Горы.

От лица Алёны.

Я сидела на скамейке возле подъезда, ожидая парня. Эти пять минут длятся как вечность! Он там холодец готовит, а не одевается?! За массивной железной дверью раздались быстрые громкие шаги, спускавшиеся по лестнице. Я закатила глаза. Не прошло и полгода. Мороков выбежал на улицу, присаживаясь рядом со мной и завязывая развяжавшийся шнурок: — Сорян, рыжая, — не очень искренне извинился Влад. — Не прощаю, — я саркастично отвернулась, сложив руки на груди. Парень фыркнул: — Та ладно тебе, — темноволосый скривился. — Я опоздал всего лишь второй раз, а ты чуть ли не каждый день, хотя ты девочка и вам не свойственно так делать. Влад хитро улыбнулся, зная, что эти стереотипы меня ужас, как раздражают. — Мороков, — прошипела я. — Заткнись, пока не пожалел. — Вам, девчонкам, не положено угрожать нам парням, — голубоглазый прищурился, следя за моими эмоциями. От злости у меня стал дёргаться глаз. Он издевается! Ну всё! Сейчас получит. — Мороков! — крикнула я, на всю улицу. — Ты... Я не успела договорить, как меня притянули к мужскому телу. Я почувствовала на своих губах чужие, прикрывшие мои и тёплое дыхание, которое невольно обжигало мою чувствительную кожу. — Успокоилась? — Влад как ни в чём не бывало оторвался от меня, задавая вопрос. Слова ни в какую не шли. — Настолько понравилось, что аж язык проглотила? — самовлюблённо спросил тёмноволосый, поправляя выбившую тёмную прядь из хвостика. Я просто глупо кивнула, нет смысла отрицать очевидное. Хотя я бы добавила, что находилась в лёгкой коме от шока. — Тогда уж я помогу его достать, — Мороков вновь притянул меня к себе, углубляя поцелуй. Я обвела его шею руками, пытаясь больше приблизиться к нему. Мы оторвались друг от друга только тогда, когда у нас уже не хватало кислорода. Я неловко кашлянула в кулак: — Куда пойдём? — спросила я, да бы отвлечься от смущения. — Давай на заброшку? — предложил Влад, облизывая свои губы, покрасневшие от моих поцелуев. Я перевела взгляд на его уста, но мигом подняла глаза обратно: — Пошли, — согласилась я, поднимаясь с лавки. Мы пошаркали на любимую заброшенную больницу, находящуюся через пару кварталов от нашего двора. Спустя какое-то время мы добрались до места и поднялись на последний этаж, где из одной комнат располагался почти сдутый матрас, принесённый нами несколько месяцев назад, стащенный с чужого балкона. Я легла на него растекаясь лужицей. Не смотря на его печальное состояние, он не перестал быть удобным. — Чем займёмся? — я подняла бровь, смотря на друга. — А чем ты хочешь? — спросил он, ложась на живот, прищуренно рассматривая меня. — Догадайся с первого раза, — прошептала я ему прямо в губы, страстно целуя. Влад подмял меня под себя, проникая своими прохладными ладонями под мою кофточку, сжимая грудь. Я опрокинула голову, чувствуя его влажные поцелуи оставляемые на шеи.

***

— Рыжая, мне надо кое-что тебе сказать, — сказал Мороков, нежно целуя моё запястье. — Что же? — я счастливо улыбнулась, наблюдая за его действием. — Я на днях уеду с Димкой на северные горы, хотим забраться на них, меня не будет ближайшую неделю, — поделился Влад. — Здорово, — промямлила я, чувствуя радость за него и печаль, что парня не будет рядом со мной. — Не печалься, — Мороков вновь оставил влажный поцелуй на моей ладони. — Я же не собираюсь там умереть, — на этом слове я почувствовала лёгкий пробежавший холодок по коже. — Тем более я занимаюсь скалолазанием года три, если не больше, со мной ничего не случится, вот увидишь. — Обещай мне, что вернёшься, — я обхватила ладонями бледные щёки Влада, всей любовью смотря в его глаза. — Обещаю, — поклялся парень мне в губы, ласково целуя. Он оторвался от меня и приложил руку к моему сердцу, слушая кульбиты. От такого жеста у меня стало оно биться в разы быстрее. — Не переживай, я рядом, — успокоил меня Влад, обнимая. И сама того не понимая, я уснула.

