Я скучал, хён

      Восторженные крики фанатов остались позади. Чимин уже сидел в машине, смотря в тонированное окно. Поездка в Париж немного вымотала. Столько внимания он давно не получал, поэтому было немного странно купаться в лучах славы. Последние два месяца дались Чимину нелегко: непрерывная подготовка к альбому, личное расписание и нехватка свободного времени давали о себе знать. Но сейчас он справлялся со стрессом куда лучше, чем во время дебюта. Сейчас рядом всегда был он: его на первый взгляд холодный, но такой тёплый внутри хён.       С Юнги у них началось всё далеко не сразу. В начале их групповой деятельности они даже не думали, что спустя какое-то время будут состоять в отношениях друг с другом. Даже жить вместе в квартире Чимина. В то время Чимин очень переживал из-за своего лишнего веса, постоянно сидел на диетах, изнурял себя на репетициях, падая после них в голодные обмороки. И в один прекрасный момент Юнги это надоело. Он серьёзно занялся здоровьем своего младшего товарища и не заметил, как они сблизились. Сначала это была просто крепкая дружба с разговорами до утра, колоссальной поддержкой и тёплыми объятиями. Никто из них не скажет, в какой момент они поняли, что, на самом деле, они намного больше, чем просто друзья. Чимин не скажет, когда у него появилось желание поцеловать губы хёна. И он уверен, что и Юнги тоже не знает, когда между ними зародилось что-то намного глубже дружбы.       Мемберы восприняли новость об их отношениях спокойно. Даже порадовались, потому что видели, как Чимин и Юнги счастливы. Сложнее было открыться родителям. И если с семьёй Чимина всё прошло более-менее гладко, то Юнги до последнего откладывал шокирующую новость о том, что он не приведёт в дом жену. Он тогда очень переживал, замкнулся в себе, но Чимин был рядом. Помогал преодолевать страхи и сомнения. И они рассказали. Уехали в Тэгу на несколько дней. Не сказать, что разговор прошёл гладко: всё же в Корее достаточно консервативное общество. Отец Юнги молча ушёл из дома, а мать, хоть и была расстроена, но приняла выбор сына. Тем более, что Чимин был для них как родной. Уехали они тогда с тяжёлым сердцем, но через какое-то время отец сам связался с Юнги и сказал, что не хочет терять сына из-за этого. В их жизни было достаточно разногласий и до этой новости.       И жизнь потекла своим чередом. Работа над музыкой, съёмки, концерты и личные контракты отнимали много времени. Юнги мог днями не видеть своего любимого ангела, но даже это не мешало их отношениям гореть только ярче. Так они и приняли решение съехаться. Чтобы хотя бы засыпать и просыпаться рядом друг с другом. А потом случилась армия. Непростое время для каждого из них, но и это они прошли, встречаясь во время коротких отпусков. Поэтому сейчас было самое спокойное и счастливое время, когда больше ничего не стояло между ними, и каждый день можно было проводить рядом друг с другом. Ну ладно, не каждый, потому что сейчас Чимину нужно было уехать на неделю моды в Париж представлять свой бренд. Юнги показ Valentino решил не посещать, ставя в приоритет написание музыки к их камбэку. Да и после всего случившегося во время службы, он не горел желанием лишний раз показываться публике. И все уважали его за это решение, ожидая, когда Мин Юнги будет готов показать себя.       