Скучаю

– Мой милый Джуни, не скучай... – Не могу, Хва. Сонхва уехал на почти месяц по работе в качестве модели на показ. Правда они с Хонджуном ни дня не представляли без друг друга. Слишком любили. Даже в командировки старались ездить вместе, старались подстроить все встречи и расписание. И Ким готов был рвануть к своему парню, но рабочий график был как назло тяжёлым и заполненным. Хонджун сидел в вовсе не чужой толстовке, которая была огромной на нем. Крохотными ручками он сжимал край рукава, ощущая какой он маленький сейчас. И каким бы маленьким сейчас он был в объятиях его Сонхва. – Вроде взрослый человек, а так жду кого-то, – рыжеволосый подтянул колени ближе к груди, утыкаясь в них, – дураком себя чувствую, просто глупым дураком. – Пожалуйста, не стыдись своих чувств, Хонджун. Я тебя тоже безумно люблю. – Не спокойно без тебя. Хочу, чтоб ты рядом был. – Любимый, надо немного подождать ещё, хорошо? Осталось всего две недели. Я тоже очень скучаю по тебе. Тяжело без тебя. – Звони почаще, пожалуйста, – Хонджун поерзал на кровати от холода. Без старшего было не так тепло. – Обязательно. Я очень хочу слышать твой голос, хотя бы так. – Это невозможно, я очень очень скучаю по тебе, мне так плохо без тебя...Взрослый парень, а расстаться с будущем мужем не могу, господи, – Ким грустно выдохнул и усмехнулся с самого себя. – Джуни, солнышко моё... Сонхва плавился от любви. Его Ким был до невозможности нежен и мягок. Всегда теплый, податливый. И Сонхва удивляло из раза в раз как лидер способен совмещать в себе строгость, доминацию и эту чувственность. Такой хрупкий и трогательный. И Пак невероятно бережно относился к этому. Ценил и берег его нежного Хонджуна. Дорогого стоит увидеть его таким, получить эти потайные чувства, услышать скрытые ото всех мысли и душевные боли. Для всех Хонджун был опорой, силой, заботливым старшим. Трудяга и человек, который всегда поможет, у которого нет своих глупостей и проблем в голове. Он был ведущим и в отношениях, при этом невероятно ласковым и «пассивным», но только до момента, когда глаза Сонхва закатываются в оргазме, а на спине лидера остаются красные полосы от ногтей. Безусловно, мемберы старались и для Хонджуна, их любовь неоспорима, но для Кима таковым был Сонхва. Паку плакать хотелось от картины как его крохотный Джун скучает по нему, лежит в одиночестве, ждёт звонка и, самое трепетное, как боится ошибочно дать такого себя не тому. И в дружбе, и в любви. Как вот вот мемберы отвернутся, как Сонхва уйдет от него, откажется от всех слов и чувств и не будет больше места, где капитан почувствует себя беззаботным, понятым, защищённым и немного ребенком. Самую малость. Хоть где-то. «Ну пожалуйста». Только Сонхва и не думал уходить никуда. И не посмел бы смеяться над младшим. Над его рассказами, слезами, чувствами, любовью, сокровенными вещами. Вся эта нежность была на самом деле для него самым настоящим подарком, и охранял он ее, как драгоценный камень. А взгляд Сонджунов друг на друга говорил больше, чем слова. Никогда бы он не отдал его мальчика кому то, ни за что бы не потерял, ведь это будет самой большой ошибкой в его жизни. Было до невозможности жалко видеть чуть ли не плачущего Хона, но как же было драгоценно хотя бы знать, что сейчас не все так гладко. Всегда знал только Сонхва и каждый раз он был благодарен за эту возможность, за такой уровень доверия, открытость перед ним, поскольку Ким Хонджуну "нельзя" плакать, нельзя быть слабым, нельзя уткнуться носом в плечо и в слезах уснуть там от бессилия. Нельзя быть ласковым, потому что примут за слабость, за что-то, с чем можно поиграть, смять и выбросить. Растоптать все чувства к чертям. Его драгоценный камушек, его лучезарное сильное солнышко. Защитить. Одно лишь желание - защитить. Быть всегда рядом, быть для него идеальной опорой, залечить пронзенное тысячу раз сердце. Быть всем для его аккуратного и тихого Ким Хонджуна. – Скучаю по твоим объятиям. – ....