ВЫСОКООРГАНИЗОВАННЫЙ РАЗУМ ГЕРМИОНЫ ГРЕЙНДЖЕР

"To the well-organized mind, death is but the next great adventure." Albus Dumbledore, Harry Potter and the Philosopher's Stone. «В конце концов, для хорошо организованного ума смерть — это всего лишь следующее великое приключение». А.П.В.Б. Дамблдор Гермиону убил тролль. Не было света в конце туннеля, как не было и самого туннеля. Её жизнь не пробежала перед ней. Самый краешек дубинки, твёрдый и грязный сучок, на излете, попал Гермионе в висок. Небольшой толчок в голову, и вот она стоит рядом с какой-то кучей грязного тряпья, валяющейся под стенкой. Приглядевшись Гермиона, поняла, что это не куча тряпья, а её тело. Тонкая полоска почти незаметной черной крови терялась в спутанных волосах. Страха почему-то не было. Вот только что она была охвачена сковывающим ужасом, а теперь спокойно стоит рядом со своим телом словно невидимая. Наблюдает доблестное сражение однокурсников Гарри Поттера и Рона Уизли с огромным, диким, но уже почему-то совсем не страшным троллем. – ДАВАЙ, бежим! БЕЖИМ! – отчаянно кричал гриффиндорец Гарри, отвлекая тролля от девочки. Но девочка лежала у стены и не двигалась, как будто потеряв сознание. И тут Гарри совершил очень глупый, но в тоже время очень отважный поступок. Он заскочил на спину тролля, вкарабкался маленькой мартышкой на плечи, вцепился как клещ ему в загривок. Подобравшись к уязвимому месту чудовища, Гарри попытался выколоть глаз тролля своим единственным оружием – крепкой деревянной палочкой. Почувствовав на своей спине лишний груз, тролль начал вертеть головой, чтобы посмотреть кто сидит у него на спине. Палочка соскользнула, и даже не видя куда он попал, Гарри со всех сил затолкнул палочку в нос тролля. Если бы это был человек, то палочка могла дойти до мозга и убить его. Но для огромного тролля это была всего лишь болезненная заноза. Завывая от боли, тролль завертелся юлой и несколько раз подряд оглушительно чихнул. Это позволило Гарри скатиться по его спине и отпрыгнуть в сторону от врага. Палочка глубоко застряла в ноздре тролля, но отступать мальчик не собирался. Лишившись единственного оружия, он начал быстро метать щепки и фаянсовые осколки стараясь попасть в глаза обескураженного тролля. – Вингарди́у леви́сса – закричал рыжий Уизли и попробовал отобрать окровавленную дубинку у тролля. Но дубинка даже не дёрнулась. – В слоге -гар- должно быть длинное "а́", и не леви́сса, а левио́сса – пришла в голову в голову Гермионы странная мысль. Бестолковый Рон так и не научился ставить правильное ударение в этом заклинании. Из-за угла появилась запыхавшаяся МакГонагалл и трансфигурировала на ноги тролля каменные башмаки. Тролль заревел, споткнулся и упал на пол. Его руки по плечи погрузились в тут же затвердевшие зыбучие пески временно трансфигурированные из каменного пола. Тролль завонял и заревел ещё громче, хотя казалось это было невозможно. Прибежавший следом профессор Снейп метко бросил в пасть тролля фиал с зельем. Пасть тролля захлопнулась как капкан, перекусывая пополам блестящий жестяной флакон. Зелье мгновенно вспенилось и расплескалось по голове тролля. Залепляя глаза, рот, горло тролля, пена стала быстро превращаться в твердую резиноподобную массу. Это была тайком принесённая профессором Снейпом специальная магловская быстросохнущая строительная монтажная пена, для утепления и гидроизоляции Слизеринских подземелий. Она действовала исключительно благодаря химии и физике, и не содержала в себе ни капли магии. Поэтому, для её работы антимагическая защита тролля совершенно не мешала. Конвульсии задыхающегося тролля продолжались ещё минуты четыре, после чего он затих и застыл огромной вонючей каменной кучей. Покричав на друг друга, вся компания отправились в медкрыло. Тело пострадавшей Гермионы профессор Снейп специальным заклинанием локомоторис нес перед собой. Гермиона молча шла за компанией. Затем не выдержав тяжелого молчания, решила извиниться за своё поведение. – Профессор МакГонагалл простите, пожалуйста, меня – попыталась она сначала заговорить со своим деканом. Но та была очень сердита и как будто не замечала её. – Извините за беспокойство, профессор Снейп – заговорила с несущим её тело зельеваром. Но профессор Снейп тоже хранил презрительное молчание. – Гарри, Рон! – закричала она и попробовала дернуть мальчиков за рукава. Но её призрачная рука туманным облаком прошла сквозь их мантию, не повстречав никакого препятствия. Гермионе стало страшно. Призраков и привидений Хогвартса можно видеть. С ними можно поговорить. Её же сейчас никто не видит и не слышит. Девочку положили на кровать за ширму. Проверив диагностическими заклинаниями, мадам Помфри полностью накрыла девочку простыней. Мальчиков, смазав им ссадины рябиновым отваром и на всякий случай дав с собой зелье «Сна без сновидений», отправила в гриффиндорское общежитие спать в своих кроватях. – А что с Гермионой? – спросил Гарри мучивший его вопрос, задержавшись в дверях лечебницы. – Она пока задержится здесь - успокоила детей мадам Помфри, отводя глаза от ширмы. – «Пока» – это наверно очень долго, появилась в голове Гермионы странная мысль. – Я не хочу быть здесь – пришла к ней следующая странная мысль. Стоять около своего тела, покрытого простыней, было глупо и немного скучно. Поначалу было забавно проходить сквозь стены и двери. Они оказались разной упругости. В учебных классах и местах общего пользования прохождение сквозь стены не вызывало затруднений. В кабинет директора и факультетские спальни пройти призраку было невозможно. Только в открытые двери или открытое окно. Немного подумав, Гермиона решила, что это сделано против призраков-шпионов. А также для приватного личного пространства. Никто не любит, когда за ним подглядывают. Теперь стало понятно, почему призраки в Хогвартсе предпочитают перемещаться не напрямую через стены, а по коридорам или через двери. Так просто легче. Через щели просачиваться было тоже очень легко. Гермиона догадалась, что их в Замке не заделывают не из-за отсутствия денег на ремонт, а по просьбам призраков. Её так никто не видел. Ни волшебники, ни магические животные, ни даже великий чародей Альбус Дамблдор. Ради эксперимента она несколько дней подряд сидела, сложив по-турецки ноги, на столе преподавателей во время завтрака, обеда и ужина. Дружелюбный и болтливый с живыми учениками призрак гриффиндорской башни сэр Николас де Мимси-Попрингтон избегал встречаться с ней. Приведения других факультетов тоже игнорировали её. Они молча проходили сквозь неё, не реагируя на все попытки общения или разговоры с ними. Всем своим высокомерным видом показывая, что таким благородным призракам общение с ней ниже их достоинства. После смерти призраки оказались ещё большими снобами, чем при жизни. Гермиона осуществила свою мечту – посетила занятия всех курсов Хогвартса. Побывала на занятиях всех преподавателей, даже тех, кто не преподавал первокурсникам. Прогуливаясь по Запретному Лесу, она «вживую» посмотрела на населяющих Лес магических животных. Для неё теперь это было абсолютно безопасно. Акромантулы не видели её, и суетливо плели свои бесконечные ловчие сети. Единороги тоже её не видели, но как-то чуяли девочку и пытались отогнать, бесполезно пронзая призрак светящимся рогом. Костлявые фестралы прекрасно видели Гермиону, но потыкавшись носом в её пустые руки, потеряли всяческий интерес. Магическую мелочь типа лукотрусов или пикси Гермиона так и не нашла. Вероятно, те спрятались или залегли в спячку в связи с холодами наступающей зимы. На дне Черного озера Гермиона посмотрела размеренную повседневную жизнь русалок и тритонов. Полюбовалась на спящего Кракена. Вот на дне Черного озера и случилась та встреча, которая перевернула её унылую не-жизнь, прервав заговор молчания призрачного общества. Сидя на подводном камне, Гермиона с небольшим научным интересом наблюдала за процессом размножения пресноводных русалок. – Привет! – послышалось у неё из-за спины. – Правда интересно? У человеков так не получилось бы изогнутся – как ни в чём не бывало присела на соседний камень Привидение-Из-Женского-Туалета-Плакса-Миртль. – Сейчас у них скучно. Вот увидишь какая будет групповуха, когда они в марте пойдут на нерест. Я всегда подглядываю за ними. – Не то, чтобы я не подглядываю за тем, что вытворяют старшекурсницы в ванной для старост. Но там как-то скучно, без огонька, без страсти. Кстати, меня зовут Миртль! Давай дружить! – Давай! Меня зовут Гермиона! Я рада с тобой дружить. У меня раньше никогда не было подруг. Забавно, мне пришлось умереть, чтобы у меня появилась первая подруга – обрадовалась Гермиона. – У нас много общего – сказала Миртль, тыкая пальцем в зад возмущённого тритона. – Мы обе умерли в юном возрасте, от страшного чудовища. В одном и том же «Самом Безопасном Месте», в туалете Хогвартса, – веселилась Миртль. – Да притом нас обоих убило страшное чудовище класса ХХХХХ. Тебя горный тролль, а меня местный василиск – продолжала