Якудза, культ и школа

Полторы недели прошли как один очень длинный день. Он просыпался на работе, сразу же приступал к решению проблем, а потом шел спать. Нанами почти смирился с фактом избрания его боссом якудзы, в обход его же. Он решил, что клан переезжает. Старый офис был уже замечен полицией, а с ними им пока не хотелось иметь дела, хотя бы пока история с Небукуро немного не покроется пылью. Ну и ремонтировать все после пожара было бы напряжно для их бюджета, который просел с тех пор как бывшего босса поймали, хоть вся деятельность не остановилась. Небукуро все-таки успел наскрести в памяти несколько уличных точек сбыта марихуаны, грибов и ещё чего-то не очень тяжёлого, и сдать пару поддельных офисов вместе с основным. Слава богу, адресом ломбарда за три года он ни разу не поинтересовался. Это было крайне не приятно, приходилось вместе с юристами сочинять оправдания, потом писать в налоговую объяснительные. Но в основном проблема была в разбежавшихся клиентах и испорченной репутации риэлторской. Странно, что не ломбарда, но наверное Небукуро точки скупки и сбыта краденного не посещал ни разу за три года, а пара показных офисов располагалась недалеко от неплохих баров. Мими-сан на его жалобы смеялась и говорила что нечего было так сильно вылезать на свет, не стоял бы вопрос о смене юр.лица. Нанами в ответ грозился записать её как нового директора риэлторов. Но пока, Мими училась на бухгалтера, чтобы заменить его самого. Нанами записал ее на те же курсы, которые проходил сам, пока учился в школе. — Да нафиг мне оно надо? — бурчала Мими, в первый день. Нанами чувствовал себя родителем первоклашки, не смотря на разницу в возрасте в семь лет. — Считай это мелкой местью за должность, — чуть улыбнулся Нанами. С вторым бухгалтером должно будет стать проще уходить с работы в 6 вечера, а не утра. Дата официального сакадзукигото приближалась. Хасеки, со всей серьезностью подходивший ко всем ритуалам якудза, потащил его в небольшой магазин традиционной одежды, где-то в старых районах Токио. — Нельзя было прийти просто в костюме, — говорил он, — тебя не только принимают в клан, но и ты сам становишься нашим боссом. Это очень торжественное мероприятие. Нанами оставалось только смирится и старательно думать о близящемся конце квартала, а не о церемонии. «Надо спросить контакты кого-нибудь в налоговой, я вообще не понимаю каким чудом к нам еще не пришла проверка и как вообще все три года работали с налогами. А это я ещё фирму не принял ” — думал Нанами, пока Хасеки общался с продавцом, объясняя откуда такая срочность заказа. Когда в руки попал комплект одежды и его попросили примерить, он все ещё пытался мысленно составить официальное письмо о смене реквизитов. Да, три-четыре строчки. Но их тоже надо было написать по стандартам, верными иероглифами. — А опыт виден, — уважительно присвистнул продавец. Нанами моргнул и понял, что на автомате оделся сам в хаори. Вот кто бы мог подумать что чинопочитание его прошлого директора так пригодится в жизни. Сначала чайная церемония, теперь вот умение одеваться в традиционную одежду. Взгляд Хасеки неприятно сверлил спину. Видимо вопросов про шрамы у силовика было много, но в отличии от Мими-сан он не лез в душу. Половину церемонии своего посвящения Нанами мысленно считал валовую прибыль. Или уже чистую. Голова кипела, цифры сливались, до крайней даты, когда просрочка документов не обернулась бы дополнительными штрафами оставалось все меньше времени, даже с учётом того, что у них был пожар. Оябун что-то говорил, Нанами по привычке слушал в пол уха, выхватывая ключевые фразы и кивая в нужных паузах. В результате чего, становление боссом якудза для него прошло ещё более смутно, чем даже собственный выпускной. На котором он был один. Да, потом подошли Годжо и Секо, и Мей Мей, и даже Идзити позвали. Но суть не поменялась, курс на котором один единственный ученик, привычно и грустно. Его новые «братья» отнеслись к нему ожидаемо настороженно, как и достаточно большое количество людей присутствующих на церемонии. Наверное, все-таки считали, что он шпион. Или знали что случилось с Небукуро. — Эй, братец, — тихо окликнул его Хетсукумо Ёсе, глава второго среднего клана, Хето-кай, и протянул визитку, — на, это наш человек в налоговой. Мировой мужик. — Спасибо, — слегка растерялся Нанами. Неужели то что он мысленно в экселе так заметно со стороны? — Да не за что, — рассмеялся Хетсукумо и даже похлопал его по плечу. — Конец квартала это ужас, особенно в первый раз. Особенно если столько людей в компании. Но ты обращайся, если что. Третий из глав, Тоси Итиянаги, явно вымышленное имя, по мужчине было за километр видно — кореец, только смерил его холодным взглядом и весь вечер крутился около Нагачи-о. После церемонии, начался «семейный ужин», чтобы поприветствовать нового «сына». Нанами всё ещё не был уверен, как относиться к этой отцовско-сыновьей теме, которая прочно вплелась в культуру якудза. Кусок в горло не лез, но он попытался съесть хотя бы парочку небольших по объему блюд. Хетсукумо-сан был нейтрально-доброжелателен и вместе с Нагачи-о расспрашивал о его прошлом, о месте учебы, о семье и друзьях. Как ни странно, они выразили некоторую степень благоговения, когда Нанами сказал, что учился в религиозной школе на «священника». На его вопросительный взгляд, ему ответили: — О-о-о, брат, да ты не знаешь сколько мы заносим в храмы, — сказал Хетсукумо, тряся ладонью, — мы также участвуем в большом количестве фестивалей, и часто ходим в святилища помолится. Нанами надеялся, что его не попросят проводить какие-нибудь службы, потому что ни одной он не знал. Чтобы побыстрей соскочить с этой темы, он решил рассказать про друзей. — Друзьями могу, наверное, считать Годжо-сенпая и Секо-сенпай, — начал Нанами, выбирая безопасный вариант. Секо редко когда выходила за пределы школы, а когда все-таки выбиралась, то к ней приставляли охрану. С Годжо все итак понятно, для Сильнейшего любая якудза не более, чем муравьи, — Они учились на год старше меня. — И все? — спросил Нагачи-о, — у такого молодого человека должно было быть много друзей. Тут он вспомнил про Хайбару и промолчал, выпивая все сакэ из чаши. Это преследовало его, словно проклятье. Но Нанами знал, что Хайбара ни за что так не сделал перед смертью, хотя он и помнил ту миссию довольно смутно. С темы семьи он принципиально решил съезжать любой ценой. Не хватало еще чтобы им на голову внезапно упала якудза из-за сына, который отстранился от них еще в пятнадцать лет и почти никак связь не поддерживал. Тогда — когда он был шаманом — это было разумно, родители меньше бы грустили, если бы Нанами умер на миссии. Сейчас же сокрытие информации о семье было необходимостью. Он не должен ставить их под удар. Ближе к полночи его отпустили и сказали, что ему позвонят, чтобы пригласить на следующее собрание глав кланов. А пока он мог делать со своим кланом — который теперь назывался Нанами-ренго — все что угодно, если это приносит деньги в казну. К сожалению, это звучало легче, чем было на самом деле.