял спальню: — Тебе нужно личное пространство для работы. А я могу и на диване спать, мне без разницы. Но иногда, возвращаясь поздно с работы, Богдан заставал Олега спящим на диване перед телевизором и не мог удержаться от того, чтобы просто смотреть на него — расслабленного, с разметавшимися волосами, с полуоткрытыми губами. В такие моменты он чувствовал странное желание прикоснуться, провести пальцами по его щеке, убрать прядь волос с лица. Однажды ночью Богдан проснулся от звука грома. За окном бушевала гроза. Он знал, что Олег не любит грозы — никогда не признавался, но Богдан замечал, как он напрягается при ярких вспышках молнии, как вздрагивает от раскатов грома. Он вышел в общую комнату и увидел Олега, сидящего на диване с обхваченными руками коленями, смотрящего в окно. — Не спится? — тихо спросил Богдан. Олег вздрогнул: — Просто люблю смотреть на молнии. Богдан знал, что это ложь, но не стал спорить. Он просто сел рядом и включил телевизор. — Давай посмотрим что-нибудь? Они смотрели какой-то старый фильм, а гроза бушевала за окном. При особенно громких раскатах грома Олег вздрагивал, и Богдан, сам не понимая, что делает, обнял его за плечи. — Всё нормально, — тихо сказал он. — Это просто шум. Олег напрягся на мгновение, а потом расслабился и прислонился к нему, будто это было самым естественным жестом в мире. — Спасибо, — прошептал он. — За то, что не смеешься. — Я никогда не буду смеяться над тобой, — серьезно ответил Богдан, и Олег поднял на него взгляд — открытый, благодарный, с чем-то еще, что Богдан не мог или боялся прочитать. Они заснули так, прислонившись друг к другу, и проснулись утром, переплетенные руками и ногами. Богдан открыл глаза первым и несколько минут просто лежал, наслаждаясь теплом Олега рядом, слушая его размеренное дыхание. Потом осторожно выскользнул из объятий, стараясь не разбудить друга, и ушел готовить завтрак, пытаясь не думать о том, как естественно, как правильно ощущалось тело Олега рядом с его собственным.

***

В настоящем времени, сидя на кухне их съёмной двушки и наблюдая, как Олег колдует над сковородкой с яичницей, напевая какой-то незатейливый мотив, Богдан чувствовал тяжесть в груди. Тяжесть, которая появилась несколько месяцев назад и с каждым днём становилась всё ощутимее. — Эй, ты чего завис? — Олег щёлкнул пальцами перед его лицом. — О чём думаешь, родной? Вот опять. «Родной». Олег всегда был щедр на ласковые прозвища — и не только с ним. Он мог назвать «милой» кассиршу в супермаркете или «красавчиком» таксиста. Но почему-то, когда эти слова предназначались Богдану, они звучали по-особенному. — Да так, — Богдан потёр глаза. — Не выспался. — Опять до трёх ночи сидел со своим кодом? — Олег поставил перед ним тарелку с яичницей, украшенной зеленью и помидорами. — Давай, ешь. Я, между прочим, встал на полчаса раньше, чтобы приготовить тебе завтрак. — Спасибо, — тихо сказал Богдан, избегая встречаться с ним взглядом. — Для тебя — что угодно, — улыбнулся Олег и легко сжал его плечо, прежде чем сесть напротив со своей порцией. Это прикосновение — такое мимолетное, но оставляющее ожог на коже — заставило Богдана задержать дыхание. Слова "для тебя — что угодно" эхом отдавались в голове, и он пытался понять, значат ли они что-то большее или это просто очередная фраза, которую Олег бросает всем? Вчера вечером они смотрели фильм, сидя на диване, и в какой-то момент Олег просто положил голову ему на плечо. Они делали так тысячу раз, но теперь каждое такое прикосновение отзывалось в Богдане пожаром. Он боялся пошевелиться, боялся дышать слишком глубоко, чтобы не спугнуть момент. — Ты сегодня вечером дома? — спросил Олег, прерывая его мысли. — Да, наверное, — Богдан неопределенно пожал плечами. — А что? — Я хотел приготовить то ризотто, которое ты любишь, — Олег потянулся за солью. — Мы могли бы открыть вино, посмотреть что-нибудь... — Звучит как свидание, — слова вырвались прежде, чем Богдан успел их обдумать. Олег на мгновение замер, а потом рассмеялся: — А что, тебя нужно на свидание приглашать? Ты мог бы просто сказать, что хочешь цветы и шампанское. — Идиот, — Богдан улыбнулся, надеясь, что его смущение не так заметно. — Конечно, я буду дома. Мог ли он просто спросить? "Эй, Олег, ты что-то ко мне чувствуешь или я схожу с ума?" Но страх потерять даже то, что у них было, всегда останавливал его.