Миртль. – Кстати, тебе сильно повезло! Это очень хорошая и достойная смерть – погибнуть в сражении с огромным троллем! Тебе категорически не захотелось бы всю свою оставшуюся вечность, объяснять при знакомстве другим призракам, причину своей смерти. Что, например, ты погибла в сортире поскользнувшись и проломив голову об край унитаза. Размахивая руками, и не обращая внимания на возмущённых подводных жителей, Миртль громко и весело рассказывала про призрачное бытие соскучившейся по общению Гермионе. Миртль была очень рада помочь новенькой. Ведь теперь она не самое молодое привидение в замке. В неписанном, но тем не менее всем известном «Призрачном рейтинге» призраков и привидений Хогвартса, она стала на одну строчку выше. К тому же у неё появилась новенькая подруга, которой можно долгие годы рассказывать старые анекдоты, всем известные байки и замшелые неприличные истории. Да и пыльный снобизм старых перечниц тоже изрядно поднадоел. Строят из себя незнамо кого, а сами не имеют понятия о таких чудесных магловских изобретениях как синематограф и ватерклозет. Вдвоём не-жить стало гораздо веселее и интереснее. Как-то сидя на черепичной крыше самой высокой башни и наблюдая изумительный закат солнца в водах Черного Озера (на небе, только и разговоров, что о солнце и о закате - прим. автора), Гермиона жаловалась подруге на своё аномальное спокойствие, и то, что она не знает, как от него избавиться. Она заметила возрастание равнодушия на мысли о своих родителях. Что факультетские очки и все то, что было для нее раньше важным становится не интересным совершенно. Её всё перестаёт волновать. В этом конечно же были и свои плюсы - ушли тревоги, надежды, психологические комплексы, волнение о мнении окружающих. Но это было странно, непонятно и жутковато. – Как бы тебе, наивной гриффиндорке, попроще объяснить? – задумалась Миртль. – Но-но – возмутилась Гермиона. – Мне шляпа предлагала выбрать Ровенкло! – Тогда объясняю, как умной – подняла указательный палец высоко вверх Миртль. – «ЭНЕРГИЯ – ЖИЗНЬ!» – а затем, через паузу, подняв палец ещё выше – «ЭНТРОПИЯ – РАСТЁТ!!!». После чего замолчала. Только поправила на переносице несуществующие очки. Подождав дальнейшего пояснения и не получив его, Гермиона всё-таки решилась попросить пояснения: – О, мудрейшая из ровенкловок! Язык мой, быстрее разума моего! Воистину, есть я гриффиндорка разумом слабая. Шляпой Премудрой верно определённая на факультет мой. По разумению моему, а не по чаяниям и гордыне моей. Разъясни мне, растолкуй скудоумной изречённое тобой! Изъяви мудрость свою, на уровне моём гриффиндорском, малом и убогом! На едином выдохе закрутив столь витиеватую фразу Гермиона не выдержала и засмеялась. Не ожидавшая столь достойного ответа в соревновании умов, засмеялась и Миртль. – Ты была живая. Наполнена энергией жизни – начала пояснять Миртль. Энергия жизни – это то, что придает жизнь мертвой материи. После твоей смерти энергия перестала восполнятся. В этом заключается смысл фразы «Энергия - жизнь». Теперь же ты, проедаешь свои накопления. Любое твое действие, перемещение, воздействие, сильная эмоция и просто мышление расходуют этот запас. Возрастает мера неупорядоченности твоего астрального тела. В этом смысл фразы «Энтропия - растет». А так как прихода энергии нет, твой мудрый призрачный организм начинает экономить. Первыми уходят наиболее энергозатратные действия – воздействие на предметы материального мира и сильные эмоции: гнев, радость, веселье, ненависть, любовь. Затем, в целях экономии, ты перестанешь проходить сквозь предметы: стены, двери, воду, деревья Твоё мышление замедлится, упроститься, максимально деградирует. Ты, влекомая не разумом, а только инстинктом выживания, начнешь выискивать места в Замке наиболее насыщенные фоновой, рассеянной энергией, станешь там надолго зависать. – Если тебе повезёт, ты забредёшь на Хогвардскую кухню. Там тебя, ослабленного и неразумного призрака, быстро обгрызут домовые эльфы. Для Замковых эльфов, существ, застрявших между призрачным и твёрдым миром, слабые духовные и астральные существа как сахарная вата. Не еда, но тоже очень приятная штука. – Быть быстро съеденной на кухне домовыми эльфами, словно эскимо на палочке – это разве везенье? – не поняла Грейнджер. – Да – сказала Миртль. – Есть удел и похуже. Хотя каждый свой конец выбирает сам. Пойдем покажу. Девочки спустились по пыльными и заброшенными коридорами до туалета Миртль. А из него к самым корням замка. Пол круглого темного коридора был полностью устлан скелетиками и отдельными костями мелких животных, в основном крыс и мышей. Следуя за слегка светящейся Миртль, Гермиона думала, как противно они бы хрустели под их ногами в тишине. Но окружающая девочек тьма была оглушающе тихой. – А почему здесь не убираются домовые эльфы? – чтобы как-то разогнать гнетущую тишину спросила девочка. – Потому что они паразиты! – ответила Миртль. – И со всеми ними ведется борьба! В эти коридоры их не заманишь ничем. Любой домовик вне разрешенных помещений, а это кухня, кладовка, 4 общежития, большой Зал, десяток кабинетов и лечебное крыло – законная добыча Охотника. Иначе детишки постоянно творили бы пакости с помощью своих личных домашних эльфов. Но пока в Хоге бдит Охотник, ни один эльф не появится вне разрешённых помещений Замка. А посторонний эльф без метки Хога, не спрячется в Замке вообще нигде. Чтобы эльфу безнаказанно своевольничать, нужно усыпить или иначе обездвижить Охотника. – А как выглядит Охотник? – уточнила девочка. Никаких страшных Охотников-пожирателей, за время своих блужданий по Замку она не видела. – Кошку Филча видела? Это Он и есть. Особо выведенный домовой эльф каннибал – эльфоед. Как выводят крысиных королей знаешь? Так же и Охотника приучают есть других эльфов. Шутки ради ему придали форму кошки. Раз ест мелких домовых вредителей – значит кошка. Никогда не спит, круглосуточно курсирует по коридорам. От его преследования не спасает эльфийская невидимость и эльфийская же аппарация. – А почему тогда Охотник не нападёт на нас, на призраков? – удивилась Гермиона. – Призраки для него как тополиный пух. Летают где попало, немного раздражают, но вреда не приносят. Специально охотится – только время терять. Всё одно, раньше или позже, призраков притянет сюда. Кстати, мы уже пришли. – Мы находимся ниже всех обитаемых подвалов – голосом профессионального гида начала говорить Миртль. – Посмотрите направо, вы увидите круглую дверь, увитую бронзовыми скульптурами магических змей. Там, уже тысячу лет с небольшими перерывами, в магическом сне дрыхнет василиск Салазара Слизерина. Который, кстати, меня и убил. – За логовом василиска расположена сокровищница Слизерина. Такой вот оригинальный сторож был у него. Но в ней ничего нет. Салазар не дурак хранить свои сокровища в сокровищнице, про которую все знают. Это ловушка для идиотов. Настоящую сокровищницу я тебе потом покажу. Там нет ничего интересного. В ней хранились ценнейшие для Ⅹ века ингредиенты, но они уже все сгнили. – Если Вы посмотрите налево увидите винный погреб Салазара Слизерина. Он тоже охранялся василиском. Я предполагаю, что от Годрика Гриффиндора. Но так как он тоже пуст, то я предполагаю, что сторож из василиска так себе. – Прямо, за фальшивой стеной, расположен алтарный зал Замка. Здесь, особый алтарный Камень выпускает из пространственной флуктуации, которую ошибочно называют Магическим Источником, энергию, дающую возможность колдовать магам. А так как здесь максимальный фон энергии, то сюда, рано или поздно приползают все опустившиеся призраки. Через некоторое время призраки распадаются и утилизируются, втягиваясь в алтарный Камень. Такая вот самоочистка замка и окрестностей от неразумных астральных эманаций. От таких слов Гермионе стало немного жутко. По всему полу вокруг Камня колыхались облачка полуразложившихся призраков и привидений. Пустое пространство около самого камня, было опоясано валом слабо шевелящихся рук, ног, лап, рогов, щупалец. И чем дальше от Камня, тем вал был выше, причудливее и фасматогоричнее. Привыкнув к ограниченному числу факультетских и замковых привидений, она не подозревала, сколько призраков ежегодно на Саммайн притягивает к себе Хогвартс. И куда они потом все деваются. – Вон то щупальце, это всё, что осталось от призрака Старого Кракена. Я с ним играла лет 40 назад, когда была как ты, молодым и наивным призраком. А теперь оно уже и не шевелится. Всё, надоело мне тут. Пошли веселится, Пивза кошмарить! Не имея брони опыта и цинизма долгой жизни, Гермиона ходила в подавленном настроении три недели. Кладбища и так плохо воздействуют на людей, напоминая про их смертность и конечность жизненного пути. А вид кладбища уже дважды мёртвых существ, подействовал на девочку крайне угнетающе. Грейнджер тосковала бы и дальше, но Единственная-Подруга-Миртль не дала закиснуть в депрессии. – Чего ты стонешь как Кентерберийское привидение? – блеснула она знанием классической магловской литературы. Ищи