Танк для моего керри

День финала начался с тяжелого, свинцового чувства в животе. Воздух на арене был электрическим, но для «Titan Fury» он казался душным, густым от ожидания и непрожитой усталости вчерашнего вечера. Противник — «Inferno Dragons» во главе с тем самым, кто публично оскорбил Сонхо на своём стриме и даже не извинился за это, а так же с заклятым врагом Джэхёна, которого звали Ким Минсу. Личная вражда витала в эфире, её подогревали комментаторы, и зал разделился на два ревущих лагеря. Первый матч они отыграли на зубах, вырвав победу чудом и невероятной синхронизацией между Джэхёном и Сонхо. Лидер «Inferno Dragons», Минсу, на послематчевом интервью язвительно улыбался: «Новичкам везёт. Но удача заканчивается там, где начинается настоящее мастерство». Второй матч стал началом конца. Минсу знал их стиль. Он изучил их до мелочей и поставил против них идеальный контр-пик. Он бил не по игрокам, а по их связям, по их психологии. Унхак, с больной кистью, не успевал реагировать. Тэсан, всё ещё измученный виной, не мог найти выход. А главный удар пришёлся по Сонхо. «Inferno Dragons» выцеливали его в каждом бою, зная, что Джэхён будет бросаться его спасать. И он бросался. Каждый раз. И каждый раз это било по всей их экономике, по темпу. На третьем, решающем матче, всё рассыпалось окончательно. Они играли как в тумане, каждый сам по себе, потеряв ту самую незримую нить, что связывала их в полуфинале. Джэхён, пытаясь вытащить игру в одиночку, совершил редкую для себя ошибку — вошёл без поддержки. Его снесли за секунды. Сонхо, оставшись один, был беспомощен. Последний бой за главную базу был не битвой, а избиением. На гигантских экранах вспыхнуло «DEFEAT». Болельщики «Inferno Dragons» взревали в экстазе. Минсу, встав из-за компьютера, бросил победный взгляд прямо на игроков «Titan Fury», полный презрительного торжества. Обратный путь в отель был путешествием в абсолютную тишину. Никто не мог вымолвить ни слова. Моника безуспешно пыталась что-то бормотать про «гордое второе место» и «опыт». Риу молчал, его лицо было печальным и понимающим. В номере отеля команда просто рассыпалась, как песок. Унхак ушёл к себе, прижимая к груди забинтованную руку, Тэсан исчез, Лихан сидел, уставившись в стену. Джэхён и Сонхо оказались одни в маленьком общем лаундже на этаже. Джэхён стоял у окна, спиной к комнате, его фигура была напряжённой, как струна. Сонхо сидел на краю дивана, глядя в пол, пальцы вцепились в ткань дивана так, что побелели костяшки. Никто из них не произнёс ни слова. Не было обвинений, не было попыток утешить. Была только гробовая тишина, наполненная гулом неудачи. Они потерпели поражение не просто от команды. Они проиграли тому, кто публично унизил их обоих, и сделал это, разбив их главное оружие — их связь. И теперь эта связь казалась разорванной, обожжённой по краям. Моника осторожно заглянула в комнату. — Ребята… вы не виноваты. Вы сделали всё, что могли. Это просто игра… Джэхён даже не пошевелился. Сонхо лишь чуть сильнее сжал пальцы. Риу подошёл позже, сел напротив них. — Проигрыш — часть пути. Вы построили нечто настоящее за эти недели. Одна неудача этого не отнимет. Но слова отскакивали, как горох от бетонной стены. Они утонули в молчании двух людей, которые впервые за долгое время не знали, как быть рядом друг с другом. Они делили одно пространство, одну боль, одно поражение, но были разделены пропастью стыда, разочарования и невысказанной ответственности. Джэхён так и не обернулся. Сонхо так и не поднял головы. Они просидели так, возможно, час, возможно, больше, пока за окном не стемнело окончательно, окрасив Пусан в цвета их поражения. Их миры, так старательно сближавшиеся, вновь откатились на безопасные, одинокие орбиты. И в этой новой, горькой тишине не было ни намёка на то, как из неё выбраться... — Ночь прошла в гнетущей тишине, нарушаемой лишь гулом кондиционеров. Сонхо ворочался, а через тонкую стену слышал, как Джэхён безостановочно ходит из угла в угол. Звон разбитого стакана о пол в его номере заставил Сонхо вздрогнуть, но он не пошёл проверять. Их молчаливый договор о поддержке, казалось, вылетел из их головы, вместе с победой в финале. Утром в ресторане отеля команда собралась за одним столом с натянутой, искусственной легкостью. Моника, бледная от беспокойства, усадила Сонхо и Джэхёна по разные концы стола, как двух военнопленных. Разговор кружился вокруг нейтральных тем: еда, погода, анекдот Унхака, который никого не рассмешил, хотя если бы не вчерашний проигрыш, то они бы все катались по полу от