И снова Маньян

Кажется, что о сотне вещей он успел подумать, собираясь в Маньян. Только не о том, чтобы бросить в сумку несколько свитеров. Конечно, купить что-то можно было и на месте, что Джу Вон сделал почти сразу — унёс из магазина моментально размокший под дождем бумажный пакет, примерил новую шмотку перед крошечным зеркалом в ванной... И вернулся к рубашке под пиджак. Маньян был неуютным, свитер был неуютным, дождь был бесконечным, словно кто-то проклял этот несчастный город, а инспектор Сан Бэ добавлял перец в мясо под сладким соусом, и Джу Вону периодически казалось, что все вокруг настроились медленно его изводить. Хёк когда-то жаловался, что не любит ездить в командировки. Тогда Джу Вон непонимающе пожал плечами в ответ. И только сейчас прояснилось. Кровать в арендованной квартире тоже была ужасная. Если на ней никого не убили, то точно занимались тем, о чем Джу Вон старался даже не задумываться, чтобы не заполучить очередной приступ паники. А ещё дождь, да. Дождь и Дон Сик. Две основные проблемы, выматывающие до полной потери человеческого облика. Под конец дня закоченевшие пальцы перестали попадать по клавиатуре смартфона. Крупная ледяная капля сорвалась с волос и хлопнулась на экран, не позволяя допечатать, и Джу Вон сдался. Дома у Дон Сика оказалось ещё хуже. Там пространство было не упорядочено под себя, и все поверхности не протерты до блеска приходящей горничной. Чашка с недопитым чаем. Мокрая куртка на мягком плюшевом кресле. Джу Вон закрыл глаза и глубоко вздохнул. Игнорировать. Все незначительное можно просто игнорировать усилием воли. Полотенце нашлось всего одно (будь их два, он обязательно отметил бы это в своей мысленной картотеке фактов), так что вторую бутылку с горячей водой оказалось не во что обернуть. Она была слишком обжигающей, чтобы прижать ступни, а Джу Вона слишком потряхивало от усталости, чтобы встать и попытаться устроиться более удобно. Так что Дон Сик застал его уныло перекатывающим бутылку по подушкам дивана — сдвинуть подальше от себя и прижать ступни туда, где только что было тепло, через полминуты повторить. — Куда тебя понесло из Сеула? Сам-то думал? — Дон Сик вошёл в гостиную и его сразу стало слишком много. Бутылка полетела на пол. Слишком маленьким для двоих оказался диван — да тут и не живут двое. Уже давно. Перекинув через него одну ногу, Дон Сик потянул его ступни к себе. Крупная вязка свитера, тепло ладоней, трогающих лодыжку. Джу Вон дёрнулся. Было не то чтобы противно, но въевшаяся под кожу привычка сказала, что нужно отстраниться. Его силой удержали. — Что? Неприятно? Не так? — Самой выдающейся стороной Дон Сика оставалось отсутствие деликатности. Там, где кто-то другой мог бы вежливо промолчать, он всегда начинал прояснять самое интересное на берегу. Тем не менее, ладони пропали, и ступни накрыл согревшийся от тепла тела свитер. Ткань сверху — и ткань рубашки под подошвами. Никакого живого прикосновения. Бывали плохие дни и дни получше. Иногда он позволял однокурсникам приобнять себя за плечи на очередном мероприятии. Иногда хотелось забиться в угол от случайного касания рука к руке в магазине. Обычно удавалось просто предугадывать людей наперёд и избегать провоцирующих ситуаций. Конечно, не с Дон Сиком, который уже знал его секрет. Выдержав долгую паузу в несколько десятков секунд, Джу Вон понял, что больше не сможет держать ноги на весу, не упираясь всей тяжестью в чужие