Не должен

      Антон Шастун являлся воплощением успеха. Его имя значилось на стеклянной табличке у входа в офис «Шастун Групп», его подпись украшала миллионные контракты, а его взгляд мог заморозить воду в стакане даже в самый жаркий день. Он был молод, чертовски хорош собой, амбициозен и, что самое главное, всегда, абсолютно всегда, был сверху. При любых обстоятельствах и во всех смыслах этого слова. Репутация непоколебимого, жёсткого бизнесмена, который не терпит возражений и всегда добивается своего, шла впереди него, словно авангард. Это была его мантра, жизненное кредо, без которого прогорел бы в восьмидесяти процентах случаев. Особенно в личной жизни. Антон был высоким, с плавными чертами лица, из-за которых предпочитал носить бороду или щетину для более брутального вида; и его уверенность транслировалась в каждом движении, в любом слегка пренебрежительном взгляде, брошенном на подчиненных. Он привык руководить, привык брать, а не отдавать. Офис «Шастун Групп» занимал верхние этажи одной из самых престижных башен в Москва-Сити. Панорамные окна открывали вид на бескрайний мегаполис, а интерьер, разработанный по последнему дизайнерскому слову, кричал о дороговизне и безупречном вкусе его владельца. Здесь работали только лучшие из лучших, и Антон несомненно был уверен, что каждый из них горит желанием соответствовать его высоким стандартам. Дни были расписаны по минутам: совещания, звонки, переговоры, ланчи с важными партнёрами. Вечера часто заканчивались в элитных клубах или на закрытых вечеринках, где он всегда находился в центре внимания, окруженный восхищёнными взглядами. Женщины, мужчины — неважно, каждый смотрел на него. И Антон брал то, что хотел, когда хотел, и всегда уходил, оставляя за собой лишь лёгкое послевкусие своего притягательного обаяния. Всегда по жизни он был хищником, который диктовал правила игры, не позволяя кому бы то ни было смотреть на себя свысока. Всё изменилось в один дождливый вторник, когда в его тщательно выстроенный по кирпичику мир ворвался Арсений Попов. Антон помнил тот день слишком отчётливо. Сидя в своём кабинете, он просматривал отчёты о прибыли за квартал, когда в дверь постучали. — Войдите, — бросил он, не отрываясь от экрана. Дверь неслышно открылась, и в проёме появилась его секретарь, молодая, всегда безупречно одетая девушка. — Антон Андреевич, к вам новый сотрудник. Попов Арсений Сергеевич. Он пришел на должность ведущего дизайнера. Антон медленно поднял взгляд. Он не любил, когда ему мешали без веской причины, но нового работника он ждал. Отдел дизайна являлся ключевым в компании, и он лично утверждал каждого кандидата. — Пусть войдёт. Секретарь отошла в сторону, и в кабинет вошёл Он. Первое, что Антон отметил для себя, был синий цвет. Не просто синий, а глубокий, почти королевский оттенок, в котором был выполнен костюм тройка незнакомца. Он сидел идеально, подчёркивая стройную, но не худощавую фигуру. Волосы, чуть растрёпанные, но явно специально уложенные таким образом, обрамляли лицо с острыми скулами и пронзительными голубыми глазами. Арсений был выше среднего роста, держался прямо, с лёгкой, почти незаметной небрежностью, которая граничила с элегантностью. В его руках находился тонкий портфель. — Добрый день, Антон Андреевич, — голос был низкий, приятный, с небольшой хрипотцой, но звучал уверенно и спокойно. В нём не было ни капли подобострастия, к которому Антон так привык. Шастун откинулся на спинку своего кожаного кресла, скрестив руки на груди, и внимательно оглядел Арсения сверху донизу. Оценка была быстрой, профессиональной и… неожиданно личной. — Попов Арсений Сергеевич, — повторил Антон, его голос был сухим, отстранённым. — Присаживайтесь. Арсений кивнул и занял одно из кресел для посетителей, не сводя глаз с будущего начальника. В его взгляде нет ни вызова, ни страха, лишь спокойное любопытство. Это немного сбило Антона