Чашка чая

      Саймон, нервно постукивая пальцами по колену, ждал Джонни в небольшом кафе на Флип-стрит, приехав туда на такси заранее, чтобы по давней въевшейся под кожу привычке оценить обстановку и выбрать самый удобный столик. Не то чтобы ему вообще хотелось идти в кафе, но вчера МакТавиш клятвенно пообещал, что именно здесь готовят самый вкусный чай во всей Англии, потому что так ему сказала двоюродная тётушка Мюриэль, а она, как всем известно, врать не станет. Гоуст, слушая уверенный бред Соупа, задрал брови так, что зацепился ими за верхнюю часть балаклавы: скептицизмом лейтенанта в этот момент можно было выкладывать на земле гигантскую надпись, видную из космоса: “НЕ ВЕРЮ!”       МакТавиш упрямо надулся, скрестив руки на широкой груди и обиженно посмотрел на Райли, просто источающего в окружающее пространство хмурое недоверие, но почему-то в глубине души задумавшегося о возможности сего мероприятия.       Применив запрещённый приём – подойдя вплотную и сложив брови домиком, Джон усилил натиск со словами: – Саймон, ну какого хрена, а? Неужели так тяжело сходить туда и проверить? Надо же нам хоть раз за месяц отдохнуть как цивилизованным людям, а не протирать штаны в кабаках! Слушай, а давай поспорим на что-нибудь, что там действительно готовят хороший английский чай, а не пыльное сено, как ты вечно бубнишь?       Гоуст тоже скрестил руки на груди и ехидно фыркнул, с удовольствием разглядывая оживившегося МакТавиша: – На что спорим?       Соуп, с видом человека, вчера узнавшего точную дорогу на Эльдорадо, деловито заявил: – На то, что если я прав – ты месяц будешь брать мне завтрак в столовой! Гоуст медленно задрал бровь, глядя на развеселившегося МакТавиша. – Ни за что. Соуп сдулся и нахмурился, потерев затылок: – Ну… тогда может на то, что я уделаю тебя на ринге? Саймон вдруг ощутил, как на лицо сама собой вползает весёлая улыбка, благо оно было надёжно скрыто маской: – Да ты мечтатель, Джонни. Идёт! Но если ты проиграешь… – он задумался, скользя рассеянным взглядом по аппетитной мускулистой фигуре шотландца и выдал совершенно неожиданное даже для себя, – то ты будешь ругаться ммм… названиями городов. Джонни от удивления вытаращил глаза, но Гоуст прекрасно знал, куда бить: МакТавиш трудностей никогда не боялся, это трудности боялись бараньей упёртости МакТавиша. – Такого я ещё не делал, но мне уже нравится!       Соуп с азартом протянул руку Гоусту и они тормознули пробегавшего мимо Газа, заставив его засвидетельствовать спор. Кайл с интересом выслушал условия, расплылся в широкой улыбке после слов о тётушке, и с удовольствием разбил их рукопожатие, чинно благословив обоих на совместное чаепитие. Позже он вдоволь поржал над условием проигрыша и втихаря стряс с Соупа обещание обязательно рассказать как всё прошло, а сейчас ему было пора уезжать в командировку с Прайсом, слава богу мирную, по заключению каких-то очень важных и очень бумажных контрактов, потому кэп, дабы не увязнуть в бюрократии по самую панамку, брал его с собой. Весело попрощавшись с напарниками, Газ убежал к себе собираться.       Летнее яркое солнце светило через густое кружево листьев, шелестящих на деревьях ближайшего парка, и приятно согревало одетого во всё чёрное Гоуста, сидевшего за столиком в гражданском. Лежащий на столе телефон коротко звякнул – Саймон разблокировал экран: сообщение было от Соупа. Оно гласило: “Через пять минут буду”. И действительно – через пять минут в дверях, ведущих на территорию летнего кафе показался Джон, одетый в плотно обтягивающую мощный торс синюю футболку и не менее тесные чёрные джинсы, с массивной пряжкой ремня на поясе. Соуп махнул ему зажатым в руке телефоном и нырнул в здание кафе, скрывшись из виду.       