Проклятие старого маяка

      Листок был найден в самых гнилых уголках мира. Пригвожденный ржавым кинжалом к столу в таверне, где пахло прокисшим элем и ложью. Прибитый к столбу на залитой дождем дороге, ведущей в никуда. Подброшенный в дорожный мешок с шепотом: «Для вас, искатели приключений. Быстрая монета».       Текст на нем был нарочито прост, почти невинен, и оттого — подозрителен. «Проклятие старого маяка», — гласил заголовок, набранный кривыми, дрожащими буквами.       Он обещал неестественные туманы, ночные шумы и проблему, которую легко списать на вандалов или диких зверей. Он сулил солидную награду в двадцать пять золых с руки — слишком щедро для такой простой работы, — ночь в захудалой таверне и благодарность глухой деревушки по имени Черноводье. Идеальное задание для тех, кому некуда больше податься. Или для тех, кто ищет не только монету, но и нечто, скрытое за ширмой обыденности. Их было четверо. И они нашли друг друга у ворот, что должны были стать входом в Черноводье.       Ворота были первым предупреждением, которое все проигнорировали. Два высоких, некогда могучих ствола из почерневшего от влаги дерева, стояли криво, будто устав от собственного существования. Они не столько защищали поселение, сколько символизировали его границу — границу между известным миром и этим забытым богом и людьми местом. Замок, висящий на скобе, был маленьким, ржавым и настолько хлипким, что его, казалось, можно было сломать одним сильным ударом. Он был бутафорией, дешевой попыткой создать видимость порядка.       Первыми у ворот стояли они — Дети Нового Мира.       Экстрипия. Сто лет для ее народа — лишь первый рассвет юности. Ее стройная фигура была облачена в практичную, темную одежду жнеца, а лицо, прекрасное и отрешенное, почти не отличалось от человеческого, если не считать изящного изгиба удлиненных ушей. Пшеничные волосы, густые и живые, были убраны в сложную, но практичную косу. Пальцы в потрепанных перчатках нервно перебирали маленький мешочек у пояса — ее запас курительных смесей, единственное, что нарушало монашеское спокойствие ее облика. В ее глазах читалась не горячка приключений, а тихая, почти безвольная покорность судьбе, идущая рука об руку с глубокой, но приватной верой.       Рядом с ней, словно тень от древнего дуба, стоял Химо. Ему было триста лет, и печать магии лежала на нем куда явственнее. Его кожа отливала темным, почти землистым оттенком, а иссиня-черные волосы, длинные и прямые, ниспадали на плечи. Его уши были более вытянутыми, а густые брови придавали его взгляду тяжелую, насмешливую пронзительность. Лютня за спиной выдавала в нем барда, а легкий, дерзкий изгиб губ — человека, который давно перестал верить в богов, но все еще верил в силу хорошего вина и острой шутки. Они составили план вдвоем. Два одиночества, нашедшие в этом задании общую нить.       Их безмолвное ожидание нарушил скрип колес и приглушенный смех.       К воротам подкатила запряженная парой усталых кляч повозка. Из нее, окуривая воздух едким дымком дешевой сигары, выпрыгнули двое. Люди. Дети Старого Мира, что не смирились с его уходом. Их одежда — потертые кожаные плащи, жилетки с бесчисленными карманами, шляпы с широкими полями — была попыткой носить стиль ушедшей эпохи, стиль охотников на нечисть. Но в их позах и взглядах не было ни грана той романтической мрачности. Лишь циничный расчет.       Брюнет, Леам, с острым, как бритва, взглядом и вечной усмешкой на губах, похлопал по кобуре у бедра, где покоился тяжелый револьвер. Его спутник, Кайрон, с каштановыми волосами и вечно уставшим, недовольным выражением на лице, лишь вздохнул, поправляя перевязь своего собственного стрелкового оружия. Обоим едва перевалило за двадцать, и в их жилах текла кровь, не тронутая магией. Они были закадычными друзьями, искавшими легкую добычу. Леам — вспыльчивый и жаждущий действия, Кайрон — умный, скептичный и легко поддающийся уговорам более горячего напарника, предпочитавший трезвый расчет и одиночество шумным компаниям.       Четверо непохожих существ замерли у покосившихся ворот, молча оценивая друг друга. Воздух наполнился невысказанными вопросами. Эльфы с их вековой мудростью и люди с их дерзкой наглостью. Две расы, два мира, одна цель.       Молчание первым нарушил Леам. Его взгляд, скользнув по Химо с его лютней и насмешливой ухмылкой, остановился на Экстрипии. В ее спокойствии и отрешенности была какая-то заноза, которую ему захотелось вытащить.       — Эй, прекрасная леди, — бросил он, кивнув в её сторону. — Разве может верующий заниматься таким богохульством? Или у тебя своя особая вера?       Он ухмыльнулся, ожидая реакции. Химо лишь покачал головой, сдержанно усмехаясь. Кайрон закрыл глаза, выразительно вздохнув — ему уже было утомительно. А Экстрипия медленно перевела на Леама свой ясный, безмятежный взгляд, и ее пальцы снова потянулись к курительному мешочку. Замок висел безжизненно. Ворота были заперты. Но откуда-то из-за них, вместе с соленым морским бризом, доносился едва уловимый запах дыма из труб. Слишком сладкий. Слишком приторный. Как запах гниющего меда.       Экстрипия, слегка замявшись, подняла косяк ко рту, затягиваясь новым дымом, чтобы успокоить разум. Её одежда представляла собой причудливую смесь одеяния жнеца и практичного костюма путешественника, выдержанную в светлых тонах, подходящих к её бледной коже. Выпустив облачко дыма, она спокойно ответила, словно ведала ему слишком многое о своей жизни.       — Считай это новой верой, что я несу в свет. Мои мысли далеко не всем понятны, но мой бог точно меня слышит, в отличие от их. Я знаю больше, чем те, с кем я служила, и они изгнали меня за это. Вот и приходится перебиваться на мелких работках.       Леам, словно кот, слегка облизнув губы и проигнорировав Химо, сразу подошёл к девушке, потащив за собой Кайрона, который принял тщетные попытки сопротивления, но в итоге лишь закатил усталые глаза и встал рядом с другом.       — Дорогая, они точно не достойны твоей веры. Но мы с моим другом — иные. Меня зовут Леам, а это Кайрон. — Мужчина обхватил друга за плечи, притягивая его ближе к себе. — Я не знаю пока подробностей твоей веры, но думается мне, что возможно она нам подойдёт.       Экстрипия без лишних слов протянула им косяки. Леам взял сразу оба себе, уже зная, что Кайрон откажется — что тот и хотел сделать, — и одновременно сжал плечо друга немым жестом, прося ничего не говорить. В их диалог врезался Химо, нарочито грубо высказывая своё мнение.       — Если вы тут по заданию, лучше помогите попасть внутрь, а не языком чесать. Леам тут же, переключив внимание на эльфа, продолжил в том же непринуждённом тоне:       —Не злись, дружище. Сначала ведь нужно познакомиться.       Химо нехотя признал его правоту и представился, протянув руку. Мужчины пожали её. Вся компания, кроме Экстрипии, не проявлявшей особого интереса к заданию и желавшей лишь награды, принялась осматривать ворота в поисках способа попасть внутрь. Леам уже нашёл проход — небольшую калитку рядом с основными воротами, — но не успел он сказать и слова, как его друг Кайрон с одним лишь усталым вздохом и словом «Надоело» одним точным выстрелом из револьвера выбил замок.       Ржавая скоба с глухим стуком отлетела, ударившись о камень, и ворота, жалобно скрипнув, приоткрылись. Леам лишь развёл руками, благополучно промолчав о своей находке. Почти что пнув створки ногой, герои шагнули вперёд, на мощенную потемневшим от влаги камнем дорожку, что вела в сердце Черноводья.       Проходя по выложенной камнем дорожке, герои заметили, что погода стала постепенно улучшаться. Хоть воздух и оставался влажным, густой туман медленно отступал, открывая бледный диск луны, затянутый дымкой. Первыми на их пути встали два строения по обе стороны дороги — продуктовый лавчонка и лавка рыбака. Не сговариваясь, Химо направился к продуктовой, в то время как остальные потянулись к рыбной.       Химо толкнул дверь, и та отозвалась тоскливым звоном колокольчика. Темное помещение встретило его обманом: в воздухе витал запах свежего хлеба и затушенных свечей, словно кто-то только что вышел. Пройдя внутрь, эльф окликнул:       —Здесь есть кто-нибудь?!       В ответ — лишь гулкая тишина, нарушаемая шагами союзников, заходящих вслед за ним. Убедившись в отсутствии посторонних глаз, Леам и Кайрон тут же принялись набивать свои котомки припасами: яблоками, морковью, картофелем. Химо, не мелочась, сразу забрался за прилавок, к ящикам с выручкой. Энтропия, не разделяя их энтузиазма, осталась на улице, затягиваясь дымом и безучастно наблюдая за округой. Рыбная лавка оказалась такой же безлюдной и беззащитной.       