Падшие

      

Блуд есть грех, так как он представляет собой способ незаконного, эгоистического, безличного, безлюбовного и извращенного удовлетворения.

      В дверь кабинета постучали.              Гермиона, потирая уставшие глаза, произнесла деланно бодрое: «Войдите!».              Дверь открылась.              — А, это ты… Малфой, — она досадно скривила губы. — На что пожалуешься на этот раз?              Опустила глаза в бумаги, чтобы меньше на него смотреть: рядом с Драко Малфоем даже самая занятая работой, к тому же замужняя, женщина не могла контролировать дебильную флиртующую улыбочку на своем лице и не накручивать на палец прядь волос.              Каждый раз, когда он заявлялся к Гермионе в кабинет, ей приходилось скрещивать ноги, чтобы справиться со сладкой болью между ног, потому что…              Боже, пусть она Министр Магии, жена Рональда Уизли и даже носит линзы, — она, блин, не слепая!              — Дорогая, все как обычно. Твои песики из Аврората не дают мне спокойно жить, — произнес он своим чертовым бархатистым голосом с капелькой недовольства, и это вынудило Гермиону поднять взгляд.              О…о. Зря она это сделала.              За то время, что он не являлся в ее кабинет с жалобами на жизнь, Драко Малфой отрастил волосы, и теперь блондинистые завитки доставали ему почти до плеч. Еще он явно отдохнул где-то на юге, потому что ворот белоснежной рубашки оттенял его ровный золотистый загар.              А этот костюм винного оттенка! Она почти взвизгнула про себя, потому что, боже, этому поганцу пора было запретить выглядеть как чертова модель на обложке Спеллы. Хотя бы в те моменты, когда он приходит к Гермионе!              Потому что он… он отвлекал ее от работы! Этим своим… всем.              Она набрала в грудь побольше воздуха, чтобы найтись с ответом (если бы она помнила, в чем был вопрос), и это стало роковой ошибкой.              Чертов. Умопомрачительно. Пахнущий. Одеколон.              Гермиона выдохнула, как разъяренный бычок:              — Прекрати оскорблять моих сотрудников! Если они проявляют к тебе интерес, значит, ты сам его вызываешь своей деятельностью!              — О, брось, — он склонил голову на бок, усмехаясь, будто она только что сказала что-то глупое. — Я всего лишь предприниматель. У меня вполне законный бизнес.              — Вполне? — боже, она ненавидела то, что ее грудь против воли подалась вперед, а указательный палец почти коснулся кудряшки волос.              Она пыталась сохранять самообладание, но каждый — каждый — раз флиртовала с Драко Малфоем. А потом уничтожала себя за это.              Он подпер кистью подбородок, придвигаясь к ней ближе по столу. Кажется, эта игра была обоюдной.              — Грейнджер, дорогая, я ведь миллион раз говорил, что держу закрытый клуб, где конфиденциальность моих клиентов — превыше всего. Люди расслабляются, получают удовольствие, а то, что твои авроры стабильно раз в неделю заявляются с ордером на обыск, ища темные артефакты, заставляет меня отменять вечеринки и терять клиентуру.              — Может, дело в твоих вечеринках? Мало ли чем вы там… занимаетесь.              О боже, она только что прикусила губу?! Складывалось ощущение, что рядом с Драко Малфоем тело играет против нее.              Малфой усмехнулся, заметив ее жест.              — Знаешь, тебе бы понравилось.              — Ч… что?              Он медленно смерил ее взглядом от макушки до пояса и остановился на лице.              Гермиона даже не хотела представлять, как смотрится со стороны: щеки наверняка были пунцовыми, губа — закушенной, а глаза — затуманенными. Она лишь надеялась, что в вырезе рубашки не слишком сильно видно ее грудь.              — Ты выглядишь… голодной, — произнес Малфой, улыбаясь, как чертов демон. — Я уже приглашал тебя на вечеринку, и повторяю: приходи. Сегодня вечером. Обещаю, в моем клубе тебя хорошенько накормят.              — В каком смысле?! — почти пискнула она.              Малфой достал из внутреннего кармана пиджака визитку и вложил в ее пальцы. От такого близкого контакта с его кожей Гермиона вздрогнула.              Бросила взгляд на карточку.       

