Исповедь безымянного рыцаря

      Сладкий запах сирени заполнял графские сады. Боги подарили нам самый тёплый и ласковый апрель за последние несколько лет. Мы пережили войну, пережили голод, а дальше — только светлое будущее. В тот год мне исполнилось восемнадцать. Завершив обучение в военной академии, по заветам отца и старшего брата я надеялся попасть в имперские войска. Преисполненный вселенской глупостью и юношеской отвагой, я рвался в бой. Несложно вообразить испытанное разочарование, когда веснушчатая посыльная всучила мне письмецо. Парой движений я расправился с сургучной печатью. Искрясь нетерпением, начал скакать по строкам, будто горный козёл. Постепенно, за каждым новым словом, энтузиазм в глазах угасал… — Графская охрана?.. — недоумённо пробормотал старший брат позади. Лучший в учёбе, дополнительных дисциплинах, спорте — да в чём угодно! Возьми любой список и его буду возглавлять я! Мои ежедневные труды принесли мне… это? — Не печалься, на самом деле неплохое начало, — похлопал по плечу брат. Потупив на месте в неловкости ещё пару секунд, он со вздохом вернулся к своим делам. Тем же вечером я подготовил свои вещи и с первыми лучами солнца отправился в дом графства Нерая.

***

      День, три, неделя… Я и не заметил, как круговорот замка утянул меня с головой. Разочарование сменила усталость. Пожилой граф Нерая не давал нам спуску, называя ветряными безмозглыми мальчишками — в этих словах хранилась истина, не поспоришь. Успел обзавестись парочкой товарищей и даже… Впрочем, пока это не имеет никакого смысла. Нерая был мудрым управленцем, очень справедливым и милосердным, когда это было можно. Прекрасная графиня Мария, в отличие от мужа, сострадала нам, защищая как своих собственных сыновей… Которых, к слову, в семье не было. Мы знали о существовании одной дочери. Невысокая женщина ближе к тридцати, с тонкими плечами, но на удивление сильными руками. Иногда она помогала на кухне, иногда занималась садом, а иногда пробиралась к нашим флигелям и вела короткие, абсолютно бессмысленные беседы со стражей своего замка. Внешне и внутренне она была до безобразия обычной, но в этом таилось то, что притягивало к ней взгляд. Всегда. Катрин… Имя этой женщины я пронесу сквозь долгие годы. Главный вопрос всегда изворотливо пробирался в мои мысли, особенно в моменты скуки: почему граф не использовал свою дочь в качестве инструмента? Подходил к концу брачный возраст, а претендентами и не пахнет.       Самый причудливый апрель в моей жизни подходил к концу. Супруги Нерая любили устраивать пышные приёмы. Вот и сегодня — важное мероприятие, во время которого у меня бы появилась возможность хотя бы немного смешаться с толпой армейских, нанятых в помощь. Смешаться и улизнуть, на совсем чуть-чуть и только когда празднование будет в самом разгаре. Что б наверняка. Мы сторожили у главных ворот. Товарищ со всей ответственностью принимал гостей, проверяя пригласительные. Слова пролетали мимо, не оставляя даже царапины на моём изнеженном мальчишеском лице. Какая к чёрту служба, когда в голове танцевала своим образом она… Серафина — муза моих сердечных терзаний. В животе приятно защекотало.       Но музой она была только для меня, наверное… В мирском же девушка являлась юной дочерью домоправительницы. Прелестное создание. Ровные солнечные локоны всегда аккуратно завязаны цветной лентой. Синие… такие большие и невероятные глаза хранили в себе необузданность моря, отражали небо и таили бесконечную ласку. Я смущался и краснел, когда наши взгляды встречались, но никогда не мог оторваться первым. Был готов покорить хоть десять государств, отправиться в бой, отдать свою жизнь и не боялся ничего. Но когда эти глаза… смотрели мне в душу, я переживал до дрожи в коленках. Вот и сейчас, прокручивая между пальцев свёрнутый потрёпанный клочок бумаги с посланием, дурашливая улыбка не сползала с моего лица. Ровно в полночь, в самом дальнем уголке просторного графского сада, будет ждать меня она.

