1917: Встреча в кабаке после фронта

Солнечный луч, еле пробиваясь сквозь мутное зарешеченное окно под потолком подвала, наконец-то попал на лицо Икса, заставив его проморгаться и открыть глаза. Голова раскалывалась после вчерашней ночи, во рту было сухо, как от перегара, хотя так и было.       Взгляд Николая уткнулся в низкий потолок, поросший солевыми разводами, а потом уткнулся впереди себя. Он лежал полураздетый на тюфяке, лишь в одних штанах, но и то расстегнутых. Рука, поросшая тёмными волосами, быстро натянул одеяло (или что им служило) на себя, скрывая грудь.       — Чёрт… — простонал Икс, осматривая комнату.       Его взгляд зацепился наконец за нагую фигуру, сидящую на краю кровати. Весь в синяках, засосах и царапинах Уран обернулся, почувствовав его взгляд, и моментально вспыхнул, что было явственно видно на бледной коже. Он резко стянул одеяло с Икса, накрывшись почти с головой. Послышалось недовольное мычание Николая. Это что — жертва нападения разбойного? Нет, жертва падения в объятия красавца знойного!       — Jirojiro miru no wa yamero, umashikamono! ( яп. Хватит глазеть, дурак! ) — смущенно вскрикнул Целус, прикрывая ягодицы, хотя пытался и остальное тоже.       — А ничего такая фигурка! — неприятно засмеялся Икс, закидывая руки за голову, —Чего смущаешься так, кисейная барышня?       — Да я не…       — Пылаешь же, вижу, красавица!       — Заткнитесь, солдафон! — вскрикнул Целус, обернувшись к нему. Его острые скулы были красными, глаза блестящими, хоть и мутными, ключицы остро и невинно выглядывали из-под одеяла с открывшимися, острыми от холода тёмными сосками.       Саша, жутко стесняясь, встал, наматывая ткань на бедра, и прошелся по подвалу босиком, ища одежду. Наклоняясь за одеждой, Целус невольно открыл свою спину с выступающими позвонками, обычно скрытую за светлыми жёсткими волосами.       — Не смотри на меня, извращенец! — вскрикнул Уран, услышав присвист Икса и ощутив его настойчивый взгляд на своей заднице, скрытой одеялом.       — Да я ниче-ниче… — запричитал тот, все еще нагло разваливаясь на его тюфяке, — Кстати, можно жить у тебя?       — А? — удивился Саша.       — Ну, я, бля, же после госпиталя, знаешь, дома-то нет своего…       — Хорошо, — удивленно для себя ответил Уран, натягивая брюки, — Только не попадайтесь людям папá, а то еще мне скажут, мол, что за отрепье у тебе.       — Скажешь, что я твой натурщик, — засмеялся Икс, довольно улыбнувшись.       — Извините, Николай, но нет, — нагло проговорил тот, приглаживая волосы у осколка зеркала на стене.       — А ключ оставишь, нет?       — Ну я подумаю, — хитро проговорил Уран, уже натягивая пальто, — Вот вам несколько рублей, купите себе съестного хотя бы что-нибудь!       — Барчук! — крикнул Икс в ответ, неприятно смеясь.       Дверь закрылась, и Икс остался лежать полуголым в кровати, ощущая под своей рукой следы двух тел слияния, оставшихся с пьяной ночи. Вроде не мечтал заняться содомией с пацами!