смеха, а особенно Джэхён. Слово «вчера» избегали, как чумы. Джэхён молча ковырял омлет, его лицо было закрытой книгой. Сонхо пил кофе, чувствуя, как горечь от напитка смешивается с горечью на душе. После завтрака Моника, стараясь казаться бодрой, объявила: — Так, команда! Сегодня нас ждёт культурная программа и шопинг в центре! Все, кроме... э-э-э... тех, кому нужно отдохнуть. Встречаемся в лобби через пятнадцать минут! Её взгляд метнулся к Джэхёну и Сонхо. Всем было ясно: их оставляют, чтобы бомба замедленного действия не взорвалась при свидетелях. Лихан, Унхак и Тэсан ушли, бросив на двоих понимающие, но беспокойные взгляды, как будто уже знали, что могло произойти между ними. Риу кивнул Сонхо, словно говоря «держись», и последовал за Моникой. Отель опустел. Сонхо, не в силах сидеть в номере, отправился на общую кухню на этаже, чтобы выкинуть мусор. Джэхён пришёл туда же — за льдом для якобы распухшей от сжатия в кулаке руки. Они оказались в узком проходе между стойкой и холодильником одновременно. Сонхо попытался посторониться, Джэхён сделал шаг в ту же сторону. В тесноте локоть Сонхо случайно, но ощутимо задел предплечье Джэхёна. Это было как искра в пороховой бочке. Джэхён резко отпрянул, словно его обожгли. — Хоть смотреть научись, куда идёшь, придурок! — вырвалось у него, голос хриплый от накопившейся ярости. Всё напряжение, вся боль и стыд прорвались наружу. — А ты, значит, теперь и обходить людей не умеешь? — парировал Сонхо, его голос задрожал от несправедливости. — А, точно... ты же только орать и ломать мебель в своём номере мастер, — добавил он с явным сарказмом в голосе. Глаза Джэхёна сузились до щелочек. — Лучше б Моника тебя тогда в том клубе не видела! — зашипел он. — Притащила к нам бесплатную проблему, которая даже в решающий момент собраться не может! Сонхо будто ошпарили. — Я не собрался?! — он повысил голос, сжимая в руках пакет с мусором. — А кто носился по карте, как угорелый, пытаясь одним всё вытащить?! Кто забыл, что такое командная игра в самый важный момент?! Ты! — Сонхо грубо ткнул пальцем в грудь Джэхёна, но тут же убрал руку, будто обжёгся. — Твоё высокомерие нас и погубило! Ты так боялся, что я окажусь лучше тебя, что решил играть один! — Молчи! — Джэхён бросился к Сонхо, казалось, чтобы ударить его со всей дури, но лицо Джэхёна было искажено такой бешеной болью и он не смог поднять на него руку, но Сонхо инстинктивно отступил. — Ты ничего не понимаешь! Ни в игре, ни в ответственности! Ты просто мальчик, который случайно попал не в ту лигу! И я, идиот, который начал тебе верить! Это было ниже пояса. Больнее, чем любое оскорбление от Минсу. — Да, я случайно попал! — закричал Сонхо, и слёзы наконец хлынули из глаз, но голос не сдавался. — Попал в команду к конченному эгоисту, который видит союзников только в зеркале! Поздравляю, Мён Джэхён! Ты добился своего! Ты вернул всё, как было! Один против всех! Наслаждайся! Они кричали друг на друга и даже иногда матерились, выплёскивая накопленную за недели усталость, страх и разочарование. В их словах уже не было правды, только желание ранить так же больно, как болело у самих. Их перепалку прервал шум торопливых шагов. В кухню ворвались Лихан и Унхак, вернувшиеся, потому что Унхак забыл кошелёк. Они замерли на пороге, увидев сцену: Сонхо, весь в слезах и дрожи, и Джэхён, бледный, с трясущимися руками, стоящие в центре кухонного ада. — Эй, эй, эй! Что происходит?! — Унхак бросился между ними, растопырив руки. Лихан подошёл к Сонхо, мягко, но настойчиво взяв его за плечо. — Всё, Сонхо, хватит. Идём. Сейчас же. — Отстань! — попытался вырваться он, но голос уже сдавал. — Джэхён, остынь, — твёрдо сказал Унхак, глядя в лицо капитана. — Остынь немедленно. Появились Риу и Моника, прибежавшие на шум. Картина говорила сама за себя. Риу вздохнул, подошёл к Джэхёну. — Пойдём. Нам нужно поговорить. — Его голос не терпел возражений, и Джэхён, сжав челюсти, позволил увести себя, бросив на Сонхо последний взгляд, полный немой ярости и чего-то ещё, похожего на отчаяние. Моника жестом показала Унхаку, Тэсану и Лихану. — Вы — с Сонхо. Успокойте его. Пожалуйста. Лихан осторожно повёл Сонхо прочь, к его номеру, а Унхак и Тэсан шли следом, создавая живой защитный кокон. Тэсан на ходу сунул Сонхо в руки носовой платок. Дверь в номер Сонхо закрылась, оставив в коридоре только тяжёлое дыхание и звонок разбитой посуды из кухни. Двое самых сильных игроков команды были разбиты вдребезги, и теперь остальным предстояло собирать осколки, не зная, получится ли склеить их обратно...