Грех

      "...сегодня скончался генеральный секретарь ЦК КПСС Констатин Черненко. Народ Польши и лично Войцех Ярузельский соболезнуют советскому народу..."       Хеленка едва могла оторвать голову от подушки. Опять этот телевизор... Скукотища. Кажется, только папа и дядя Фелек с восторгом могут слушать о бесконечных партийных съездах и сборе озимых. И не почитать: кости ноют, а читать лёжа вредно. Вот опять слушай всю эту муть. И зачем Нора вечно врубает телевизор? Добравшись до заветной кнопки, Хелена погрузилась в тишину. Ненадолго. - Я пришла! - радостно возвестила Нора, ставя раскладную корзинку с продуктами на пол. - Ты как? - Плохо, - сварливо отозвалась Хеленка. - Голова болит. - Держи аспирин. - Любимая заботливо протянула больной лекарство. - Форточка открыта? – Угу. – Ложись скорее, мой бледнотик, - ласково сказала Нора. Хеля фыркнула. Уж если кто из них бледнотик, то не она. - Сегодня я свободна и могу позволить себе поухаживать за моей крошкой. – Телячьи нежности, - проворчала Хелька добродушно - как обычно папа на мамины попытки обласкать девочек. Хорошо, что родители не знают о болезни. Иначе мама примчалась бы сюда первым же поездом и... увидела то, чего ей видеть не стоит.       Устроившись около больной (ручка раскладного дивана опасно скрипнула под круглой попой), Нора стала нежно гладить витые каштановые локоны Хели. Аспирин подействовал, стало немного легче. Любимая рука была поймана, прижата ко лбу и к губам. Любимая... Хеленка даже не могла представить себе на месте Норы мужчину. Ну, положим, найдётся такой, который ей понравится, но на понимание и ласку они не способны... И опасны. Папа и некоторые другие - редкое исключение, подтверждающее правило. Схватить жену за руки и отшвырнуть, толкнуть с прохода, дать подзатыльник - неполный список подвигов предка Норы. Поэтому Хеля сразу предложила переселиться к ней: ни к чему человеку жить в обстановке гадливого страха.       Тем временем круглые и мягкие ручки Норы оставили волосы и осторожно подобрались к шее. Проведя коротеньким розовым ногтем по сонной артерии, шалунья опустилась ещё ниже - к груди. Смущённая Хеленка вновь поймала её руку: - Не надо... - Тебе неприятно? - вздрогнула Нора, уже погрузившаяся в транс. - Что ты! Просто... Нет настроения. - Голова не прошла? Тебе легче?       Хеля прислушалась к себе. - Я чувствую себя мешком с картошкой, Норусь. Положите меня в темноту и забудьте.       Нора улыбнулась. Голубые глаза, кукольное круглое личико, светлые волосы с лёгкой рыжинкой - Хелька с юности любила такой типаж. Вспомнилась Эмилька. Но Эмильке не пришлись по душе "извращения", и она с ужасом отшатнулась от подруги, которая... захотела любви. "Тебя лечить надо, - сказала тогда первая любовь. - У тебя, наверное, что-нибудь повредилось в мозгах после того случая." И исчезла из жизни Хельки стремительно, как заяц с поля. Да к тому же... это не только психическое отклонение. Ещё и грех. Стало больно и стыдно. - Опять ты расстроена. - Нора потрепала Хеленку по щеке, пощекотала её же прядью. - Может, ты чего-нибудь хочешь? - Ага. Курить. - Больная улыбнулась. - И... посиди ещё так со мной.       Зазвонил телефон. Хелена, простонав в подушку проклятие, взяла трубку. Весёлый детский голос спросил: - У вас есть горячая вода? - Идите к чёрту в задницу! - крикнула Хелька, бросив трубку. Шутники уже в печёнках сидели. Нора потянулась к телевизору. - Не надо! - О, прости. - Норка успокаивающе чмокнула её в щёку. - Может, чаю? Тётенька прислала моим из деревни всякое разнотравье. Сейчас будем тебя лечить...       Это было мило. Хеля улыбнулась. Приятно, когда тебя окружают заботой. Хотя Адась бы заспорил, что забота бывает навязчивой... Хлопнув себя по лбу, она полезла за бумагой и авторучкой. Письмо, письмо! Главное - не проболтаться о болезни. О грехе. И... чёрт, Норка включила радио. "Ладно, раз она меня так любит, я её прощу, - решила Хеля. - С чего бы начать?.."