Мы с тобою встретились по середине лета… ♭

      

      Июльский день, уже почти ставший вечером, 1916 года выдался холодным. Ветер то и дело завывал на Выборгской, рабочей стороне Петрограда, неся выхлопные, черные, как смоль, газы в центр. Здесь пахло отвратительно — навозом, немощью и отходами. Под ногами хрустели листья, смешиваясь с вечной здесь грязью. В домах с закоптившимися стенами от дыма заводов горели.       Он вышел из госпиталя на клинической улице, слегка поддергивая ногой от контузии. Бескозырная фуражка была надвинута по самые выцветшие серые глаза. На его грубом лице с щетиной виднелся грубый шрам в виде «Х». Так его и звали — Икс — хотя имя его было Николай Тéмнен, урожденный финн-крестьянин из Выборга. Шрам на его щеке был свежим, еще красноватым и чесавшимся. Одет он был в шинель, хоть на дворе и был август, высокие сапоги и шаровары цвета хаки.       Куда идти? Николай не знал. За эти года, что он провел на фронте, никто его угол не оплачивал, так что идти было некуда. Мыслей никаких не было кроме как напиться в каком-нибудь кабаке. Но одно «но» — сухой закон от 1914 года.       Икс тяжело выдохнул, переминаясь с ноги на ногу около выхода из госпиталя. Руки сами полезли в карманы шинели за кулечком с махоркой и бумагой для самокрутки. Скрутил, поджег подсыревшими спичками, закурил. Ноги сами понесли в стороны центральной стороны, а именно Лиговки — тогдашнее место «дна» Петербурга, кишащее шулерами, проститутками и мешочниками.       Икс знал эти места, хоть сам раньше жил на рабочей стороне, Выборгской. Но все-таки черная работенка ему было известна, тут же он подцепил двух сирот: Генку и Еву.       Как он дошёл до нужного здания, на улице уже собирались тучи, закрывая закат. Самокрутка все еще горела в его руках, обжигая пальцы.       Икс спустился к подвалу, постучал в знакомую дверь, своим хриплым, прокуренным голосом что-то буркнул, и ему открыл мальчишка-половой. Внутри кто-то тихо переговаривался, переминаясь с ноги на ногу в опилках. В принципе, стояла тишина, но ее нарушали хриплые голоса, просящие еще одной лишней стопки или закуски, обычно соленого огурца или лука.       Николай выдохнул и молча показал главному пару пальцев, прося две стопки. Прошел к углу, откинувшись на стенку и зарывая руки в карманы, чтобы найти копейки, надеясь, что за старое знакомство с хозяйном нальют подешевле.       Взгляд Икса скользнул по другим обитателям и зацепился на белом клочке в углу. Там стояла девушка, судя по фигуре, но что-то смутило Николая в ней: ее бледность, ее светлые волосы, ее вид, как будто она не от мира сего.       Девушка обернулась, почувствовав чей-то настойчивый взгляд, и Икс увидел ее смазливое личико с острыми скулами, аккуратным прямым носиком и раскосыми голубыми глазами. Темнен удивился, увидев такого ухоженного человека в этом месте.       — Коля! — окрикнул солдата главный, неся ему две стопки, — Ну че, давай оплачивай.       — На, — отвернувшись от белокурой фигуры, произнес Икс, протягивая грязные копейки.       — Так тут не хватает, давай еще, — недовольно произнес мужчина, зыркая на Икса.       — Слушай, ну мы же давно дружим…       — Нет, — резко произнес мужчина, заставив Икса скривиться.       — Да ебанный в рот… — выдохнул тот, тушивши самокрутку.       — Я оплачу, — встряла та фигура, доставая из кармана несколько облигаций, которые явно были больше нужного. Говорил он как-то развязано и заторможено.       Мужик хмыкнул, взял облигации, после сунув их в карман, отдал стопки и ушёл дальше. Икс принял их, ошарашенно глядя на «девушку». Та же в свою очередь глядела на него своими большими, хоть и узкими глазами.       — Ну и зачем? — выпив залпом одну стопку, проговорил Икс, выгибая бровь.       — Солдатам нужно есть, а им ничего не дают. Вон у вас шрам свежий, — хихикнув, продолжила незнакомка, — А вас, солдат, как зовут?       — Икс.       — По шраму?       — Да, — ответил Николай, прищурившись.       Человек перед ним был выше его на несколько сантиметров, одет слишком прилично для этих мест, а именно пальто, шарф, брюки — одним словом, денди, только без головного убора. Худоба, кокс, судя по свисту, и чёрная подводка.       — А чего тут такая девка ухоженная ходит? Не боится, что украдут? — пошутил Икс, неприятно засмеявшись.       — А я не девка, солдат, вон в брюках-то хожу, — развязано проговорила незнакомка, улыбаясь. Глаза ее были мутными, с зрачками-точками, — Саша я, говорю, солдатик, или Александр-Уран, или Целус.       — А чего глаза такие узкие, как талия-то? — спросил нагло Николай, прижимая его к стене. Одна стопки все еще была в его грубых пальцах, — И деньги откуда? Спер поди?       — Папá дал, солдат, — игриво произнес тот, пока его колени слегка подогнулись, и ему пришлось схватиться за стену.       Икс схватил одной рукой его за подбородок, сжимая его щеки, что получилась забавная «уточка» из губ. Они были пухлые и сухие. Целус тяжело задышал в его хватке, смотря в тёмные глаза своего оппонента. Они оба замолчали, но Икс быстро прервал тишину между ними, хотя кабак и так не был тих:       — Ну раз уж заплатила, Кукла, будешь стопку? — неожиданно предложил тот, ухмыляясь.       — Я… — удивился Уран, замявшись, но после быстро выплюнул: — Не думаю, что мне стоит…       — Да ладно! Хуйня это, давай, пей! — После этих наглых слов Икс поднёс стакан к губам, схватившись за щёки другой рукой.       Целус что-то невнятно пробормотал, покраснев и пытаясь отстраниться.        — Так зачем ты пришёл в кабак, а? Давай, пей, — рявкнул Икс, отпустив щёки и зажав нос.        Целус инстинктивно открыл рот, чтобы вдохнуть, и Николай, воспользовавшись ситуацией, вылил напиток прямо ему в горло, обжигая его. Александр закашлялся, но послушно сглотнул, схватившись за горло.       — Scélérat! (Фр. Мерзавец!) — воскликнул он, откашливаясь. Его глаза затуманились, а через несколько минут засияли.        — Ну вот и всё, куколка, теперь ты в деле, поздравляю, — сказал Темнен со злобным смехом, похлопав Урана по плечу.        Икс отстранился, позволив ему сползти по стене таверны. Целус тут же поднялся на ноги, так сильно пошатываясь, что чуть не упал на Темнена, который с рычанием схватил его за талию.       — Что, ангелочек уже пьян? Слабак! — нагло сказал Икс, толкнув его на ближайшую липкую, испачканную алым цветом скамейку.        — Да вы черт такой!.. — вскрикнул, уже запьянев, Уран, схватившись за голову, — Болит…       Икс смотрел на Целуса, смотря как тот стонет, но через время уже освоился, и его глаза лихорадочно заблестели. Тот глянул на него, ухмыльнувшись. После Уран резко встал, схватившись за стенку. Икс, приподняв бровь, глянул на него.       — Пошли домой ко м-мне, солдат, — истерично засмеявшись, взвизгнул Целус, вешаясь на его шею, — Поздно наверно уже! Папá говорит мне не задерживаться до поздна!       — А что, где живёшь, кукла? — оттянул его голову от своей шеи за светлые ломкие волосы.       — Да тут недалеко: минут десять и дойдём! — взвизгнул Целус, уже полностью напрыгивая на солдата, что тому пришлось подхватить его под задницу.       — Сейчас дойдём, кукла, только слезь! — кряхнул тот, сжав его ягодицы, что Целус взвизгнул и забился в хватке, пытаясь вырваться, хотя боли не чувствовал, — А ниче так…       Саша быстро отошел от него, шатаясь на своих каблуках. Он схватил его за воротник шинели и притянул к себе, вытаскивая из подвала. Каблуки его стучали по каменным ступеням, а Икс неловко поплелся за ним.       