«Сладкое падение»

В этом клубе исполнятся ваши самые смелые желания.

      — Придешь и узнаешь. А если боишься неизвестности, спроси своего мужа. Он частый гость в моем клубе.              Малфой пожал плечами и двинулся к выходу, будто только что не отвесил ей этой фразой пощечину. Сексуальное напряжение внутри Гермионы лопнуло, как шарик. Она ощутила себя такой… униженной.              — Что ты имеешь в виду? Хочешь сказать, что Рональд мне… изменяет? — на последнем слове она понизила голос до шепота, чтобы не доставлять удовольствия любопытной секретарше за дверью.              — Я сказал лишь, что Уизли там бывает, — Малфой небрежно улыбнулся, поворачивая дверную ручку. — А что он там может делать, тебе лучше посмотреть самой. Например, сегодня вечером.              — Сегодня мой муж будет со мной дома, — отрезала Гермиона. — У нас годовщина свадьбы.              — Я поздравил бы тебя, но ты не выглядишь слишком счастливой. Когда разочаруешься в сегодняшнем вечере, воспользуйся адресом на визитке.              То влечение к Малфою, от которого она изнывала всего несколько мгновений назад, теперь казалось смешным. Эти гадливо прищуренные серые глазки, ухмылочка… черт, он совсем не изменился со школы! Только что руки не потирает в предвкушении пакости.              — Всего доброго, Малфой.              Дверь за ним закрылась с тихим стуком, Гермиона выдохнула и откинулась на спинку кресла. Закрыла глаза и потерла уставшую переносицу.              Что с ней, черт возьми, происходило?              Наверное, дело просто в том, что у них с Роном давно не было секса: она стала Министром меньше года назад, и до сих пор не освоилась до конца. А он… он тоже чаще всего был угрюмым и уставшим.              Что ж, они давно вместе: это вполне нормально не набрасываться друг на друга каждую секунду. Возможно, не совсем нормально набрасываться друг на друга реже, чем раз в три месяца, но…              Они справятся с этим. Поговорят. Съездят в отпуск.              Рональд ей не изменяет, Гермиона была уверена. Он для этого слишком хороший и слишком любит ее.              А Малфой… Малфой просто хитрый слизняк, который хочет затащить ее в свой содом и потом шантажировать снимками.              Да, точно, так и есть. Он просто соврал, чтобы затащить ее в свой ужасный клуб, где творится невесть что. Рон бы никогда не пошел туда.              Убедив себя в том, в чем ей хотелось, Гермиона облегченно вздохнула, улыбнулась и, заправив кудряшки за уши, принялась за работу.       