ребра. Поэтому озвучил: — Что мы делаем? — Греемся. Что ты обычно пьешь из алкоголя, господин инспектор? Руки вернулись и прижали ступни к чужому животу. Стало тепло и неуютно. — Виски. У вас такой не продают. Если уж быть богатым говнюком, то на все деньги. Дон Сик сам спросил. Впрочем, ответ его нисколько не смутил. — У тебя брюки насквозь, — пальцы легко проникли под штанину, погладили кожу, пуская волну мурашек вдоль хребта. — Что нам с тобой делать? — Ничего, сейчас уеду к себе, — нужно было сопротивляться, но хотелось закрыть глаза и свернуться под одеялом, даже не стягивая с себя чёртовы брюки. Всё равно ничего нет на смену. — Неа, — в компактный клубок почему-то свернулся сам Дон Сик, положив голову на подлокотник. — Что это значит? — Мне утром нужна будет машина, чтобы поехать в прокуратуру к Джи Хва. А мы с тобой приехали на одной тачке. Никуда ты сегодня не уедешь. — Живя в Сеуле, я узнал о существовании такси, — ощущая себя пьяным от переутомления, Джу Вон постарался расслабиться. Технически ему разрешили вырубиться прямо сейчас и даже подарили благовидный предлог. — Не засыпай, я не собираюсь утром лечить твою простуду... Дон Сик, бросив его как надоевшую игрушку, выкрутился из сплетения тел, и исчез из поля зрения. Ну и чёрт с ним. Чёрт с ними со всеми. И с машиной. Если укрыться своим тренчем, то можно даже не касаться чужого пледа. Хотя... Плед выглядел почти привлекательно. — Виски в следующий раз, а пока — что есть, — стопка оказалась перед лицом как-то очень внезапно, и резкий алкогольный запах выдернул из полусна. — Я не хочу, — фыркнул Джу Вон. Его потрогали за волосы, заставляя прижаться затылком к чужому бедру. — Что за капризы, я же сказал, что буду должен виски... Жёсткие — горячие, почему такие горячие после целого дня под дождем — пальцы сжали его челюсть, заставляя не уворачиваться. Омерзительный анисовый привкус прокатился до самого желудка, пощипывая кончик языка. Ну и дрянь. Никуда он теперь не поедет пьяным. Потерять водительские права из-за такой ерунды — самая малая из возможных проблем. Всегда ещё есть отец и его безупречная карьера. Ощутив на своей ширинке пальцы, очень ловко расправляющиеся с застёжкой, Джу Вон даже почти пришел в себя. — Какого хрена? — Твои шмотки — в сушку. Кровать вот в той комнате. Могу попробовать дотащить на руках, но ничего не гарантирую, если... Если бы Джу Вон был на несколько дюймов пониже, то угроза, безусловно, была бы страшнее. Но в последнее две недели любая драма моментально превращалась в гротеск. — Хватит меня лапать, я в состоянии раздеться. Брюки и рубашку у него всё-таки отобрали. На комментарий не кидать их в машинку вместе Джу Вона не хватило. Неважно. Он купит новую рубашку. Десять новых рубашек, когда вернётся домой. Нужно просто дожить до этого момента. — Иди в душ и не закрывай дверь, если решишь там уснуть. Кажется, Дон Сик выбрал безошибочную тактику, как не дать ему вырубиться на месте — бесконечно бесить. Душ тоже был очень большой проблемой. Никакой одежды с собой, уж точно никакого белья. Чужое застиранное полотенце. Чужие чистые шмотки, заботливо повешенные на пластиковом крючке — футболка и штаны. Всё, конечно же, выстиранное и сухое, не несущее на себе никаких следов другого человека. Но Джу Вон ощутил себя загнанным в угол и очень-очень несчастным. Стоило выпить больше. Стоило уехать к себе и полночи протирать ванную антисептиком. Поздно.