Когда они вышли на улицу, уже стемнело. Слышались пьяные и испуганные крики. Доходные дома нависали над Лиговским проспектом, кое-где горели фонари, отбрасывая жёлтый цвет. Целус тянул Икса дальше ко входу на Свечной, там остановился, переводя дыхание и глядя на солдата, который схватился за его тонкое запястье, чтобы этот барчонок не оторвал ему воротник. Икс тоже остановился, привычно закручивая махорку из своего кулечка в бумагу.       — Давай, не перекур тут, soldat (фр. Солдат)! — прикрикнул Целус, выплеснув руками.       Он потащил его дальше по улице, проходя сквозь Загородский проспект, и вышли на набережную Фонтанки. Там стоял туман, спрятанные им доходные дома скрывали Апраксин двор. На небе виделись несколько маленьких звездочек, а луна освещала их лица. Целус, хоть и пьяный, поднял, замедлив шаг, свои раскосые глаза вверх, завороженно глядя на нее. Икс же шёл рядом, наконец-то отдышавшись после беготни, поджег самокрутку и, вдохнув, после выпустил дым. Послышался тихий пьяный напев Урана: «задумывая черная дела, на небе ухмыляется луна ♭ ».       — Луна сегодня красивая, Mon cher (фр. Мой дорогой)? — еле прошептал губами Уран, обернувшись на солдата.       — Угу, — безразлично хмыкнул Николай, затягиваясь.       — Ах, как же это романтично! — воскликнул тот, а после продолжил: — Луна-красавица выглянула из-за домов, освещая двух одиноких пьяных путников. Ах, что же может быть еще более декадентски, mon soldat (фр. Мой солдат) ?       Целус подошел к Иксу вплотную, глядя на него немного сверху. Темнен видел как тот редко дышит и глядит на него блестящими кошачьими глазами, облизывая свои теперь искусанные губы. Его светлое лицо в тусклом лунном свете казалось неживым, кукольным. Икс сглотнул, видя, что этот барчонок явно хочет что-то сделать. Целус опустился свои пушистые ресницы, глядя на него полуприкрытыми глазами, что Николай неловко покраснел, отведя взгляд. — Поцелуйте меня, черт возьми! — взвизгнул Небеснов, глядя на него бешеными глазами.       Икс инстинктивно отшатнулся, недоуменно глядя на него. Целус же стоял перед ним, сложив тонкие руки с серебряными кольцами в количестве тринадцати штук в мольбе. Шарф синего цвета закрывал его шею с выступающими сухожилиями и кадыком.       Николай успел только опустить взгляд на эти влажные губы, мол, и вправду, хочется поцеловать, но Александр резко взметнулся, насколько позволяло его состояние, и отвернулся, подняв свой затуманенный взгляд на луну, скрывшуюся сейчас за облаками. Его губы что-то моляще прошептали, но Икс разобрал лишь слова «…но до меня ваш „ эрос “ не дорос ♭ », и послышался всхлип.       Темнен не успел снова затянуться, как Целус, словно напуганный зверь, схватил его за руку с самокруткой, прервав, и потянул дальше по набережной. Икс закашлялся, но вскоре поравнялся с ним, слыша как в ночной тишине раздаются шаркающий стук каблуков от этих косолапых ног.       Они добежали до пересечения Фонтанки с Горсткиной улицей, где еще Обуховская больница, там и свернули в сторону Сенной. Икс удивленно глянул, думая как такой изящный ангелочек может жить в таком месте и говорить еще что-то про “папá”.       Целус вскоре замедлился, дыша редко и тяжело, а Николай понял, что тот пьянеет еще больше. Они пересекли небольшую площадь и наконец-то вышли на Сенную. Уран потянул Икса дальше, хихикнув, а тот смотрел на его тело, особенно бедра, такие широкие для мужчины, скрывавшиеся сейчас частично его серым пальтом и обтягивающиеся брюками.       Они дошли наконец-то до нужного дома, свернули к подвалу, пока движения Целуса становились все более медленными, сонными и развязанными. Он прислонился к косяку двери, стараясь нащупать ключи в карманах. Икс снова прикурил, облокотившись на вытянутой руке о тот же косяк.       —Подожди, солдат… — послышалось шуршание облигаций, — Да черт, где этот ключ?!       