Танк для моего керри

Утренняя тренировка прошла под знаком нового плана. Воздух в комнате вибрировал от сосредоточенной энергии. Сегодня они отрабатывали не просто тактику, а месть, выверенную до миллисекунды. — Унхак, тайминг! Три, два, один... сейчас! — командовал Джэхён, его голос в наушниках был чёток. — Вхожу! — отозвался Унхак, и на экране его герой вынырнул из кустов в рассчитанную точку как раз в тот момент, когда там появился джанглер противника. — Контроль готов, — доложил Лихан, набрасывая щит. — Добиваю, — без лишних эмоций произнёс Сонхо, и его герой завершил комбинацию идеальным выстрелом. Это сработало. Не просто сработало, а сработало безупречно. Они повторили сценарий шесть раз подряд, и шесть раз противник пал в отведённые для этого пятнадцать секунд. Даже Тэсан, разбирая запись, лишь молча поднял большой палец — высший знак одобрения. На перерыве, пока все потягивали воду и проверяли соцсети, тишину внезапно нарушил приглушённый возглас Унхака. — О, чёрт... Ребята, вы это видели? — Что? — спросил Лихан. Унхак молча протянул телефон. На экране был скриншот стрима капитана команды «Inferno Dragons», заклятого соперника и личного недоброжелателя Джэхёна. Под цитатой из стрима красовалась ядовитая подпись: «"Titan Fury" решили взять в команду типа из компьютерного клуба для галочки? Интересно, он хоть планшет в руках держать умеет? Сочувствую Джэхёну, теперь ему вдвойне тяжело — и играть теперь вчетвером, и няньку из себя изображать». В комнате повисла тяжёлая, гневная тишина. Лихан сжал кулаки, Тэсан снял очки и начал методично протирать линзы, что было верным признаком его ярости. Унхак побагровел. Все взгляды невольно устремились на Джэхёна. Капитан взял телефон из рук Унхака. Его лицо не изменилось, лишь губы плотно сжались, а челюсть напряглась. Он медленно прочитал сообщение, его пальцы чуть побелели, сжимая корпус телефона. Раньше он мог бы бросить этот скриншот Сонхо со словами «вот что о тебе думают». Или использовал бы это как повод для новой унизительной тирады. Но сейчас он просто молча передал телефон обратно. Он посмотрел не на Сонхо, а куда-то в пространство перед собой, и в его взгляде читалась не злость на него, а холодная, безраздельная ярость на капитана «Inferno Dragons». На того, кто посмел публично усомниться в его команде. В их команде. Сонхо наблюдал за ним, и его охватила странная смесь чувств: жгучее унижение от оскорбления и... острый, почти болезненный интерес к реакции Джэхёна. Он защищал. Не лично Сонхо, но целостность их общего дела. Это было в новинку. Вместо того чтобы съёжиться или оправдываться, Сонхо сделал шаг вперёд. Его голос, тихий, но отчётливый, разрезал гневное молчание. — Понял, — сказал он, глядя прямо перед собой, на стену с логотипом команды. — Тогда давайте сделаем так, чтобы на турнире у этого придурка не осталось слов. Совсем. Он не просил защиты. Он объявлял войну от их имени. Это была не просьба, а декларация. Демонстрация лояльности и той самой стальной силы, что всегда была в его игре. Джэхён медленно повернул голову в сторону Сонхо. Его взгляд скользнул по его решительному, заострённому профилю. И на долю секунды — всего на одно неуловимое мгновение — в его тёмных, обычно таких нечитаемых глазах мелькнуло что-то острое и яркое. Не улыбка. Не одобрение. Нечто более редкое и ценное — чистая, неподдельная гордость. Джэхён кивнул, один раз, коротко и резко. — Что ж, — произнёс он, и его голос снова приобрёл стальные нотки командира. — Значит, тренируемся до тех пор, пока наш ответ на поле не станет громче любых его слов. Снова по местам. У нас есть работа. И команда, сплочённая общим врагом и тихим огнём в глазах своего капитана, безропотно вернулась к планшетам. Теперь у них был не просто план. У них была миссия. — Дни, оставшиеся