с толку. Обычно люди перед ним либо заискивали, либо старались показать свою значимость, с порога пытаясь угодить, выставляя всё в лучшем свете. Арсений же просто смотрел. — Вы ознакомились с условиями контракта? — спросил Шастун, открывая папку с личным делом Арсения. — Да, Антон Андреевич. Все пункты меня устраивают. — Ваше портфолио впечатлило. Но у меня есть вопрос, — Антон сделал паузу, — почему «Шастун Групп»? С Вашим опытом и талантом Вы могли бы работать в любой крупной компании, возможно, даже возглавлять своё агентство. Арсений улыбнулся. Лёгкая, чуть загадочная улыбка, которая затронула только уголки его губ, но при этом осветила глаза. — Мне нравится Ваш подход к бизнесу, Антон Андреевич. Ваша компания молода, но уже является лидером в своей нише. Мне хочется быть частью чего-то нового, развивающегося. И, признаться честно, я люблю вызовы. «Вызовы, значит,» — подумал Антон, зацепившись за эту единственную фразу, показавшуюся довольно неоднозначной. В его голове зазвучал тревожный звоночек, но он тут же отмахнулся от него. Никто не мог бросить ему вызов и выйти победителем. В первый же уже рабочий день Арсений зашёл в кабинет Антона без стука. — Прошу прощения, Антон Андреевич. Увидел вашу коллекцию винила. Замечательный вкус. Шастун, который терпеть не мог, когда нарушали его границы, почувствовал странное смущение. Он должен был рявкнуть на дерзость подчинённого, но вместо этого только сухо кивнул. — Спасибо. — Вы всегда такой напряжённый? — Попов подошёл ближе к столу, не нарушая, но и не соблюдая выстроенную дистанцию. Он пах явно не дешёвым ароматом сандала и чем-то неуловимо свежим, как озон после грозы. — Я работаю. — Я тоже. Но работа — это не повод забывать, что ты красивый молодой человек, — Арсений улыбнулся, и эта улыбка была не раболепной, не заискивающей, а абсолютно уверенной. Он смотрел на Антона не как на босса, а как на… потенциальную добычу. Или, что ещё хуже, как на кого-то, о ком нужно позаботиться. Антон почувствовал, как кровь приливает к лицу вовсе не от злости. Незнакомое, тревожное чувство. — Я обычно… сверху, — вырвалось у него, глупо и совершенно не к месту. Арсений склонил голову, а глаза вспыхнули ласковым пониманием. Тон голоса не звучал с издёвкой, но Шастуну необъяснимо слышалась насмешка. — Конечно, Антон Андреевич. Я и не сомневался. Но даже самым сильным людям иногда нужно, чтобы кто-то другой взял на себя ответственность. Хотя бы на полчаса. Он подмигнул и ушёл прочь из кабинета, оставив начальника в полной прострации. «Что это только что было? Какого чёрта он себе позволяет? И почему я не поставил его на место?» — злость на себя и на странного наглеца обуяла Антона с ног до головы, никто не смел делать ему настолько прозрачных намёков.

***

      Следующие несколько недель были для Антона двоякими. Арсений оказался не просто талантливым дизайнером, но и человеком, который, казалось, видел мир под другим углом. Его идеи поражали своей смелостью, инновационностью, а порой даже дерзостью решений. И, что самое удивительное, они всегда работали. Отдел дизайна, который раньше был просто одним из звеньев в цепочке, теперь стал локомотивом, генерирующим прорывные идеи. — Шаст, ты уверен, что этот Попов нам нужен? — Дима Позов, операционный директор, вечный скептик и давний друг, сидел напротив, перелистывая резюме. — Он слишком… артистичен. У нас тут, знаешь ли, не театр. — Поз, он закрыл сделку, которую мы мурыжили полгода. Он гений в креативе, — отрезал Антон, не отрываясь от своего ноутбука. — И да, он нам нужен. Не забудь пригласить его на утреннее совещание. Дмитрий, въедливый и невероятно преданный человек, знал Антона лучше, чем кто-либо. Он всегда замечал эту напускную жёсткость, выплавленную в броню. Но он также видел, как Антон напрягся, когда впервые увидел Арсения Попова. Ведь этот мужчина был полной противоположностью офисной