Откинув голову на мягкое сидение, Чимин устало прикрыл глаза. Он уже предвкушал встречу со своим любимым мужчиной. Представлял, как оставит жадный поцелуй на его губах, как зароется пальцами в уже достаточно длинные волосы, натягивая те у корней. Всё внутри трепетало от предстоящего воссоединения. Чимин улыбался, представляя, как удивится Юнги его приезду, потому что вернуться он должен был только утром следующего дня. Но ему просто уже не терпелось попасть в уютные руки хёна, поэтому он поменял билет, как только предоставилась возможность.       В квартире было темно, хотя часы показывали полдень. Юнги не любил слишком светлые помещения, постоянно закрывая все шторы в квартире. Но сейчас Чимин не возражал против этого полумрака. Он тихо разулся, оставил сумку у двери и медленно направился в спальню. Хён наверняка ещё спит, как обычно проработав до раннего утра. Чимин такое не одобрял, но понимал, что тут он точно бессилен.       Разворошенная постель, а на самом краю на животе лежал полуобнажённый Юнги. Правая рука свесилась к полу, тонкое одеяло прикрывало только ягодицы, и Чимин невольно залюбовался. Хён немного набрал в весе, его плечи из-за тренировок стали чуть шире, и это сводило с ума. Улыбка сама расползлась на лице, как только Чимин увидел эту картинку. Он осторожно присел рядом с хёном, запуская пальцы в чёрные мягкие пряди.       — Хён, просыпайся, — нежный шёпот раздался рядом с ухом.       Чимин продолжал поглаживать сонного Юнги, который отказывался открывать глаза. Пухлые губы сразу же оставили чувственный поцелуй на слегка приоткрытых губах, и Юнги от этого слегка вздрогнул.       — Хён, я вернулся.       — Ты рано, — хриплый и очень низкий голос действовал на Чимина гипнотически.       — Я не мог дождаться, хотел тебя увидеть. Я скучал.       Чимин снова потянулся к манящим губам, но теперь ему отвечали с большим рвением. Юнги быстро перехватил инициативу, делая поцелуй глубже и вкуснее. Он тоже безумно скучал. Без Чимина было пусто везде, и даже музыка не спасала от грустных мыслей.       — Когда ты уснул? — мягко спросил Пак, усаживаясь на полу удобнее.       — А который час? — Юнги так и не открыл глаза, продолжая «досыпать» своё время.       — Полпервого дня.       — Значит, заснул в шесть утра.       — Давай я схожу в душ и вернусь к тебе. Поспим вместе.       — Мг.       Любой другой бы давно обиделся на такое приветствие, но не Чимин. Он прекрасно знал, что непроснувшийся хён практически недееспособен. Поднявшись на ноги, он подошёл к шкафу, достал оттуда сменную одежду и ушёл в ванную. Тёплые струи очень расслабляли напряжённые после перелёта мышцы, но сонливость никуда не делась. Сил не оставалось даже на то, чтобы высушить волосы. Но Чимин и не волновался по этому поводу. Им завтра никуда не нужно, все будут на заслуженном выходном, поэтому о внешнем виде можно не переживать.       Юнги остался в том же положении, в каком Чимин его и оставил. Ну точно самый настоящий кот. Откинув одеяло, он аккуратно улёгся рядом, обводя взглядом мужественную спину. Сердце щемило от любви. Они столько всего пережили вместе, через многое прошли, но их чувства стали только крепче. Иногда Чимин становился слишком сентиментальным, особенно в такие моменты: когда Юнги не видит его слезящихся от счастья глаз. Он всё-таки один раз хлюпнул носом, стараясь сдержать слёзы.       — Иди ко мне, Чимин-а, — даже сквозь сон Мин чувствовал, что его любимому нужно.       Пак сразу же улёгся на любезно подставленную руку, закидывая ногу на бедро хёна. Юнги прижал к себе крепко, так, как больше всего любил Чимин.       — Я тоже скучал, ангел, — прошептал он на ухо, зарываясь носом в блондинистые пряди. — Спи.       И Чимин уснул, наконец ощущая себя дома.       