положительные стороны! Пошли за мальчиками в ду́ше подглядывать! Когда ты внезапно выплывешь из стены, типа их не замечая и плывя по своим делам, они так забавно начинают смущаться, прикрываться, а затем ругаться. Если повезёт, то можно услышать новое ругательство. И обозвать им Пивза. Ему это нравится. – А вообще-то, тебе надо определиться. Чего ты хочешь, чего ты можешь. Любимое занятие. Или, как говорят демонологи, спиритуалисты и прочие охотники за приведениями, тебе нужен Атрибут. Если Атрибут будет удачный, то тогда расход энергии уменьшится или даже будет прибывать. Как свою энергию не экономь, тут путь один – «Ослабление-Алтарь- Развоплощение». Гермиона! Энергия постоянно утекает. Твоя батарейка не вечная! Даже маленький приход энергии лучше, чем отупение и распад. – Или можешь на кухню пойти. Домовики тебе обрадуются. Они духов любят. Прям оближут тебя всю с ног до головы. Правда ненадолго. Миртль рада помочь хотя бы советом. Быть наставником молодого привидения ей очень нравилось. Да к тому же, если новенькая уйдет к Алтарному Камню Хогвартся, то она вновь станет в Замке самой младшей. – Когда ты станешь Духом с Атрибутом, или Духом определённого Места, то тебе станет легче. Душа перестанет метаться, беспокоиться. Она успокоится и смириться. Соответственно расход энергии уменьшиться – на очередной прогулке вокруг Хогвартса объясняла Миртль. – А как привидения становятся Духом Места или обретают Атрибут? – поинтересовалась Гермиона. Не то что бы ей это было сильно интересно, но попасть к Камню хотелось ещё меньше. – Ты должна понять, прочувствовать это место. Хочешь руками всё ощупай. А хочешь в каждую щелку загляни и всех тараканов на реестровый учёт поставь. Я в своём туалете месяц безвылазно сидела и ревела. Себя несчастную дуру жалела. Особенно когда поняла, что цели в моём существовании уже нет, и что идти мне, в принципе то, некуда и не зачем. – И тогда я внезапно осознала и поняла, что вот это - Моё Место, и что я здесь главная. Приняла это всей душой. И Место стало моим. Не то чтобы я теперь привязана к нему, и не могу уйти. Могу хоть сейчас в Австралию уйти. Или в Австрию. Но не хочу. Энергия здесь не расходуется. А если долго сидеть на унитазе в крайней кабинке, то понемногу восстанавливается. Правда очень медленно. Именно здесь мне хорошо. Это Родина моя, всех люблю на свете… А, не, это из другой оперы! Как-то ночью, когда Миртль очередной раз убежала в Черное озеро, Гермиона нашла романтичный подоконник, освещённый загадочно льющимся рассеянным лунным светом. Подоконник был чудо как хорош для размышлений о вечном. Гермиона уселась на него, подтянула коленки к подбородку и глядя на Луну стала думать. Как ей жить дальше. Кем стать. Ведь начав прокачивать Атрибут, потом его было не изменить. Точнее, можно, но по словам Миртль сложно и весьма рискованно. А подруга во всём, что касалось начала не-жизни призрака, была весьма компетентной. Стать Духом Мести для Уизли? – очень хочется. Она хорошо помнит кто её довел до слёз в тот день, который закончился её смертью. Но невыгодно. Уизлей мало и приход энергии будет небольшой. Да и подруга Миртль категорически не рекомендовала. Она рассказала Грейнджер свою историю становлением призраком. Как она тоже сначала начала мстить своей врагине Оливии Хорнби. И как потом едва не развоплотилась после её смерти, так как цель нежизни была утеряна. Она еле-еле смогла изменить Атрибут Мести на слабого Духа Места затратив всю свою энергию, все свои силы. И только обретение, в самый последний момент, своего Места спасло её от неотвратимого развоплощения около Камня. Именно из-за этого Миртль считает, что она до сих пор самая слабая. Стать Духом Порядка, антиподом Пивза? Она хорошо помнила, как ещё летом, до распределения, прочитала правила Хогвартса и пыталась привить порядок ученикам Гриффиндора. Как изо всех сил зарабатывала очки факультету. И как из этого ничего не вышло. Никто не хотел слушать занудливую первогодку. Да опять же, это тоже было не выгодно. Дисциплинированных заучек и бо́танов в школе всегда меньше, чем разгильдяев и лентяев. Как всегда, на хорошую идею натолкнула Миртль. – Ты мертвая, Грейнджер! Совсем-совсем мертвая! Самая дохлая дохлятина! Ты никому ничего уже не должна! Займись тем, что интересно лично тебе! Ни мне, ни окружающему тебя социуму, только тебе! Нравится козявки о стол вытирать – так разрисуй ими все столы в Замке! Хочешь пересчитать всех единорогов в Лесу – так вперёд, гриффиндорка! Оле-оле-оле, Гриффиндор, вперёд!!! – последний матч по квиддичу весьма положительно повлиял на Плаксу. Гермиона стала думать, вспоминая, что ей нравилось при жизни и, по привычке, забрела в библиотеку. Она, от праздного интереса заглядывая всем через плечо в открытые книги, обошла читателей. Искала, не читает ли кто-нибудь чего интересного. Именно там она услышала фразу, которая заставила её задуматься. – Хорошо быть призраком! Спать не надо, есть не надо, домашку писать не надо, времени навалом. Можно прочитать хоть всю библиотеку! — сказал первачок ровенкловец, глядя на пролетающего мимо Пуффендуйского Толстого Монаха. Мысль о том, что «хорошо быть призраком» поразила её. И что она действительно сможет прочитать всю библиотеку. Эта мысль внезапно воодушевила её и придала сил. Такого подъёма хорошего настроения она не испытывала очень давно. Гермиона подумала, что вот это хорошо и ей интересно. И пусть её судьба закончится в Камне – за оставшееся ей время она сможет прочитать много интересных и умных книг. Но нашлась и ложка дёгтя. Книги нужно было брать. Книги нужно было листать. Призраку это делать было затруднительно до невозможности. Подглядывать и читать из-за плеча ученика, тоже было плохой идеей. Дети читали очень медленно. Школьники брали книги в основном уже, прочитанные ею. И никто не мог спокойно просидеть над одной книгой хотя бы несколько часов. А когда ученик придет дочитывать начатую книгу было неизвестно. И придёт ли вообще. Тогда Гермиона, по совету Миртль, обратилась за помощью к Пивзу. Но сидеть и часами листать одну книгу, Пивз отказался категорически. Потерпев первое поражение, Гермиона решила применить другой подход. Она неделю ходила за Пивзом как приклеенная, непрерывно по памяти читая вслух статьи из старого Уложения Хогвартса о градациях и степенях физических наказаний за различные дисциплинарные нарушения. С подробным перечислением этих нарушений. Через неделю Пивз сказал, что ещё никто не делал ему так хорошо и приятно. В благодарность он научил Гермиону не только листать открытую книгу, но и самостоятельно ронять книгу с полки. Работа с материальными предметами оказалась с сюрпризом. Она не была сильно сложной. Но эта работа требовала запредельного контроля за жонглированием потоками энергии. К тому же, она значительно увеличивала расход самой энергии по сравнению с естественной убылью. Этой работе надо было обучаться уже будучи в призрачном состоянии. А взрослые, сформировавшиеся призраки тратить свою энергию и обучаться новым трюкам не желали. А многие и не могли. Совсем. Но мудрый Пивз об этом Грейнджер не сказал. Сам Пивз, развившись в Замке из призрака младенца умершего в Ⅻ веке, обучился этому трюку на первых годах своей не-жизни, когда не осознавал различия материального и духовного мира. Ребёнок захотел - ребенок научился. А какой это ребёнок, призрачный, или обычный, Матери Магии было безразлично. И вот с точки зрения Пивза, новый призрак, которому не исполнилось и года, этим младенцем и был. Пивзу, как и Миртль, было интересно наблюдать за новорожденным призраком. С развлечениями в Хоге всегда было плохо. Призраки не могут запоминать новое, но Грейнджер тоже не знала об этом. До смерти у нее была очень хорошая память, которую она в магловской школе дополнительно развивала различными мнемоническими правилами. Почувствовав деградацию памяти, Гермиона и здесь стала привычно развивать разрушенную память по знакомым методам. Не сразу, очень медленно, подпитываемая дополнительными потоками энергии, память стала укрепляться. Старые знания не восстановились, но новые знания, как пошутила Миртль, отпечатывались в голове у Гермионы – «намертво». Вспомнив все советы Миртль, Гермиона окончательно определилась со своим будущим. Она решила стать Духом Библиотеки. После тщательного исследования всего библиотечного фонда, всех его закоулков, обследования весьма замысловатой топологии многократно вложенных друг в друга книгохранилищ, Гермиона однажды, почувствовала всю библиотеку целиком. Как щекочут пером пергамент делающие выписки ученики. Как из щели под окном дует холодный воздух. Как в запретной секции позвякивая цепью ворочаются прикованные книги. Она была всем, и всё было ею. Гермиона приняла Место, а Место приняло её. После чего ей стало немного полегче. Сначала Гермиона таилась, и старалась читать книги ранним утром и поздним вечером. Когда уже светло, но библиотека ещё закрыта для посещения. По Хогвартсу поползли