***

В спальне всё оказалось не так страшно. Постельное белье в складках — одинаковые крупные квадраты. Чистое, но неглаженное и хранившееся сложенным где-то в шкафу. Слабый запах кондиционера. Дон Сик, лежащий на краю крови и печатающий что-то в телефоне. — Которая половина? — Что? Отступать всё равно было некуда, но на секунду Джу Вон ощутил желание хлопнуть дверью и сбежать. — Какая половина кровати, левая или правая? Где ты обычно спишь? Вопрос оказался слишком неожиданным и выбирающим из колеи. Как он обычно спит? Как он обычно спит рядом с другим человеком? Как вообще спят с кем-то, не выставляя за дверь после... Хотя — какое уж «после», у них и не было ничего, кроме сложных отношений двух сослуживцев. — Тогда давай так, мне-то всё равно вставать раньше, — Дон Сик перекатился на свободную половину, приглашающе приподнимая край одеяла. Было тепло. Если не задумываться, что постель согрета чужим телом, то даже очень успокаивающе. Ткань футболки, застиранная, затасканная, мягко льнула к плечам. Сверху одеяло. И глухая тишина, какая бывает только в таких крошечных городах, где под окнами не шумит скоростная трасса. — Зачем тебе двуспальная кровать? — Это допрос? — Отчасти. — Это дом родителей. — Значит... — Не дёргайся, никто из них не соизволил умереть на этой кровати. — Я не это имел ввиду. Рука легла на плечо поверх одеяла. Тяжёлая, расслабленная. Погладила, проводя длинную линию до бедра. Ощущалось... нормально. Джу Вон сосредоточенно размеренно дышал, стараясь думать только о дыхании. Но ничего больше не происходило. Блядский Дон Сик. Не мог ведь он не догадываться. Но, видимо, собирался издеваться. Джу Вон сам сдвинулся назад на десяток сантиметров. Пока не ощутил спиной чужое тепло. Ему не четырнадцать и у него уже получалось. С женщинами, конечно, но тут первостепенно далеко не это. — Моя очередь спрашивать: что мы творим? Дон Сик придвинулся навстречу. Прижался к спине. Горячий. Тронул дыханием шею, заставляя дёрнуться, но тут же отвлёкся, поправив одеяло на плече. Было слишком много нюансов, которые невозможно выкинуть из головы. Насколько нормально возбудиться, лёжа в постели в чужих спортивках? Как много шуток сможет придумать Дон Сик о том, что его заставляют заниматься стиркой ежедневно? — Если мы собираемся... В принципе, почему нет... — Через силу выдавил Джу Вон. Ему определенно нужно было время, чтобы проанализировать ощущения — чужое горячее тело, почти навалившееся сверху, напрягшийся член, зажатый между животом и матрасом. — Ты у меня на руках сейчас вырубишься, — ладонь Дон Сика обхватила его поперек живота, подтягивая ближе. Но не коснулась паха, даже не нырнула под футболку, ограничившись лёгким поглаживанием. — Я не понимаю, — честно озвучил Джу Вон. Слишком, слишком сильно устал, чтобы играть в эти игры. Чего от него ещё нужно, кроме согласия? Дон Сик фыркнул ему в шею. Разрешать эти противоречия он не собирался. Возможно, стоило настоять на своем и заставить ладонь улечься на напряжённый член, чтобы она ощутила, что... Додумать эту мысль Джу Вон не успел, потому что действительно начал засыпать, всё ещё ощущая слабое возбуждение.