серости: он носил бархатные пиджаки, говорил с лёгкой, почти театральной интонацией, и его глаза, тёмно-синие, казалось, видели не только то, что было, но и то, что скрывалось внутри. Шастун всё чаще ловил себя на том, что наблюдает за Арсением. Как тот жестикулирует во время презентаций, как его губы изгибаются в незаметной улыбке, когда он объясняет сложную концепцию, как его глаза загораются, когда он говорит о своём проекте. Это было необычно, непривычно и, честно говоря, немного раздражало. Он, Антон Шастун, владелец компании, не должен был так отвлекаться на какого-то сотрудника, пусть и очень ценного. Однажды, во время очередного совещания, Антон неожиданно поймал себя на мысли, что его почему-то тянет к Попову. Это было что-то необъяснимое, какая-то неведомая сила, которая заставляла его обращать на Арсения больше внимания, чем на других. — Шастун! — вывел его из задумчивости голос Позова. — Ты с нами? Мы тут обсуждаем бюджет нового проекта. Антон встряхнулся. — Да, конечно. Продолжайте. После совещания он задержал Позова. — Дим, что теперь думаешь о Попове? Дмитрий пожал плечами, словно не знал, что сказать, потому что ничего толком не изменилось. — Талантлив, спору нет, как ты и говорил. Профессионал. Но… — Но что? — поторопил его Антон. — Слишком независим, что ли. Не похож на остальных. Он не пытается тебе угодить, не мечется перед тобой, как любой другой новый сотрудник. Просто делает свою работу и делает её чертовски хорошо. И, — Позов прищурился, — кажется, он тебя не боится. Антон лишь усмехнулся. — Никто меня не боится, Дим. Меня уважают. — Конечно, уважать и бояться — разные вещи, но чаще всего они идут рука об руку. Он тебя уважает. Но страха в его глазах я не видел. Зато… — Что «зато»? — Антон почувствовал лёгкое раздражение. — Зато я видел… интерес. В его глазах. К тебе. Антон фыркнул. — Бред какой-то. Но слова Позова прочно засели у него в голове. Интерес? К нему? Это уже нечто новое. Обычно к нему испытывали либо восхищение, либо зависть, либо желание. Но не просто интерес. Дни шли, и «интерес» Арсения становился всё более очевидным. Он мог задержаться после совещания, чтобы обсудить какую-то деталь, но при этом его взгляд задерживался на Антоне чуть дольше, чем того требовал этикет. Он мог случайно столкнуться с Антоном у кофемашины и завязать непринужденный разговор, который всегда заканчивался лёгкой улыбкой Попова и каким-то двусмысленным комплиментом, который Антон не сразу понимал.

***

      В один из рабочих дней Шастун задержался в офисе допоздна. Он сидел в своем кабинете, разбирая документы, когда услышал стук в дверь. Мало кто оставался на рабочем месте в такое время, поэтому вариантов, кто же решил посетить начальство, было немного. — Войдите. В дверном проёме появился Арсений. Он был без пиджака, рукава рубашки закатаны до локтя, открывая сильные предплечья. — Антон Андреевич, вы ещё здесь? — Как видишь, — ответил Антон, стараясь выглядеть равнодушным. — У меня много работы. — Я тоже засиделся. Думал, может, кофе? Или чего покрепче? Антон удивленно поднял бровь. — Покрепче? Ты предлагаешь мне выпить в офисе? Арсений усмехнулся. — Почему бы и нет? Я знаю, что у вас есть отличный виски. Я видел. Антон на мгновение задумался. Это было против правил. Но в то же время… — Ладно, — кивнул он. — Но только один бокал. Арсений мигом просиял. Он подошел к мини-бару Антона, который был скрыт за панелью из тёмного дерева, и ловко достал бутылку дорогого односолодового виски и два бокала. — Со льдом? — спросил он, протягивая руку к лёдогенератору. — Без, — ответил Антон. — Чистый. Арсений кивнул. Он налил виски, протянул один бокал Антону, а второй оставил себе, чокаясь друг с другом. — За успех «Шастун Групп», — предложил Арсений. — За успех, — согласился Антон, делая глоток. Разговор завязался ненавязчиво. Арсений оказался отличным собеседником: говорил о