слухи о странных делах в закрытой библиотеке. О том, что книги летают между столами и полками, таинственно шелестя страницами. Ученики и мадам Пинс грешили на проделки Пивза. Однажды внезапно придя в гости, Миртль долго смеялась над Гермионеной осторожность. – Эй! Алло, детка! Это Хогвартс! Здесь всем на всё наплевать с Астрономической башни в безветренную погоду! Здесь призраков и привидений больше, чем тараканов в супе на Приветственном Пиру в тарелке директора! Донт ворри – би хеппи, Гермиона! После этого Гермиона стала читать книги и днём. Студенты быстро привыкли к летающим книгам. Они потеряли свою таинственность, и стали просто ещё одной особенность Хогвартса. Навроде говорящих портретов, самоходных лестниц, призрачного учителя истории и шевелящихся рыцарских лат. Новая хозяйка библиотеки читала всё подряд. Не имея ограничений физического тела, она буквально проглатывала книги «для легкого чтения». Наконец то на неё никто не косился, не мешал и не называл заучкой. Она могла читать всё что хотела. Ей не до кого не было дела. В самом начале их знакомства, Миртль всё же немного опасалась, что новенькая станет претендовать на её Место. Место геройской гибели имеет особое значение для любого призрака. От радостной новости, что подруга обрела своё Место и не претендует на её туалет, Миртль растрепала всем желающим и не желающим слушать ученикам, что в библиотеке проснулся Дух Библиотеки, и при должном к нему уважении он может помочь с написанием эссе. Грейнджер сначала немного удивлялась, когда в её владениях то один читатель, то другой, начинали молится Духу Библиотеки о ниспослании ему толики своей мудрости. Увидев наполовину высунувшуюся из стены хихикающую Миртль, она поняла, чьих это рук дело. Обсудив тест молитвы, они её немного изменили. О чем Миртль тут же вновь оповестила всех заинтересованных школьников. Теперь на молитву "О, Дух Библиотеки! Помоги мне найти знания о ...", Гермиона роняла с полки нужную книгу и открывала искомую страницу. Неожиданно появилась энергия благодарности от учеников. Полилась сначала по каплям. А перед экзаменами и тоненьким ручейком. Эта энергия благодарности хорошо питала призрачный организм. Она была чем-то похожа на бахионь - энергию, выделяемую душой при вознесении молитвы богам. Более лёгкая, она не равнялась с тягучей энергией жизни, но была даже более полезна начинающему призраку. Минус бахионь заключался в том, что он поступал только пока творилась молитва. Будучи более лёгкой энергетической фракцией, бахионь быстро приходила и быстро усваивалась без остатка. Вот более насыщенная энергия жизни давала призраку возможность существовать долгое время без внешней подпитки. Призрак или Дух мог мгновенно напитаться энергией жизни от жертвоприношения живого существа. Иногда даже без согласия самого жертвоприносимого. Без молитв и богослужений. Но это было чревато появлением экзорцистов и принудительным развоплощением. А ещё, энергию жизни можно было вытягивать из молодых живых учеников медленно и постепенно. Так делал учитель истории Катберт Бинс на своих лекциях. Недаром все ученики выходили с его уроков уставшие и сонные. Впрочем, так делали многие призраки в Хогвартсе. По всеобщему мнению, призраков и привидений Хогвартса, это не наносило вреда ученикам. Даже было им немного полезно, постепенно раскачивая магическое ядро. Ученикам о этом, разумеется, никто не говорил. С началом поступления эрзац-бахионь постепенное развоплощение Гермионы прекратилось. Приход энергии в какой-то момент сравнялся с расходом. И даже начался обратный процесс насыщения призрака энергией и усилением её возможностей. Незаметно стали возвращаться некоторые эмоции. Библиотека оказалась хорошим, доходным местом. Ведь пока есть ученики и экзамены, будут и поклонники Духа Библиотеки. Как и Миртль, Грейнджер обрела свой уже подзабытый внешний вид лохматой девочки с Гриффиндора. Научилась светиться в темноте. Могла говорить с живыми и быть услышанной. Но из скромности никому так и не показалась и не заговорила. Даже из Замковых привидений о её успехах знали только Миртль и Пивз. Все студенты и преподаватели почему-то считали Духа Библиотеки древним мудрым бестелесным старцем. Так шли трудовые будни. На радость всем студентам, Гермиона всё лучше и лучше осваивала роль живого библиотечного каталога. Количество прочитанных книг увеличивалось. Из любви к порядку, она стала сама наводить порядок в библиотеке. Протирать пыль и расставлять использованные книги по своим местам. Старший и единственный библиотекарь Хогвартса мадам Пинс, почувствовала значительное облегчение в своей работе. Теперь ей не надо было в конце дня обходить столы и разносить тяжелые фолианты по полкам. Можно было спокойно посидеть у себя за кафедрой. Не торопясь, с чувством глубокого удовлетворения от самоподдерживающегося порядка в своём хозяйстве, попить чаю. Не видя друг друга, но находясь постоянно рядом, Гермиона и мадам Пинс научились прекрасно понимать друг друга. Как-то после Рождественского пира, будучи в прекрасном настроении и лёгком хмелю, мадам Пинс зашла к себе в пустующую по случаю праздника библиотеку. Ей хотелось общения с понимающим и молчаливым собеседником. Гермиона заварила ей чаю, положила дамский роман, расправила плед. Погасила факелы и зажгла волшебные свечи. Атмосфера получилась самая душевная. Мадам Пинс предавалась воспоминаниям, а Гермиона заинтересованно слушала. Именно такой тихой и уютной атмосферы ей очень не хватало. Мадам Пинс, очарованная моментом, сравнила Библиотеку с храмом науки, себя с жрицей этого храма, а Библиотечного Духа с Мистическим Патроном сего храма. Гермионе очень понравилась эта аналогия. Она согласилась про себя, что да, быть Мистическим Покровителем и Защитником Храма Науки и Знаний, гораздо почетнее и уважаемей, чем быть просто Духом Места большой комнаты изрядно захламленной книгами. После этих посиделок, связь с мадам Пинс многократно усилилась. Связь начала действовать дальше, обрела двустороннюю направленность. Гермиона, при некотором усилии, могла четко передавать пожелания или просьбы. От мадам Пинс каждая благодарность, каждое «Спасибо» стало плотнее и насыщеннее энергией. Обретение самым молодым Духом своего Жреца, да ещё в стенах Хогвартса, сенсацией облетело призрачное сообщество. Весть об этом разлетелась сначала по Острову, а потом и по всей Европе. Дикая Охота обычно летала по Европе на все праздники Колеса Года, и помимо обновления магии в мире, также разносила свежие новости и слухи. Призраки и приведения любили сплетни не менее, а то и поболее чем живые. Это значительно подняло её в негласном «Призрачном рейтинге» Хогвардских привидений. Ведь ни у кого из них не было своего Жреца среди живых людей. Что-то вроде нерегулярной паствы было у Пивза. Он выявлял, а затем взращивал, иногда помогая, иногда наказывая учеников определённого склада характера. Особенно отличившихся шутников, проказников и хулиганов прикрывал от дежурных преподавателей и завхоза Филча. За что регулярно получал в свой адрес самые искренние благодарности и ещё более искренние проклятия. Но это было не то. Добровольный Жрец, честно и трудолюбиво несущий свою службу одному, и строго определённому Духу, был только у Библиотечной Гермионы. Собравшись на очередных смертининах Пивза, Гермиона подарила Пивзу книгу про Тома Сойера. Призраки не дарят друг другу подарки, но об этом Гермиона тоже не знала. Впервые получив подарок за свою многовековую не-жизнь, да ещё про самого известного мальчишку хулигана, Пивз был расстроган до слёз. Они хорошо посидели в уютном закутке Гермионеной библиотеки, заставленном со всех сторон шкафами. Обсудили его последние шалости, его выдающиеся проказы и просто последние новости. Узнав страшную тайну, что Пивз не умеет читать и писать Гермиона была поражена. Как так? Всю жизнь проведя в школе и не уметь читать? Ей как Духу Библиотеки не будет покоя пока её друг не овладеет этим умением. Она поклялась самой крепкой призрачной клятвой, что к следующим смертининам, научит Пивза бегло читать любые тексты. Чем серьёзно напугала Пивза, который пусть и не умел читать, но отлично, в отличии от Грейнджер, разбирался в Клятвах. Чтобы развеселить компанию, Гермиона прочитала кусочек истории из середины книги, как мальчишка Сойер, с «редким» именем Том, красил забор. Поворчав, Пивз сказал, что надо быть безмозглым идиотом, чтобы поддаться на столь примитивное манипулирование. Но потом повеселел, вспомнив, что такие простаки есть на всех 4-х факультетах. И что можно разыграть одну и ту же шутку не менее 4-х раз. Обсудив все интересные сплетни, Миртль правах самой лучшей подруги, начала клевать мозг Гермионе. – Ты чего тормозишь подруга? Да теперь тебе надо развиваться ещё быстрее, пока твой жрец не помер! А то каких-то 50-100 лет, и хлоп, жрец сыграл в ящик и ауфидерзейн! Тебе надо не зацикливаться на Духе Места, а начать развиваться в концептуального Хранителя библиотек, книг и