***

      Ночь неумолимо настигала окрестности. Все запланированные гости уже давно бражничали в роскошных просторных залах. Кто-то прогуливался по украшенному саду. Впрочем, служащие дому Нерая тоже не упускали возможность взять передышку. Девицы незаметно пробирались к нанятой охране. Подливали медовуху, флиртовали, смеялись. Атмосфера располагала и заряжала, а значит, пора удалиться с поста. Серафина, должно быть, уже ждёт меня… Сердце грохотало. К счастью, в общей суете мою шалость не заметили.              Я ощущал себя настоящим рыцарем из сказок, который пробирается сквозь тернии к своей даме сердца. К счастью, без драконов, но с колючками. Тёплый воздух наполнял лёгкие, слабый ветер приятно трепал по волосам. Чем дальше я шёл, тем сильнее становился сладкий цветочный запах. Понятный и логичный лабиринт сменили заросли, чудные проходы, давно забытые уголки. В попытках осмотреться в темноте, я забрёл в высокий кустарник, который тут же поглотил меня в свои глубины. Выругавшись, я кубарем выкатился вперёд и оказался на небольшой лужайке, окружённой такими же зарослями… Поясница страдальчески заныла, но это оказалось самой крохотной платой за увиденное. Глаза непроизвольно расширились. Лунный свет нежно обнимал полянку, освещая и почти, уничтоженный временем, фонтан средних размеров и разбитые статуи мифических героев — остатки былой роскоши. Волшебство, не иначе. Но самым магическим в этом запрятанном от чужих глаз мирке была худощавая девочка в длинном, несуразно большом платье. Тёмные волосы вились и окутывали плечи, прикрывая лицо. В руках она держала зажжённый огонёк и, сидя на развалинах старого мира, читала… — Кто ты?.. — почему-то прошептал я, боясь разрушить этот дивный момент. Незнакомка вздрогнула. Бросила испуганный взгляд в мою сторону, а после, вскрикнув, рванула в небольшой проход, оставив горящую свечу и книгу. Этим вечером я так и не добрался до Серафины.

***

      Дни сменяли друг друга с удивительной скоростью. Целую неделю я не решался вернуться, да и было ли уже к кому возвращаться? Каждую ночь призрачный силуэт девчонки не оставлял меня, по-хозяйски разгуливая в воображении. Откуда в таком затерянном уголке взялась девочка, не старше одиннадцати… К тому же обученная грамоте? В конце недели, не выдержав бурлящего натиска, когда часы пробили двенадцать, я тайком скрылся от коменданта. Заведомо прихватив пару спрятанных булок и книгу. “Жемчужины Алирии” — трофей, который я вероломно утащил с собой.. Старая сказочка о прекрасной танцовщице и молодом герцоге. Выстраивая непроходимый путь по памяти, я несколько раз оказывался не там. Моё маленькое путешествие не обошлось без проблем: весь исцарапанный и взъерошенный, я наконец добрался… Радость переполняла нутро, когда среди парящих светлячков сидела крошечная незнакомка. Опустив голову, она напевала себе что-то незамысловатое под нос, болтая ногами. — Привет? — мой голос затрещал, как разбитое стекло. — Верни мне её, — требовательно протянула руку незнакомка. — Книгу? Странная девочка едва заметно кивнула, не поднимая головы. — Как ты узнала, что я вернусь сегодня? Я старался двигаться аккуратно, чтобы не спугнуть, но кажется больше напоминал хищника на охоте, нежели дружелюбного дятла, каковым являлся на деле. — Я… я не знала, — она замялась. — Ты что же это… приходила сюда каждый день? Где твои родители? — мои глаза расширились в неподдельном изумлении. — У меня нет родителей… — грустно вздохнула она, поправив волосы, пряча лицо в их густоте. — Просто верни мне моё! Внутри неприятно ёкнуло, девчонка помялась и дёрнувшись, попыталась отнять сказочку. Всем своим видом моя новая знакомая напоминала запуганного хорька, не иначе. — Кто тебя научил читать? — Не твоего ума дело – кто! — взвизгнула она. Тотчас меня пронзил небывалый интерес. Я мог вернуться в постель, не вспоминая об этом инциденте. Но не вернулся. Нечто, неведомое человеческому глазу, прибило меня к холодной земле сотней саднящих гвоздей. — Хорошо, я отдам тебе книгу! — девочка еле заметно просияла. — Но давай договор! Приходи сюда завтра, маленькая скандалистка. В отличие от тебя, я совсем не разбираюсь в этих закорючках. Почитаешь мне? Да, немного слукавил, но что мне оставалось?       Внятного ответа я так и не получил. Она испуганно выдернула из моих рук столь ценный артефакт и, одарив на прощание недовольным урчанием, рванула прочь. Возвращался назад я, преисполненный воздушного волнения, нутром ощущая начало чего-то грандиозно нового.

