Якудза, культ и школа

(начало января 2010) Годжо-сан не отвечал, но Цумики уже привыкла к этому. После того как отчим, дядя Тоджи пропал, мама редко бывала дома, со временем все реже и реже, пока совсем не перестала приходить. Первый год они с Мегуми выживали на оставленные отчимом деньги, спрятанные от мамы, чтобы она их не забрала. Там была внушительная сумма, даже больше, чем Цумики представляла своим детским умом. Было немного тяжело, но в школе она вступила в кружок домашнего хозяйства, где научилась включать плиту без страха и убирать квартиру. Цумики не особо скучала по маме, так же как Мегуми по дяде Тоджи. Ее брат даже как-то сказал, что уже и не помнит внешности своего папы. Самый большой страх был, что кто-то из учителей в школе узнает, что они живут одни. Что их разделят и отправят в детдом. Поэтому они ничего никому не говорили, даже однокласникам, а так же пытались выглядеть максимально не подозрительно. Никто ничего не заметил, так что Цумики думала, что у них неплохо выходит. Через год у них появился опекун. Шебутной и громкий, Годжо Сатору был похож на соседского золотистого ретривера, несмотря на абсолютно белоснежные, а не золотые волосы. Цумики даже несколько раз спрашивала как он так обесцветил волосы, но тот врал, что с рождения такой. Но Годжо-сан тоже не мог жить с ними. Его заставляли работать на какой-то злобный совет, который постоянно отправлял его на задания, даже за пределы страны. Так что они с Мегуми продолжали оставаться одни, но хотя бы отпала нужда считать каждую иену. Цумики даже видела в этом преимущества, они продолжали спокойно жить так же как и года назад. Готовили еду, ходили в школу и играли друг с другом. Иногда происходили странные события, несколько раз к ним домой приходили разные мужчины, без приглашения, но Мегуми всегда удавалось их прогнать, а потом она звонила Годжо-сану, он о чем-то говорил с этими людьми и они больше не возвращались. В этот раз все было также. Трое людей в костюмах пришли поздно вечером и убежали от невидимых собак Мегуми, которых он вытаскивал из теней. Тени Мегуми никогда не были страшными для Цумики, но почему-то взрослые всегда их пугались. А потом пришел ещё один мужчина, почти сразу после трёх предыдущих и извинился перед ними. Никто никогда не извинялся перед ними, это поразило Цумики до глубины души. К тому же, он показал что у него тоже есть номер Годжо-сана. И на контакте даже стояла его фотография. Правда Годжо-сан на ней был весь мокрый, с пластиковыми водорослями в волосах и без очков, но точно он. В конце концов они впустили Нанами-сана в свой дом. Честно говоря, она мало что от него ожидала, но он пришел к ним на следующие утро чтобы приготовить им завтрак, а вечером чтобы убраться и уложить их спать. Ей даже сказку рассказали! В общем, ей нравилось присутствие этого взрослого в доме. Это был третий день знакомства с Нанами-саном. Вместе они мыли посуду, которая накопилась за прошлую неделю, точнее Нанами-сан мыл, а Цумики протирала от воды, когда в коридоре зазвенел телефон. В груди появилось какое-то тревожное чувство, она очень надеялась, что это наконец-то Годжо-сан смог позвонить. *** Нанами звонил когда только обнаружил Цумики и Мегуми Фушигуро. Звонил на следующее утро, когда пришел их проведать, со своего телефона и с их домашнего телефона. Дети были очень самостоятельными. Мегуми мог приготовить простенький обед, а Цумики хорошо разбиралась в квитанциях на коммуналку, могла их оплатить и вела семейный бюджет. Конечно, чего-то они никак не могли сделать в силу возраста, например, обзавестись нормальной одеждой. Сотрудницы магазинов очень внимательно следили за своими куртками и штанами и постоянно спрашивали где их родители. Плюс, одежда стоила не мало. Цумики подворачивала слишком широкие и длинные штаны, а Мегуми постоянно поправлял свои футболки, которые съезжали с плеч. То что было на них, определенно, снято с чужого плеча. Нанами даже подозревал с чьего, но решил оставить это при себе. Он приходил к ним три дня, утром и вечером, приносил продукты и помогал с домашними заданиями. Мегуми все ещё вел себя настороженно и искал подвох в его действиях, а вот Цумики кажется уже расслабилась рядом с ним, хотя и следила краем глаза. Нанами домывал посуду, когда на исходе третьего дня, в квартире зазвонил домашний телефон. Они переглянулись с Цумики, которая протирала тарелки, и вместе рванули в коридор, побросав тарелки и даже не выключив воду. Мегуми успел быстрей, он выбежал из гостиной и почти в прыжке сорвал трубку со стены, где она висела. Они с Цумики замерли, ожидая подтверждения. Кто-то заговорил на том конце провода, Мегуми нахмурился. — Почему ты не отвечал?! — явно перебил он поток речи на том конце провода. — Дай, пожалуйста, телефон, Мегуми, — вкрадчиво попросил Нанами. За