до турнира, сжались в одно долгое, напряжённое «сейчас». Время текло, измеряемое не часами, а повторами матчей и спорными моментами. Солнце за окном тренировочной вставало и садилось, почти не замеченное. Они играли с утра до вечера. Щелчки по экранам планшетов сливались в белый шум. Пальцы летали по горячим сенсорным поверхностям, отрабатывая связки до мышечной памяти. Между матчами — короткие перерывы: быстро проглотить рисовые шарики, выпить энергетик, потянуться. Разговоры сводились к делу: «Унхак, там надо быстрее», «Лихан, прикрой фланг», «Сонхо, на следующей волне на миньонов идём». Сонхо погрузился с головой. Он не просто играл, он жил в игре. После того как все расходились, он оставался, уставившись в экран, прокручивая записи игр будущих соперников, строя и ломая гипотезы. Глаза слипались, но мозг отказывался отключаться. В одну из таких ночей, когда в общежитии царила сонная тишина, Джэхён спустился вниз. Он сказал себе, что забыл зарядку на стуле. Правда, зарядка мирно лежала у него в кармане. Дверь в тренировочную была приоткрыта. Внутри горел только экран планшета Сонхо, отбрасывая синеватый свет на его склонённую фигуру. Он уснул. Голова лежала на руке, рядом с планшетом, вторая рука всё ещё бессознательно сжимала стилус. Выглядел он не героем, а просто смертельно уставшим парнем. Джэхён замер на пороге. Раньше его бы взбесила такая «недисциплинированность». Он бы разбудил Сонхо колким замечанием о том, что сон за столом не добавит ему реакций. Но сейчас Джэхён смотрел на него молча. Видел тёмные круги под глазами Сонхо, которые не скрывала даже синева экрана. Он вошёл бесшумно. Снял со спинки своего кресла тёмно-серый худи, в котором тренировался днём. Медленно, почти не дыша, накинул его Сонхо на плечи, стараясь не задеть. Ткань была тяжёлой и тёплой. Затем Джэхён потянулся к выключателю и щёлкнул им, погружая комнату в темноту, кроме мягкого желтого света настольной лампы на столе Сонхо. Этого было достаточно, чтобы не споткнуться, но не настолько ярко, чтобы разбудить. Джэхён постоял ещё мгновение, глядя, как Сонхо бессознательно потянулся, уткнувшись носом в ткань его худи, а затем так же тихо вышел, закрыв за собой дверь. — Сонхо проснулся от того, что затекла шея. Он поднял голову, смущённо оглядываясь. Комната была в полумраке, пахло… бергамотом и чем-то ещё, чистым, мужским. Он потянул за ткань на своих плечах. Тёмно-серый худи. На груди — лаконичный логотип «Titan Fury». Он узнал его. Эта худи висела на спинке кресла Джэхёна. Сонхо сидел, сжимая ткань в руках, пытаясь осмыслить этот простой и невероятно сложный жест. Никаких слов. Никаких намёков. Просто… забота. Самая тихая и ненавязчивая из возможных. Сердце ёкнуло странно и громко. — На следующее утро Сонхо спустился раньше всех. Помыл свою кружку, затем достал из шкафа чёрную керамическую чашку Джэхёна — ту самую, из которой он пил каждый день. Сварил кофе, точно так, как подсмотрел: две ложки с горкой определённого сорта, без сахара. Налил. Пар поднялся густым ароматным облаком. Он поставил чашку на место Джэхёна за столом в тренировочной. Ровно там, где лежал его планшет. И ушёл, не дожидаясь. Когда Джэхён вошёл через полчаса, его взгляд сразу упал на чашку. Он замедлил шаг. Подошёл, прикоснулся к ручке — она была тёплой. Он поднял глаза, встретив взгляд Сонхо, который делал вид, что настраивает свой планшет. Сонхо лишь быстро отвел глаза. Джэхён сел, взял чашку, поднёс к губам и сделал глоток. Горячий, крепкий, правильный. Совершенно тот самый кофе. Он не сказал «спасибо». Он не улыбнулся. Он просто посмотрел на Сонхо поверх края чашки, коротко, почти незаметно кивнул, и снова сделал глоток. Это был их диалог. Без единого слова. На языке тихих жестов и правильного кофе. И оба понимали его идеально.