***

— Владик, — я прижалась к любимому, всхлипывая. — Не хнычь, рыжая, — приобнял меня одной рукой Мороков. — Я же вернусь. Обещаю. — Просто... У меня плохое предчувствие, — поделилась своими переживаниями я. — Всё будет в порядке, — оповестил Влад. — Голубки, — окликнул нас весёлый голос Димы. — Я всё понимаю, но через пять минут у нас посадка. — Уже иду, — оповестил его друг, неохотно меня отпуская. Мы подошли к вагону, в котором на несколько часов поселятся Шиканов и Мороков, а далее пересадка на самолёт. — Пока, — Влад поцеловал меня в лоб и на мгновение я прикрыла глаза, запоминая ощущения, которое почувствовала во время этого действия. — Не скучай. — Буду, — я ему улыбнулась, а он довольно закатил глаза. — Пока, рыжик, — вытащился из-за дверей поезда музыкант, махая мне. Еще раз попрощавшись парень всё же зашел в вагон, усиживаясь рядом с другом. Они помахали мне в окошко, я им ответила тем же. Транспорт дёрнулся и он поехал, скрываясь за кучкой деревьев.

Ближе к восьми вечера.

Я нервно ёрзала на стуле на кухне, ожидая уведомления на телефоне. Нога сама по себе дёргалась, пальцы на руках стучали по столешнице в нетерпении. Наконец прозвучал короткий звук. Я мигом схватила телефон в руки, надеясь увидеть сообщение от "Владика", но написал Дима, что было тоже довольно таки неплохо. Я открыла мессенджер, в котором мне написали: — Рыжик, мы в аэропорту. Через полчаса садимся на самолёт. У Морока смартфон разрядился, глянь, как хмуро на него смотрит. Я тыкнула на прикреплённую фотку к сообщению, где Шиканов показывал крутой жест, а Мороков прожигал свой телефон, стоявший на зарядке. Он так смешно раздражается, — напечатала я. — Хорошо, пусть потом мне позвонит, когда приземлитесь. Отправила сообщение. Друг поставил реакцию на мой доклад и вышел из сети. Я пошла в свою комнату и легла на кровать, укрылась одеялом в попытке уснуть, чтобы следующие несколько часов прошли быстро и я смогла пообщаться с парнем. Я проснулась от громкой мелодии звонка. Еле ковыря замершими пальцами, я смогла нажать на принятие гудка и подставить телефон к уху: — Алло? — Привет, рыжая, — раздался знакомый голос и я моментально открыла глаза. — Владик! — воскликнула я, включая видео-звонок и настольную лампу, чтобы парень мог увидеть моё лицо. — Он самый, — кивнул он, весёлый, но немного сонный, как и я. — Я вижу, вы уже в отель заселились, — сказала я, изучая фон позади Морокова. — Да, на улице очень холодно, решил позвонить здесь, чтобы телефон не вырубился, — согласился Влад и повернул камеру в сторону. — А вот и Шикан. — Эй, придурок! — возмущённо крикнул друг, прикрываясь одеялом. — Я же в трусах! Мы с Мороковым залились смехом. — Та ладно тебе, Дим, — отмахнулась я. — Мы с тобой дружим чуть ли не с пелёнок. Музыкант что-то недовольно пробурчал и отвернулся, видимо намереваясь поспать. — Ладно, рыжая, — тяжело вздохнул собеседник в трубку. — Мы спать, прости, что потревожил так поздно. — Теперь я буду спать спокойно, спокойной ночи, — пожелала я парню, искренее улыбаясь. Вызов завершился и откинулась на подушку. Я прислушалась к своему сердцу, как это делал Влад недавно со мной. Сердце билось быстро, но не так сильно, когда я провожала Шиканова и Морокова на поезд. Надеюсь, что ползание по скалам пройдет отлично...

От лица Влада.