***

      Кажется, за окном уже был вечер, потому что пробивающегося сквозь шторы света не было видно. Было душно и жарко, и Чимин поспешил выпутаться из крепких объятий, улёгшись рядом. Юнги по-прежнему спал крепко, ни на что не реагируя. Чёрные волосы упали на лицо, а губы смешно надулись. Его хён такой милый. Пальцы аккуратно подцепили мешающие волосы, убирая за ухо. Юнги всё же дёрнулся, снова переворачиваясь на живот. Милый и такой упрямый. Чимин смешливо фыркнул, но свои посягательства на любимого не прекратил. Теперь подушечки вырисовывали незамысловатые узоры на голой спине, нежно касались шрама после операции, обводили красивую и такую значимую цифру семь на плече. После нескольких дней порознь хотелось касаться желанного тела постоянно, каждую секунду. Пальцы спускались всё ниже, теперь немного сильнее надавливая на тёплую кожу.       — Ммм.       А вот и первый стон наслаждения. Чимин именно этого и добивался. Он просто обожал вот так будить Юнги, особенно когда им никуда не нужно было спешить. Можно посвятить сколько угодно времени ленивому и нежному пробуждению. К пальцам присоединились горячие губы, оставляющие вдоль позвоночника влажные поцелуи. Чимин чувствовал, как напряглись мышцы на спине от его действий, и знал, что долго безразличие Юнги к его ласкам не продлится. А пока… Он был готов изводить своего хёна нежными прикосновениями, сколько потребуется.       Он зацеловывал каждый сантиметр обнажённой кожи, переходя на руки и плечи. Хён был очень тёплым и сквозь сон отзывался на его прикосновения. Чимин чувствовал грудью учащённое сердцебиение, пока мягко покусывал уши и шею.       — Пора вставать хён, — жаркий шёпот, казалось, проник во всё тело Юнги, заставляя того дёрнуться.       — Ммм, не хочу.       Вредный хён. Готов был всю жизнь провести в кровати. Особенно рядом с Чимином. Но у того были немного другие планы, чем совместный сон. Да и проспали они уже достаточно долго. Чимин полностью уселся на ягодицы хёна, начиная легко разминать забитые мышцы на плечах.       — Больно, — Юнги сморщился и уткнулся носом в подушку, подставляясь под нежные руки.       — Потерпи, кот.       Юнги ни за что и никогда не признается, что просто млеет от такого обращения. Его все сравнивали с котом, но из уст Чимина это звучало как-то по-другому. Для него хотелось быть тем самым ласковым животным, который приходит и укладывается на коленях, громко мурча. Ему почти тридцать три, он суровый рэпер, разносящий в щепки репутацию своих хейтеров, но лишь одно касание маленьких пальцев, и Юнги становится мягким и податливым.       — Ты такой тёплый, — Чимин снова склонился к уху, посасывая мягкую мочку.       Запрещённый приём. Конечно, он знал, где у Юнги самая чувствительная зона. Руки опустились к талии, поглаживая бледную кожу и там.       — Чимин-и, дай поспать.       — Уже десять вечера, хён. Ты проспал весь день, — Пак уселся на кровать, переворачивая несопротивляющегося Юнги на спину. — Пора открывать свои красивые глаза.       Лицо хёна немного отекло от продолжительного сна, но это только придавало очарования его всегда холодному виду. На этот раз Чимин начал сразу с губ, облизывая то нижнюю, то верхнюю. И это тоже безумно нравилось Юнги: то, какой его ангел тактильный и упрямый. Только с ним он мог позволить себе раствориться в чужих нежностях, никому больше не позволяя чрезмерно касаться его тела. Только Чимин. Это всегда был только он. Сначала он покорил своим ангельским голосом, собственно так и появилось прозвище Чимина, затем своим упорством и серьёзным подходом к работе. А там… У Мин Юнги не было шансов, он сдался в один момент нахлынувшим чувствам. И ему очень повезло, что такой светлый человек, как Пак Чимин, полюбил Мин Юнги, который полностью погряз в своей тьме и личной боли и сомнениях. Поэтому Чимин — ангел. Не только из-за голоса, но и из-за роли, которую тот играет в его жизни. Его спасение и тихая гавань.       