***

В шесть утра начал происходить какой-то хаос. Дон Сик выскользнул из постели бесшумно, на удивление сумев не разбудить. Но потом вернулся, чтобы укладывать что-то теплое в ноги и копаться в шкафу. Джу Вон отреагировал на него недовольным стоном. Если не собираешься трахнуть или убить, то просто затихни и дай проспаться. Затем как будто бы щелкнул выключатель и телефон показал девять, а дома никого не было. Холодные деревянные половицы недовольно поскрипывали под босыми ногами. Где-то должны были быть носки. На спинке дивана висел свитер, поверх него записка. «Надень». Можно было бы заподозрить в этом приказной тон и показательно проигнорировать. Но — едва ли. Когда Дон Сик хотел встать в какую-то позу, то делал это эффектнее. Обычно же просто слишком быстро переключался с одного на другое, чтобы задуматься о корректности своих действий. Переключался, когда с ним пытались серьезно поговорить, и намертво зацикливался, если хотелось от него избавиться. Каждое движение словно назло. Рубашка нашлась в ванной, сухая, но мятая. Всё-таки следовало купить что-то новое, если всё равно опоздал на службу? Или? Грёбаный дождь катился по окнам потоками, превращая утро в вечерние сумерки. «Кофе» гласила новая записка на кухонном шкафчике. Джу Вон глотал кофе, стоя посреди кухни в мятой рубашке, и равнодушно размышлял о том, что стоило бы обыскать дом. Вряд ли Дон Сик этого не ожидал. Вряд ли воспримет это как оскорбление. У них всё ещё слишком сложно с доверием, а убийцу так никто и не поймал, так что... «Это тоже можешь надевать», — следующая записка нашлась в платяном шкафу и словно издевалась над Джу Воном. Ладно, если от него ожидали, что он начнет копаться в вещах, то ничего интересного здесь уже нет. Или есть? Двойное дно? Никакого чертова дна, потому что Дон Сик просто абсолютно искренний психопат, движимый только инстинктами? Свитер на спинке дивана был совершенно точно выстиран. К остальному у Джу Вона были вопросы, так что выбор оказался не велик. Слегка короткими оказались рукава — конечно, Дон Сик прикидывал на себя, а разница в росте у них ощутимая. Слегка раздражал мягкий высокий ворот, обхвативший горло. Всё здесь было совсем немного, но против шерсти, чтобы невозможно было успокоиться даже на минуту.

— На тебе свитер, — озвучил Кван Ён после затяжного молчания. Он довольно неплохо водил машину, так что не получилось бы даже указать ему чаще смотреть на дорогу, а не на напарника. Почему в патруль послали их двоих, а не Дон Сика? Кажется, было бы всерьез легче выслушивать насмешки Дон Сика. — На мне свитер. Это противозаконно? — произнёс Джу Вон, позволяя себе не скрывать раздражения в голосе. — Нет, конечно, — сразу сдался Кван Ён. С ним было легко, надави немного, и он уже делает шаг назад. — Джи Хва обрадуется. Несколько секунд Джу Вон наблюдал, как капли катятся по лобовому стеклу и пытается осознать. Джи Хва обрадуется — чему? — У нас только она постоянно носит рубашку и пиджак, — видя его недоумение, начал объяснять Кван Ён. — Метит на должность начальника управления. Дон Сик надевает, если его очень сильно взбесить. Джи Хун — когда намечается какое-то событие и надо выпендриться перед начальством. И вдруг — ты. — Я что, выгляжу так, словно собираюсь претендовать на место начальника управления в Маньяне? — недоверчиво уточнил Джу Вон. — Да кто же знает, за что тебя вышвырнули из Сеула, — вписываясь в сложный поворот, Кван Ён, похоже, не заметил, что сказал лишнего, и очень запоздало дёрнулся: — Извини. Нет, сегодня не выглядишь. Образ местечкового карьериста, мечтающего о личном кабинете и ежегодной премии на Рождество, настолько не вписывался в представления Джу Вона о себе, что следующие полчаса он смотрел только в окно, излучая возмущение. Начальник управления. Маньян. Город, где ты весь день снимаешь кошек с деревьев или разгоняешь по домам старух, решивших перекинуться в преферанс. Ноль амбиций. Отец бы просто лопнул от злости. Было бы даже смешно. День тянулся и тянулся, как жевательная конфета с холодным мятным привкусом. Под бесконечным ливнем никто не выходил из дома, так что работы у них не было. Кван Ён смущённо молчал, пока не наступило время обеда, затем потащил Джу Вона в какую-то забегаловку. Разговоры о еде — самые безопасные. Не с Джу Воном, правда, но он действительно старался не привлекать внимания к тому, как разбирает салат на отдельные кучки ингредиентов. Свитер как-то забылся на фоне этого всего. Короткие рукава уже не раздражали, всё равно из-под них торчали манжеты рубашки, прикрывая запястья. Просто было теплее, чем вчера. Чуть-чуть лучше. Чуть-чуть больше Дон Сика в его жизни. Вот уж чего он совершенно не просил.