знаний. – А то так и останешься привязанной к Библиотечному крылу Замка. Пока тот, не дай Мерлин, не развалится. Библиотечной крысой, каталогом на ножках и книжным червем на следующие тысячу лет! Оно тебе надо? Тебе надо немедля развиваться в Духа Знаний! В Духа Познания всего сущего, и далее в Покровителя учёных. В Попечителя новых открытий. В свободного и глобального Духа с актуальным Атрибутом. Даёшь больше паствы, даешь больше жрецов! Давай! Трудись личинка богини повышенной лохматости! – А ещё лучше быть Протектором какого-нибудь нового явления! Опекуном отрасли! Меценатом направления! Защитником новой науки! Где нет конкуренции со старыми пердунами! А то разожрались эти древние пескоструйные пни - Духи палки-копалки и Наскальной Порнографии. И сами мышей не топчут и молодым-красивым развернуться не дают. Пивз согласно кивал головой на каждое слово. Несмотря на уважаемый возраст, он по-прежнему считал себя молодым и красивым. Несмотря на внешний вид и неказистый Атрибут Плаксы, Миртль была весьма продуманной ровенкловкой. Став призраком в 12 лет, она потом следующие 50 лет посвятила исследованию новой стороны своего существования и тщательно изучила этот вопрос. И Гермиона, подстегнутая справедливыми, и потому вдвойне обидными словами, стала трудиться усерднее. Как боевой хомячок вгрызаясь в свои закрома неосвоенных фондов библиотеки. При этом стараясь не просто запоминать, а сопоставлять, обдумывать, делать логичные, нелогичные и алогичные выводы. Это сразу заметили студенты. Выдача полезной информации начала происходить не только из учебных шкафов, но и из наиболее пыльных, дальних полок, посвященных малопопулярным автобиографиям, мемуарам, и неудобочитаемых личным дневникам древних исследователей. Повышение качества и оригинальности, использование нестандартной литературы в студенческих эссе было тут же отмечено преподавателями и простимулировано превосходными оценками. Гермиона стала замечать, что её структура усложнилась и уплотнилась. Она не становилась больше размером. Но плотность, насыщенность энергии в её теле увеличилась. Совсем недавно прозрачные для прохождения замагиченные стены и двери стали оказывать сильное сопротивление или стали совсем не проходимыми. Постоянный приток энергии позволил её быстрее читать и запоминать больше книг. И так быстрое скорочтение, подстегнутое магической энергией, стало совсем запредельным. Она научилась читать разворот страниц одним взглядом. Теперь основное время уходило на перелистывание. Затем она догадалась быстро перелистывать страницы книги как колоду карт. Восприятия хватало чтобы успеть взглядом охватить быстро мелькающие строчки и осознать написанное. А потом она как-то внезапно научилась читать книги не открывая обложку. Просто кладёшь палец на торец книги, и представляешь как она быстро пролистывается. И знания возникают в голове словно после чтения. Это так поразило Гермиону, что она сразу же побежала рассказать об этом подруге. – Атрибут заработал! – авторитетно заявила Миртль. Теперь ты не простой корм для Камня, а высококалорийный корм для Камня. Отныне ты Дух и с Местом, и с Атрибутом. Поздравляю с инициацией! Это так мило, когда на твоих глазах червяк превращается в бабочку! Теперь ты не книжный червь, а библиотечная бабочка моль – пожиратель свитков и пергаментов! И хохоча, и уворачиваясь от Гермиониных поджопников помчалась разносить по Замку свежую сплетню. Осознав всю мощь и пользу работающего Атрибута, Гермиона приступила к изучению книг, с которыми раньше не знала как обращаться и даже боялась подойти. Оказалось, что чтение магических книг только глазами, без применения магии, не давало и половины информации. Теперь же, воспринимая книгу как совокупность энергий материального и нереального мира, как единое целое, она могла читать их, усваивая заложенную информацию в полном объёме. Да к тому же, не опасаясь привязанных отпугивающих заклятий и встроенных проклятий-ловушек. Плотно обосновавшись в 13-м Потайном Читальном Зале Скрытого Отдела Запретной Секции Библиотеки, Гермиона училась читать книги с самоактивирующимися рунами. Так же её были страшно интересны книги по практике Элементарной Демонологии. Это когда чем дальше, тем страшнее, но и интереснее. Эти книги, сделанные из жуткого пергамента непонятного происхождения, имели прескверный характер, и своеобразный чернейший юмор. Они сами по себе, без всякого мага оператора и резонирующей пентаграммы, были способны нанести ущерб даже сильным Духам. А такого молодого Духа как Гермиона могли быстро развеять, просто прихлопнув обложкой. Цепи из хладного железа не зря заземляли эти книги к каменной полке. Но Гермиона находила подход к любой зубастой или вздорной книге. Запретная секция потихоньку сдавала свои секреты. Не очень быстро, но у нее впереди вечность, а вечность – это весьма продолжительное время. А потом Гермиона стала одержимой. В неё вселился ученик. Сработала незаметная шуточная закладка-проклятие одной из демонокниг. Книгам тоже бывает скучно. Услышав особо сильную молитву к Духу Библиотеки готовившегося к экзамену пуффендуйца, Гермиона не смогла устоять, и её словно втянуло в ученика. Да ещё будто кто-то пнул пониже её призрачной спины. Ученик стал временным хозяином призрачного организма. Живой человек обрел способности призрачного Атрибута. Он обрёл кристальную ясность мышления. Книга быстро прочиталась. У него образовались крепкие ассоциативные связи. Из прочитанного, легко как бы само собой, выделилось основное и выбросилось ненужное. Вместо обычных 2-3 дней на изучение книги, ученик освоил книгу за 4 часа. О таком халявном способе изучения науки, к вечеру знал весь Халфпафф. А к обеду следующего дня весь Замок, не исключая младших классов. Что с этим делать решали три дня. Гермиона все три дня просидела тише мыши. Ожидая с минуты на минуту прихода злобных некромансеров и добрых экзорцистов. Потому как Одержимость относилась к Безусловно Непростительным Действиям. Любая живая и тем более не-живая сущность, уличенная в оном, должна быть безусловно уничтожена. Но, как всегда, победила лень и тяга к халяве. Директор, деканы, и члены попечительского совета, опросив учеников и мадам Пинс о Библиотечном Духе, о приносимой Духом пользе Замку и ученикам, его нравственных устоях и поведении постановили: Одержимость по-прежнему под категорическим запретом! Но! В виде единственного исключения, которое только подтверждает правило, ученикам для быстрого обучения вселяться в Библиотечного Духа Хогвартса – можно! Это неимоверно повысило популярность Библиотечного Духа среди учеников. Не только как уникального призрака, но и как помощника, приносящего реальную пользу. И если к похожим помощникам – домовикам все давно привыкли, то про призраков, которые помогали за тебя учиться, ещё никто не слышал. Он был уникальный, и он был только у них – в Хогвартсе! На учеников, спящих с открытыми глазами перед самостоятельно листаемой книгой, перестали обращать внимание. К ним стали относится с завистью. Ведь это Дух Библиотеки почтил сего ученика своим благословением, и ученик точно сдаст экзамен по изучаемому предмету не ниже, чем на Хорошо. Гермиона радуясь подзабытым ощущениям временной материализации, давала изучаемый материал щедрой рукой – точно, лаконично, структурированно и из множества источников. А ещё, появилась новая «старая» традиция. Отмечая успешно сданные экзамены, третий тост всегда поднимали за Духа Библиотеки. Ученики благодарили за оказанную помощь при подготовке к прошедшему экзамену. Ну и заодно в надежде, что тостуемый Дух и впредь не оставит своим пристальным вниманием сего ученика перед будущими экзаменами. Это приносило Гермионе какою-то особую, искрящуюся и пьянящую энергию. Потом Гермиона как-то незаметно научилась вселяться в 2-х учеников. Работать в 2 потока было необычно и нереально. А затем, на кураже, и в 3-х учеников одновременно. Гермиона наконец-то с шоком поняла и приняла, что она призрак. До этого, она подсознательно считала себя «простым человеком в непростой ситуации». Но сделав то, что недоступно никакому человеку, Гермиона с предельной, кристальной ясностью вдруг поняла - она не человек. Всё то, о чем постоянно твердила Миртль навалилось на неё. Она не-человек. И никогда человеком уже не станет. Теперь она нежить. Это было страшно. Рутинная работа в библиотеке плохо помогала пережить столь сильное потрясение. Гермиона впала в депрессию и старалась не думать ни о чем. Выполняя привычную работу по выдаче учебного материала, она перестала вселяться в учеников. Чем немало всполошила привыкших к халяве постоянных посетителей. Поток воззваний и молитв резко увеличился. Ученики выпускных 5-х и 7-х курсов принудительно приводили в библиотеку младшие курсы делать уроки. Заставляли младшаков просить Духа Библиотеки помочь старшекурсникам при подготовке к экзаменам. Ещё младшекурсники клялись старшакам не беспокоить Духа своими мелкими вопросами. За это старшекурсники