В моей толстовке? – в голове черноволосого уже играл образ маленького бельчонка, под большой одеждой которого скрывалось худое хрупкое тело, которое Сонхва до безумия любил притягивать к себе и видеть как вырисовывается под тканью тонкая талия, как ткань сжимается и руки обхавают худое тело, а сам Ким полностью расстовряется в его парне. Только его ревнивого мальчика. Только он мог так сделать. По сравнению с ним, донельзя худой Сонхва выглядел таким большим. – Да, – спустя молчание, стыдливо проронил младший. – Мой хороший... И не скажешь, что это Ким Хонджун нависал над старшим и обращался с ним не всегда мягко. По его же просьбе. – Скучаю по твоим поцелуям. – Когда ты приедешь я от тебя не отлипну, будешь зацелованный и заобниманый весь, – хихикнул Хон. – Ха-ха-ха, хорошо, любимый. Спасибо. – За что? – удивился капитан, теребя мягкую подушку. – Просто за то, что ты существуешь. Что ты мой близкий друг и самый лучший парень. – Сонхва. – М? – в динамике повисла тишина. – Джун? – Ты считаешь мою тактильность с тобой за слабость? – Ты чего? Ни в коем случае. Это чудо, что я был выбран тобой. Я не буду играть с этим, я знаю, как тебе важно все это. Ты ведь меня знаешь, я бы даже не смог так поступить, – столько лет вместе, а Хонджун все равно иногда боится. Только без Сонхва ещё страшнее. И Пак мог бы раздражаться от этого, только вот он трепетно ждёт, ждёт столько, сколько потребуется, год, два, пять лет, десять. Не важно. Он подождёт, когда Хонджун откроется, когда не будет робок на слова. Всегда успокоит, всегда напомнит, что любит, всегда помолчит или утрет слезы. Он тут для него. Он его дом и безопасное место. – Почему ты так нежно смотришь и на других, когда прижимаешь к себе? Улыбаешься, гладишь волосы, всегда рад тереться рядом с Саном и Уёном, лишний раз обняться, потрогать их. Почему не я...? Может быть, я в чем то плох? – Солнышко, ты что такое говоришь сегодня. Я тебя люблю в тысячи раз больше. Никогда в жизни я не ценил человека так, как тебя. Я на тебя смотрю с сердечками в глазах, котенок, не бойся. Я безумно люблю наши касания, поцелуи и время вместе. Ты гораздо более значим для меня, чем думаешь. Не ревнуй, мое сердце в твоих руках, а твое - в моих. Мне нужен только ты. – Обещай. – Обещаю. – Хва, я тебя очень люблю. – А я то как тебя. Хорошо спишь? – Не очень. Зная, что ты на расстоянии, тяжело уснуть. – Милый, мы всегда вместе, помнишь? – Помню, конечно помню. – Ешь? – Да. – Врешь? – повисло новое молчание. – Ты меня слишком хорошо знаешь, – усмехнулся лидер, – работы много, мне что спать, что есть некогда. Да и не хочется, я постоянно уставший и нервный. – Джуни, пожалуйста, не мучай себя. Пока я не могу позаботиться о тебе - позаботься обязательно сам. – Хва, я стараюсь. – Уже поздно, пойдешь скоро спать? – Да, вот только без тебя, – Хонджун тяжело выдохнул прям в динамик. – Я сейчас тоже пойду. Пойдем вместе, хорошо? – Хва, я тебя очень жду...! – тихо прошептал Ким, словно не желая, чтоб это кто то слышал, даже сам Сонхва. Это слова, которые он отрывает из самой глубокой точки сердца и если они разобьются - Хонджун не переживет. Глаза уже закрывались, голос старшего убоюкивал, а загруженность подкашивала ноги к вечеру. – Спокойной ночи, моя яркая звёздочка, – по щеке младшего скатились горькие слезы одиночества, о которых Сонхва никогда не узнает. – Спокойной, мой капитан, – старший тепло улыбнулся куда-то в пустоту. Парни одновременно выключили свет. Одновременно легли спать. Одновременно поставили будильник - у обоих завтра расписание с утра, в одно время. Всегда вместе. Всегда что-то объединяет. Сонхва смахнул одинокую слезу с щеки и крепко обнял игрушку ддонбели, представляя, что лежит на его Ким Хонджуне. И всего через пару недель это уже обязательно будет настоящий нежный и заботливый Джуни. Его Джуни. Сонхва вдохнул аромат рыжей макушки и с наслаждением выдохнул, прижав Хонджуна ближе к себе. Младший лежал на черноволосом и аккуратно вздымал грудь. – Так скучал, а в итоге работаешь. – Но я сейчас лежу на тебе, а не в студии нахожусь. – Ким Хонджун, ты не меняешься, – второй хмыкнул и улыбнулся. Губы Сонхва коснулись мягкой кожи щеки, оставляя лёгкий поцелуй. Лидер чуть откинул голову назад, пытаясь ещё ближе подставить ее. Хотя ближе было некуда. Пак сильнее смял ткань на животе младшего в попытке больше его сжать. Пухлые губы коснулись шеи, оставляя тонкую дорожку поцелуев на ней, заставив Хонджуна прерывисто выдохнуть. – Любимый, я работаю. – Я тебе мешаю своим присутствием? – Мне мешает твое отсутствие. А ты - никогда. Просто сейчас я занят, – Ким легонько пощекотал Сонхва под подбородком, не отводя голову от компьютера. – Ну солнышко...