дизайне, об искусстве, о своих путешествиях, о прочитанных им книгах. Он был достаточно начитан, умён и обладал удивительным чувством юмора. Антон ловил себя на том, что смеётся, чего не делал с такой лёгкостью уже очень давно. И внезапно чувствовал себя невероятно расслабленным, что тоже было совсем не похоже на обычное его состояние в офисе. Время пролетело незаметно. Когда Арсений посмотрел на часы, было уже глубоко за полночь. — Боже мой, — пробормотал он. — Я совсем потерял счёт времени. Извините, Антон Андреевич. — Всё в порядке, — ответил Антон, хотя ему совсем не хотелось, чтобы Арсений уходил. — Было интересно. Арсений улыбнулся. — Мне тоже. Он поднялся, подхватив свой портфель. Перед тем как выйти, мужчина задержался у двери. — Антон Андреевич… вы очень занимательный человек. И, не дожидаясь ответа, покинул помещение, оставив Антона в полном недоумении. В ту ночь Антон лег спать с чувством какого-то предвкушения. Оно ощущалось действительно странно. Он привык контролировать всё, что происходит в его жизни, но Арсений, казалось, нарушал все внутренние правила. И он смотрел так, будто видел сквозь кожу, мышцы и кости прямо в то слабое, уязвимое место, которое Шастун прятал с подросткового возраста. Это место, которое, вопреки его имиджу, хотело, чтобы о нём заботились в самых разных отношениях. С каждым прошедшим днём в жизни Антона Арсений занимал всё больше места. Он старался ухаживать в любой удобный для этого момент, не стесняясь показывать свою заинтересованность. Когда Антон простудился, но упрямо явился на работу, Арсений принёс ему плед и заставил пить горячий имбирный чай. — Вы выглядите как загнанный оленёнок, — прошептал Попов, когда они остались наедине, и укоризненно покачал головой, выказывая своё недовольство глупым поступком начальника. Антон же вскипел. Обычно он повёл бы себя куда более сдержанно, но плохое самочувствие сказывалось на настроении. — Не смей меня так называть! Я — твой босс, не забывайся! — Тише, тише, — Арсений поднял руки в примирительном жесте, но в его глазах не было ни капли раскаяния. — Вы, конечно же, начальство. В деловом смысле. Но в личном… Вы очень устали, Вам нужен отдых. И, кроме того, — Арсений опустил взгляд на его бедро, не упуская момента для двоякой шутки, — Вам нужно, чтобы кто-то Вас погладил. При этих словах у Антона свело живот. Физически свело, с тянущим ощущением, которое он обычно испытывал, когда был на грани оргазма. И как же он ненавидел себя за эту реакцию. — Я сам себя поглажу, — прошипел Антон. Арсений лишь рассмеялся, низким, бархатистым смехом, который заставлял вибрировать даже стеклянные стены. — Уверен, что погладите. Но иногда приятнее, когда это делает кто-то, кто знает, куда давить, чтобы Вы перестали сопротивляться. Наблюдая за этой странной динамикой со стороны, Дима Позов и Серёжа Матвиенко (менеджер по логистике, известный своей любовью к сплетням) только переглядывались. — Шастун скоро лопнет, — прокомментировал Сергей, попивая кофе. — Арс его на крючок посадил. — Это не крючок, это поводок, — поправил Позов. — Арсений не просто флиртует. Он ломает его систему защиты. Шаст думает, что он акула, но Арсений видит в нём милого котика, который просто очень громко шипит. Антон тем временем пытался отвлечься, пригласив на ужин одну из своих многочисленных пассий. Ему хотелось доказать себе, что он всё тот же, что до сих пор контролирует ситуацию. Но посреди ужина поймал себя на мысли, что ему скучно. Он ждал, что кто-то заставит его расслабиться, а не просто будет поддакивать его историям об успехе. Следующие дни Попов продолжал своё наступление, чётко зная, чего собирался добиться, хотя и делал это очень тонко. Он приносил Антону его любимый кофе, зная, какой именно тот предпочитает. Оставлял на его столе небольшие записки с интересными фактами или цитатами, которые, как он знал, могли заинтересовать