Мы с Димкой проснулись ближе к обеду и, то с неохотой. Так и хотелось ещё пару часов поваляться на мягкой тёплой кроватке, но горы ждут. Быстро пообедав на первом этаже отеля, мы вернулись обратно к себе номер и переоделись в очень тёплую, но при этом удобную одежду, да бы ничего с нами не произошло во время покорения вершин. Спустя какое-то время вместе с Шиканом мы оказались напротив гор. На их верхушке уже был установлен трос специально для нас. — Здравствуйте, — к нам подошёл мужчина с бэйджиком "Инспектор". — Вы Владислав Мороков и Дмитрий Шиканов? Мы с другом потвердили. — Отлично, — кивнул главный. — Пройдёмте за мной, покажу где вы можете оставить вещи и где, собственно, ваши канаты. Я и Дима последовали за ним, слушая, что он нам объясняет. — Простите, а как к вам обращаться? — задал вопрос Шикан, перебивая говорящего. — Зовите меня просто Вова, я не особо старше вас, — представился Владимир. — Но нам же семнадцать, — тихо прошептал друг, но знакомый этого не услышал. Парень довёл нас до гардеробной, рассказав всё нужное и не нужное. — Всё, в четыре часа дня (вечера) у вас подъем, жду вас, — сказал инструктор, уходя. Обсуждая что-то с другом мы переоделись, записали видео моей любимой рыжей головке и заперли шкафчики с личными вещами. Мы вышли на улицу, где нас уже ждал Вова. — Пошлите, — новый знакомый шел спереди, волоча нас. — Так, Дима, ты подходишь к Саше, а Влад к..., — парень огляделся, ища кого-то глазами, но видимо безуспешно. Его взгляд остановился на каком-то неуверенном в себе парне, который скрывался за стульями для работчиков. — Егор, сюда иди. Названный Егором застенчиво к нам подошёл, глядя на управляющего. — Пристегни Морокова, — Владимир укзаал пальцем на меня. — Очень плотно. Он с другом собирается на самую высокую гору. У паренька стал дёргаться глаз, Шиканов нахмурился, глядя на него. — Вова, — позвал его к себе Дима и стал шептать ему на ухо так, что было слышно только нам троим. — Я конечно всё понимаю, но может Владоса пристегнёт кто-нибудь другой? Я этому Егорчику не особо доверяю жизнь лучшего друга. — Та ладно тебе, Дим, — я отмахнулся. — Всё будет в порядке. — Если Алёнка узнает об этом, то она с меня шкуру спустит, — Шикан сглотнул в горле ком, видимо, представляя мучение от Рыжовой. — Нормально всё будет, — оповестил Владимир. — Он справится. Я и Дима разошлись по своим инструктурам. Егор пристигнул на мне все ремешки и троссы, но его взволнованный взгляд переместился на мою верёвку, ведущую наверх. — Вася? — стал звать юноша ассистентов. — Вика? Э... Миша? Серёжа? Но все как один говорили "позже". — Егор, не ссыкуй, норм, — пытался я успокить своего застенчивого знакомого, хотя я и сам самую капельку сомневался. — Ну... ладно, — согласился стажёр, поджав губы. — Идите тогда. На ненадолго попрощавшись со знакомыми, я с другом отправились на гору. Она была усыпана снегами, самая малость веток. У подножия были лединки, взмывающие вверх. И пара выступов на скале. — Удачи, братан, — пожелал Дима, беря канат в руки. — Тебе тоже, — я повторил его действия и тихонько выдохнул. Мы начали забираться на вершину, по моим гениальным математическим расчётам, то мы уже на уровне десятиэтажного дома. Виды отсюда были неописуемыми, даже всех слов мира не хватит. Краем уха я услышал какой-то щелчок. Я обернулся, надеясь увидеть, что просто маленький кусок горы упал. — Ты это слышал? — спросил я Шикана, находящегося справа от меня. — Что именно? — покряхтел друг, взбираясь на выступ. — Та не, ничего, — я отмахнулся. — Показалось. Я взабрался на небольшой выступ, чтобы слегка отдохнуть. Подул сильный ветер и я стал соскальзывать с платформы. Я подскользнулся и выпал с неё. Решил не беспоуоиться, ведь на мне удерживающий трос, вот только... он отцепился от меня. Я стал падать спиной вниз, смотря на что-то орущего Диму, на его лице был отчётливо виден страх и вот-вот начнётся истерика. — Влад! — душераздирающе крикнул Шиканов и я почувствовал, что в спину мне вонзилось нечто острое и я ослабеваю. Последним, что я увидел перед тем, как закрыть глаза, была говбина льда, пронзившая моё тело и на ней струилась моя алая кровь...

От лица Алёны.