***

— Ты всё-таки пришла… — облегчённо выдохнул я, уголки губ потянулись вверх. Девочка сидела на развалинах старого мира, рядом горела толстая свеча. Тонкими пальцами постукивая по твёрдой обложке, она прятала взгляд. — Что за книга? — я осторожно присел рядом, поправив воротник рубахи. — Это история о путешествиях Артура Великого… — неуверенно прохрипела она. — Впервые о таком слышу, как интересно! — с особой экспрессивностью ахнул я. Конечно же знал, кто это. Напряжённые до этого плечи и спина девчонки заметно расслабились. — Тогда начнём… — усевшись поудобнее, она отворила дверь в дивный приключенческий мир.       Строки она ловила, будто прозорливая кошка уличных мышей. Ни одного торможения, ни задоринки… Голос её был тих, с характерной детской писклявостью. Внимательно изучая вид занятой девочки, я с невозмутимой простотой спросил: — Почему ты прячешь своё лицо? Тебе ведь наверняка неудобно читать. — Волосы ничуть не мешают… — вопрос её явно встревожил. Немного отодвинушись от меня, она продолжила трактовать содержимое книги. — Странная ты… Обычно девочки твоего возраста норовят похвастаться личиком, а ты прячешься… — с какой-то досадой в голосе прохрипел я. Ответа не последовало. Юная любительница книг, по моим ощущениям, насупилась, явно недовольная назойливостью. Я до сих пор не понимаю, чем руководствовался в тот момент, но потянулся заправить густую прядь за ухо. — Нет-нет! Не надо! — завопила она, всплескивая руками. — Прости, прости! — от неожиданности я отскочил на добрый метр. — Мне очень жаль, это было грубо с моей стороны… — Да, только полный идиот может так безропотно потянуться к девичьим волосам, — девчонка расставила руки в боки. От её писклявого, возмущённого голоса с потрескавшихся губ сорвался смешок. — Ты права, я полнейший идиот. Тогда давай договор, вредина? — я звучно треснул кулаком по груди, она зачарованно замолкла. — Ты раскрываешь мне свою тайну, а я принесу тебе самую любимую книгу. И вообще буду приносить всё, что попросишь, идёт? — я протянул руку. Она малость потупила на месте, а после, неуверенно протянула мне свою. — Удивительная тяга к получению выгоды. — настолько серьёзная реплика из уст маленькой девочки звучала презабавно. — Но! Учти, принимая моё предложение мы становимся друзьями. А это значит, что мы должны доверять друг другу.        Детское лицо озарилось неподдельной улыбкой. Она аккуратно вложила свою маленькую ладонь в мою для рукопожатия. — Только обещай, что не испугаешься… — мрачно прошептала она. — Обещаю. — без тени сомнения отразил я.              Вернувшись на своё место, моя новая подруга аккуратно поправила сбившийся подол простенького платья, вдохнула поглубже и, очень медленно, потянулась к своим длинными волосам. Клянусь, время остановилось. Я словно узнал мировой секрет. Доверие, дарованное мне этим несчастным ребенком, пробирало до мурашек по коже. Она боялась смотреть мне в глаза. Хрупкие, покрытые тканью плечи задрожали, а в уголках зелёных глаз проступили капельки… Огромный, на вид очень болезненный ожог обрамлял левую сторону худого лица. Тонкую губу выделял побелевший со временем шрам, на открывшейся шее непостоянной тропинкой рисовались почти идентичные отметины. В тусклом оранжевом свете было тяжело разобрать все подробности увечий.              Слезинки скатывались по впалым щекам, одна за другой разбиваясь о травянистую землю. Молчание настигло нашу секретную полянку. Я бережно обнял её вздрагивающие плечи, прижимая к себе, а она только тяжело дышала и хлюпала носом, упираясь в мою грудь.        — Как тебя зовут?.. — Амелия. — Будем друзьями, Амелия! Только лунный свет и весенний ветер были нашими свидетелями. Только они могли знать, как было на самом деле.