***

      Вечер начался настолько прекрасно: Рон подарил ей огромный букет красных роз с очень милой запиской, где он признавался в любви, и поцеловал ее так жадно, что подозрения из головы улетучились.              Гермиону бросало в жар от стыда каждый раз, когда она вспоминала, что чуть не поверила Малфою. О том возбуждении, что она ощущала в его присутствии, Гермиона предпочитала не вспоминать вовсе.              Впрочем, она надеялась, что Рон, сидящий за столом в гостиной в полу расстегнутой рубашке, сегодня раз и навсегда отучит ее фантазировать о других мужчинах.              Представляя картинки будущей ночи, Гермиона выгнула поясницу и наклонилась над столом ниже, зажигая свечи. Рон наблюдал за каждым ее движением, и его грудь, покрытая рыжими кудрявыми волосками, тяжело вздымалась в вырезе рубашки.              «Ты выглядишь голодной», — всплыли в голове слова Малфоя.              Гермиона стиснула зубы, чиркая зажигалкой.              — Зайчик, осторожно! — Рон резко протянул руку и убрал ее волосы от лица. — Ты чуть не подпалила свою прическу.              Она перевела взгляд вниз, и правда: иссиня-желтый язычок пламени от зажигалки дрожал в опасной близости от того места, куда только что падали кончики ее волос. Гермиона быстро поднесла его к свече и, как только та зажглась, отложила зажигалку подальше.              Фух. Она выдохнула и прикрыла глаза. Со встречи с Малфоем с настроением творилось что-то странное, и Гермиона никак не могла вернуть себе контроль над мыслями и телом.              Даже руки Рона, который встал из-за стола, чтобы успокоить ее, и теперь гладил по плечам, какого-то черта представлялись другими руками. Теми, которые коснулись ее лишь раз — передали визитку клуба удовольствий «Сладкое падение».              «Твой муж у нас частый гость».              Черт. Малфой все же добился своей цели: как ни старалась, Гермиона теперь не могла отделаться от подозрений.              Она медленно сняла руки Рона со своих плеч и повернулась к мужу лицом, заглянув в глаза:              — Рон, мне нужно тебя спросить… ты когда-нибудь слышал о клубе Малфоя?              — Сладкое падение? — он улыбнулся, сам того не зная, балансируя на грани. — Конечно, слышал. Они закупают у нас с Джорджем некоторые товары.              Почему-то такая мелочь воспринималась как предательство. Злость поднялась по горлу едкими словами:              — Вот как? И что интересного у него в клубе?              Рон растерялся.              — Эм, не знаю. Я там никогда не был. Он приглашал, конечно, но… судя по названию, это что-то не слишком приличное, и, мне показалось, ты не обрадуешься, если я пойду туда.              Именно эту фразу Гермиона и надеялась услышать!              Вот только слова мужа звучали настолько идеально, что вдруг показались ложью.              — Да ну? А моя знакомая тебя там видела.              Гермиона сложила руки под грудью и прищурилась, глядя на Рональда. Выискивая подвох в его глазах, округлившихся от удивления.              — Зайчик, но… это попросту невозможно, я бы никогда не изменил тебе!              — Тогда почему ты меня не трахаешь?!              Она прикрыла рот рукой, стыдясь тех слов, что только что выпалила. Они… не разговаривали на эту тему. Вообще. Ничего больше шуток, вроде: «Внесу секс в расписание в следующем месяце».              Это был ее первый откровенный вопрос о сексе, прозвучавший за семь лет брака.              Рон вздохнул и отвел глаза. Отступил на шаг: между ними будто мгновенно выросла стена.              — Зайчик, сегодня наша годовщина. Давай поговорим в другой день?              — Нет, мы поговорим сейчас!              — Хорошо, — он вздохнул и, обойдя ее, сел за стол и похлопал по месту рядом, — давай лучше присядем.       

***

      «Понимаешь, зайчик, ты… ты очень хорошая девушка. Идеальная женщина, моя любимая жена. И я не представляю, как тебя, как ты говоришь, трахать. Мне… мне хочется заниматься с тобой любовью, нежно, ласково, но… для такого нужно соответствующее настроение. А с тем, как я загружен на работе, мне хочется скорее спустить пар, чем расслабиться».              «Но ведь до меня ты встречался с Лавандой, у вас ведь был секс! И много, я, к сожалению, помню все ее рассказы в нашей общей спальне. Ты даже на уроках умудрялся залезть к ней под юбку! Что во мне не так, что ты ко мне даже не прикасаешься?»              «Боже, зайчик, с тобой все отлично! Просто, Лаванда… она была совсем другая. Спала со многими парнями, и, наверное, так нехорошо говорить, но я считал ее… как бы… ну, шлюшкой. И поэтому мог позволить себе многое. А с тобой я так не могу: ты для меня как хрустальный сосуд, я люблю тебя и уважаю…»              Слова Рона, отдаваясь в ушах, били Гермионе пощечину за пощечиной.              «Хорошая девушка… идеальная жена…хрустальный сосуд…»              Она плакала, сгорбившись на стуле у празднично накрытого стола, где воск от красных свечей почти полностью оплыл на скатерть. Блюда, которые она старалась, готовила после работы, так и остались нетронутыми.              Выходит, в этом проблема? В том, что она… хорошая? В том, что Рон у нее единственный?       Гермиона громко всхлипнула и упала лбом на край стола. Тело сотрясалось от рыданий.       Даже хорошо, что она сказала мужу оставить ее: было бы слишком унизительно, если бы он увидел, как Гермиона дрожит в истерике от того, что он не хочет ее.       Потому что она, блять, его любимая жена, с которой хочется лишь изредка заниматься нежным сексом! Будь она падшей женщиной, выходит, он бы трахал ее часами?!              Падшей женщиной. Стоп.              Она вдруг замерла, так и лежа лбом на столе. Голова ощущалась тяжелой из-за прилива крови. Нос забился, во рту скопилась слюна.              Гермиона сглотнула, обкатывая на языке новую и, возможно, безумную идею.              Несмотря на удручающий вид, улыбнулась. Выпрямилась на стуле и вытерла заплаканное лицо рукавом блузки.              Что ж. Если Рону нужна падшая женщина…              Ее падение будет самым сладким.       

