Безмолвие

      Саске выскочил во двор, в чём был: в тонкой белой рубашке, жилете и лёгких брюках, ничуть не побеспокоившись о воющем на улице ледяном ветре. Столпившиеся вокруг возвратившегося отряда солдаты расступились, чтобы пропустить виконта вперёд. Главные ворота со звонким стуком захлопнулись — двое выживших разведчиков прибыли менее минуты назад.       — Где остальные? — задал Саске вопрос в пустоту, пока рядовые помогали раненым разведчикам спуститься с лошадей.       Суетливый лекарь в окружении камеристки и нескольких служанок выскочил из особняка, едва переводя дух после бега по лестницам. Солдаты отступили на шаг назад, сделав круг шире и предоставив больше пространства для манёвра. Пока лекарь копался в своём бездонном саквояже, поставив его прямо на свежевыпавший снег, Саске повнимательнее присмотрелся к лошадям. Одна гнедая кобыла, экипированная амуницией, стояла с понуренной головой; её тяжелое, рваное дыхание вырывалось из широких ноздрей, превращаясь в белесые облачка пара. Массивное крепкое тело, испещренное множественными рваными ранами и следами от острых стрел, заметно дрожало от боли, холода и усталости. Второй жеребец, что стоял чуть поодаль и с трудом проглядывался при тусклом свете факела, показательно задирал ногу, чтобы как можно меньше касаться ею земли.       — В чём дело? — в полголоса прошипел Саске, опустившись на колено перед одним из разведчиков, которого лекарь бегло осматривал с головы до ног на наличие серьёзных травм.       — На нас… напали, — прохрипел мужчина и закашлялся, сплёвывая кровь. — В лесу…       — Кто это сделал? Кочевники? — не унимался Саске, до боли сжимая кулаки из-за клокочущей в груди злости.       — Не знаю… Не… — мужчина дернулся, когда лекарь неаккуратно сжал его раненую руку.       — Они вас заметили?       — Они… контролируют лес, — произнёс тот ещё тише, словно боялся, что его услышат. — Они выскочили на нас из зарослей, когда мы прошли вглубь, и… Мы бежали от них через чащу напролом… К гарнизону… Они были повсюду, как черти вылезали из всех щелей… Будто врата ада разверзлись прямо там, в том проклятом лесу… Мы бы не справились с ними. Никак… У нас нет людей, чтобы им противостоять…       Саске поднялся на ноги, покачнувшись и едва не упав на землю от резко навалившегося головокружения. Лекарь дал отмашку паре рядовых, ошивавшихся рядом, и велел им отвести разведчиков в его кабинет: тот, что разговаривал, с посторонней помощью доковыляет до особняка на своих двоих, но второй не мог ни встать, ни даже назвать собственного имени.       — Господин виконт, — выросший у него за спиной капитан склонился над ним. — Сэр?       — Что? — отреагировал Саске с опозданием и резко повернулся к нему.       — Как мы должны поступить прямо сейчас?       — Что ты имеешь в виду?       — Солдаты начнут задавать вопросы, если не прояснить им ситуацию в самое ближайшее время.       Саске не знал, что в этом случае вообще можно было прояснить. Он не знал, что ему делать, и это было гораздо хуже всех тех слухов, возможных волнений и неурядиц в рядах гарнизона, о которых так переживал капитан.       — Проверь дозорные башни, — ответил он после недолгих раздумий. — Убедись, что весь внешний периметр стены просматривается и…       — Вы считаете, что это поможет? — нетерпеливо перебил капитан, позволив себе излишнюю несдержанность.       Откуда ему знать, поможет это или нет? Он был точно в таком же положении, как и все остальные, и никакой особенной информацией не владел. Как он мог сходу решить, кому и что делать, если сам ещё не успел как следует всё проанализировать?       — Довольно! — Саске повысил голос, дабы солдаты в округе ясно его услышали. Гул разговоров и перешёптывания в самых отдалённых частях толпы разом стихли. — Отправляйтесь спать! Нет смысла делать преждевременные выводы! Напоминаю, что мы находимся не в тылу, и патрулирование первой линии фронта — наша прямая обязанность!       Он направился обратно в дом, наткнувшись по пути на взволнованную камеристку, окунувшуюся в омут молитвы и обращения к богу. Женщина на мгновение вызвала в нём новую волну ярости и раздражения, поэтому он поспешил скорее скрыться в своём кабинете, чтобы ни с кем не пересекаться вплоть до самого рассвета.       Саске зашёл в комнату, захлопнул за собой дверь и с удивлением обнаружил, что Сакура по-прежнему сидела на стуле на том самом месте, на котором он оставил её перед уходом. Она внимательно смотрела на него, не двигаясь и не предпринимая попыток выйти на контакт. Про разговор и вовсе речи не шло. Впрочем… Ничего из этого в тот момент Саске не волновало.       