Гоуст закатил глаза – ох уж этот МакТавиш, сто процентов опоздал из-за того, что крутился перед зеркалом. Райли задумчиво оглядел себя: чёрный цвет был классическим и никогда не выходил из моды, успешно скрывая в себе кровавые пятна возможных драк и аристократично оттеняя бледную кожу. Прошло ещё пять минут, а Соуп всё не показывался, видимо намертво застряв в кафе, зато к столику слегка задумавшегося лейтенанта уже направлялась девушка в униформе, несущая поднос с заказом. Официантка, покачивая прямо перед лицом Гоуста внушительным бюстом, упакованным в выглядывающее из-под края формы белоснежное кружево, что-то восторженно ему лепетала об ассортименте, расставляя на столе две чашки с чаем и начиная поправлять и без того ровно стоящие на столике салфетницу и вазочку с искусственными цветами. Саймон напрягся, откинувшись на спинку стула и стараясь не смотреть на колышущееся перед носом богатство, размера этак четвёртого, не меньше. «Что же делать, даже рявкнуть нельзя – это же гражданская, не поймёт ни хрена. Боже, и зачем я вообще спорил с МакТавишем и припёрся сюда?!» – в голове Саймона заметались панические мысли, заставляя его нервничать всё сильнее. Девушка всё наседала, что-то спрашивая и жеманно накручивая на палец локон белых волос. Райли вдруг почувствовал, как к горлу подступает душный ком и желание немедленно свалить отсюда начинает уверенно перебарывать желание приятно провести время с Джонни.       Саймон вяло отнекивался от настойчивой официантки, твёрдо решившей дожать потенциального партнёра на приятный вечерок, но её мечтам было не суждено сбыться – к столику Гоуста подошёл светящийся широкой улыбкой МакТавиш, державший в руках пакет с чем-то вкусно пахнущим. Увидев выпрыгивающую из униформы девушку, он вопросительно поднял бровь, глядя на порозовевшего Саймона. Тот торопливо поднялся со своего места, ловко отодвинув в сторону поперхнувшуюся от неожиданности официантку и шагнул к Джонни, одной рукой снимая с лица чёрную медицинскую маску, а другой – притягивая к себе опешившего Соупа, недоумённо захлопавшего синими глазищами. Машинально облизнув пересохшие губы, Саймон прижался ими к губам шотландца, жадно ответившего на поцелуй так, что дыхание перехватило у обоих. Они настолько увлеклись поцелуем, что даже вздрогнули от раздавшегося рядом грязного ругательства и возмущённого цоканья каблуков рассерженной девушки, гордо удаляющейся от их столика. За соседним столиком кто-то весело засвистел, и Саймон наконец-то отлип от порозовевшего Джонни, поспешив скрыть своё красное лицо под маской. Джон шало облизнулся, впиваясь взглядом в смущённого лейтенанта и спросил, ставя забытый пакет с выпечкой на стол и присаживаясь напротив: – Что это было, Сай? Да я чуть в джинсы не кончил и уже почти передумал пить чай… Саймон смущённо натянул маску на лицо поплотнее: – Я просто не знал как ещё отделаться от официантки, не вырубая её. И вообще, чего ты так долго, опять перед зеркалом торчал? Джон развалился на стуле, с хитринкой глядя на Саймона и незаметно поправляя джинсы спереди: – И ведь не зря торчал, раз ты в меня так вцепился, элти. Нравится? Райли моргнул, заглядевшись на Соупа: стервец был отменно хорош собой, а уж в этих блядских шмотках и подавно вызывал желание нагнуть его прямо на этом столике. – Нравится… Джон весело посмотрел на него и заржал, вытирая невольно выступившие слёзы:       – Видно не получится у нас хоть раз нормально посидеть в культурном месте, а не в каком-нибудь болоте Мексики. Хрен с ним, с чаем, пойдём ко мне…              – Давай попробуем, зря что ли я тут страдал.              Они, не сговариваясь, одновременно потянулись к чашкам, отпили чай и также синхронно скривились, стараясь не плеваться – на вкус чай оказался самым что ни на есть пыльным сеном, запаренным едва тёплой водичкой. Джонни скривился, поставил чашку обратно на блюдце и расстроенно произнёс: – Бляяя, а чай у них всё-таки говно…       Гоуст не выдержал и расхохотался, закрывая глаза рукой. Глядя на него засмеялся и Джонни, и уютную территорию летнего кафе огласил здоровый ржач двух мужиков, согнувшихся пополам и держащихся за животы. Яркое солнце пробивалось сквозь зелёную листву, весело плескаясь бликами в двух забытых чашках с неудачным чаем…