***

      Она стремительно стала неотъемлемой частью моей жизни. Историю её прошлого покрывал толстый слой мрака и неприкасаемости. Я не решался спросить, а она не желала вспоминать. Так зародилась наша дружба: я приносил ей вкусности, иногда книги, реже — свечи. В качестве благодарности, Амелия читала мне, пыталась обучить грамоте.       Мне нравилось наблюдать за её маленькими ритуалами. Раскрывая книгу, Амелия вдыхала запах многолетних жёлтых страниц, улыбалась и, не без стеснения, убирала волосы за уши. Безоблачность моих дней разрушила злосчастная беззвёздная ночь. Стрекочущие светлячки напевали свою мелодию. Необычайно холодный ветер обдувал щёки, вынуждая ёжиться. Только я и невысокая женщина напротив. Мрак ощутимо сгущался над замком. — О чём вы хотели поговорить, моя госпожа? — неуверенно начал я. Катрин долго молчала, всматриваясь в темноту неба, словно искала там ответы. — Послушай меня внимательно, дорогой. Нет-нет, не снимай свой жиппон. Просто слушай. Я чувствую, как надвигается “нечто”, дорогой. Оно погубит всех нас… — дрожь в её голосе не желала униматься. От несвойственной тревоги в женских глазах, моё сердце дрогнуло. — Боюсь, не совсем понимаю о чём вы. Госпожа, вам что-то грозит? — мысли путались. — Это уже неважно, ничего нельзя изменить. Но я хочу… — Катрин вобрала побольше воздуха. — Когда наступит момент, чтобы ты защитил её… — Защитил.. кого? — Мою дочь. Время остановилось. Слова оказались излишне.