***

      Падение несколько раз чуть не случилось раньше положенного, ведь колени настолько дрожали от волнения, что Гермиона едва удерживала равновесие на черных шпильках, пока бежала от такси ко входу в клуб.              Ветер разметал укладку, которую она наскоро сделала перед выходом, но, если Гермиона правильно понимала, что делают за закрытыми дверями этого трехэтажного здания, притаившегося в темноте переулка на окраине Лондона, укладка — последнее, что должно было ее беспокоить.              Остановившись перед неоновой вывеской «Сладкое падение», Гермиона перевела дух.              Боже, что она делает? Она Министр, мать его, магии… и пришла в кинк-клуб бывшего Пожирателя смерти, от одного голоса которого у нее сжимаются ноги… и все это чтобы отомстить своему мужу, который не хочет ее из-за того, что она слишком правильная.              Все логично, Гермиона, очень логично. Для посетителя Мунго.              С неба на лицо упали первые капли дождя, и это подтолкнуло ее к действиям: достав из кармана пальто визитку, она прошептала пароль для входа, написанный на обратной стороне:              — Г-грешить… и каяться.              Дверь открылась, пропуская ее внутрь.              На контрасте с шумом города — гулом и гудками машин, завываниями ветра и болтовней людей — в клубе «Сладкое падение» было абсолютно тихо. Гермиона бы даже сказала, звеняще.              — Здесь… здесь кто-нибудь есть? — взволнованно спросила она в пустоте и полумраке небольшой прихожей.              Единственным источником света была плоская позолоченная лампа над зеркалом.              Хм. Гермиона засмотрелась на себя, поправляя волосы. Удивительно, но ни следа истерики, накрывшей ее после разговора с Роном, на лице не осталось.              Красная помада. Стрелки, красиво вытягивающие ее глаза. И черный кожаный плащ, под которым…              — Добро пожаловать в клуб «Сладкое падение». Подскажите, вы уже бывали у нас?       Гермиона вздрогнула, услышав мелодичный механический голос откуда-то сверху (видимо, из динамиков).              — Н-нет.              — Странно, — искусственный голос на секунду смолк. — Наша система распознавания лиц видит в вас нашу постоянную клиентку с тайным именем Похотливая Львица. Вас уже ожидают в комнате номер шесть на третьем этаже. Если это не вы, сообщите об этом, и я позову администратора, который зарегистрирует вас.              Гермиона нахмурилась, теребя в пальцах пояс плаща. Кто-то, похожий на нее (а в темноте это вряд ли так сложно) уже зарегистрирован в этом клубе. И если она этим воспользуется, то слухов о том, что Министр магии шастает по кинк-клубам, удастся избежать. Заманчиво, но…              — Нет, конечно, это я! — она нервно улыбнулась. — Просто хотела проверить, так ли хороша ваша система, как хвастался мне мистер Малфой. Подскажите, что мне сегодня подготовили в шестой комнате?              — Наша система безупречна, — кажется, она только что умудрилась обидеть компьютер. — У вас сегодня индивидуальная сессия со Змеем Искусителем, он уже ожидает в шестой комнате. Я включила указатели, которые помогут вам добраться до туда.              Действительно, на полу появились светящиеся зеленые стрелочки.              Гермиона восторженно покачала головой: Малфой создал какое-то чудо света, и здесь явно была задействована не только магия, но и маггловские технологии. Н-да. Она определенно его недооценивала.              Хвалить Малфоя, даже мысленно, было странно. Но это хотя бы отвлекало ее от того, что прямо сейчас она, Министр Магии, украла личность незнакомого ей человека и идет в кожаном плаще, надетым практически на голое тело, по зеленым стрелочкам в шестую комнату, где у нее будет сессия с неким Змеем Искусителем.              И вряд ли эта сессия имеет хоть что-то общее со сдачей экзамена.       

