Неожиданное затруднение координатора Сатала

Эдан Сатал три дня придумывал себе реальные и несуществующие задачи вне стен управления и занимался их решением. Три дня — максимум времени, которое у него получалось не попадаться на глаза Кевинахари. Проницательный эмпат могла догадаться о его состоянии и даже, не дай Шорох, о его мыслях и желаниях минут за десять, просто постояв рядом, и за две минуты с момента, как Сатал открыл бы рот. Эдан Сатал не собирался иметь от этой женщины каких-либо секретов, связанных с работой, но этот был именно таким. Досадным. Напрягающим. Подтачивающим волю. Координатору округа вдруг до зарезу понадобился один конкретный парень — молодой Тангор. Не как сотрудник и даже не как ученик и протеже. Как любовник. Сатал осознал это желание только недавно, но отчётливо понимал, что предпосылки к этому имелись давно, просто он их не замечал или не желал осознавать и принимать. Странно всё же, раньше никогда известное стремление чёрных магов к доминированию не приводило Эдана к настойчивой потребности подавить кого-то в постели, взять верх не только над волей и характером человека, но и над его телом. Томас Тангор оказался первым таким. Что уж, уникальный по всем статьям парень. Интересно, как он будет смотреться распростёртым под ним на простыне? Или на полу? Или на рабочем столе? Этот меня в порошок сотрёт, подумал Сатал, невесело усмехнулся и мысленно уточнил: попытается стереть. — Дан, тебе нужно что-то с этим сделать, — однажды поймав начальника в его кабинете и заперев дверь, мягко, но решительно сказала Кевинахари. — Могу помочь, если хочешь. Эдан Сатал непонимающе уставился на женщину, буравил её взглядом секунд пять, потом, поняв, что она всё-таки догадывается о том, что он пытался скрыть, длинно выдохнул и вернулся в кресло, из которого было поднялся. — Мгм, — глубокомысленно отозвался он, не желая откровенничать с Роной о таком. Кто знал, что она могла подумать об этой его мании. Недостойная? Унизительная? Странная? Сам Эдан Сатал желание завалить и трахнуть Томаса Тангора такими эпитетами не награждал, считая подобный выверт своей психики и гормональной системы нормальным, даже логичным, только чрезвычайно трудноудовлетворяемым. Мальчишка его точно не поймёт. — Ты изводишь себя и его совершенно бесчеловечно. Пока что он думает, что ты садистически настроенный к нему наставник, чьи методы преподавания годятся разве что для уголовников… — Он и есть уголовник. Почти. — В данном случае это не так важно. Важно то, что скоро он тоже всё поймёт, и тогда… мне не хочется думать, как он отреагирует. — А ты, кстати, как поняла? Мне казалось, я хорошо это скрываю. — Давай не будем называть это «это». Любовный интерес. — Не смеши меня, Рона, я женат и детен — какая любовь? — Хорошо — сексуальный интерес, — уступила эмпат. — А поняла я совершенно случайно: заметила твой взгляд на мальчика во время совещания. Только один, зато такой, что меня саму в жар бросило. Дан, давай договоримся: либо я даю тебе сильное успокоительное, но оно очень неприятное, либо ты изыскиваешь какой-то способ разрешить ситуацию вместе с ним и успокаиваешься. Но тебе нужно что-то с этим сделать. — А если я не выберу ни то, ни другое? — Твоё затруднение превратится в проблему, которая осложнит жизнь тебе и совместную работу вам обоим. Поверь моему опыту, чёрные маги, особенно твоего уровня и статуса, очень плохо переносят хроническую неудовлетворённость.  — Он — всё равно что близкая добыча, которую мне никак не удаётся схватить, — мрачно буркнул Сатал, соглашаясь со штатным эмпатом. — Только учти, я не предлагаю тебе насиловать и как-либо принуждать своего подчинённого, — помедлив, сказала Кевинахари, — но хотя бы попробуй подумать, как заговорить с ним об этом. Итак, это всё, что я хотела тебе сказать. Дальше сам думай, Дан. Легко ей говорить, думал Сатал, отчаянно борясь с картинками, которые после её ухода стали только упорнее вставать перед глазами: шалый, полный ненависти взгляд Тома, голая спина Тома, заломленные в болевом приёме руки Тома… — Ну так и зачем вы вызвали-то? — неприветливо спросил молодой Тангор, глядя на координатора и своего научного куратора по большей части спокойно, но с долей подозрительности. — Вы взяли на проверку мою дипломную работу два дня назад. В ней что-то не так? — Не так, — отрубил мужчина и подался за столом вперёд, положив подбородок на сцепленные ладони. Парень по другую сторону стола инстинктивно подался назад, откинувшись на спинку стула. — Во втором и четвёртом разделах нужно добавить больше фактологического материала. — А без этого не подпишете? — с тоской спросил несчастный студент. — Говорите, больше фактов, но для этого мне придётся как минимум на неделю окопаться в библиотеке. А там сквозняки, мне поясницу продует! — Не подпишу, — Сатал был как всегда безжалостен. А в следующий момент замер, ошеломлённый мысленной картинкой, как мог бы удерживать парня за поясницу и бока, пока входит в него сзади. Уж не проклял ли его кто?! — Какой-то вы странный сегодня, господин Сатал. Не заболели? — Цыц, нахал! Не твоего ума дело. — Я пока всё равно не понимаю кое-чего… Вы вызвали меня к себе, только чтобы вот об этом сообщить? Неоправданное расточительство моего времени. Не только для этого, признался себе координатор. Думаю, не заломать ли тебя прямо сейчас. Ага, и навсегда потерять даже призрак доверия с твоей стороны. И желания хоть как-то контактировать. Соплежуй! Нытик и тряпка!  Эдан Сатал дал себе мысленную пощёчину, потом подумал, что даже мысленно делать такое с собой — верх дурости, и встал из-за стола. Мужчина подошёл к своему книжному шкафу и вытащил из батареи толстых фолиантов самый толстый из них. — У меня есть нужная тебе литература. Не хочешь работать в библиотеке — приходи сюда, в мой кабинет. Господин координатор поздравил себя за такой отличный найденный предлог видеть парня каждый день. — Что? Каждый день? — Томас Тангор был воодушевлён перспективой его, Сатала, компании даже меньше, чем компании старой библиотекарши, гнобившей почти каждого студента-читателя, особенно из чёрных. — Неужели не позволите забрать вашу книгу домой? Я верну, обещаю! — Семь дней, с семи до десяти вечера, в этом кабинете, — обозначил мужчина чёткие временные рамки. — Этого тебе должно хватить. А хватит ли его мне? Первый день совместного времяпрепровождения Сатала и Тангора прошёл, можно сказать, спокойно. Парень лишь бросал в сторону начальника редкие взгляды, к эмпату не ходи, говорящие без всяких слов «Идите домой к жене и детям, чего здесь-то торчите!» Во второй день Тангор высказал эти мысли вслух. — Я не имею права оставить кабинет открытым без присмотра. — Так вы же сами и назначили мне это время, — огрызнулся молодой человек и снова уткнулся в книгу. Эдан уставился на заднюю поверхность его шеи, обнажившуюся, когда тот наклонил голову вперёд. В глазах координатора на секунду потемнело. Если бы в этот момент Томас обернулся, то заметил бы, что потемнели и сами глаза начальника. Вечером третьего дня Сатал понял, что ему не хватает ужинов жены, попросил секретаря сгонять в ближайший ресторан и заказать на вынос еду на двоих. Верный способ расположить к себе практически любого человека, особенно чёрного мага, — еда. Молодой человек, хоть и отужинал с большим удовольствием, но было видно, что ежедневные штудии в обществе молчаливого начальника не стали нравиться ему больше. Сатал был обижен. Утром четвёртого дня Эдану Саталу пришла неожиданная мысль, что молодой Тангор, насколько ему известно, был до сих пор девственен. Во всех смыслах. Это взбудоражило его слишком сильно, чтобы немедленно выходить из дома на улицу и отправляться в контору. Жена, привыкшая к приступам взрывного сексуального возбуждения мужа, согласилась помочь ему с этой большой проблемой. Старания супруги не прошли даром: накал утих, но не ушёл совсем, и весь день Эдан Сатал ждал вечера, чтобы увидеть человека, которого хотел трахнуть на самом деле.  