Я была на крыше. Это было наше любимое место вместе с Владиком. Здесь мы часто ошивались, это место веяло приятными воспоминаниями. Тут мы признались друг другу в любви. В первые поцеловались. Я учила кататься его на скейте. Как же многое между нами случилось на этой крыше... В моей сумке прозвенел звонок от Димы Шиканова. Я достала телефон и подняла трубку, машинально улыбнулась. — Привет, Дим. Как горы? — по классике начала я. — Алёна..., — прошептал друг. Он так меня называл, когда произошло что-то серьёзное. Улыбка сразу ушла с моего лица. — Мне... Мне надо кое-что тебе сказать. Голос музыканта так и дрожал, будто он щас сотрясётся в рыданиях, потеряв голос. — Что такое? Ты сломал гитару? — преположила я, ведь Дима без музыки — это не Дима. — Нет, совсем нет, — отрицал Шиканов, нервно дыша в динамик. — Влад погиб, он... Дальше я не слышала. Сердце ушло в пятки. — В...Влад...? — переспросила я, чуть дрожащим голос, неверящим во всё это. — Да, он умер, — я стала слышать слёзные всхлипы друга. Я стала рыдать. Как же так?! Быть такого не может...! Мороков же... Он же обещал, что вернётся. Обещал, обещал, обещал! — Ты лжёшь! — крикнула я в трубку сквозь море слёз, не веря в происходящее. — Ты же шутишь, верно? — Если бы эта была шутка..., — прошептал Дима и, кажется, сломав какой-то предмет. Он не врёт.... Не врёт... Как же так... Я больше не буду чувствовать лёгкие поцелуи по своему веснушчатому лицу от Влада... Я не почувствую на своей шее его разгорячённое дыхание, обжигающее мою кожу. И не почувствоваю излучающее тепло его тела. — Дима, — хрипло прошептала я в трубку. — Помнишь, еще до встречи с Владом, я говорила, что мне не нужен мужчина? Что я всё смогу без него? Что буду жить для себя? И смысл моей жизни была и буду я сама? — Помню, — пробормотал друг, пытаясь понять смысл моих слов. — Смыслом моей жизни стал Влад. Если смысл моей жизни умер, то... зачем жить? — сказала я. — Алёнка, прошу, не делай глупостей, — попросил Шиканов. — Это не глупость, Дим, это любовь, — сказала я в трубку, стоя на краю высокого здания. — Прости. Прощай. Проговорила свои последние слова в динамик и оказалась в свободном падении. Я слышала в телефоне крики Димы, но уже поздно. Поверхность с каждой секундой становилось всё ближе и ближе. И спустя пару мгновений я впечаталась в землю. Я не чувствовала боли, только внутри. Целая гора крови выливалась из меня, рядом лежащий телефон барахлил, пытаясь донести голос друга. Я вылетела из себя. Я... Я стала духом? Вот почему я не чувствую боли... Я глянула на своё мертвое тело. Месиво крови и прлипшие волосы к лицу из-за красной жидкости. Я скривилась. За спиной я почувствовала щекотание и краем глаза заметила на спине... крылья?! Белоснежные средного размера крылья. Я едва коснулась их и почувствовала пушистые перья. Я взмыла вверх к облакам. Всё белым-бело. Я завороженно всё рассматривала: очень красиво. Я кружилась на месте и вдруг появились отголоски воспоминаний с ним. Первый поцелуй на крыше. Признание нашим родителям о отношених. Тут бежим по пшеничному полю и он целует меня, так искренне и всей любовью, что хочется плакать. Я всплакнула. Как же его не хватает... Я почувствовала знакомое разгорячённое дыхание на своей шее и руки, обвивающие талию. Это...? — Владик? — прошептала я, едва касаясь пальцы парня своими. — Он самый, — я почувствовала нежный поцелуй, оставленный на моей шее. — Ты пришёл, — я заплакала. — Я так за тебя испугалась. Я же просила тебя не ехать, а ты меня не послушал. — Прости меня, моё рыжее горе, — извинился Мороков. Я повернулась к нему и прижалась к его губам. Он крепко-накрепко меня обнял. — Может быть наша смерть — ключ к счастью? — предположила я, отпрянув от губ. — Быть с тобой — есть моё счастье, — признался Влад, держа в своих руках. Я улыбнулась. Без разницы — живы мы или нет, главное мы находимся рядом друг с другом и больше нам никто не нужен. И никто нас не разлучит.