сами помогали с эссе и отвечали на любые вопросы новичков. Каждодневное общение старшаков с малявками неплохо сплачивало факультеты, но эффекта не давало. Хитрые и обеспеченные слизеринцы зашли с другой стороны. Они завалили мадам Пинс подарками с пожеланиями благополучия лучшему другу всех студентов Библиотечному Духу. Интересовались, не могут ли чем ни будь помочь уважаемому Духу. Не требуется ли ему привезти из личных библиотек редкую или особую книгу. Или, только тссс, провести какой-нибудь укрепляющий ритуал для Духа Библиотеки. Количество и качество жертв – обсуждаемо. Апофеоз настал, когда к Гермионе пришли официальной делегацией все четыре факультетских приведения. Они передали пожелание старост всех факультетов – узнать причину неудовольствия Духа. Гермиона поняла, что с депрессией пора завязывать. Теперь она призрак и точка. Была раньше девочка Гермиона, да вся и кончилась. Теперь она старше, умнее, взрослее. У неё есть подруга Миртль и приятель Пивз. Разве это плохо? Закончив душевные терзания, она, к всеобщей радости, продолжила обучать вселением. Школьный народ с ещё большей радостью приступил к обучающему сну после перерыва. На путанные объяснения факультетскими приведениями о причине депрессии Духа, все решили, что это дела призрачные, живым совершенно не понятные и абсолютно не касающиеся. Освоившись на разделении потока внимания на трёх обучаемых, Гермиона научилась разделяться затем и на 5-х человек. А если к ней пришли первокурсники и книги у них на одну тему и не сложные, то до 7 человек. Затем расход сил экспоненциально возрастал. Цифра 7 была воистину магическая. Миртль тыкала пальцем в книгу по арифмантике, где коричневым по жёлтому было написано про перспективность оперирования магической векторной концепцией 777 (семь в степени семь, в степени семь), но Гермиона решила пока остановиться на 71 (семь в степени один). Она решила тренировать себя на более сложном материале. Да к тому, же не прекращая свою обычную работу по выдаче книг живым каталогом. – Семи одновременно обучаемых вполне достаточно. Будут больше ценить и искренней молится – говорила она Миртль. – А то, когда самой развиваться то? Буду, копать не вширь, а в глубину. Хочу научиться сама хорошо разбираться в магии. Не быть очередным призрачным профессором. Ты ж сама мне говорила, что надо расти, а не становится каталогом. Такой подход бывшая ровенкловка полностью одобряла. С появлением в библиотеке своего Духа, возникла ещё одна забавная новая «древняя» традиция, имевшая глобальные последствия. Ученики быстро заметили, что Дух Библиотеки никогда не отвечает на просьбы рыжих. Ни один рыжий никогда не получил ни одной подсказки. Это было связано с обидой Гермионы на причину своей смерти – Рона Уизли. Поначалу обида была так сильна, что чуть не стала Атрибутом. Потом утечка энергии съела у Гермионы пики эмоций. Затем изучение своего состояния и новые знакомства. Обретение своего Места, нового смысла существования, появились новые заботы. Было не до Рона. Когда же Гермиона вспомнила о нём, то оказалось, что простить то она его уже простила, малолетнего дурошлепа, но осадочек, как говорится, остался. Поэтому никаких рыжих! И рыжие научились перед экзаменом маскироваться. Они стали перекрашиваться в разные цвета – синий, красный, фиолетовый, зелёный, розовый. В разных сочетаниях и конструкциях прически. Когда Гермиона впервые увидела перекрашенных близнецов Уизли, она смеялась так, что Пивз бросил пририсовывать усы возмущённому рыцарю и прилетел с другого конца Замка. А потом признал, что она превзошла в шалостях его – своего учителя, заслуженного профессора дуракаваляния и хулиганологии. Пришедшие в библиотеку близнецы Уизли поразили всех учеников, преподавателей и призраков. Волосы Фреда были выкрашены перламутровым розовым блеском с фиолетовым косичками. На концах косичек, бантами были красиво привязаны недозрелые сливы-цеппелины повышенной грузоподьемности. Вся прическа, всё множество косичек, были вздыблены вверх и свободно колыхалась от самого малейшего сквозняка словно водоросли на мелководье Чёрного озера. У Джорджа, наоборот, были сирене-фиолетовые кудряшки в крупный розовый горошек. В центре каждого розового кружка была чернилами нарисованная каллиграфическая буква «Д» (Джордж), «У» (Уизли), «Р» (Рональд) и «А» (Артур). У парней было всего две краски. Они решили взять оригинальностью. Это обошлось им по 10 баллов с каждого, но оно того стоило. Гермиона не способная смотреть на них без улыбки, не могла оставить авторов столь смелого перфоманса без награды. В результате близнеца побили все рекорды и оба сдали все 12 экзаменов ЖАБА на «Превосходно». После феерического успеха рыжих братцев, кардинальное перекрашивание учениками волос перед экзаменами, стало в Хогвартсе всеобщей традицией. Считалось, что чем нелепее и противоестественнее сочетание цветов, тем больше вероятность привлечь к себе внимание полезного Духа. Это было нелепо, но это работало. Во взрослом мире разноцветные выпускники, сразу же подверглись всеобщему остракизму, осуждению и порицанию. Разумеется, это не могло не стать модным молодежным предметом эпатажа, буйности и фрондирования. А ещё через несколько лет, семицветная прическа нового министра магии уже не вызывала ни у кого удивления. Это стало узнаваемым традиционным стилем выпускника элитарной английской магической школы. По модным в том или ином году цветам, типам плетения волос и косичек, можно было легко определить факультет и примерный год выпуска. По разноцветным волосам, выпускники Хогвартса узнавали друг друга на любом краю света и в сложных ситуациях помогали друг другу. Гермиона так же приглядывала и за вторым участником сражения, приведшего к её смерти. За мальчиком по имени Гарри Поттер. Она помнила, что он единственный кто вспомнил про её отсутствие на хэллоуинском пиру. И кто первым бросился её искать и спасать. Не старосты, не преподаватели с деканом, не подружки соседки по комнате, никто даже не подумал о ней. Ну и пусть, что не спас. Он, не раздумывая бросится на страшное агрессивное животное в десятеро сильнее и тяжелее себя, защищая полузнакомую девочку. В глазах Гермионы – это был по-настоящему достойный и рыцарский поступок. Единственному Гарри она явилась в образе лохматой девочки и рассказала, что стала привидением. И что она не винит его, а очень гордится знакомством с ним. Она считает его своим другом, верным и надёжным человеком. Так началось странная дружба одинокого мальчика и девочки-привидения. Прочитав периодику начала 80-х годов, все газеты и журналы, Гермиона рассказала Гарри про Тома-сироту, Редла-политика и Волдеморта-террориста. И как первый и второй постепенно становился третьим. Про Орден Птицы и как глава этого Ордена посадил своего преданного последователя Сириуса без суда и следствия в Азбакан. А самого Гарри выбросил в безмагическое пространство, весьма токсичное для любого мага, тем более ребёнка. Про родителей Гарри. Не только хорошее, но и все их поступки. Правильные и не правильные. Сначала Гарри не верил ей. Она каждый факт подтверждала печатным словом. Он злился на неё. На всех, кто приложил руки и интриги к этой бессмысленной войне. Затем он плакал от тоски и жалости к себе. Потом успокоился, сильно изменившись внутри. Отдалился от своих якобы друзей. Больше никому не верил, кроме Гермионы. Она единственная, кто говорила правду, не скрывая от него ничего, какой бы горькой правда не была. И ей единственной от него, кроме дружбы ничего не было нужно. Гермиона научила Гарри как не получив отката от разрыва контракта быстро и правильно отказаться от участия в Тремудром Турнире. Ведь участие в Турнире — это привилегия, а не обязанность. Маги-участники свободные люди, а не рабы-гладиаторы. Любой участник соревнования может оказаться от участия в соревновании без объяснения причин. О чем было написано в Приложении 7.2.11 «Самого Полного Кодекса Правил Соревнований И Турниров среди Школ И Училищ Англии, Шотландии, Ирландии» в редакции от 1902 года. Турнир прекрасно прошел без Гарри. Вполне заслужено, в сложнейшей борьбе победил Седрик с Халфпаффа. Опознав в шраме руну Соул, Гермиона провела целое исследование по диагностике, безопасному извлечению и уничтожению последствий темного проклятия. Результат обследования шрама удивил всех. Крестражи были штукой достаточно экзотической и редко встречающейся. Все вменяемые черные маги пользовались проверенным временем и безопасным ритуалом по созданию надёжной обычной филактерии. В конце пятого курса, она с помощью ассистента Миртль и ассистента Пивза извлекла из друга крестраж Волдеморта. Во время ритуала, Миртль смущала распятого в октограмме обнаженного Гарри разговорами о всех голых мальчиках, которых она видела. Приводила статистические данные по размерам мужских органов. Как бы успокаивая Гарри говорила ему, что у него размеры члена вполне приличные, призывая Пивза немедленно подтвердить все её