***

— Это кофе. Я и кофе, — что-то невесомо коснулось лица, смахивая с глаз челку. Джу Вон недовольно поморщился и проснулся рывком, непонимающе моргая на бумажный стаканчик, зависший перед глазами. Надо же было умудриться уснуть в машине. — Не дёргайся, я к тебе не прикасаюсь. Латте с сахаром. Одноразовый стакан, — ещё раз уточнил для него Дон Сик, улыбаясь совершенно пакостно. — Отпустишь меня наконец, или тебе нравится, когда я стою тут под дождем? — Дождь закончился, — возразил Джу Вон. Голос прозвучал неожиданно хрипло, хорошо бы было и правда забрать этот несчастный латте. Дождь закончился. Предатель Кван Ён привез его обратно в отдел и отдал спящим на растерзание Дон Сику. А тот успел намотать десять кругов вокруг и приоткрыть окно автомобиля, чтобы доставать Джу Вона, стоя под дождем. Почему нельзя было согнать Кван Ёна с водительского, сесть и спокойно поговорить? — Я знал, что этот свитер тебе понравится больше всего, — Дон Сик почти светился от того, что снова поставил всех в неловкое положение. Стоило засчитать ему пару баллов в пользу социопата? И, возможно, пару скинуть за то, что неплохо делает кофе. — Ты знал, что я буду обыскивать твою квартиру. — Одна из многих вероятностей. Я бы тоже обыскал, если бы подозревал тебя в убийстве. — И — что? Тебя это нисколько не смущает? Дон Сик пожал плечами, довольно жмурясь на слабое, скрытое облаками, солнце. — Посмотри в следующий раз, сколько осталось имбирного чая. Я все время забываю купить.

***

Кван Ён жался в углу за рабочим столом, видимо, чувствуя себя виноватым, и Джу Вон кинул на него возмущенный взгляд, не собираясь успокаивать. Все они тут, конечно, играют за Дон Сика, но можно же было не так откровенно сливать этому психопату собственных коллег. Свитер произвёл тихий фурор. Заехавшая с документами Джи Хва прошлась по Джу Вону таким взглядом, словно разобрала его на запчасти, чтобы упаковать в сотню маленьких пакетиков для улик. А потом пересобрала заново, уже зная марку кофе, который он пил, и посчитав все кошачьи шерстинки на рукаве. Она хотя бы не делала того типичного для женщин «Оооу» лица, которое изображали остальные, обнаружив что-то пикантное. В отделе было тепло. Никто не торопится распахивать окна, так что спёртый сырой воздух к середине дня перестал быть отвратительно стылым. Можно было снять свитер, всё равно под ним будет рубашка. Мятая, словно Джу Вона возили в ней по полу, а потом содрали одежду и забросили в самый дальний угол. Ему никогда не стать начальником отдела. Начальник, по крайней мере, не должен трахаться со своими коллегами. Хотя... Ночью ничего не было. Но все подозревали, что было. И это раздражало вдвойне. Джу Вон сделал себе ещё один кофе, но получилось всё равно хуже, чем у Дон Сика. Кто бы мог подумать, что этот человек, у которого полка с посудой покрыта слоем пыли, вообще умеет готовить.