***

      Перед дверью неоновым зеленым горела цифра шесть. Гермиона переступила с ноги, балансируя на лезвии принятого решения.              Это кинк-клуб Драко Малфоя, который явно узнает, что она тут была. Она Министр магии, и она замужем. Она представилась другим человеком, у которого есть запись на сегодня, а значит, он может прийти в любой момент и скандала не избежать.              С другой стороны, у нее не было секса несколько месяцев. Ее муж считает ее нежным цветочком. Она не вызывает у него сексуального желания из-за своей чрезмерной правильности.              А ее мозг настолько поплыл от скопившегося напряжения, что сексуализирует придурков вроде Драко Малфоя.              Ну уж нет. Ей точно нужна эта ночь.              Гермиона решительно толкнула дверь в комнату и…              — Ты опоздала.       Она замерла. Дверь бесшумно закрылась за спиной, оставляя ее один на один с высоким мужчиной, стоявшим к ней вполоборота. Гермиона еще не видела его лица, да и, признаться честно, не оно сейчас поглощало ее внимание: в красноватой полутьме кубики пресса этого парня выглядели так… так…              Боже. Гермиона облизала губы.              — Ты ведь знаешь, что за нарушением следует наказание.              Его жесткий, властный голос пустил по телу мурашки. Вот только… должна ли она что-то говорить в ответ?.. Как эта… сессия… вообще проходит?              — И-извините, эм, Змей… Искуситель, — ей вдруг стало чертовски забавно от того, как это звучит, и истеричный смешок сорвался с губ.              А следом — как будто сосуд эмоций был переполнен и не мог удержать ни единую, Гермиона расхохоталась, согнувшись пополам.              Боже. Похотливая Львица. Змей Искуситель.              Она. Под тайным именем. В клубе Драко Малфоя.              Потому что ее муж не хочет с ней спать.              Смех перерос во всхлипы — Гермиона привалилась спиной к двери и зарыдала.              — Грейнджер, дорогая, в моем клубе плачут только после оргазма.              Услышав этот голос, она остановилась на полу-всхлипе и вскинула голову:              — М-Малфой?              Мужчина с обнаженным торсом вышел из тени и… Светлые волосы, завивающиеся на концах, сказали все за него.              Гермиона тут же вскочила на ноги.              — Ты… ты ненормальный?!              Она схватилась за ручку двери, дергая ее с остервенением, но та не поддавалась:              — Открой немедленно! Выпусти меня! — голос сорвался на крик.              Пальцы Малфоя сжали ее запястье, и это было так неожиданно, что она поддалась — позволила ему убрать ее руку от двери.              — Посмотри на меня, — как приказ.              Она подчинилась.              — В каждой комнате вокруг тебя отдыхают люди, Грейнджер. Не менее высокопоставленные чем ты. Не стоит поднимать панику.              — Но ты… ты…              — Внес тебя в базу под тайным именем, чтобы никто не узнал, что сама Министр магии почтила нас своим присутствием. Можешь не благодарить.              — Но тот голос же сказал, что это постоянная кли…              — Эта комната закреплена за тобой с момента открытия клуба.              — Ч-что?.. — глаза широко распахнулись от удивления.              — Если захочешь, мы поговорим об этом позже. А сейчас… — под внимательным взглядом серых глаз, его рука коснулась ее ключицы в вырезе плаща, отодвигая ткань, — не хочешь показать мне свой наряд?              Боже. Гермиона, кажется, сейчас сделает страшную глупость, но…              — Ты можешь посмотреть сам.              Вязкая слюна скатилась по пересохшему горлу, когда пальцы Малфоя развязали пояс на ее талии. Плащ распахнулся, открывая взгляду Малфоя черные чулки на поясе с подвязками и такой же комплект белья.              Он пристально осмотрел ее с головы до пят.              — Ты очень красивая.              Гермиона почувствовала, как сознание растекается от этих слов. А она падает… падает вместе с плащом, который за жалкое мгновение оказывается тряпкой возле ее ног.              — Я собирался завязать тебе глаза во время сессии, чтобы ты не знала, кто будет доставлять тебе удовольствие. Но так даже лучше. Я хочу, чтобы ты смотрела.              От его голоса между ног все сжимается. Гермиона смотрит на него широко распахнутыми глазами и облизывает губы.              — Хорошо, — шепотом.              — Проходи и ложись на кровать.              Будто во сне, Гермиона добирается до кровати и, скинув туфли, ложится на спину, согнув ноги в коленях. Малфой стоит у кровати, прислонившись к столбику.              — Раздвинь ноги.              — А это… это обязательно? Может, мы сначала поговорим?              — Мы непременно поговорим. Но сначала ты раздвинешь ноги.              Гермиона… слушается, разводя колени в сторону. Боже. Она боится думать о том, как выглядит сейчас.              — Ты потрясающая, — он удовлетворенно кивает. — А теперь расскажи, зачем ты сюда пришла.              — Мне т-так рассказывать?              Малфой не отвечает ей — лишь выжидающе смотрит. Будто сказал все, что хотел, и теперь ее дело — лишь подчиниться.              Гермиона смотрит в потолок, пытаясь отвлечься от того факта, что она лежит в одном белье и чулках с широко раздвинутыми ногами в кровати номера, который Драко Малфой бронировал для нее ежедневно все время существования этого клуба.              А сам Драко при этом стоит у кровати полуголый и смотрит на нее сверху.              Глупо отрицать, что осознание всего этого оставляет мокрое пятно на ее трусиках.              — Мой муж… у нас давно не было секса. Несколько месяцев. Он не хочет меня. Говорит, я слишком хорошая девочка, чтобы хотеть меня трахать.              Слова вылетают на одном дыхании, и Малфой внимательно слушает. Когда она заканчивает, усмехается, будто что-то понял.              — И ты пришла ко мне, чтобы доказать ему, что ты не такая уж хорошая?              Из его уст это звучит ужасной глупостью, но Гермиона медленно кивает.              — А что, по-твоему, делают плохие девочки?              Вопрос пускает жар по ее телу, и в голове мелькают картинки, которые… болезненно похожи на те, что возникают в голове каждый раз, когда Драко Малфой приходит в ее кабинет с очередной жалобой на авроров.              — Они… проявляют инициативу. Делают то, что хотят. Не стыдятся. Они…              — Это пустые слова, Грейнджер. Назови мне хоть одну вещь, которую плохая девочка внутри тебя хочет сделать.              Она разглядывает спокойное лицо Малфоя. Его легкую усмешку. Накачанную грудь, широкие плечи и кубики пресса. Боже. Он выглядит как Аполлон и Дьявол в одном флаконе, потому что он — чертов змей искуситель — ее единственное желание с тех самых пор, как переступил порог ее кабинета.              То, с какой легкостью она наконец признается в этом, даже не вызывает страха.              — Я хочу с тобой переспать. Хочу, чтобы ты меня трахнул и я кончила под тобой. Чтобы я кричала от того, как мне хорошо.              Малфой кивает, видимо, довольный ее ответом и наконец садится на кровать. Матрас слегка опускается под его весом.              Когда его рука касается внутренней стороны ее бедра, Гермиона перестает дышать.              — Что тебя привлекает в сексе со мной?              Пальцы задевают кромку ее трусов, и Гермиона вздрагивает от силы своего возбуждения. Будто все ее нервные окончания собираются под рукой Драко.              — Ты… знаешь, что делать. Мне так кажется. С тобой… не страшно.              — Ты хочешь утратить контроль со мной? — его большой палец надавливает на клитор через белье.              С губ срывается тихий стон.              — Драко, пожалуйста, давай… давай сделаем это, я не могу терпеть, — она ерзает, но Драко внезапно оказывается над ней и другая его рука сжимает ее бедро, заставляя замереть.              — Ты так нетерпелива, будто давно этого хочешь, — он усмехается.              Ты даже не представляешь насколько.              Возможно, она шепчет это вслух, потому что его усмешка становится шире.              Драко сдвигает ее белье в сторону и погружает пальцы внутрь. Несколько быстрых толчков выбивают из нее стоны, глаза подкатываются, а потом… пустота. Он убирает руку.              Гермиона обижено смотрит на него.              — Я сниму его, ты не против? — она кивает, обмякая на подушках.              Одно невербальное заклинание — и она остается абсолютно голой… но в чулках.              — Их я хочу оставить.              