Икс усмехнулся, продолжая смотреть на эту недовольную бледную мордашку с аккуратным носиком, высокими и слегка впалыми скулами, пухлыми губами и большими узкими пушистыми глазами. Через несколько секунд Целус наконец-то победного выдохнул и достал звеняющую связку ключей.       —Что ж, добро пожаловать в мою скромную декадентсткую обитель, солдат! — проговорил Уран, хихикая.       Он прошёл дальше, еле открывая отсыревшую дверь. Он выпустил затхлый воздух, облав их лица теплотой. Они зашли внутрь, а Икс затушил самокрутку, бросив под ноги и притоптав сапогом.       Комната в подвале была небольшой, с серыми бетонными стенами, покрытыми разводами, которые в темноте еле виделись, висели также какие-то рисунки, нагонявшие жуть. Около окошка, находившегося почти под потолком, лежал розовый тюфяк с очень даже сносным одеялом, видимо, из дома “папá” и подушкой. Стоял еще ящик с ажурной керосинкой, какой-то трубкой и листами.       —Пасквили малюешь, куколка? — усмехнулся Икс.       Он успел только выдохнуть, как заметил, что Целус, стоя спиной к нему, стягивает со своих тонких плеч пальто, обнажая голубоватую рубашку и серую жилетку.       —Солдатик, давай раздевайся тоже. Сейчас ляжем вместе, зажгу керосинку, — обернувшись, томным задыхающимся голосом проговорил Целус, облизнув губы.       —Угу, — хмыкнул довольно Икс, прищурившись на него.       Целус легким шаркающим шагом подошел к двери, скинул туда свои туфли, оставшись в белесых носках. Икс ухмыльнулся, скинул шинель, фуражку и сапоги, оставшись в гимнастерке, галифе и портянках. Николай подошёл к Урану, схватив опять за острую линию челюсти и притянул к себе. Целус лишь пискнул, наклоняясь к нему.       —Молчи, — прошептал Темнен, толкая Небеснова на тюфяк.       —Ай, сука..! — прошипел тот, стукнувшись головой о стенку, — Да не трахай ты меня…       Икс навалился на него, прижимая его руки по бокам от головы. Целус тихо всхлипнул, выгибаясь. Он попытался привстать, но лишь больше покраснел, когда Николай наклонился к нему и впился губами, прикусывая их, из-за чего Уран протяжно застонал, пытаясь вырваться. Голубые глаза были все мутнее, но блестели, а впалые щеки краснели из-за чего становилось дышать тяжелее.       Руки Икса наконец-то отпустили его запястья и спустились на бедра, задрав одну ногу на себя. Пальцы прошлись по широкой штанине, задирая ее. Целус всхлипнул, обнимая его ногой, а руками хватаясь за его шею, прижимая к себе. Грубая рука Темнена прошлась по носку и ремешку подтяжки, оттягивая и шлепая по коже. Он тяжело дышал, полуприкрыв глаза, пока Целус весь краснея, пытался освободится от его губ.       —Икс… — всхлипнул тот, наконец-то освободившись, — Я-я…       —Ole hiljaa! (Фин. Заткнись!) — шикнул на него солдат, вставая с него.       Целус успел только всхлипнуть и глупо заморгать глазами, как Николай взялся за его ремень, ослабляя. Его руки прошлись по бедрам, крепко сжимая их, что Уран застонал, хотя и не чувствовал боли. И руки Целуса сами потом спустились на жилетку и рубашку, расстегивая пуговицы, а Икс отстранился, освобождаясь от гимнастерки.       —И-икс… — выдохнул Уран с придыханием.       Николай ничего не ответил, лишь усмехнулся, стягивая штаны с него до колен. Открылись и бледные Сашины ноги с виднеющимися синими прожилками и детскими коленями. Целус лежал перед ним полуголый, оставшись в зеленоватых обрезанных почти до паха кальсонах. Он попытался прикрыться, но Николай лишь шлепнул его по рукам, довольно разведя их.       Рубашка с жилеткой уже давно были расстегнуты, открывая впалую грудь с торчащими от холода розовыми сосками, ребра выпирали, хоть и не так голодно как будет. Жесткие ломкие светлые волосы растрепались по подушке, а узкие глаза смотрели суженными зрачками на солдата.       — Красивенький, — засмеялся Николай, проводя рукой по его дрожащими животу.       