***

Когда в участок заглянула госпожа Кан, потряхивая ещё мокрым зонтом, Джу Вон счёл это лучшим моментом, чтобы ретироваться. Незаметно. Не говоря всему отделу картинное «Извините», после которого всегда повисает неловкая тишина. Что было хорошо в коротких рукавах — можно было не бояться их промочить, умываясь под краном. И что было хуже — к свитеру всё ещё прилагался Дон Сик. — Доволен, что выставил меня идиотом? — Джу Вон сосредоточенно промокнул лицо бумажным полотенцем, но чёлка все равно влажно липла ко лбу. Раздражающе. — Я за весь день почти ничего не сказал, — Дон Сик приблизился к нему сзади, позволяя рассматривать себя в отражении в зеркале. Мог бы эффектно уложить подбородок на плечо, но Джу Вон выбросил салфетки в мусор и выпрямился во весь рост — поиграем в эту игру вдвоём. — Они все думают, что мы спим вместе. — Ничего они не думают, — Дон Сик обошёл его кругом, словно загоняя добычу, но быстро успокоился и уселся на бетонный постамент, где располагались раковины. — Я ни разу не надевал этот свитер. Никто не в курсе, что он мой. Джу Вон не поверил. Определенно, нет. — Тогда почему все пялятся? — Ты нервничаешь. Это заметно. Я же говорил: это Маньян. Здесь абсолютно всем нечем занять себя. Только смотреть. А ты даёшь им хорошие поводы развлечься. — Значит, я — развлечение для местных, да? — Джу Вон приблизился к нему сам. Это должно было выглядеть хоть немного угрожающе, но Дон Сик не впечатлился. Задумчиво улыбнулся сам себе и принялся поправлять Джу Вону толстый вязаный ворот свитера. Было близко. Джу Вон мог разглядеть любую мелочь. То, как завиваются на концах волосы, разрушая неприступный и чёткий образ строгого копа. То, что у Дон Сика есть морщины в уголках глаз. И едва заметная щетина, уже отрастающая после бритья слишком ранним утром. Стоило прекратить, если о них и правда ещё никто не знал. — Третья полка снизу в кухонном шкафу. Синяя чашка с золотым узором. Дон Сик непонимающе вздёрнул брови. Лжец. — Там два серебряных кольца. Женских. Для большей убедительности Джу Вон поймал его за руку и приложил ладонь к ладони. У них обоих были очень мужские кисти, далёкие от женского изящества. У Дон Сика даже немного шире. — Скажи уже что-нибудь. Пальцы Дон Сика легко скользнули между его пальцами, превращая угрожающий жест в непоправимо интимный. — Одно из них — моей мертвой сестры. А другое — Мин Чжон. Ты ведь это и хотел услышать? В убийствах не признаются так легко. И нет, не с таким насмешливым выражением лица. «Хватайте меня, вы ведь всё равно не готовы выслушать» — обычный Дон Сик. — Объяснись. Сейчас, пока я не начал доставать наручники. — У тебя нет наручников, они остались в машине. Каким-то неуловимым движением Дон Сик перехватил его руку и уже держал за запястье, словно всё наоборот и это он здесь сумел поймать Джу Вона. — Не пытайся уйти от разговора. Это не какая-то игра, а вещи мертвых девушек, которых мы ищем. — Так ты тоже думаешь, что они уже мертвы... Дон Сик, как будто совсем потеряв к нему интерес, перестал улыбаться и сосредоточился на чем-то своем. Явно не на внешнем мире, где Джу Вон пытался повесить на него серию убийств. — Не имеет значения, что я думаю. У нас есть юридическая процедура признания человека погибшим. Просто объясни мне, какого хрена у тебя дома вдруг находится... Да. Кто-то обязательно должен был войти, когда он начал трясти Дон Сика за лацканы. Без неловкого и неуместного «Извините» этот день всё-таки не обошёлся.

***

Они уезжали вместе. При таком раскладе стало уже всё равно, что там подумают сплетники внутри отдела. Джу Вон хотел услышать правду. Дон Сик не попытался сбежать один и добраться до дома раньше, чтобы уничтожить улики. Дон Сик сонно доел сендвич, вытряхивая крошки в окно авто, и даже позволил Джу Вону вести машину самому. Достаточно всего одного обвинения в убийстве, чтобы тебе наконец доверили рулить. — Заедем в магазин, — попросил Дон Сик. Всё это было слишком сюрреалистично, чтобы оказаться серьёзным. Но они заехали в магазин и взяли что-то из еды — Джу Вон не обратил внимания, что, ожидая, что Дон Сик наконец попытается от него сбежать. Ничего не произошло. Они закинули пакет риса на заднее сиденье.