слова. Пивз, разумеется, всё подтверждал. И тут же, как бы случайно, доводил утверждения Миртль до полного абсурда, всё этим опровергая. Благодаря такому пустому трепу, ритуал прошел быстро и без осложнений. Для них, нематериальных сущностей, провести ритуал оказалось много проще, чем для живых магов. Крестраж не воспринимал неживых призраков как врагов. Они не поглощали его, не отбирали энергию, не пытались изменить сам крестраж, и не пытались уничтожить. Поэтому он не сопротивлялся, когда Гермиона, мягко и аккуратно пересадила крестраж из истощенного октограммой Гарри в специально перенасыщенного энергией молодого акромантула. Немного оправившись от этого темного ритуала, Гарри сжёг акромантула Адским Пламенем вместе с подселённым крестражем. Адское Пламя Гарри изучил после успешного освоения Патронуса ещё на четвёртом курсе. Освоить именно это заклинание тоже подсказала Гермиона. Она убедила Гарри, что для спокойной и длинной жизни, ему, помимо экспелиармуса, требуется иметь в запасе калибр и покрупнее. Адское Пламя такое же сильное заклятье, как и Авада Кедавра, но в отличии от последней, не запрещено никакими законами. Так Гарри обзавелся знакомыми призраками. Они отвечали на множество вопросов. Жаль только то, что задавал он их нечасто, а призраки не привыкли навязываться. У призраков мало интересов в материальном мире. Но один вопрос очень беспокоил Гермиону, о чём она как-то призналась Гарри. Тогда Гарри решил сделать сюрприз своей призрачной подруге. Он нанял сыщиков сквибов, которые уверенно работали в обоих мирах и спокойно принимали плату в галеонах. Гермиона скоро узнала, что её родители, через три года после её гибели, взяли из приюта маленькую девочку очень похожую на неё. Мать Магия услышала искреннюю молитву Гермионы. Девочка оказалась полнейшей маглой. Хогвартс в 11 лет ей не грозил совершенно. Она имела шанс спокойно дожить до своей старости и в своё время порадовать родителей внуками. Теперь Гермиона была спокойна за своих родителей, и окончательно отпустила их в своем сердце. Пути духов хоть и идут поначалу рядом, но постепенно расходятся с путями живых. С Миртль Гермиона сдружилась ещё сильнее. С ней было интересно. Понаблюдав за её незавидной жизнью, она решила помочь. Ей, будущему Великому Духу Знаний, должно быть стыдно не помочь в этакой малости своей подруге, неоднократно выручавшей и помогавшей в начале Пути. Гермиона думала-подумала, да и предложила Миртль новый путь развития. Он сулил прирост энергии без выбивания оной из учениц криками и истериками. Вся полезность идеи заключалась в том, что Атрибут при этом совершенно не менялся. Идея лежала на поверхности и была проста и прекрасна как хвост Фоукса. Туалет полностью преобразился. Там снесли лишние не работающие кабинки, задрапировали красивыми тканями стены, поставили диваны, пуфики, кресла, журнальные столики. Теперь туалет Плаксы Миртль так никто не называл. Это место приобрело известность как «Девочковый Клуб Психологической Разгрузки» или попросту «Клуб Плакс». К Миртль приходили ученицы всех курсов и факультетов. Иногда тайком ночью даже преподавательницы. Девочки приходили поплакать, поистерить, вывалить груз проблем своей ровеснице. Получить совет, посекретничать, обсудить мальчиков. Признаваться призраку в самом сокровенном и интимном, было психологически легче, чем живому человеку. Из-за проведённого Гермионой ритуала Малого Фиделиуса, всё сказанное в Клубе, оставалось внутри Клуба. Портретов в Клубе не было, а Миртль гарантировала тайну рассказанного на «исповеди» и среди не-живых. Клуб быстро набрал своих поклонниц. Благодаря многолетнему опыту наблюдения за подростками, Миртль давала действительно хорошие и помогающие советы. Она стала популярной. Поток энергии принялся быстро заполнять телесную структуру Миртль. Девочка-призрак перестала балансировать на голодном пайке энергии и начала развиваться. Перечитала рекомендованные Грейнджер книги по развитию ментальной и эмпатической магии. Пивз притащил для неё «Наставления лекарям по заболеваниям душевным» незаметно «одолженный» из личной библиотеки мадам Помфри. Она прочитала даже непонятно как попавшие в библиотеку факультета Ровенкло магловские книги по психологии, психиатрии. Миртль крепко нацелилась стать единственным в мире призраком врачевателем душ со специализацией на подростковой возрасте. То, чего так не хватало Хогвартсу и всему магическому миру. Миртль с осторожным оптимизмом даже подумывала открыть филиал Клуба для мальчиков. Среди них психологических проблем было ничуть не меньше, а даже побольше. Ведь хоть «мужики не плачут», но нервы у них совсем не железные. Благодаря ежедневным многочисленным и искренним молитвам Гермиона продолжала расти и усложняться как личность. По своей силе и мощи она давно уже переросла Миртль, и тем более живые картины. Встреча с толпой домовых эльфов перестала быть угрозой. Факультетские приведения признали её перспективной для общения. Перестали высокомерно не замечая проходить сквозь неё, а начали раскланиваться при встрече. Они даже начали с ней общаться, хотя ей до них, ещё расти и расти. От них же она узнала про очередное сокровище Хогвартса – Комнату-Так-И-Сяк. Когда она увидела мощь и сложность устройства этой комнаты, то она подумала, что это скорее Хогвартс построен вокруг этой пространственной лакуны, чем то, что её построили внутри Хога. Поначалу Гермиона визуализировала парижский Диснейленд, в котором была ещё с родителями. Вместе с Миртль и Пивзом они вдоволь накатались на всех горках и каруселях. Потом она показала своим новым друзьям, то, что они не знали из-за своей древности – аквапарк и океанариум. На широкоформатном экране кинотеатра, показала историю про железного голема с самостоятельно зародившейся душой – Терминатора. Их призрачные сердца были на стороне голема-нежити, а не бестолковых кожаных мешков. Когда железный человек сам ушел в окончательную смерть в печи расплавленного метала – ревели уже втроём. Но когда Гермиона узнала про встроенные в комнату самокопирующийся резервный фонд библиотеки, она со словами, – Я искала, я нашла, вот оно моё Эльдорадо! – надолго пропала в ней. В основной Библиотеке остались работать только второй и третий поток сознания. Комната-Так-И-Сяк отличалась от остального Хогвартса, как космический корабль от палки-копалки. Гермиона всерьёз рассматривала идею иномирового происхождения Комнаты. Слишком всё отличалось от того, что она видела раньше. Подобно голографии, вся Комната находилась одновременно в любой точке пространства комнаты. Книги в Комнате хранились не материальные, а в виде магических образов, сгустков фрактально структурированных и упорядоченных магически полей. Эти поля одновременно были везде и нигде. Их можно бесконечно рассматривать, приближая и отдаляя. Здесь не существовало слова предел и бесконечность и одновременно без этих слов нельзя было рассказывать о Комнате. Это был какой-то свой мир, отличный от всего существующего вокруг. Свой микрокосмос. В безбрежном океане не идентифицируемой информации выделялись островки знакомых понятий. Понятия складывались в идеи, идеи в оформленные образы. Это и были сохраненные книги существовавшие в временном отрезке Хогвартса. Количество магически сохранённых книг превысило все ее ожидания. И второй раз поразило Гермиону полное отсутствие каталогизации. Комната могла внутри себя временно материализовывать запрашиваемые учеником книги, но механизм поиска Гермиона так и не нашла, а может просто не смогла осознать его. Видимо разум, для которого накапливалась здесь информация, работал по каким-то другим, неподвластным разумению Гермионы методам. Она предполагала, что этот разум оперировал одновременно со всем объёмом информации. Силу и мощь этого разума, девочка не могла предположить даже примерно. Книг поначалу казалось беспредельно много. Но потихоньку осваивая поначалу казавшуюся бесконечность, оказалось, что количество книг является числом вполне исчислимым и конечным. Да к тому же, процентов 50 оказались бесполезные бумаги, навроде школьных черновиков, детских писем и учетных книг прихода-расхода имущества за всё время существования Хога. Возможно, какому ни будь историку эти бесполезные бумажки предстали бы бесценным историческим материалом, но Гермиона, по своей молодости страдала сугубо прагматичным подходом и отложила их изучение на самый последний случай. Изучение оставшихся книг, показало, что за первые 700 лет существования Замка, книг накопилось меньше, чем за следующие, оставшиеся 300 лет. Эпоха просвещения, книгопечатанья и всеобщего образования породила немало полезных, интересных книг и ещё больше бесполезной макулатуры. Серая Дама, факультетский призрак Ровенкло стала хорошей знакомой Грейнджер. Имея одни и те же ценности и ориентиры в жизни, бесконечно уставшая Елена ознакомила с результатами исследования Комнаты как своими, так и своей матери. Кандида Ровенкло так много посвятила своего времени на