Антона. Он был внимателен, заботлив и, что самое главное, искренен. Шастун чувствовал, как его привычная броня начинает трещать по швам. Его токсично-маскулинное «я сам», «я же не баба» и «я обычно сверху, это я должен ухаживать» начинало давать сбой. Он ловил себя на том, что ему приятно это внимание, что ему нравится, когда Арсений находится рядом. Их отношения стремительно стали ещё более близкими. Они невольно обедали вместе, задерживались в офисе допоздна, обсуждая не только работу, но и личные вещи. Антон начал делиться с Арсением своими сомнениями, своими страхами, своими мечтами. И тот слушал. Слушал внимательно, не перебивая, не осуждая, а просто… присутствуя. Антон понимал, что он меняется. Его коллеги и по совместительству приближённые люди — все заметили это. — Что с тобой, Тох? — спросил Матвиенко, не выдержав постоянного молчание со стороны того. — Ты как-то расклеился. Более мягкий, что ли, стало приятнее на тебя смотреть. — Бред, — фыркнул Антон, но внутренне понимал, что Сергей прав. — Это всё Попов, да? — подмигнул Матвиенко, зная, что так и есть. — Он на тебя влияет. Шастун промолчал. Он не хотел признавать это вслух, но Арсений действительно влиял на него. Влиял так, как никто и никогда. Напряжение начало расти в сексуальном ключе. Любые рабочие встречи с Арсением превращались в игру в гляделки, где проигрывал всегда Антон. Однажды вечером, после особенно тяжелого дня, когда сорвалась крупная сделка, Антон был на грани. Он сидел в своем кресле, расслабив галстук, и чувствовал себя ужасно разбитым. Дверь приоткрылась. Арсений. — Я знал, что вы до сих пор здесь. — Уходи, Арсений. Я не в настроении, — голос Антона был хриплым. Но тот не послушал. Он подошёл к бару, по старой памяти налил два пальца виски без льда и протянул Антону. — Пейте. И не говорите ничего. Просто дышите. Антон хотел бы возразить, но усталость взяла своё. Сделав большой глоток, горячая жидкость обожгла горло, но принесла моментальное облегчение. Арсений присел на край стола, прямо напротив Антона, их колени почти соприкасались. — Плохой день, — констатировал Попов, его тон был лишён ехидства или осуждения. Только чистое сочувствие. — Я сам виноват, — пробормотал Антон. — Я должен был… — Вы должны были отдохнуть. Вы не робот, Антон. И снимите эту маску. — Какую маску? — Маску человека с абсолютным контролем. Она Вам не идёт совершенно. Она делает Вас жёстким, но не сильным. Вы боитесь, что если расслабитесь, то кто-то увидит, что на самом деле… — Арсений сделал паузу, — Вы очень нежный и нуждающийся в заботе. Антон вздрогнул и отставил стакан прочь. — Не говори ерунды. Я никогда не был «нежным». Арсений медленно провёл рукой по его колену, легко, почти невесомо, но этот жест сработал как электрический разряд. Шастун замер. — Вы контролируете, чтобы никто не смог контролировать Вас, а не потому что хотите этого. Но это не одно и то же. Доверьтесь мне. Он поднялся и обошёл стул, встав за спиной Антона, и тот почувствовал, как его дыхание сбилось. Он был в своей крепости, которую окружили со всех сторон. Арсений положил руки ему на плечи, пальцы были длинными и горячими. Ненавязчивыми движениями, он начал массировать напряжённые мышцы шеи и трапеции. — Расслабься, Антош. Использование уменьшительного имени прозвучало как выстрел. Антон почувствовал, как его внутренняя стена дала гигантскую трещину. Он должен был оттолкнуть его, но тело не слушалось. Мышцы, которые он держал в напряжении весь день, начали поддаваться. — Я не… — начал Антон. — Шшш, — Арсений наклонился, его дыхание опалило ухо Антона. — Не надо ничего говорить. Просто прими это. Попов начал массировать сильнее, находя болевые точки, разминая их с профессиональной настойчивостью. Антон закрыл глаза, издав тихий, непроизвольный стон. Это было унизительно и невероятно приятно. — Вот видишь, — прошептал Арсений. — Ты можешь сопротивляться