***

— Вот это принадлежало Ю Ён. Я купил его ей, когда нам обоим исполнялось четырнадцать, — фарфоровая чашка прокатилась по столу и упёрлась ручкой в столешницу, два колечка выпали из неё. — Оно совсем тонкое, но мы ещё учились в школе, так что денег на подарки было не очень много. Ей всё равно нравилось, не знаю, почему... Второе кольцо выглядело более новым и имело переливающийся розово-фиолетовый камешек. — А это — Мин Чжон. Она снимала его, когда была здесь, а потом забыла забрать. — Почему она снимала кольца? Могла быть тысяча и тысяча причин. Молоденькая девчонка, играющая дешёвой бижутерией. Моющая руки. Готовящая еду. — Потому что она ночевала у меня. Дон Сик оставил в покое несчастную чашку, на которую пялился несколько минут, подошёл к дверце шкафа и открыл её. Два тюбика какой-то косметики, пустой смятый тканевый шоппер, яркая ажурная кофточка, зубная щётка без футляра. — Вы с ней... Вы с Мин Чжон спали? Дон Сик усмехнулся. Уголки рта словно дёрнулись сами по себе, привычно складываясь в вызывающую усмешку, а взгляд остался отсутствующим. — Нет. Джин Мук её ударил, и она несколько дней боялась возвращаться к нему домой. Потом, кажется, переехала к подруге. Сделать тебе норумаки с кунжутным маслом или без? Смена темы моментально сбила Джу Вона с толку. Следовало собраться с мыслями и перестать метаться между подозрениями в убийстве, в романе с молодой девчонкой и ещё чёрт знает в чём. — Не нужно. Я ухожу домой. Почему ты не говорил, что он её бил? — Потому что это было один раз и никто не смог бы подтвердить мои слова. Ты ведь уже готов был даже приехать сюда и остаться наедине с убийцей. Теперь соглашайся на рис с яйцом. Он-то тебя точно не убьёт. Оставшаяся открытой дверца шкафа раздражала, и Джу Вон подошёл к ней, чтобы захлопнуть. — Почему ты не выбросишь её вещи? — Зачем? Они здесь на своём месте. Весь этот дом — то, на что я давно не могу смотреть, но никак не решусь выбросить на свалку.

***

— Та, которая дальше от стены. Дон Сик вопросительно поднял бровь, не оставляя шансов не развивать тему. — В детстве я обычно спал на том краю кровати, который дальше от стены. Один раз мама принесла с какой-то выставки картину. Это была жутко пугающая срань. Я всегда старался отодвинуться от неё подальше. — Почему просто не сказал ей, что боишься? — Не знаю. Почему дети не говорят, что боятся? Почему ты не говоришь, что никого не убивал? Дон Сик рассмеялся. У него тоже была какая-то история про пугающее полотно на стене. Не такая, как у Джу Вона, конечно же. Но достаточная, чтобы усвоить — никто не станет тебе помогать. — Тогда моя половина — у стены. Дон Сик начал перелезать через него, перекинул колено через бёдра. Тяжёлой тряпкой распахнулся махровый халат. Джу Вон положил ладони на бедра, удерживая от дальнейшего движения. — Извини, — зачем-то решил он сказать. Весь день выдался странным и ужасно нервным. Но теперь всё разрешилось. Дон Сик всё-таки перевалился через него, раскидываясь на спине. — Можешь спрашивать что угодно и обыскивать дом заново, только давай сделаем это с утра.

