от меня моей безграничной.

шёл дождь и шторм тот был зыбуч. твердыми каплями, отражался на тонкой коже перемен. незыблемым холодом сквозь пальцы, я прячу последний свой тревожный вздох. ‎ㅤㅤ‏‎я исступление.   материя порезана о тонкий стальной риф. как звук мечей в соитие скрежещет, так я тот час же оглушен был. тобой и мыслями, тобой и шорохом, тобой.   успокоение прячется в нежной гибели. и треск огня тому подтверждение. он в ушах засел чем-то вечным. незыблемым. и, казалось, уже не пугает.   под покрывалами тоски, я утопал забыв запомнить: как ясен был тот день и как замерзли пальцы. истомой теплой по животу разливаясь, ты захватила замок мой, разрушив стены до песка кирпичей.  ты пеплом сожженная, я волной выкинут. и почему после семи вечера всегда так приятно дышать? я из стали тебе щит выковал, из живой, из себя.   ты без-гра-нич-ная. выплевываю желчь из себя как только открываю глаза. холодно так бывает, что замер бы с тобой щека к щеке да и сгорел бы заживо.   я волнителен, ты волнуешь. пахнет табачными листьями и солью. в моих мыслях сцены из ряда вон выходящие, всякий неробкий залился бы пунцом.   ты отрезвление и опьянение в одном флаконе. ты выть заставляешь, теряться в ногах. да я розгами высеченный стою тут, в нежном звоне твоем утопая. да я ведь пропал... слышишь?   я ничтожный, рассыпавшийся на атомы, собираться не хочется... ты меня слепила заново, как могла и на полку поставила. я весь тебе и весь твой.   мои волосы черными реками по груди твоей белоснежной. я осквернитель и раб своей трагичности. да покарают меня небеса, когда я принесу тебе сильную боль, я не вы-не-су. ты исцеление через исскупление. и звука нет прекрасней смеха твоего.   и когда ты будешь вся в белом стоять напротив, румянец улыбкой смущая, на том самом месте, я тебе всю жизнь и ты мне всю жизнь. и уповая, я навеки запомню и имя твое и свой нескончаемый трепет.