словами, но тело знает правду. Тело хочет, чтобы его взяли в оборот, чтобы ему сказали, что делать. Он спустился ниже, проводя пальцами по воротнику рубашки, расстёгивая верхнюю пуговицу. — Я хочу, чтобы ты был честен со мной, Антош. Перестань играть в Большого Босса. Ты хочешь, чтобы тебя присвоили. — Нет! — выдохнул внезапно Антон, последними крупицами собственных устоев сопротивляясь невиданному ранее блаженству. — Я не ложусь под кого-то! — Ты ляжешь. Потому что я знаю, как это сделать так, чтобы ты почувствовал себя лучше, чем когда-либо. И тебе не нужно ничего делать, кроме как расслабиться и принять это. Перспектива находиться целиком в чужих руках пугала точно так же, как и заставляла всё тело трепетать лишь от одной мысли об этом ранее запретном желании. Попов умело выводил на самые потаённые эмоции. — Антон, я хочу ухаживать за тобой. Хочу заботиться о тебе. Я хочу, чтобы ты позволил мне всё это. Чтобы ты позволил себе быть моим. Слова прозвучали искренне, неожиданно, как выстрел в голову. Шастун был в шоке. Никто никогда не говорил ему такого. — Я не знаю, Арсений, — прошептал Антон. — Это так странно. — Странно? — не согласился Арсений. — Но разве это не прекрасно? Разве не прекрасно чувствовать что-то новое? Что-то, что ломает твои привычные рамки? Он поднял вторую руку и обхватил лицо Антона. Его большие пальцы теперь нежно поглаживали скулы. — Позволь мне показать тебе, Антон, что быть… «снизу», как ты выражаешься, рядом со мной — это не слабость. Это доверие. Это… то, чего ты, возможно, всегда хотел, но боялся признаться себе. Глаза Антона затуманились. Он чувствовал, как его тело отзывается на каждое слово Арсения, на каждое прикосновение. Он ощущал, как растворяется, будто мороженое на солнце. — Арсений… — выдохнул Антон. Арсений наклонился ближе, его дыхание опалило губы Антона. — Просто скажи «да». И позволь мне о тебе позаботиться. Шастун закрыл глаза. В его голове пронеслись все его годы попыток доминирования, его стремление к контролю, руководству, его вечное «я сам». Но теперь всё это казалось таким далеким, таким неважным. Единственное, что имело значение, это тепло рук Арсения на его лице, его пронзительный взгляд, его обещание заботы. — Да, — прошептал Антон. — Да, Арсений. И тот отошёл, чтобы посмотреть на Антона. Его глаза горели тёмным, уверенным огнем. Он знал, что выиграл этот раунд заочно, ещё тогда, когда появился в этой компании на собеседовании. Антон, с растрёпанными волосами и расстёгнутым воротником, выглядел как обнажённый и телом, и душой порочный ангел. Он был одновременно напуган и возбуждён до предела. — Ну же, вставай. — Я… я не могу… — Можешь, — Арсений подошёл к столу, на котором стояла ваза с цветами и несколько стопок документов. Он легко смахнул их на пол. Звук падающих бумаг был громким в тишине кабинета. Встав за столом, его руки уперлись в полированную поверхность. — Вставай. Антон не двигался. — Вставай, Антон. Сейчас. Этот тон. Непросительный, нежный, но абсолютно властный. Это было то, что он никогда не слышал, и то, что, как оказалось, он нуждался услышать. Тон, который говорил: «Я беру это на себя. Твоя же работа — подчиниться.» Медленно поднимаясь, Шастун чувствовал себя голым, хотя всё ещё был одет в дорогущий костюм. Арсений сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Он аккуратно взял его за подбородок. — Ты такой красивый, когда находишься в растерянности. И такой сексуальный, когда, наконец, перестаёшь врать себе. И, наклонившись, поцеловал Антона. Это был неторопливый, но глубокий поцелуй, который не требовал ответа, а просто забирал каждую частичку души. Арсений владел его ртом, его дыханием, его мыслями. Когда Попов отстранился, у Антона стало гудеть в голове. Теперь он был готов, его странное сопротивление испарилось, превратившись в горячую, липкую покорность. — Сними пиджак, — приказал