Драко склоняется к ней и проводит языком по ее клитору. Ноги вздрагивают, сжимая его голову, но его ладонь тут же прижимает ее ногу к кровати, обездвиживая.              Он тянется выше, к ее губам, и Гермиона, затуманенным взглядом проследив, как напрягается его пресс в этот момент, отвечает на поцелуй. Его язык оставляет во рту солоновато-сладкий привкус.              — Чтоб ты знала, какая ты вкусная.       Драко облизывается, отстранившись, и это сводит ее с ума.       — Сними… сними их, — шепчет она, буравя взглядом его штаны, как единственную чертову преграду между ними.              Его пальцы вновь толкаются внутрь нее, пока большой ласкает клитор.              — Ты можешь… снять их… сама, — выдыхает Драко между движениями.              Взгляд серых глаз затуманен. Она не хочет даже думать, со сколькими девушками в этом клубе он был, потому что сейчас все выглядит так, будто это не просто развлечение. Будто она действительно делает с ним то же самое, что и он с ней.              Гермиона закрывает глаза, представляя его голым. Сложно сосредоточиться, когда его пальцы выбивают из нее стон за стоном.              Господи. Боже. Годрик. П-пожалуйста. Она шепчет про себя заклинание. Щелчок пальцев, и, открыв глаза, она видит Драко…              О, черт. Это самый красивый член, который она видела в своей жизни.              Даже если учесть, что это второй член, который она видит.              Драко нависает над ней и, помогая себе рукой, входит в нее. Первое же движение заполняет ее до конца и заставляет глаза подкатиться. Под веками пляшут черные огни.              — У тебя… так узко, — говорит он, закидывая ее ногу себе на плечо, и от удовольствия она вскрикивает. — Месяцы без секса пошли тебе на пользу.              Движения становятся быстрее и резче, и Гермиона теряется в его руках, сжимающих тело. Становится безвольной. Отвечает на поцелуи, подается навстречу толчкам его члена внутри и, кажется, стонет… очень громко.              Надеется, что на комнате стоит Заглушающее. Хотя, если и нет — плевать.              Живот покрывается каплями пота, не только ее, и Драко закидывает на себя ее вторую ногу. Командует согнуть колени — ее пятки прислоняются к напряженным мышцам его груди, пока…       — Боже! Господи! А! Ах! А! — она буквально срывает горло, когда он набирает этот безумный темп, под которым она лишь дергается как тряпичная кукла.              Каждая клеточка тела дрожит в предвкушении, что сейчас… сейчас…              Оргазм накрывает ее теплой волной, и Гермиона чувствует, как пульсирует вокруг его члена, пока губы расходятся в блаженной улыбке. Еще пара толчков, от которых тело подрагивает…              Бедра и чулки заливает его сперма. Драко шумно выдыхает, бережно опустив ее ноги, и валится на кровать рядом с ней.              Гермиона просто дышит, дрейфуя где-то далеко в блаженном состоянии. Рот не слушается, чтобы выдавить хотя бы звук.              Пальцы Драко, мокрые от пота, проскальзывают между ее пальцев и сцепляют их руки. Его дыхание постепенно успокаивается.              Вдох. Выдох.              Вдох.              Выдох.              Их легкие двигаются в такт.              Спустя несколько минут реальность по крупицам возвращается. Гермиона открывает глаза и, повернув голову, натыкается на взгляд Драко, направленный на нее.              — И часто ты проводишь такие… сессии?              Он тихо смеется.              — Это и близко не было сессией, Гермиона.              Ее имя на его губах звучит так… интимно. Как идеальное завершение того, что они только что делали друг с другом.              — И все же?              — Я никогда не провожу сессии сам, — он качает головой и вроде улыбается, но лишь губами. Глаза Драко остаются серьезными.              — А я?.. И эта забронированная комната…              Гермиона пытается отодвинуться от него, но рука Драко обхватывает ее талию и прижимает к своему горячему, мокрому после секса телу.              Касаясь головой его груди, она слышит, как быстро бьется его сердце.              — Я просто знал, что рано или поздно ты придешь.              — Самонадеянно, — она слабо фыркает, выводя круги на его прессе пальцами. Будто не пыталась только что уйти.              — Вовсе нет, Гермиона, — он целует ее в макушку, прижимая ближе. — Просто я умею видеть, что происходит. И ждать.