Контроль

Тихое поскрипывание пружин матраса, щелчок замка на двери в комнату общежития – вот и все звуки, что нарушали вечернюю тишину. Изуку вошел внутрь, скинув рюкзак, и тут же почувствовал неладное. Воздух был наполнен сладковатым ароматом, который он безошибочно ассоциировал с причудой Серо– ароматизированный гель, который тот использовал для увлажнения кожи. «Серо-кун?» – окликнул он, делая шаг вперед. Из-за его спины раздался тихий смех. Прежде чем Изуку успел повернуться, чьи-то проворные руки схватили его за запястья. Он инстинктивно напрягся, готовый к защите, но сила, что сковала его, была ему слишком знакома и… неопасна. – Не шевелись, – прошептал Серо ему в самое ухо, и мурашки пробежали по спине Изуку. Он почувствовал, как вокруг его запястий обвивается что-то прохладное и упругое – тонкие, но невероятно крепкие полоски гелевой субстанции, порождение причуды его парня. Через секунду его руки были надежно скреплены за спиной. – С-Серо-кун? Что это значит? – попытался протестовать Изуку, но в его голосе уже слышалась паника, смешанная с предвкушением. Он знал, к чему это ведет. Серо мягко развернул его и улыбнулся своей загадочной, чуть усталой улыбкой. Его темные глаза блестели в полумраке комнаты. – Это значит, что сегодня ты весь мой, Изуку, – он провел пальцем по его горячей щеке. – И я не потерплю никаких попыток увернуться. Изуку попытался вырваться, но гелевые наручники даже не дрогнули. Он был в ловушке. И что хуже всего – Серо знал его слабость. Серо начал с нежности. Он медленно водил кончиками пальцев по шее Изуку, по ключицам, едва касаясь кожи. Изуку сглотнул, пытаясь сдержаться, но тело уже предательски вздрагивало от каждого прикосновения. – П-перестань, – выдавил он, чувствуя, как по телу разливается тепло. – А почему я должен? – тихо прошептал Серо, приближая губы к его уху. – Мне нравится твоя реакция. Она такая… честная. И тогда он перешел к главному. Его пальцы скользнули под футболку Изуку, найдя самые уязвимые места – бока, чувствительную кожу на животе, ребра. Изуку ахнул. Волна щекотного удовольствия, граничащего с мучением, накрыла его с головой. Он заерзал, пытаясь уклониться, но Серо крепко держал его. – А-а-ай! С-Стой! – захихикал Изуку, не в силах сдержаться. Его смех переходил в прерывистые стоны. – Хи-хи-тоши! П-прошу! Его ноги подкосились, и он рухнул на кровать, а Серо последовал за ним, не прекращая своих атак. Он знал каждую точку, каждую зону, изучал их месяцы. – Нет, нет, пожалуйста! – Изуку извивался под ним, слезы выступили на глазах. Его стоны становились все громче, переходя в слабые, беспомощные взвизгивания. – Я с-с-даюсь! Серо на мгновение остановился, любуясь картиной: запрокинутая голова, полуоткрытый рот, учащенно вздымающаяся грудь, алые щеки. – Ты так прекрасен, когда теряешь контроль, – его голос был полон нежности. Он наклонился и поцеловал Изуку в губы, заглушив его следующий протест. Поцелуй был глубоким и властным. Изуку ответил на него, забыв на секунду о своем положении. Но тут же пальцы Серо снова нашли свою цель – внутреннюю поверхность бедра. Резкий, громкий стон вырвался из груди Изуку, эхом разнесясь по тихой комнате. Он зажмурился от стыда. – Т-тише… кто-то услышит, – прохрипел он, весь пылая. – Пусть слышат, – невозмутимо ответил Серо, продолжая свои пытки, но теперь его прикосновения стали медленнее, ласковее. Он не щекотал, а скорее ласкал, вызывая уже не смех, а тихие, прерывистые стоны. – Пусть все знают, как мой герой может быть слабым и беззащитным. Только для меня. Изуку обмяк. Сопротивляться было бесполезно, да он и не хотел. Он доверял Ханто. Полностью. Он позволил тому волнам ощущений захлестнуть себя. Его стоны теперь были тихими, глубокими, по-настоящему любовными. Серо наконец отпустил его запястья. Гель растворился так же быстро, как и появился. Изуку тут же обвил руками шею парня, притянув его ближе, пряча пылающее лицо в его плече. – Ненавижу тебя, – пробормотал он в его кожу, не выпуская из объятий. Серо рассмеялся, низкий и довольный смех, и погладил его спутанные зеленые волосы. – Врешь. Ты обожаешь это. Так же, как и я обожаю каждое твое дыханение, каждый стон. Они так и лежали, сплетясь в темноте, их сердца бились в унисон, а в воздухе все еще витали эхо недавних стонов и шепот любви, которую не нужно было скрывать.