***

Ровно семь дней я мучился бессонницей, сократив количество встреч с Амелией. Не мог есть, не мог думать ни о чём другом. Тревога стала моим постоянным спутником, пока я наконец не решился заговорить об этом с подругой. — Что с тобой? Бледен, как призрак. — отложив книгу, девочка встревоженно осмотрела моё лицо.        — Кажется, я коснулся того, чего не следовало…       Амелия заметно помрачнела, насупилась и отодвинулась от меня. — Ты всё узнал, да? Рано или поздно это должно было случиться, просто я… — писклявый голос казался таким строгим, холодным и чужим. — Я так хотела побыть счастливой, хотя бы малость! — Амелия, я… Голос сорвался на крик, прерываемый горькими всхлипами: — Я даже и не помню своего отца! А ведь моё уродство это его единственное наследие. У меня нет титула, нет богатств, меня никогда не представят обществу и ни за что не позволят выйти замуж за достопочтенного господина. У меня не будет рыцаря, ведь никому.. — Никому нет дела до безопасности грязного ребёнка! Никто не поклянётся мне в верности, никто не последует за мной в будущем. Нутро дребезжало от знобящей пустоты зелёных девичьих глаз. Злость, досада и всё самое худшее подбиралось комком к горлу. Не долго думая, я подорвался с места. Сумерки по-господски разгуливали в саду. Казалось, будто каждый маленький скачущий обитатель зарослей с замиранием наблюдал за нами. Встав на одно колено, я склонил голову. — Что ты творишь… — Амелия остановилась и, казалось, даже не дышала. — Я клянусь в верности. Я клянусь быть смертоносным клинком своей госпожи, непобедимым щитом и верным помощником. Никогда не обману и не предам. Я клянусь перед Богом. Да накажет меня суд Небесный, если я нарушу свою клятву. Моя госпожа. Подняв глаза на истерзанное создание, я дёрнулся. Щёки покраснели от слёз и ветра, Амелия заворожённо смотрела мне в глаза. — Я принимаю твою клятву. — уголки тонких губ незаметно потянулись кверху. Во рту образовались тропическая засуха. Сумасшествие, не иначе. Моя первая клятва. Я даже не уверен, насколько она действительна. Ведь я вовсе не рыцарь, а она не госпожа… Я сам выбрал свою леди. И никогда не откажусь от этого обещания.

***

      Время близилось к десяти, роскошный банкет, устроенный графиней, настиг своего пика. Сегодня в графстве собрались самые знатные гости – имперская свита. Никто не мог подумать, что через жалкие тридцать минут графа и его жену убьют прямо во время пиршества. А через сорок минут вооружённая группа военных, прибывших вместе с императорским послом, объявит свою власть над замком и потребует сдаться. Каменные стены погрузились в настоящий оглушающий хаос. Как сейчас помню обволакивающий животный страх – страх, парализующий всё: до единой мысли, до внутреннего голоса. Я бросил товарищей и пробивался сквозь потрясённую вельможную толпу. Мной двигала необходимость. Необходимость защитить мою маленькую госпожу. Ноги сами вели меня к нашему секретному месту. Я шептал молитвы хриплым голосом, хотел верить, что она там, что она в безопасности, и я обязательно успею. Я обещал. — Заберу твою голову с собой в доказательство греха прогнившей верхушки, — бушевал грубый, совершенно незнакомый мужской голос. Самый большой кошмар в моей жизни случился в одно мгновенье. Я, совершенно неподготовленный мальчишка, мог только накинуться на мятежника с кулаками. Шрам под левым глазом, оставленный его клинком, станет мне вечной печатью позора. Амелия не сопротивлялась. Моя госпожа до последнего гордо пронизывала убийцу взглядом. — В другой жизни… Я обязательно стану счастливее.       Наше светлое место окрасилось в тошнотворный алый. Не мешкая, мужчина одним размашистым движением обрубил тонкую нить жизни Амелии. Он оставил меня наедине с моим грехопадением. Обезглавленное маленькое тельце являло собой моё обещание, которое я не сдержал. Клятву, которую нарушил. Это крест, который я пронесу до конца жизни. Картина, которая будет преследовать меня каждый день. На горизонте сверкнула молния. Свинцовые тучи сгущались над заброшенным имением, готовые в любой момент низвергнуть свою скорбь. Самодельное надгробие, состоящее из одной затхлой доски, покачивалось на ветру.       И вот он я, командующий войсками «нового мира». Постаревший лет на тридцать и совершенно сломленный, стою перед тобой, Амелия. Сорвав награды, бросил все свои заслуги в небытие. Воздух сегодня необычайно сухой. Несколько веточек сирени, которая продолжала цвести, напоминая о былом величии дома Нерая, аккуратно расположились у памятника. Вынув из кармана кафтана небольшой бутылёк с дурно пахнущей жидкостью, я пригладил седые волосы и проглотил содержимое разом.