изучение Комнаты, что Комнату стали приписывать творчеству её чар. С многими выводами Гермиона была категорически не согласна, о чем не преминула известить коллегу. Жаркие споры, на которые слетались хоть, не ничего в них не понимая, смотреть и слушать все призраки Хога, диспуты о концепциях и абстракциях Комнаты, сдружили их, а общность интересов привела к более тесному общению. Елена, признала в Гермионе такого же любителя науки и знаний, как и она сама. Полушутя и принимая во внимание гриффиндорскую безрассудность, наградила её почетным званием «Безбашенная Ровенкловка». Безбашенная, это потому, что Библиотека Хогвартса располагалась не в башне, а в отдельно стоящем крыле, соединенным с основным корпусом переходами. А ещё более за то, что Гермиона не раздумывая нырнула в внутренний мир Комнаты. Сама Кандида Ровенкло, и её дочь Елена, много посвятившие времени на её изучение, дальше порога заходить не решались. Слишком хорошо они видели нереальность того мира и сложность Комнаты. Оттуда можно было и не вынырнуть. После окончания очередного такого научного диспута с Еленой, в котором они перешли на совсем уж заумные термины, Миртль тихонько подошла и спросила – А как оно там, внутри комнаты? Подразумевая не внешнюю, исполнительную часть немыслимого механизма, доступную любому школьнику, а его устройство, скрытую часть. – Ну как тебе, простой ровенкловке, объяснить попроще? – припомнила Гермиона подруге старую подколку. Ровенкловка на знакомую разводку не повелась и терпеливо молча продолжала ждать объяснений. – Многомерная бесконечность! – пафосно произнесла Гермиона и указала указательным пальцем правой руки куда-то в сторону Астрономической башни. – И квантовая сингулярность! – подняла вверх указательный палец левой руки Гермиона. После чего замерла в такой нелепой позе, надолго замолчав. Всем своим видом показывая, что этим всё сказано и умному достаточно. – Ты эта, давай тута! Пальца́ми в небо не тычь, и непонятными словами не ругайся! – прикинулась дурочкой Миртль. – Начинай объяснять попроще! Как для девочки–волшебницы из 1940-х годов с не оконченным средним образованием! – Ты можешь представить себе бесконечность? – начала издалека Гермиона – Легко! Пивз так говорил про человеческую дурость. Или глупость. Не помню. – А можешь представить трехмерное, двумерное и одномерное пространство? – Запросто! Мы, как бы, живем в нем! А в двумерном – портреты! Из одномерного тоже периодически что-то вылазит. Но быстро дохнет. – n-мерное? – Представь не могу, но математически описать совсем не сложно. Это все? – Почти. А теперь представь n-мерное пространство, где n принимает значение от минус бесконечность до плюс бесконечности! – Чета ты мухлюешь подруга! Как это бесконечность – с плюсом или минусом? Шоб было плюс что-то, нужна точка отчёта. Этакий нуль. Начало начал. Камень, который подпирает бесконечность с одной стороны. Не даёт распространяться бесконечности в минусовую сторону, а только в плюсовую. А если это так, то это получается не бесконечность, а половина бесконечности! – Воооот! Ты уже на пороге понимания! Но половина бесконечности тоже является бесконечностью. Она же бесконечна! Так же примем во внимание, что бесконечности бывают не только «плюс» и «минус», но и, условно говоря, «вверх» и «вниз». Этих «вверх» и «вниз» тоже бесконечное подмножество. И это самое простое. Про квантовую сингулярность объяснять? Миртль о чем-то глубоко задумалась. Свечение её тела стало тусклым, а голова, наоборот засветилась как лампочка. Всю энергию Миртль направила на обдумывание новой концепции мирозданья. Гермиона затихла и притаилась, боясь спугнуть её с мысли. Наконец Миртль отмерла, в её глазах вновь появился разум, и она решила озвучить свои выводы – Знаешь Гермиона, ты с такими идеями к мадам Помфри лучше не ходи. Она такое точно не лечит! Узнав о постоянно возникающих проблемах и загадках при изучении Комнаты, Елена порекомендовала Грейнджер обратиться к декану своего факультета Филиусу Флитвику. Она отрекомендовала профессора как умнейшего человека Замка, который к тому же был не болтлив и умел хранить секреты. Флитвик стал вторым, после Гарри, живым человеком, которому открылась Гермиона. Он увидел истинный облик Библиотечного Духа и узнал её историю. Гермиона попросила Флитвика помочь с маленькой проблемой, которая со временем могла вырасти в большую. Ей надо было научиться изучать магические образы книг в Комнате-Так-И-Сяк напрямую, без материализации и листания книги постранично. Это было долго, трудоемко, не практично. Она уже отвыкла от этого, а Атрибут в условиях дискретного мира почему-то не работал. Надо было найти другой подход. Филиус, сначала предложил простой путь. Амулет, или заклинание, имитирующее эффект Атрибута в специфических условиях Комнаты. Узнав, что Гермиона книг по артифакторике и зачарованию прочитала больше, чем он сам за всю жизнь, с радостью приступил к работе. Но начав перебирать граничные условия зачарования, он понял, что Комната — это отдельный мир неопределённой бесконечной мерности, расположенный в магической лакуне, и отказался от этого способа. Тогда Флитвик внезапно исчез на целые выходные, и появился только на занятиях в понедельник. Оказалось, что на выходных он ходил в магловские книжные магазины за совсем другими книгами. Это были новые книги по языкам и алгоритмам программирования, форматам хранения данных, типам баз данных, структуре файловых систем, сетевым протоколам, методам конвертации файлов из одних форматов в другие. Многочисленные друзья и выпускники Ровенкло помогли отобрать профессору только самые нужные и полезные книги «для маленького проекта, одной маленькой девочки». Все с большим энтузиазмом помогали своему любимому декану, почему-то вообразив, что Флитвик наконец-то решил взять себе личную ученицу. На время Гермиона увлеклась новой открывшейся областью знаний. Это было совсем не то, но очень интересно. Магия не формализовывалась магловскими законами, но на уровне идей она узнала много нового. В конце концов количество перешло в качество. Ведь её Атрибут был не Каталог и не Путь пассивного Духа Хранителя и Собирателя Знаний. Она сразу выбрала своим Атрибутом Путь Любопытства, Путь Познания Нового. Пора начинать осваивать не только магию, но и остальные виды знаний. Организовать точку доступа к магловским закромам знаний оказалось на удивление просто. Простенький модем-артефакт из Люмоса и Протеевых чар сделал семикурсник Ровенкло в качестве учебного проекта. Артефактный модем, за небольшую плату, на широкий канал с безлимитным трафиком, вполне законно подключили гремлины, то есть гоблины. У них был выход к оптоволокну какого-то Свифта в Лондоне. К модему сам Флитвик всего за полчаса присоединил амулет «Вавилонская рыбка». Этот амулет был обучен бинарному языку весёлым сквибом Кэмероном из Америки. Янки был шапочным знакомым Флитвика. И он, почему-то во всех письмах, в шутку называл его «Мастер Йода». Гермиона окунулась в интернет с тем же энтузиазмом, как и в структуру Комнаты. Человеческий интернет был прост до примитивности, логичен и понятен. Хотя и чрезвычайно тормознут и нетороплив. Там она, в первую очередь, много узнала про разнообразные методы и приёмы размножения людей. Когда она рассказывала Миртль и Пивзу про обнаруженные ею особо затейливые извращения, те сидели, выпучив глаза и открыв рот. Пивз был просто поражен изобретательностью людей в этом, в принципе простом и примитивном процессе. Но её тянули к себе сервера хранения научных статей и секретных данных. Гермиона зарегистрировалась во всех онлайн библиотеках. Там она обратила особое внимание на историю развития альтернативных видов разумных систем. На различные искусственные интеллекты. Глобальные поисковые системы поразили своей сложностью, запутанностью и настырностью. Но они были близки и понятны ей. Их приёмы и алгоритмы ностальгически напоминали её работу в самом начале её Пути призрачным Библиотечным Духом. Гермионой, во всех странах были созданы несколько виртуальных личностей, обладающих всеми документами в полицейских базах данных. Они могли пройти самую тщательную проверку, и никто бы не заподозрил, что эти личности никогда не существовали в реальном мире. Их банковские счета, честно пополняемые сгенерированными и проданными биткоинами позволили Гермионе жить самостоятельно. Не беспокоя по пустякам своих живых материальных друзей. Магия денег как-то слишком ошеломляюще действовала на людей. Эта магловская магия легко открывала закрытые и секретные фонды любых библиотек и дата-центров. Призрачный Дух Познания Гермиона Грейнджер с оптимизмом смотрел в будущее. Никакие нейросети из хладного кремния не могли быть по-настоящему разумными, не обретя своей Души или Духа. И это вакантное Место было пока ещё свободно. Протобульон новорож-денного мира, населённый только примитивными вирусами и простейшими червями, ещё только ждал своего Покровителя. Впереди её ждёт много интересного.