Без права на страх

P/S: вот и закончилась история Эви и Тео) всем огромное спасибо кто читал) я это ценю. Если хотите, могу дальше писать фф с этим персонажем Теодором Ноттом. Или могу с Драко Малфоем) Утро было ясным, с лёгким золотистым светом, который ласково ложился на мокрые после дождя камни Лондона. Станция «Кингс-Кросс» гудела от голосов, смеха и стука чемоданов. Воздух был пропитан паром от красного поезда — Хогвартс-экспресс снова звал детей в путь. Эви стояла у платформы 9¾, держа за руку маленького мальчика с тёмными волосами и серыми глазами. — Мам, а правда, что в замке призраки? — спросил он, широко раскрытыми глазами глядя на поезд. — Правда, — улыбнулась Эви. — Но они не страшные. Только любопытные. — Как и ты, Эдриан, — раздался за спиной знакомый голос. Теодор Нотт подошёл, улыбаясь, с чемоданом в одной руке и совой в клетке в другой. Он выглядел старше, но в его глазах всё ещё жила та же мягкая сила, что когда-то спасла их обоих. — Не начинай, пап, — хмыкнул мальчик, закатывая глаза в точности, как когда-то это делал Драко. — Не делай как твой крёстный! — произнес его отец. Как будто по мысли, позади раздался смех. — Кто-то говорил обо мне? — Драко Малфой, в идеально выглаженном плаще, появился рядом с Пенси, державшей за руки близнецов — их сыновей с одинаковыми белокурыми вихрами. — Твои гены, как я погляжу, неискоренимы, — заметила Эви с улыбкой. Чуть поодаль Гарри Поттер помогал уложить чемоданы своим детям, а Джинни, поправляя младшему шарф, заметила Ноттов и помахала рукой. — Эви! Тео! Идите сюда! Они подошли ближе. Там уже были Гермиона и Рон — теперь родители троих, хотя, казалось, спорят они всё с тем же запалом, что и в юности. — Я сказал, что сову не нужно брать в купе! — бурчал Рон. — А я сказала, что она спокойная! — отвечала Гермиона, но, увидев друзей, рассмеялась. Все собрались одной большой компанией, и на мгновение время словно остановилось. Не было различий между «чистокровными» и «маглорождёнными» — были только люди, которых связала боль, дружба и любовь. — Помните, как всё начиналось? — тихо произнесла Эви, глядя на поезд. — С поезда, — ответил Гарри, улыбаясь. — И всё снова начинается с него. В свистке паровоза прозвучал призыв. Дети обняли родителей — кто со смехом, кто с тревогой, — и один за другим начали подниматься на борт. Маленький Тео обернулся на мать и отца. — Я напишу вам сразу, как приеду! — Мы будем ждать, — ответила Эви, удерживая улыбку, хотя в глазах блестели слёзы. Когда поезд тронулся, пар окутал платформу, и на мгновение всё вокруг стало белым, почти нереальным. А потом он исчез, и только эхо колёс звучало вдали. — И всё-таки, — тихо сказал Тео, кладя руку Эви на плечи, — Хогвартс всегда будет началом. — Да, — кивнула она, прижимаясь к нему. — Началом всего хорошего. Они стояли рядом с Гарри, Джинни, Гермионой, Роном, Драко и Пенси — все уже взрослые, все прошедшие сквозь свет и тьму. А впереди, где исчезал поезд, начиналась новая история.  Вечер опустился на поместье Ноттов мягким серебром. За окнами шелестели листья, где-то вдалеке пела сова, и в доме стояла почти непривычная тишина. Эви стояла у камина, держа чашку горячего чая, глядя на фотографии — их семья у Хогвартс-экспресса, мальчик с широким озорным смехом, который теперь был уже в замке. Она вздохнула. — Как-то… тихо стало, — сказала Эви, чуть улыбнувшись, но голос прозвучал с грустной ноткой. — Без Эдриана, дом будто опустел. Из-за её спины раздался низкий голос Тео: — Могу это исправить. Он обнял её за талию, прижимаясь ближе. Его руки были тёплыми, а дыхание — таким близким, что у Эви по коже пробежали мурашки. — Исправить? — переспросила она, прищурившись. — И как же ты собираешься это сделать, мистер Нотт? — Очень просто, миссис Нотт, — с флиртом произнёс он, легко касаясь её губ. — Мы можем… вернуть в дом немного детского смеха. Прежде чем она успела ответить, Тео щёлкнул пальцами — и в следующее мгновение они уже стояли в спальне. Эви рассмеялась, покачав головой. — Ну уж нет, — сказала она, упираясь ладонями ему в грудь, — я не готова снова проходить через все ужасы токсикоза. Тео тихо рассмеялся, прижимая её к себе. — Значит, без детского смеха, но с другим весёлым шумом? — Возможно, — прошептала Эви, поднимаясь на носочки. — Но немного расслабиться я не против. Он не ответил словами. Просто наклонился и поцеловал её — сначала мягко, осторожно, как когда-то в начале, потом глубже, теплее, с тем чувством, которое пережило и боль, и войну. И в тот вечер, впервые за долгое время, в поместье Ноттов действительно стало не тихо — но это была другая музыка: музыка любви, дома и мира, который они заслужили. Ночь была тихой. За окном шелестели листья, и где-то вдалеке слышался тихий треск сверчков. Луна заливала комнату мягким серебристым светом. Эви лежала, уткнувшись лбом в плечо Тео. Его рука лежала на её животе, пальцы лениво поглаживали кожу. — Знаешь, — тихо прошептала она, не открывая глаз, — иногда я думаю… всё это было предрешено. — Что именно? — отозвался Тео, касаясь губами её виска. — Всё. Мы с тобой. Эта война. И даже то, как всё началось… с той аморенции, что пахла одинаково для нас обоих. Тео тихо усмехнулся. — Ты всё ещё помнишь? — Конечно, — улыбнулась Эви. — Тогда я подумала, что это просто совпадение. А теперь понимаю — это судьба. Он обнял её крепче, притягивая ближе. — Не брак по расчёту. Не приказ. Не страх… — сказал он медленно. — А выбор. Наш. Эви приподняла голову, встретившись с ним взглядом. — Выбор сердца, — добавила она. Он поцеловал её — долго, спокойно, с теплом, которое не нуждалось в словах. Луна плавно скользнула по простыням, тени заиграли по стенам, и казалось, что сама ночь благословляет их покой. Когда Эви уснула, Тео ещё долго лежал, глядя в потолок, и думал о том, что, возможно, даже судьба иногда улыбается тем, кто прошёл через тьму, чтобы заслужить свет.