Не чувствуя угрызений совести, они уже собрались двинуться дальше, как вдруг Химо заметил едва видную тропу, уходящую в проредившийся лес и огибающую небольшое болотце. Позвав остальных, он уже сделал первый шаг, но Кайрон, скрестив руки на груди, преградил ему путь.       — Куда ты пошел? Мы и так много времени потеряли, а ты ещё хочешь пойти в неизвестном направлении, по дороге, которой явно давно не ступала нога человека? Химо лишь развел руками.       —Можешь остаться здесь, если не хочешь идти.       Не слушая возражений, эльф направился по тропе. Энтропия молча последовала за ним, бросив последний бесстрастный взгляд на людей. Леам, цокнув языком и с ухмылкой махнув рукой, тронулся за эльфами.       —Идём, недовольный. Нам лучше не разделяться. Почти закатив глаза и хмуро пробормотав, Кайрон поплелся за другом.       Тропа вывела их к непрезентабельному, но объемному дому, почти сросшемуся с низким лесом. Обветшалое строение не выглядело жилым, а позади него земля резко обрывалась к бурлящему внизу морю. Химо, решив, что дом заброшен, с силой дёрнул дверь, но та, ударившись о внутренний замок, не поддалась. Заглянув в запыленное окно, он не увидел ничего, кроме груд хлама. Леам и Кайрон, разойдясь по сторонам, принялись за свой осмотр. Прислонившись к одному из окон, Леам заметил на втором этаже слабый отсвет свечи. Он уже бросился назад, чтобы предупредить остальных, но было поздно. С другой стороны дома Кайрон, недолго думая, оповестил о своем присутствии, постучав в стекло и крикнув:       —Эй! Есть тут кто живой?!       Леам, подбежав, уже хотел зажать другу рот, но из дома послышался грохот, а затем — тяжелые шаги к двери. Все замерли. Хозяин не спешил открывать. Его голос, густой и пропитанный перегаром, прорвался сквозь дверь, словно удар грома:       —Кто там? Зачем пришли?       Химо, как стоявший ближе всех, засуетился:       —Эм, мы путники, пришли помочь деревне с вашим проклятием... Хозяин, не дав ему договорить, рявкнул с раздражением:       —Хотите помочь деревне? Так идите в деревню. Пошли вон отсюда!       Слышно было, как он собрался уходить, но тут в разговор вступил Леам:       —Слышь, мужик, мы помочь пришли, а не собачиться!       Его слова возымели эффект. Спустя пару секунд щелкнул замок. Леам уже начал ухмыляться своей проницательности, но вместо приветствия их встретило дуло ружья, направленное прямо в грудь Химо. Хозяин, щелкнув предохранителем, заговорил зловеще тише:       —Мне не доставляет удовольствия иметь дело с длинноухими тварями. Пришли помочь деревне — идите в деревню. Химо молча поднял руки в знак капитуляции, медленно отступая. Энтропия, спохватившись, попыталась смягчить ситуацию:       —Уважаемый, не нужно горечиться, мы уже уходим.       Но едва она произнесла эти слова, отвлекая мужчину, тишину болота разорвали два выстрела, прозвучавшие почти одновременно. Одна пуля впилась в пол у ног мужчины, вторая — в живот. Алое пятно мгновенно расплылось по его грязной рубахе. Кайрон со злостью впился взглядом в Леама.       — Какого хрена ты выстрелил в него?!       — Я думал, ты хочешь его убить!       — Я хотел его лишь напугать!       Химо, присев на корточки рядом с упавшим телом, перебил их перепалку одним простым словом:       — Он мёртв.       Услышав вердикт Химо, Кайрон с немой яростью всадил пистолет в кобуру, бросил на Леам взгляд, полный упрека, и, грубо переступив через тело, первым шагнул в полумрак дома. Леам, с чуть менее уверенным жестом убрав свое оружие на пояс, последовал за ним. Химо и Энтропия молча переглянулись, не находя подходящих слов, и вошли следом.       Перед ними открылось просторное, захламленное пространство, больше походившее на логово алхимика или упоротого коллекционера. Воздух был густым и пыльным, с примесью запахов сушеных трав, металла и старого дерева. Полки, ломящиеся от склянок, пучков неизвестных растений и разноцветных камней, соседствовали с развешанным по стенам оружием — мечами, арбалетами, дубинками и секирами. В углу, словно безмолвный страж, стояла комплектная, но потрепанная броня. Группа молча разбрелась по дому, каждый следуя своим интересам. Химо, не меняя привычкам, тут же устремился к коллекции минералов, наметанным глазом выискивая среди булыжников дорогие и, что куда важнее, магические камни, которые можно было бы прикарманить. Взгляд Леама жадно зацепился за оружейный арсенал и броню. Кайрон, бегло осмотрев тело хозяина и забрав его ружье с парой патронов, принялся лениво бродить по помещению, без особого интереса переставляя предметы на полках. Энтропия же, не задерживаясь внизу, поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж, в жилую зону, где царил такой же хаос: неубранная кровать, тарелка с недоеденной, уже засохшей едой и разбросанные странные записки. Пробежав по ним глазами, она с безразличием отбросила их — ничего стоящего.       