Когда этот человек явился, координатор проверил записи, что тот уже успел сделать, не нашёл, к чему придраться, вернул. Нет, «вернул» было в его случае слишком мягким словом. Раздражение и чёрная меланхолия, от которых в душе, казалось, может даже самопроизвольно завестись нежить, заставили Сатала швырнуть Тангору записи практически в лицо. Реакция ученика его, однако, порадовала: тот успел уклониться, листы пролетели мимо и живописно рассыпались по полу. — Что вы, блин, делаете?! — не выдержал парень и наградил начальника такими отборными эпитетами, которых Сатал и не слышал никогда. Где только научился?  Помогать молодому человеку собирать бумаги старший координатор не стал. Пока тот ползал по полу, вполголоса костеря жизнь, защиту диплома, НЗАМИПС в целом, его самого и капитана Бера до кучи, Эдан Сатал подошёл и остановился так близко к парню, что это могло быть и было расценено как попытка унижения и неоправданного подавления. Томас Тангор не стал делать резких движений. Просто спокойно, со всей доступной ему выдержкой постучал стопкой бумаг о пол, выравнивая её листок к листку, медленно поднялся и вперил в лицо начальника взгляд, полный ненависти и злобы. Сатал, почуявший, что ещё чуть-чуть и Тангор попытается выпустить на волю свою «зверушку», угнездившуюся в его мозгах, не нашёлся, что сказать. Всего лишь попытается — потому что не сумеет: вся контора была надёжно защищена отвращающими плетениями. В полном молчании человек, которого он хотел до одури, развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась не только от косяков, но даже с потолка. Через пять минут к Саталу вошла Рона Кевинахари. Её кабинет располагался не слишком далеко отсюда — вероятно, она услышала или даже почувствовала грохот, устроенный Тангором. — Ты хоть знаешь, в каком состоянии вышел от тебя мальчик? Он не бежал, а шёл. — Шёл? — непонимающе переспросил координатор. В его представлении, если человек после такого ШЁЛ, значит, всё это его не особо задело. — Его лицо было черно, глаза заволокло красным, а волосы как будто бы трещали от электричества. Нам всем очень повезло, что у этого малого настолько хороший самоконтроль — только поэтому мистер Тангор не бежал, сшибая всех без разбора на своём пути. И здание целиком всё-таки уцелело. — Я ничего ему не сделал, — попытался оправдаться Сатал. — С чьей точки зрения — ничего? Выйди в коридор и сам полюбуйся, Дан. Эдан Сатал выглянул за дверь и опешил: в полу красовались глубокие вмятины, точно соответствующие шагам только что прошедшего здесь человека. Проломлен был не только паркет, но и бетонное основание под ним. Вот это мощь, подумал Сатал, любуясь оставленным следом. Надо ли говорить, что он лишь сильнее захотел подчинить себе этакую силищу? В пятый день старший координатор северо-западного округа своего подчинённого так и не дождался. Не рискуя показаться дома, Сатал остался ночевать в кабинете. Выпил даже. Немного — чтобы заглушить острое чувство разочарования. — Сделайте что-нибудь уже с ним! — кричал молодой Тангор на следующий день, бегая по кабинету Кевинахари взад и вперёд. — Если он будет продолжать в том же духе, я не выдержу и попытаюсь его убить! Вы же знаете, мисс Кевинахари, моё терпение велико, но не безгранично. Я не хочу портить себе жизнь, которая после этого станет не только плохой, но ещё и короткой. Эмпат долго и молча выслушивала гневные излияния молодого внештатного сотрудника.  — Я не понимаю, почему он так себя ведёт, я никак его не провоцирую! Что с ним происходит? Объясните мне! Провоцируешь, конечно, всем собой, подумала Кевинахари, но вслух этого не сказала. Положению парня не позавидуешь. Когда ты — не искушённый во флирте и сексуальных делах чёрный маг, а твой босс — тоже чёрный маг — не умеющий ни в тонкость, ни в уговоры, нацелен на твоё тело. Она, штатный эмпат, безусловно, должна была на ситуацию повлиять. Помочь Тангору. И Саталу — он тоже нуждался в помощи. — Это тебя охладит, — сказала Кевинахари, ставя на стол перед Эданом флакончик с каким-то зельем. — Пока дело не дошло до его и твоего безумия, выпей. — Он тебе пожаловался? — Полчаса кричал, допёк ты его. В этот раз я его заболтала, но если он придёт ко мне с жалобами снова, я поговорю с ним начистоту, Дан. Он должен всё узнать, или от тебя, или от меня. — Хорошо, — сдался Сатал и выпил содержимое флакона. Гадкий горький вкус был меньшим злом по сравнению с агрессивным наваждением, которое овладевало им каждый раз, когда Томас Тангор оказывался в радиусе десяти метров. — Вот дождусь его сегодня и поговорю. — Кстати, не дождёшься, — ехидно вставила Кевинахари. — Он сидит у меня и отказывается идти сюда. Хочет, чтобы я уговорила тебя отдать мне книгу «он-знает-какую» и принести ему. Обещал, что не будет выносить её из управления, посидит где-нибудь в коридоре. — Книгу отдать? — прошипел Сатал, почувствовав, как неизбывное возбуждение, которое владело им почти непрерывно, действительно наконец-то уходит. Но сейчас оно каким-то непостижимым образом стало переплавляться в агрессию.  Эдан Сатал решительно вышел из своего кабинета, вспугнув своим видом нескольких сотрудников, и отправился в кабинет Роны. Женщину он уже не слышал, её доводы пролетали мимо ушей.  Томаса Тангора старший координатор действительно отыскал там, где и ожидал. Парень, вскочивший было при появлении разъярённого начальника, оказался быстро пойман и скручен. Саталу пришлось провести его у всех на глазах с заломленными руками и впихнуть в свой кабинет. Кевинахари он войти не позволил. — Просто поговорю, — ласково сказал он ей в лицо и, захлопнув дверь, закрыл её на ключ. Тангор больно лягнул его в голень, пытаясь вырваться, но Сатал не дрогнул. Он подтолкнул его к столу, подсёк парню ноги и тот со сжатыми за спиной руками рухнул лицом в запрошенную книгу. Оказавшись в неоднозначном положении, Тангор попытался вывернуться из захвата, но добился лишь того, что Сатал, одной рукой удерживая его руки, другой схватил за волосы, не давая поднять голову. — Так бы и сказали сразу, что хотите вставить мне в зад, дражайший учитель, — прошипел парень, оценивший, что ни одно действие Сатала не причинило ему даже малейшей физической боли. Было только бесконечное унижение и подавление намного превосходящей силой. — Зачем использовать дипломную работу и книги в качестве предлога, если всегда могли просто заломать, как сейчас? — Мне давно советовали поговорить с тобой на эту тему и всё тебе объяснить, — ответил Эдан Сатал, наклоняясь к Томасу ещё ниже. Молодое тело было напряжено, как струна. Не было никакой надежды, что парень останется на месте, если хоть чуть-чуть ослабить хватку. — Так вот, говорю: я действительно тебя хочу, до звёзд в глазах, — в подтверждение слов Эдан толкнул Тангора, прижавшись к его заду пахом. Тот проехался лицом по пресловутой книге, порвав щекой страницу. — Но я пытаюсь справиться — только поэтому ты всё ещё в штанах. — Ты же женат, выползень извращенский! Эдан Сатал ничего не ответил. Его неподвижный взгляд был направлен перед собой. Сначала он просто рассматривал вблизи заднюю поверхность шеи Томаса, которая так привлекла его давеча, а потом без лишних слов впился в неё зубами. Каким же наслаждением было ощутить вкус крови пойманного зверёныша! А тот и не пикнул даже — не хотел давать сотрудникам НЗАМИПСа ещё больше подтверждений своего позора. Чёрный маг всегда остаётся чёрным, даже если его наклонили над столом. На следующий день Эдан Сатал узнал, что Томас Тангор ударился в бега.