этот год он отлично научился ругать идиотов. Мальчик насупился и с очень недовольным лицо отдал трубку: — Алло, кто это? — раздался удивлённо-напряженный голос. Хоть немного о детях волновался, уже не плохо. — Годжо Сатору, ты самый бессовестный и безответственный человек на планете! — рявкнул в трубку Нанами. — На- Нанами? — теперь он звучал только удивлённо. Не каждый день с телефона подопечных на тебя орёт твой пропавший на год кохай. — У меня к тебе очень много вопросов. Во-первых, какого черта до тебя дозвониться невозможно?! Во-вторых, почему маленькие дети живут одни без какого-либо присмотра? А если бы с ними что-то случилось? — У них есть Гончие! Я был на задании! — невпопад крикнул в ответ Сатору. Он явно не ожидал такого напора и был немного в панике. — Ты оставил маленьких детей на теневых собак, которых ещё призывать надо? — Нанами отстранился от телефона, прикрыв микрофон, — Мегуми, Цумики, идите в комнату поиграйте, мне надо поговорить с Годжо-саном. Цумики поджала губы, кажется, ей не нравилось, что он начал разговор с крика, но всё-таки взяла Мегуми за руку и повела в единственную комнату в квартире, закрывая за собой дверь. — Так какого хрена дети одни, Годжо Сатору? — Боже, мне становится прямо страшно, когда ты называешь меня полным именем, — нервно засмеялся Годжо. Видимо услышал как Нанами попросил детей выйти. — Это для тебя шутка, что ли? Им 9 и 7 лет, а их единственный дом продала какая-то дура, — Нанами злился все сильнее. Как этот человек умудрился довести за два слова? Вот настоящий талант. — Опять? — устало проныли на том конце провода. Таким тоном, словно речь шла не о продаже квартиры с детьми, а о потерянной безделушке. — В смысле опять? — Нанами аж присел на рядом стоящую кушетку. — Да. Это мать Цумики и мачеха для Мегуми. Ветреная женщина, она уже раза три продавала «свою» квартиру, когда у нее заканчивались деньги, — он тяжело вздохнул. — Кошмар какой, — Нанами потёр переносицу, — Это не оправдывает тебя, дети три дня звонили. — Да, я видел, — с той стороны послышались шуршащие звуки, голос у Годжо был очень усталым, — я только что выбрался к цивилизации. Меня послали просто в невероятную глушь, одна религиозная община молилась проклятию особого ранга. Ты даже не представляешь, что там творилось. — Ладно, допустим, — Нанами сдался, Годжо фактически был единственным действующим особым классом. Цукумо Юки отказывалась от большинства заданий, а Гето ушел в самоволку, — Почему ты не нанял им приходящую няню хотя бы? Ты купаешься в деньгах. — Это слишком опасно, сейчас мои транзакции слишком легко отследить. Клан Зенин заинтересуется если узнает, что я из средств клана оплатил няню, — тот привел разумный аргумент, — Я работаю над выводом средств, но пока получается плохо, я понятия не имею как это делается. — Наличку сними, из самого простого, и переложи на личную карту, — на автомате предложил Нанами и тут же одернул себя. — Ничего не понял, причем тут Зенины? — С меня могут потребовать отчёт, на что я трачусь. Я всё ещё часть клана Годжо, и мне приходится отчитываться перед отцом. А Зенины… Ну ты не заметил что ли технику Мегуми? Это Десять теней. — Это Десять теней?! Двести лет прошло с последнего обладателя, — ладно, со скрипом Нанами мог принять причину, почему Годжо-семпай так осторожничает, но тем более, как можно оставить детей одних? — И как Зенины про него узнали? — Так его собственный отец им продал. — просто ответил Годжо, как будто это в порядке вещей. Хотя кто эти кланы знает, может и да. — Поэтому и приходится так прятать его. Он сын Зенина Тоджи, Убийцы колдунов. Нанами даже не сразу нашёл что сказать. Материться при детях не хотелось, а они бы точно услышали. Ситуация достигала пика абсурдности. Всем было известно кто такой зенин, вернее, Фушигуро Тоджи и как он связан с Годжо Сатору. — А через госслужбы Зенины не смогут вычислить, где отец Мегуми жил? Мать Цумики была замужем за отцом Мегуми, правильно? — пытался выстроить логическую цепочку Нанами. — Да, но по документам в этом здании вообще никто не живёт. Я понятия не имею, как эта женщина каждый раз умудряется продать квартиру. — Ясно, — ясно кому ещё влетит в ближайшее время, за непроверенные документы. А ещё якудза себя называют, их обманула простая мошенница. — Подожди, — внезапно сказал Годжо, на фоне даже затихли его усталые шаги, — а ты-то как там оказался? Сердце Нанами на секунду ёкнуло, но уже через мгновенье он сочинил правдоподобное оправдание: — Квартиру продали моей конторе, я сейчас работаю с риэлторским агентством, — все остальные подробности стоит опустить. — Да-а-а? Как удачно сложилось, что на моих подопечных наткнулся именно ты, Нанами! — Годжо вернулся к своему обычному надоедливому состоянию. — Да, — ответил Нанами и прикрыл глаза, — очень удачно.