Юнги всё-таки открыл глаза, рассматривая восседающего на нём донсэна. Блондинистые волосы торчали в разные стороны, но даже так Чимин выглядел слишком сексуально. Дьявол в ангельском обличии. Юнги чувствовал, как к члену начинает приливать кровь, делая тот немного твёрже.       — С пробуждением, — Чимин широко улыбнулся.       И его улыбку Юнги любит больше всего. Когда из-за лучезарности проявленной эмоции не было видно даже глаз.       — С приездом, — хрипло проговорил Мин.       Он прекрасно видел, как кожа Чимина покрылась мурашками.       — До сих пор нравится?       — Не представляешь насколько, — донсэн в наслаждении прикрыл глаза, впитывая в себя каждую низкую нотку голоса своего любимого. — Он у тебя очень низкий, особенно когда ты только что проснулся. Сам знаешь, как ты всех сводишь с ума.       — Ревнуешь? — руки Юнги скользнули к узкой талии, скрытой тонкой тканью футболки.       — Нет, — Чимин навис над лицом хёна, разглядывая каждую черту. — Я ведь знаю, что ты только мой.       Этот поцелуй уже не был ленивым, потому что Юнги ответил моментально, проталкивая свой язык в податливо раскрытый рот. Чимину этого не хватало. Прошло всего несколько дней, но он так соскучился по хёну. Соскучился по его жадным и властным поцелуям, по тому, как длинные музыкальные пальцы натягивают его волосы на затылке. Вторая рука крепко сжала упругую ягодицу, и Чимин не смог сдержать стона, который сразу же утонул в ещё одном поцелуе.       — Кажется, ревновать должен я, Пак Чимин, — оба сбито дышали, а взгляд младшего уже затянуло пеленой возбуждения. — Гулял по Парижу в пиджаке на голое тело, — пальцы пробрались дальше, оглаживая спину и рёбра.       — Это всё стилисты, — Чимин уложил голову на плечо хёна, прикрывая глаза.       — Только не говори, что ты был против. Я знаю, как ты хотел показать арми свою потрясающую физическую форму. Тебе очень шло. Ты выглядел, — Юнги шептал это всё на ухо, чувственно и горячо. — Сногсшибательно. Глядя на тебя, я думал только об одном.       Руки продолжали гладить и дразнить, и Чимин млел, всё больше расслабляясь на теле своего хёна.       — О чём, ах! — более громкий стон сорвался с губ, когда Юнги прикусил тонкую кожу на шее. — О чём ты думал?       — О том, как сильно я хочу снять с тебя всё, кроме тех цепочек. Ты слишком горяч, Пак Чимин. И не прикидывайся, что не знаешь об этом. Ты дьявол.       — Кажется, ты называешь меня ангелом.       — Ты просто качественно притворяешься невинной овечкой.       — Я надеюсь, что волк съест меня, — Чимин мазнул губами по гладкой щеке.       — И косточки не оставит.       Губы снова нашли друг друга, пока Юнги пытался избавить донсэна от ненужной футболки. Ткань полетела куда-то на пол, и Чимин выпрямился, оставаясь в одном нижнем белье.       — Прекрасен, — пальцы хёна невесомо скользили по животу, разнося трепет по всему телу.       Чимин закатил глаза, немного потираясь о наполовину возбуждённый член. Комплименты, произнесённые этим невозможно соблазнительным голосом, творили с ним что-то невероятное. Невозможно было любить Юнги ещё сильнее, но он любил. С каждым днём всё больше. Движения стали более смелыми, и Чимин опёрся ладонями о тёплую грудь хёна, который, не переставая, гладил его тело. Слишком хорошо. Юнги знал, где и как нужно коснуться, чтобы его ангел извивался от удовольствия. Подушечки пальцев огладили торчащие соски.       — Ах! — Чимин запрокинул голову, с силой закусывая нижнюю полную губу. — Не останавливайся, пожалуйста.       