Внизу Кайрон, рассеянно переставляя безделушки, задел ногой край потертого ковра. Тот отъехал, обнажив часть массивной железной петли и края люка, закрытого на внушительный замок. Время слегка тронуло сталь ржавчиной, но в целом механизм выглядел надежно. Быстрым движением Кайрон отшвырнул ковер. Достав пистолет, он несколько раз ударил рукоятью по замку, но тот даже не дрогнул. Не долго думая, Кайрон отступил на шаг, нацелился и тремя точными выстрелами превратил замок в груду металлолома, распахнув вход в подполье. Заглянув в непроглядную черноту, он крикнул:       — Ребят, здесь есть подвал.       Химо, подойдя к краю, заглянул вниз. Его эльфийское зрение, видящее в темноте словно кошачье, легко определило расстояние до каменного пола. Легко и бесшумно он спрыгнул вниз, его тонкое тело грациозно приземлилось в кромешной тьме. Леам, подошедший следом, увидел лишь смутную шевелящуюся фигуру внизу. Он уже хотел отойти, как Кайрон, с едва заметной усмешкой, пинком отправил его вниз, следом спрыгнув сам. Леам с грохотом слетел вниз, приземлившись прямо на Химо и повалив того на пол. Кайрон же спокойно приземлился ногами на спину Леама и, как истинный джентльмен, подал руку Энтропии, которая спускалась последней. Злорадно усмехнувшись и спустив эльфийку, он наконец соизволил слезть с товарищей.       Энтропия, чье зрение тоже было приспособлено к темноте, лениво обошла небольшой подвал, заставленный гниющими деревянными ящиками и порванными мешками, давно прогрызенными крысами. Кайрон, нащупав в темноте стол, зажег на нем огарок свечи. Желтый свет выхватил из мрака несколько огромных, на полсотни литров каждая, дубовых бочек. Химо, принюхавшись и уловив знакомый терпкий аромат, с хищной ухмылкой потер руки и позвал с собой Леама на дегустацию.       Тем временем Кайрон заметил на столе потрепанный кожаный дневник. Взяв его в руки, он нашел вытисненное на обложке имя: «Элвин Бруман». Открыв рукопись, он нахмурился: почерк был ужасен, буквы плясали, сливаясь в едва разборчивые строки. Придвинув свечу и устроившись на скрипучем стуле, он стал вчитываться. Большинство записей были бессвязными: жалобы на одиночество, рассуждения о том, как он оказался в этом гиблом месте, и настойчивые упоминания о том, как его разум начал сдавать. Он писал о странных тенях, что каждую ночь зовут к маяку, и о главном, самом безумном откровении: «Все здесь давно мертвы. Все. И я, наверное, тоже».       Леам, уже с деревянной кружкой вина в руке, подошел к задумавшемуся другу. Рядом с ним был Химо с таким же напитком.       —Эй, Кайрон, давай с нами, — Леам протянул ему третью кружку. — А то жизнь пройдет, а ты так и будешь трезв. Химо,с интересом поглядывавший на книгу, поддержал:       — Что это там такое?       Кайрон,с раздражением цокнув языком, отодвинул кружку.       — Если интересно, сам читай.       — Ну, хотя бы кратко расскажи, — не унимался Химо.       Кайрон почти что швырнул дневник ему в руки и,бросив через плечо «Чушь всякая», пошел осматривать противоположный конец подвала.       Не придав его словам значения, Леам звонко стукнул своей кружкой о кружку Химо, увлекая его обратно к бочке. Энтропия, закончив беглый осмотр ящиков и не найдя ничего, кроме заплесневелых припасов, направилась к выходу. Кайрон, заметив ее движение, молча последовал за ней, всем видом показывая, что согласен — здесь больше нечего делать. Увидев, что те уходят, Леам и Химо, нехотя оторвавшись от выпивки, поплелись за ними, оставили бочки истекать темным вином на каменный пол. Но прежде чем уйти, Химо, озираясь, как настоящий вор, быстро достал пустую бутылку, набрал в нее драгоценной влаги и спрятал в свою походную сумку.       Выбравшись обратно в дом, взгляд Леама упал на расплывшееся на полу багровое пятно и бездыханное тело.       — Надо хотя бы тело убрать. Кайрон, помоги.       Тяжело вздохнув, Кайрон все же помог другу стащить тяжелый труп в зияющую пасть подвала и захлопнуть люк, навсегда похоронив его секреты под ковром.