Покачиваясь, он подбрел к рабочему столу и уперся в него руками, чтобы устоять на месте. Тяжёлые, густые мысли вязли в его голове подобно зыбучим пескам, затягивавшим в себя остатки душевного равновесия и здравого смысла. Перед глазами всё плыло. К горлу подступил ком тошноты. Саске пришлось осесть на пол и облокотиться спиной о ножку стола.       Он был уверен, что разведотряд вернётся в том же составе, в каком и выдвинулся на вылазку. Да, он опасался, что что-то могло пойти не так, как планировалось, ибо знал, какой непредсказуемой порой бывает война, но… Даже не подозревал, насколько неоднозначным станет исход. Ему нужно было как следует всё обдумать, разработать новый план действий, предпринять хоть что-нибудь, пока не стало слишком поздно… Он не мог спокойно размышлять в таком состоянии. Казалось, враг вот-вот явится к нему на порог и перережет горло каждому, кто окажется на его пути. Каждый шорох казался подозрительным.       Саске дёрнулся, как ужаленный, когда почувствовал неожиданный тычок в плечо. Он очнулся от тревожного забвения и уставился на Сакуру, сидевшую на корточках прямо рядом с ним. Сакуру, о которой он успел позабыть.       — Точно… Ты же… — Саске тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. Испарина выступила у него на лбу от напряжения, а он этого даже не заметил. Равно как и то, что сидел в намокшей от снега тонкой рубашке. — Возвращайся в свою комнату. Уже поздно.       Ему хотелось выпить. Не воду, а что-то покрепче: вино, коньяк, а лучше всего — настойку опиума, чтобы крепко заснуть хотя бы на несколько часов. А затем… Затем, когда наступит утро, он вновь вспомнит о своём звании, своих должностных обязанностях, и возьмёт себя в руки, потому что у этого гарнизона не было другого главнокомандующего.       — Что ты хочешь? — устало спросил Саске, когда Сакура снова ткнула его рукой в плечо. — Всё, что мог, я тебе дал и рассказал. Либо прямо скажи, что надо, либо дай мне покоя.       У него не было сил рассуждать вслух о разнице миров, являвшихся для них родными, как и выяснять, чего Сакура пыталась добиться. Только не сейчас. Не в таком жутком состоянии.       

***

             Саске не запомнил, как заснул. Он открыл глаза и обнаружил себя на том же самом месте — в своём кабинете, на полу возле стола, замерзшим в непрогретой комнате.       На улице давно рассвело. Напольные часы в дальнем углу показывали восемь часов утра. Из коридора то и дело доносились отголоски разговоров, торопливые шаги и грохочущий шум — весь дом здравствовал и работал, лишь виконт бездельничал и тратил драгоценное время на свои личные нужды.       Саске поежился, размял затёкшую шею и кое-как встал на ноги. Окончательно проснувшись, он сделал шаг в сторону выхода, но вдруг остановился, случайно заметив непонятное движение в стороне. Сакура, которую он глубокой ночью попытался выпроводить в её спальню, сидела на стуле у стены, внимательно смотрела на него ясными глазами и даже не пыталась отвести взгляд в сторону.       — Ты всё ещё здесь? — выпалил Саске с нескрываемым удивлением. — Я же сказал тебе… Что ты здесь делаешь?       Сакура молчала. Прожигала его пристальным взглядом и не двигалась. Как хищник, наблюдавший свою жертву издалека и выжидавший удачного момента, чтобы… Если бы она хотела, то прикончила бы Саске на месте тихо и незаметно как для него, так и для всех остальных обитателей дома. Она преследовала совсем иные цели, и только один бог — или чёрт — знал, что было у неё на уме. И тем не менее… Более рьяного проявления её воли и характера виконт ещё не видел.       — Этой ночью на моих людей напали кочевники, — начал Саске с тихим вздохом, глядя Сакуре прямо в глаза. — Не исключено, что это могли быть те же разбойники, которые уничтожили твоё поселение. Если ты хоть что-то о них знаешь… То самое время мне об этом рассказать. Речь идёт не только о том, чтобы отомстить. Если ничего не предпринять, наше с тобой выживание может оказаться под угрозой. Ты понимаешь меня?       Саске ждал ответа, но в итоге ничего не получил. Может, Сакура на самом деле ничего не знала, и все попытки её разговорить были напрасными? Может, её самобытный нрав и дикая натура не позволяли ей сотрудничать с чужаками даже ради собственной выгоды? Может, она просто не владела их языком и ориентировалась исключительно на жесты и поступки? Да какая разница… Ситуация от этого не менялась.       — Иди в свою спальню, — коротко заключил Саске, не желая больше тратить силы на то, что не имело смысла. — Мне нужно работать.       Он вышел из кабинета и направился в свою комнату. По пути ему встретился капитан — такой же вымотанный, как и он сам. Они договорились о срочном собрании и разошлись по разным сторонам. Виконт должен был привести себя в порядок и хотя бы переодеться.       Собрание в его кабинете началось уже через двадцать минут, благо Сакура к этому моменту уже ушла к себе. Служанка принесла для него чашку крепкого кофе, и впервые за долгое время ему захотелось приглушить его терпкую кислинку порцией сливок — всякий резкий запах вызывал новый приступ тошноты.       — Я переговорил с одним из разведчиков, — начал лейтенант. — Он доложил, что кочевники — а это точно были они — заманили их вглубь леса и застали врасплох в темноте. Они бросились наутёк, но трое из них, что бежали в хвосте, не смогли это пережить. Кочевники преимущественно были вооружены луками, но у некоторых, судя по звукам, имелись при себе ружья.       — Сколько их было? — спросил Саске, задумчиво уткнувшись взглядом в стену. Он сидел за своим столом, а все собравшиеся — капитан, лейтенант и двое капралов — стояли прямо перед ним.       — Конкретное число он назвать не может. Было слишком темно. Однако он уверен, что сотня или две точно наберётся.       — Как он сейчас?       — У него множественные порезы по всему телу и сломанная рука. Лекарь сказал, что его жизни ничего не угрожает, однако он слишком шокирован тем, что произошло.       — А второй разведчик?       — Он по-прежнему не пришёл в себя. Велика вероятность, что он погибнет. Серьёзные повреждения внутренних органов, травма головы и…       — Довольно, — прервал его Саске и спешно сделал глоток горячего кофе, по неосторожности обжёгши язык. — Наши люди погибли, но разведка не прошла даром. Теперь мы можем работать с новой информацией.       — Мы не рассчитывали на то, что они займут лес так быстро, — всполошился один из капралов. — Это не просто проблема. Это катастрофа.       — К тому же их реальная численность остается под вопросом, — добавил второй капрал. — Сотня или две… Если столько было в лесу, то сколько же тогда…       — Это необъективные данные, — встрял Саске. — Насколько мне известно, общая численность кочевников составляет примерно одиннадцать или двенадцать тысяч человек. Это не так уж и мало даже с учётом того, что наша армия превышает их более чем в два раза. Вопрос в другом. Линия фронта протягивается на сотни километров вдоль границы горного княжества, а кочевники не могут просто так оставить непатрулируемую прореху в своей обороне и позволить нам проникнуть на их территорию. Для патрулирования нужны люди. Выделять сотню-другую солдат на блокаду леса нерационально. Скорее всего, слишком впечатлительный разведчик увидел в чаще то, чего там нет.       — Хотите сказать, что предпринимать ничего не нужно? — уточнил лейтенант. — Мы оставим эти события без внимания?       — Нет. Мы тоже должны действовать рационально. Теперь нам известно, что кочевники пытаются обосноваться в лесу, хотя никакого форпоста там ещё нет. Это хорошо — значит, мы успели вовремя их пресечь. Ко всему прочему, высокие стены этого гарнизона являются нашим неотъемлемым преимуществом.       — Каковы будут дальнейшие указания?       — Займитесь усиленной подготовкой бойцов уже сегодня. Близится время главного сражения.       Саске не думал, что это произойдет так скоро. Но теперь, по утру, с остывшей головой и успокоенными нервами он мог подвести итоги разведки без паники и чрезмерного преувеличения действительности. Да, ситуация по-прежнему находилась под контролем горного княжества — он будет повторять это себе столько, сколько понадобится, пока уверенность в своих войсках и собственных силах не отложится на подкорке. Он не может позволить себе думать иначе. Это он здесь командир.       — Ваша гостья так ничего и не сказала? — внезапно спросил капитан, чем привёл Саске в замешательство.       — Нет, — ответил он с едва заметным разочарованием в голосе.       — Вы считаете, она может что-то знать?       — Не имеет значения, знает она что-то или нет. Нет толка от информации, которой она не хочет делиться. Впредь не будем рассматривать её как одного из наших осведомителей. Это пустая трата времени.       — Разумно. Что прикажете с ней делать?       — Ничего. Пусть пока остаётся в доме. Сейчас и без неё хватает проблем.