Он не видел, но на губах Юнги расползлась предвкушающая ухмылка. Конечно, никто не собирался останавливаться. Вид настолько распалённого Чимина заставлял впитывать каждую реакцию, каждый сорванный выдох. Мин и сам возбуждался, глядя на то, как его любимый тонет в наслаждении. Юнги опустил взгляд ниже, где под светлыми боксерами уже отчётливо виднелся полностью вставший орган, а темнеющее пятнышко в районе головки стремительно увеличивалось с каждым более смелым движением. Чимин всегда возбуждался очень быстро, всегда чутко отзывался на любое прикосновение.       — Юнги! — громко вскрикнул Чимин, когда хён схватил его член, всё ещё скрытый нижним бельём.       Всегда слишком чувствительный. Большой палец продолжал обводить головку, пока Чимин сходил с ума от трения ткани о нежную плоть.       — Что такое, ангел? — тон Юнги оставался спокойным, хотя внутри всё горело от нарастающего с каждой секундой возбуждения.       — Сними их, прошу, сними.       Он сразу же потянулся к резинке нижнего белья, оттягивая ту вниз. Чимин быстро выпутался из трусов, оставаясь полностью обнажённым. Нетерпеливо сдёрнул бельё и с Юнги, на что тот только улыбнулся. Больше дразнить было нельзя, Чимин уже на пределе. Пак ловким движением достал из тумбочки смазку и презервативы, укладывая те на свою подушку.       Хён снова усадил его на себя, только теперь кожа к коже, ещё ближе и чувствительнее. Юнги оставался всё таким же горячим после сна, поэтому ощущения были ещё более приятными. Мокрый поцелуй становился всё глубже, Чимин дорвался до своего хёна и теперь не собирался осторожничать. Он обводил языком всё, до чего мог дотянуться, а Юнги поощрял его несдержанные действия. Крепкие руки сминали округлые ягодицы, спускаясь ниже, к натренированным бёдрам, а Чимин всё продолжал тереться пахом о чужое возбуждение. В какой-то момент Мин подумал, что донсэн решил дойти до пика именно так, но вскоре тот разорвал бесконечно длящийся поцелуй и поднялся с горячей груди.       — Я же говорил, — низко проговорил Юнги. — Настоящий дьявол.       Пухлые губы улыбнулись так порочно, что на мгновение можно было подумать, что это правда. Чимин — воплощение похоти и сексуальности. Все прекрасно знали этот его взгляд, под которым любой пал бы к его ногам.       — Ты не жалуешься, — шумно дыша, ответил Чимин.       — Как я могу, когда вот это всё принадлежит только мне одному.       Пальцы ни на секунду не покидали разгорячённого тела, касаясь то тут, то там. Костяшки очертили контур татуировки на рёбрах. Nevermind. Пожалуй, именно это заставляло любить Чимина ещё больше. Давно он набил на своей коже название его песни.       — До сих пор нравится? — передразнил недавнюю реплику хёна Чимин.       — Ещё спрашиваешь. На тебе буквально название того, что я создал. Это, знаешь ли, очень заводит.       — О, я прекрасно чувствую.       Громкий шлепок раздался в тишине спальни оглушающе. Томный стон и закрытые глаза говорили о том, что его ангел наслаждается. Наслаждается каждым мгновением рядом с Юнги.       — Кто-то слишком много болтает. Кажется, ты говорил, что соскучился.       — Показать, как сильно?       Чимин подхватил широкую ладонь, обхватывая два пальца. Старший наощупь нашарил рядом смазку и открыл прозрачную крышечку. Вязкая жидкость холодила кожу, но Юнги не жаловался, наблюдая, как та крупными каплями стекает по фалангам. Чимин подвинулся ближе к груди, усаживаясь прямо рядом с лицом.       — Подготовишь меня, хён? — милая улыбка, а в глазах пляшут черти.       