***

За неделю расследование не сдвинулось ни на шаг. А Джу Вон ещё дважды отсыпался у Дон Сика. Просто так... складывались обстоятельства. Хрупкого равновесия и не было никогда. Никакого равновесия, если — с Дон Сиком. У него всегда только крайности. Целоваться было приятно, но Джу Вон отвлекался на ощущения. Запах, вкус, текстура ткани, мокрые пряди волос, шампунь из супермаркета, слишком много напора, от которого некуда деваться. — Прекратить? — Всё было почти хорошо, всё было контролируемо нормально, пока Дон Сик не решил выяснять отношения. — Твоя рука на моём члене. — И это значит... — Нет — не прекращать. Трезвым он всегда контролировал себя гораздо лучше. Так что в этот раз было приемлемо — без желания отшатнуться и ускользнуть от чужих прикосновений. — Я не придумал, как спросить, — объявил ему Дон Сик. И в затянувшейся паузе ещё раз сжал в ладони член, большим пальцем размазывая влагу по головке. — О чем теперь? — Поддержать разговор тоже было неплохим способом не кончить прямо сейчас, в моменте. — Как твоя фобия отнесётся к тому, чтобы... Два презерватива выскользнули из кармана халата. Джу Вон согласно кивнул. Многое можно задвинуть на задний план, когда у тебя стоит и возбуждение уже ударило по мозгам. Поменьше думать. Он уже пробовал раньше и был готов. Правда, не к тому, что резинку развернут на его члене. У Дон Сика тоже случался довольно... сложный настрой. Представление было очень бесстыдным. Никто другой бы так не сумел. Вот с таким открытым выражением лица — ноль смущения, только интерес к чужой реакции — прикасаться к себе, погружать пальцы внутрь. Джу Вон лежал, не шевелясь. Вряд ли от него ждали инициативы. Спектакль для одного. Дон Сик, пристально наблюдающий за его членом, которого никто пока не торопился касаться, казался ещё более непонятным, чем тот, который предлагал приготовить ужин. Он намертво прижал Джу Вона к постели, опираясь ладонями на плечи. Потёрся, вызывая резкий импульс удовольствия вдоль позвоночника. Нервно тряхнул головой, отводя взгляд. Было слишком поспешно и слишком резко, и так, словно они сцепились в драке, а не решили потрахаться. И Джу Вон старательно не стал усугублять, подчинившись чужим движениям. Он предпочёл бы хоть что-то делать сам, но у Дон Сика тоже было к нему что-то личное. Что-то про контроль. Когда Дон Сик сделал паузу, чтобы раскатать второй презерватив по собственному члену и не запачкать их обоих спермой, то отпустило окончательно.

***

Шеф Нам Сан Бэ задерживался, и Джу Вон уже пять минут пялился на безымянную папку на его столе. Не стоило лезть в чужие дела. Если бы он не лез в чужие дела, то не оказался бы здесь. Но папка ведь могла бы совершенно случайно упасть со стола, рассыпав по ковру листы с распечатками. ... Это было сэлфи Мин Чжон. Фото, сделанное на фоне их участка. Видимо, утром в день, когда она пропала. Собранные в хвост волосы, спутанные после вечеринки, солнечные очки. Тонкое колечко с розовым камнем среди ещё нескольких более простых. То самое кольцо. Среди улик его уже не будет. Потому что... — Отец тебя не учил не копаться в чужих бумагах? — Сан Бэ появился некстати, не позволяя просмотреть ещё два листа. Отец учил Джу Вона, что если от тебя что-то скрывают, то заполучить это нужно во что бы то ни стало. — Что это? Почему эти распечатки не в её деле? — Потому что мы отправляем их экспертам в отдел Джи Хва. Можешь сам увезти, если тебе больше нечем себя занять. — Фото Мин Чжон. Откуда оно? Мы не нашли ни тела, ни телефона. — Успела выложить в сеть до того, как пропала. Так ведь у вас принято сейчас? Каждую минуту что-то постить в Инстаграм. Нам Сан Бэ не выглядел взволнованным. Вообще никак он не выглядел — сперва закопался в ящик стола, а потом и вовсе повернулся к Джу Вону спиной, уставившись в окно. Когда-то дело Дон Сика вёл Нам Сан Бэ. В прошлый раз, когда они так и не смогли найти зацепок, и Дон Сика отпустили. И Джи Хва, к которой должны уехать фотографии — она ведь тоже была свидетелем в том расследовании...

Дон Сик, забивающий в компьютер какой-то очередной протокол, скользнул по Джу Вону коротким вопросительным взглядом и вернулся к работе. Отпил глоток кофе, слабо улыбнулся в ответ на какое-то замечание Кван Ёна. Кван Ён — основной свидетель, подтвердивший алиби Дон Сика. На секунду дышать стало тяжело, и Джу Вон с нажимом растёр пальцами переносицу. Значит, он оказался там же, где был в первый день своего приезда. С тем же самым делом двадцатилетней давности. С тревожным привкусом привязанности, от которой уже не отмахнуться так легко. «Почему ты просто не сказал ей, что испугался?». «А почему ты не говоришь никому, что невиновен?». Почему же? И в самом деле — почему?!