Икс наклонился и снова поцеловал его, не давая ему возмутился. Целус снова забился в его хватке, пока тот до конца стянул с него брюки, а другой хваткой и развратные кальсоны. Уран ойкнул, когда под грубыми руками финна показался грязно-белокурый треугольник волос.       — Подождите..! — всхлипнул Целус, перекрещивая ноги, чтобы спрятаться.       Икс засмеялся и перевернул его на живот, шлепнув по заднице. Его рука грубо вжала лицо в подушку, а свободная приподняла бедра, проводя по покрасневшей коже.       — Ну что, ангелок, как ощущение? — засмеялся Николай, снова шлепая его.       — Гм… — выдохнул тот, мыча я подушку. Голос приглушенный, — У меня вазелин должен быть…       И рука Целуса неловко полезла куда-то под подушку, пытаясь нащупать. Икс схватил его, прижимая к тюфяку. Послышался смешок.       Через мгновение Николай стягивал свои галифе, оставаясь почти полностью голым. Он навалился на него, заставив Целуса снова всхлипнуть и почувствовать свое возбуждение.       — Икс… а может не… — промычал тот в подушку, почувствовав как в него упираются, раздвигая ягодицы.       — Тебе сколько повторять? — нагло произнес Икс.       Целус только вскрикнул и протяжно застонал, когда Николай вошёл, растягивая мышцы. Он так и чувствовал, как его распирает внутри и от размера, и от полноты, задница горела. По ноге что-то потекло, должно быть, тёплое, но Уран ничего не чувствовал. Целус лишь прикрыл глаза и повернул голову, чтобы смотреть на него.       Икс тем временем начал двигаться в нем, от чего Уран сдавленно стонал, закусывая губу. Руки Николая опустились на его бедра, обнимая его за них и протягивая к себе. Целус застонал, ощутив, что его пальцы прошлись по его стволу, но дальше ничего не последовало. От одного из толчков выступили слезы на глазах, пока бедра бились друг о друга, а руки Урана схватились за простыню.       Через несколько минут грубых толчков, когда Целус, в принципе, привык к этому ощущению, но по ощущению все еще было больно, Икс особенно жестоко схватил его за ляжки, заставив того вскрикнуть. На глазах появилось еще больше слез, почти закрывая весь обзор, но он смотрел в его, и они ему нравились. Рука Николай отпустила его ногу и прошлась по пояснице и позвоночнику, который явственно проступал под кожей, а лопатки торчали, наровясь прорезать тело.       Толчок. Еще один глубокий толчок, что, казалось, проткнет его насквозь. Целус почувствовал, как электрическая волна пробегает по его телу, от чего снова застонал, прикрывая глаза и поджимая губы. Стало невыносимой жарко, хотя, парадокс, он этого не чувствовал.       Рука Икса схватила его за предплечье, вжимая в тюфяк. Палец прошелся по сгибу локтя, нащупав небольшие шрамы и нарывы, что разозлило его больше. Еще несколько толчков, тяжелое дыхание, и Целус почувствовал, как внутри становится теснее. Небеснов тихо вскрикнул, кончая под себя на простынь. Руки Икса сжались на его бедрах, после чего тот плюхнулся на него, заставляя задохнуться.       — Слезь, медведь…— жалобно простонал Целус, глядя на навалившегося Николая.       Глаза закрывались, клонило в сон. Рука Икса накрыла его рот. Под телами было мокро, Уран ощущал, как что-то липкое вытекает из него, смешиваясь с прошлым.       Через несколько секунд Икс откатился, ложась рядом, но рука сползла на талию. Он наклонился к его уху и прошептал:       — Все, спи, куколка, — в голосе слышалось удовлетворение.       Целус застонал, сжимая ноги. Руки взметнулись вниз, натягивая на их голые тела одеяло.       Вскоре их дыхание выровнялось, румянец сошел. Икс скоро захрапел, придавливая рукой к себе Сашу. Тот тоже тяжело выдохнул, ощущая как глаза слипаются. Он улыбался, а слезы катились по щекам, оставляя разводы. Целус редко дышал и, может, это не от выпивки.                     

А потом в своем дневнике Уран напишет, что в тот день хотел умереть от отравления морфием и алкоголем.