Тот не ответил, подтолкнув донсэна к спинке кровати. Чимин крепко ухватился за металлическую трубу, прогибаясь в пояснице. Сначала он почувствовал холод, а после нежные поглаживания вокруг ануса. Тело само дёрнулось от приятных ощущений, но хён крепко держал талию, прижав к себе сильной рукой. И это тоже безумно возбуждало, потому что Юнги никогда не казался сильным мужчиной. Он был худощавым и жилистым, без всех этих выпуклых мышц. Но когда было необходимо, хён мог показать свою силу, вот как сейчас. Чимин даже пошевелиться не мог, потому что хватка была цепкой и крепкой.       — Х-хён, — сбито прошептал донсэн, почувствовав внутри первый палец.       Боли это не приносило, только долгожданную наполненность. Юнги был очень осторожен и нежен, поэтому через какое-то время Чимин сам начал подвиливать бёдрами, чтобы почувствовать палец ещё глубже, чтобы почувствовать, как подушечка упирается в набухающую простату. Но хён специально обходил этот участок, дразнил и наблюдал, как изламываются в разочаровании брови. Чимин не получал того, чего так отчаянно хотел.       — Ты специально? Юнги, перестань, — донсэн облизывал покусанные губы.       Капельки пота стекали по виску, к покрасневшей щеке. А прошло всего ничего с их пробуждения. Как мало нужно, чтобы довести Чимина до такого состояния.       — Как я могу, Чимин-и? — и ни капли раскаяния в голосе.       Вредный хён.       Он всё же решил дать Чимину больше, медленно вводя второй палец. Головка так обильно сочилась предэякулятом, что на груди Юнги уже образовалась небольшая лужица. Немного приподняв голову, он слизнул вновь выступившую каплю с покрасневшего члена.       — Ох, блять! — Чимин снова дёрнулся от чрезмерной стимуляции.       Он обожал язык хёна, который мог творить что-то невероятное не только со своими треками, но и с его телом. Пальцы задвигались внутри резче, а головка оказалась в плену горячего рта. Чимин сходил с ума от умопомрачительных ощущений. За закрытыми веками плясали искры, а руки крепче сжали спинку кровати. Он совершенно не заметил, когда к двум пальцам добавился третий. Чимин был слишком увлечён получаемым удовольствием. Юнги и сам еле держался. Донсэн не стеснялся показывать свой ангельский голос, выстанывая всё громче и громче. И вот она: прошивающее всё тело волна острого наслаждения. Хён всё же коснулся его простаты, отчего Чимин с хрустом выгнулся в спине.       — Юнги, Юнги, стой, — он обессиленно свесил голову, замирая. — Я скоро кончу, если ты продолжишь.       — Уже? — Юнги оторвался от вылизывания члена, вглядываясь в донсэна.       И правда: Чимин уже был на грани. Глаза лихорадочно блестели, дыхание напрочь сбилось, а бёдра немного подрагивали.       — Я же говорил, что соскучился, — он попытался улыбнуться, но уже просто не мог контролировать своё тело.       Хотелось почувствовать лёгкость и сладость оргазма, который мог подарить только Юнги.       — Хорошо.       Он быстро вытер мокрые пальцы о простынь, хватая блестящий квадратик с контрацептивом. Чимин по-прежнему не открывал глаза, только слушая, как хён раскрывает презерватив, а после натягивает его на своё возбуждение. Снова щелчок бутылочки со смазкой, снова небольшой холодок в районе промежности.       — Как ты хочешь? — тихо поинтересовался Юнги.       — Хочу так.       Чимин немного дёрганно спустился, пока головка не упёрлась в предварительно смазанный анус. Он завёл руку за спину, обхватывая член хёна, у которого от долгожданного прикосновения закатились глаза. Немного приподнялся, мимолётная вспышка боли, а после только приятное натяжение. Оба тяжело дышали, пока Чимин плавно опускался до основания. Юнги хорошо о нём позаботился, поэтому сейчас он не чувствовал ничего, кроме удовольствия. Наконец, Чимин смог расслабить напряжённые бёдра и открыл глаза, сталкиваясь с тёмным взглядом. Желание Юнги было очевидным, и донсэн сделал первое движение.       — Ммм, — руки снова крепко ухватились за талию, придерживая и направляя.       Юнги полностью контролировал силу и глубину проникновения, чтобы случайно не навредить. Пусть Чимин и не чувствовал ничего неприятного, но это была необходимость, чтобы позже полностью отпустить себя. Юнги гипнотически наблюдал за красивыми движениями своего ангела на себе. Пластичные, в меру резкие и до потери рассудка чувственные. Он до сих пор не мог ответить на вопрос, как Чимин мог сочетать в себе невинное очарование и поглощающую страсть. Но это было и неважно, когда донсэн со вкусом объезжал его член. Чимин не обращал внимания больше ни на что, отдавая всего себя своему мужчине. В каждую их близость оба чувствовали силу их любви, когда готов был сделать что угодно, только бы твоя половинка сгорала от наслаждения.       Мышцы на стальных бёдрах уже ныли от интенсивной нагрузки, но Чимина не волновала боль, только полный обожания взгляд тёмных глаз, в которые он мог смотреть вечно. Он чувствовал, что долго не продержится. Слишком уязвимо ощущал себя рядом с Юнги, который очень хорошо его знал. И касался, касался, касался… Сжимал до синяков, за которые потом точно прилетит от стаффа, но было так плевать. Чимин чувствовал подступающую волну оргазма и немного ускорил темп, делая движения более рваными.       — Поигрался? — Юнги силой остановил его, надёжно фиксируя руками.       — Х-хён, мне ещё немного…       Чимин задыхался от ощущений: властная хватка на талии и глубоко внутри твёрдый и горячий член хёна. Юнги резко опрокинул его на холодные простыни, нависая сверху. Светлые волосы мокрыми прядями прилипли ко лбу, щёки раскраснелись от духоты, а грудь часто-часто вздымалась. И правда, ещё совсем немного.       Юнги обхватил его бёдра, устраиваясь между ними, и быстро вошёл в уже эластичные мышцы, сразу же попадая головкой по простате.       — Боже! — Чимина подкинуло от яркой вспышки удовольствия.       — Можно просто Юнги, — со смешком выдохнул тот на покрасневшее ухо.       Темп стал бешеным. Юнги мог больше не сдерживаться, грубо двигаясь внутри Чимина. Губы нашли влажную шею, покрывая поцелуями каждый сантиметр горячей кожи. Самый любимый вкус. Самые любимые звуки, которые, не стесняясь, Чимин дарил своему хёну. Показывал, как хорошо ему делает сейчас Юнги. Как никто не смог бы.       Зубы сильно прихватили острую ключицу, пока Юнги делал особенно глубокие толчки, предвещающие скорую разрядку. На смуглой коже красовался красноречивый след от укуса. Это приносило какое-то странное чувство удовлетворения. Будто теперь все будут знать, кому Чимин принадлежит.       — Быстрее, хён.       Пальцы обхватили болезненно ноющий орган, двигаясь в одном ритме с членом Юнги. Донсэна надолго не хватило. Всего пара движений у чувствительной головки, и Юнги почувствовал, как тёплая сперма заливает его ладонь, а напряжённое тело наконец расслабляется. Собственный член, сжимаемый сокращающимися мышцами, тоже требовал разрядки. Юнги поднялся, удобно уселся на колени и сделал ещё несколько резких толчков, после замирая внутри. Чимин отчётливо чувствовал, как пульсирует чужое возбуждение в его теле. Как становится легко и спокойно. Все мысли разом покинули голову, делая ту девственно пустой. Эйфория затопила всё тело, и двигаться больше никому из них не хотелось.       Юнги рядом тяжело дышал, постепенно приходя в себя.       — Сейчас бы поспать.       — Хён, — Чимин звонко рассмеялся. — Самый настоящий кот, — он повернул голову, вглядываясь в любимое лицо. — Я люблю тебя, знаешь?       — Что бы ни произошло, — Юнги поцеловал острое плечо. — Я ведь тоже по тебе дико скучал, Чимин-а.              

Конец.