Арсений. Антон, повинуясь, сбросил ненужный элемент одежды на пол. — Галстук. Дрожащими пальцами, распустил узел и отбросил галстук. Арсений смотрел, как Антон раздевается, его взгляд был тяжёлым, оценивающим. Это не было похоже на обычный секс. Это было ритуалом подчинения. Обряд, который должен показать, насколько хорошо может быть, если передать доверие другому человеку. И исключительно ему. — Я хочу, чтобы ты встал на колени, — Арсений указал на стол, который всего час назад был фигуральным символом власти Антона. Тот опасливо уставился на деревянную поверхность. На нём? В его кабинете? — Арс… кто-нибудь… — Никого нет, я проверил. И даже если кто-то и зайдет, это не будет иметь значения. Потому что ты будешь занят мной. Подойдя, он расстегнул брюки Антона и стянул их вместе с боксерами. Его член, уже твёрдый и возбуждённый, выскользнул наружу, покачиваясь от собственной тяжести. Глядя на эту картину, Попов усмехнулся. — Ты такой нетерпеливый, Антош. Арсений поднял Антона, словно каждый день таскал на руках, и усадил на стол. Антон тут же прижался к поверхности холодного полированного массива дерева. Этот стол, который видел сотни сделок и миллионы рублей, теперь служил пьедесталом для его падения и наслаждения. Расстегнув свою рубашку, открывая вид на широкую грудь и плоский живот, Арсений не стал раздеваться до конца. Он был подтянут, но не перекачан, и его уверенность делала его невероятно привлекательным. — Ты хотел быть сверху? — прошептал Арсений, прижимаясь к Антону. Антон задыхался. — Я… — Ты будешь сверху, обязательно, но это потом, и только потому, что я позволю тебе сидеть на мне. А контролировать ситуацию всё же буду я. Арсений поцеловал его снова, уже более жёстко, намного требовательнее. Его рука скользнула вниз, сжимая основание члена Антона. — Я хочу видеть, как ты плавишься, когда я тебя возьму, — прорычал Арсений. Молча, без слов, он одними руками направил Шастуна, чтобы тот всё-таки перевернулся, вставая коленями на стол. Максимально открытая поза отзывалась диким смущением, он словно находился на пьедестале, откуда можно было разглядеть всё его тело. Не теряя времени на прелюдии, Арсений снял свои брюки и, достав смазку из ящика стола (он явно планировал это), щедро нанёс её на пальцы. — Расслабься, Антош. Не сопротивляйся. Антон почувствовал, как его живот скрутило в болезненном спазме возбуждения. Он, в противовес просьбе, инстинктивно сжал бёдра. — Откройся мне. Арсений ввёл один палец, медленно, настойчиво. Антон издал сдавленный стон, упираясь ладонями в стол перед собой. — Больно? — Нет… да… Арс… — Это приятно. Просто признай это. Попов добавил второй палец, затем третий, осторожно растягивая его внутренние мышцы. Антон откинул голову, и его глаза были закрыты. Он чувствовал себя полностью раскрытым, уязвимым, и эта уязвимость была самым сильным афродизиаком. — Ты готов. Арсений вынул пальцы, и Антон почувствовал моментальный холод. Он поднял взгляд, оборачиваясь назад: Арсений стоял перед ним, его член был возбуждён до предела и выглядел весьма внушительно. Одним слитным движением переворачивая Шастуна обратно лицом к себе, тот наклонился очень близко к чужому уху. — Смотри на меня, — шёпотом приказал Арсений. Он схватил Антона за бёдра, чуть приподнял его, разводя ягодицы в стороны и, нежно, но с полной решимостью, проник внутрь. Антон протяжно застонал, переходя в скулёж. Это были не звуки боли, а нечто от внезапного, ошеломляющего заполнения. Член другого мужчины в нём, полностью и невероятно глубоко. Попов остановился, давая ему привыкнуть к ощущениям, распирающим тугие мышцы. — Ты чувствуешь, Антош? Насколько хорошо принимаешь меня. Антон не мог говорить. Он мог только кивнуть, его глаза были полны слёз и чистого, животного желания. Арсений начал двигаться. Медленно, глубоко, методично. Каждый толчок был заявлением о правах. Он брал не только тело Антона, но и его