– грустно на выдохе протянул темноволосый. Он не мог отказать его Сонхва. Рыжеволосый закрыл ноутбук и отложил его в сторону. Прижался сильнее к груди старшего и крепче обнял. Пак ласково проводил по волосам, путал, гладил, трепал и любовался на его капитана, который сейчас вовсе не выглядел вечно держащим все под контролем и строгим лидером. Ким приподнялся и неожиданно поцеловал пухлые губы. Внезапно он оказался внизу, сам не успев понять, как это произошло. Сонхва уже пристроился у завязок на широких пижамных штанах и зубами потянул, чтобы развязать. – Я знаю, что ты не только по объятиям соскучился, Ким Хонджун, – он стянул штаны с бельем и полностью вобрал стоящий член, невинно посмотрев на младшего. – Сука, – процедил капитан и с тихим стоном выдохнул куда то вверх. – Оттаскай меня за волосы. Хонджун, не думая, положил руку на макушку и грубо толкнулся в чужой рот. Тут же он оттянул Сонхва за волосы. – Нравится мне отсасывать? Ты так замечательно выглядишь с ним во рту. – Нравится, – темноволосый облизал губы. Ким грубо опустил его снова на член. Паку нравилось подчиняться капитану, нравилась вся эта страсть, резкость и грубость. Он внемую простонал и с грязными звуками продолжил работать ртом. Хонджуну хватило пары секунд, чтоб кончить в рот его парня. – Можешь выплюнуть. – Не хочу, – старший проглотил, посмотрев с огоньком на актива. – Иди сюда, – мягко приказал Хонджун. Сонхва оказался на бедрах Кима и был затянут в новый поцелуй. – Давай сегодня я побуду контролем, а ты подчинением. Хотя бы один раз. Расслабься. – Хочешь меня скулящего увидеть под тобой? – А может и хочу. – Один раз. Только потому что я невозможно сильно соскучился по тебе. Пак Сонхва. Старший в миг раздел второго, покрывая медовые плечи поцелуями и засосами. – Эй! Я как потом на людях появлюсь? – Неужели мой капитан не решит эту проблему? – Конечно решу, но- – Любимый, рот закрой, не ругайся, – Пак властно проник языком в губы парня. Хонджун обхватил шею старшего и продолжил прилюдии. Сонхва прекрасно знал, что младший чуть менее, но тоже чувствительный, только скрывал это в отличии от него. Руки оказались на бедрах, черноволосый прекрасно знал, что сейчас произойдет. – Мха! Сонхва! – Ким закрылся рукой. – Что такое? – Сонхва нагло огладил и поцеловал упругие ляшки. Хонджун, что непривычно для него, громко простонал. Старший обильно нанес смазку и аккуратно толкнулся одним пальцев в миниатюрного «пассива». Второй. Третий. Ноги уже на плечах, а Ким стонет куда то в руку. – Убери. – Что? – Убери руку. Все хорошо, расслабься. Сегодня ты просто на моем месте. Скажи, если будет неприятно, – Сонхва мягко посмотрел в глаза рыжего. Пак осторожно вошёл в нижнего и на пробу потихоньку толкнулся. – Я хочу держаться за твою спину, можем сменить позу? – Конечно, солнце. Как только руки нижнего оказались на крепкой спине «актива», в ухо начали литься несдержанные громкие стоны и постанывая имени верхнего. До предела возбуждённый Сонхва, кажется, стал ещё возбужденнее. Темп понемногу ускорялся, заставляя Сонхва дышать чаще, что с ума сводило рыжеволосого. Он под ним. Под его нижним. Точно такой же хрупкий, как и Сонхва под ним. Это заводило. Пару толчков и с громким стоном оба кончают. – Все хорошо? – Да, но больше такого не повторится. – Тебе же понравилось. – Пак Сонхва, захлопнись. – Моему капитану больше нравится трахать текущего меня? – Ты же понимаешь, что сейчас будешь скакать на мне? – Ким говорил в таком добром, но приказательном тоне, что кажется, старший уже готов его умолять сделать это. – А может быть я этого и хочу? – Тогда твоя очередь снимать одежду и сто нать. Вперёд, сладкий. Меньше, чем через минуту раздался смачный шлепок по бедру и первый протяжный стон Сонхва. Наверное, мемберы в недоумении, почему сегодня так громко стонут оба.