душу, его устои, его ложное чувство контроля. — Скажи мне, кто здесь хозяин, — прошептал Арсений, наклонившись, чтобы поцеловать его в шею. — Ты, — выдохнул Антон на очередном удачном толчке, его голос был едва слышен. — Громче. — Ты! Ты хозяин! Арсений усмехнулся, и его темп ускорился. Стол под Антоном начал скрипеть, его ягодицы скользили по холодной поверхности. Антон обхватил Арсения ногами за пояс, полностью отдавшись ощущениям. Он больше не думал о том, что он босс, что они находятся на рабочем месте в его кабинете, что так просто сдался под напором этого человека. Но Арсений был невероятным, перед таким, как он, невозможно устоять. Он ощущал себя просто телом, реагирующим на чужие повелительные прикосновения. Арсений наклонился вперёд, его руки уперлись в грудь Антона, прижимая его к столу. — Ты хотел быть сильным. Но твоя сила в слабости передо мной. Нет ничего плохого в том, чтобы быть настоящим. Он начал двигаться быстрее, его толчки стали жёстче, достигая глубоких точек внутри Антона, и тот стонал, выгибаясь над столом от невероятного блаженства. Он чувствовал, как приближается оргазм, сильный и всепоглощающий. — Арсений… пожалуйста! Попов сжал его член своей горячей ладонью и начал водить ей в такт толчкам. Двойное удовольствие было слишком сильным, неминуемо подводя к финалу. — Смотри на меня, Антош. Смотри, как ты кончаешь. Антон открыл глаза. Он видел отражение их тел в панорамном окне — двух мужчин, слившихся в страсти на столе, который символизировал всю его жизнь. И он видел Арсения, великолепного, страстного и прекрасного, абсолютно контролирующего ситуацию. С последним сильным толчком и сжатием Арсения внутри себя, Антон взорвался. Он закричал, его семя брызнуло на собственный живот и на дорогую деревянную поверхность стола. Арсений последовал за ним через мгновение, издав низкий, гортанный рык. Он сжал Антона в сильных объятиях, прижимая всем телом к себе, и излился глубоко внутри него. Они оба тяжело дышали. Арсений медленно вышел, и Антон почувствовал пустоту, но она была приятной. Он лежал на столе, растянутый, мокрый, и абсолютно опустошённый. Попов поцеловал его в лоб, нежно, как будто тот являлся самым ценным сокровищем на всей планете. — Ты был великолепен, Антош. Шастун смог только слабо улыбнуться. Спустившись со стола, его ноги невероятно дрожали, он странным образом чувствовал себя абсолютно новым человеком, а его маска была разбита вдребезги. Арсений собрал с пола разбросанные бумаги и цветы, ваза, к счастью, не разбилась, хотя даже если так, на это никто не обратил бы внимание. Он обернулся к Антону, который тем временем пытался натянуть брюки. — Ты мог бы взять отпуск. Тебе явно нужно сделать передышку. Тот поднял голову, пересекаясь взглядом с мужчиной. Он всё ещё чувствовал себя уязвимым, но впервые за долгое время — настоящим. — А ты… ты позаботишься обо мне? Нелепый и нерешительный, как показалось Шастуну, вопрос сам по себе сорвался с губ. Ему резко захотелось добавить, чтобы Попов ничего не отвечал, но Арсений был быстрее, он подошёл и обхватил его лицо ладонями. — Всегда. Теперь ты от меня так просто не отделаешься. Антон не стал спорить, да и не с чем. В компании этого человека он, наконец-то, мог расслабиться. Прислонившись к Арсению, он вдохнул запах почти выветревшегося сандала и недавнего секса. — Завтра снова на работу, — тихо прошептал Антон. — Да, но ты всегда можешь рассчитывать на меня, Антон Андреевич. Арсений мягко поцеловал его, обещая, что это было только начало их новой, перевёрнутой динамики. Антон знал, что он потерял буквально часть своей прошлой жизни, но обрёл нечто гораздо более ценное. Человека, который показал, что не стоит стыдиться своих желаний, если они, всего лишь, не вписываются в общепринятый мир. Кроме того, теперь он готов стать на колени перед этим человеком снова, в любое время, когда Арсений этого пожелает.