***

      На следующий день хмурый Соуп пришёл на завтрак в столовую с путеводителем в руках, явно желая подобрать аналоги для ругательств на всю предстоящую неделю. Гоуст с интересом прислушался: шотландец злобно бубнил себе под нос, перелистывая мятые страницы: – Каернафрон, Кэррикфергюс, Киркбимурсайд… Да какая падла такие названия сочинила?! Да я их даже трезвый не выговорю! Райли, отпив нормальный правильный чай, с большим удовольствием поправил МакТавиша: – Ругаться можно только названиями городов, Джонни. Тот жалобно посмотрел на лейтенанта, сложив брови домиком: – Может, я могу как-то по-другому выполнить условие спора, элти? – и Соуп засунул язык за щеку, оттягивая кожу и пошло подмигивая. Гоуст опешил и невольно заёрзал на месте, взвешивая плюсы и минусы подобного предложения. Нет, поддаваться МакТавишу было никак нельзя – иначе тот моментально сядет на шею и ножки оттуда свесит. Он с сожалением вздохнул и покачал головой:       – Спор есть спор, Джонни. Тем более я тебе сразу сказал, что чай там говно. Вот и будет тебе наказание за недоверие собственному командиру.        Соуп со стоном откинулся на спинку стула и сполз по ней под стол, стеная в прижатые к лицу ладони:              – Да откуда я знал, что тётушка Мюриэль захочет сосватать мне одну из своих многочисленных племяниц! Ббблл.. Бристоль! А я всего-то спросил у неё, в каком кафе подают хороший английский чай… Ааа!!!        Гоуст фыркнул: неприкрытое отчаяние с плеском севшего в лужу МакТавиша приятно согревало душу. Он аккуратно подвинул к сержанту несчастный помятый путеводитель:        – Давай, Джонни. Тренировка уже через полчаса, и я обязательно приду посмотреть на то, как ты будешь выкручиваться.              Гоуст поднялся с места, забрав с собой недопитую чашку с чаем, с которой он сидел всё это время, и покинул столовую, с улыбкой услышав за спиной глухой удар крепкого шотландского лба о казённую столешницу.              Через полчаса всё ещё хмурый МакТавиш, скрестив руки и запихнув несчастный путеводитель в подмышку, стоял на полосе препятствий и с мученической скорбью в синих глазах наблюдал, как группа солдат, расползшись по ней дохлыми медузами, лажает вовсю, искоса поглядывая на непривычно молчащего сержанта. Им было очень не по себе – Соуп за словом в карман никогда не лез и совершенно не стеснялся приласкать штрафника увестистым крепким словцом, поэтому его зловещее молчание зверски напрягало личный состав, отчего лажать они стали ещё сильнее. Гоуст, неслышно подошедший сзади, тихо фыркнул, глядя на мини-апокалипсис, развернувшийся над ямой с грязью, и этим заставил МакТавиша картинно схватиться за сердце и закатить глаза:        – Элти, снова включил режим невидимки?        Гоуст встал рядом, скрестив руки на груди:        – Ещё скажи что не привык.        Соуп нетерпеливо отмахнулся и вполголоса заканючил, косясь на Гоуста:        – Ну элти, ну поменяй условие, будь человеком, ну как на этих дебилов матом не ругаться, а? Ну посмотри ты на них – беременные улитки быстрее ползают, чем они!        Гоуст широко улыбнулся, зная что маска надёжно прикрывает его лицо от чужих взоров, а МакТавиш спокойно читал его и так:              – Нет, Джонни, считай это тестом на выносливость и сообразительность. И давай, разрули ситуацию побыстрее, не то тебе придётся лично подать пример этим улиткам.        МакТавиш укоризненно посмотрел на него:        – Я к нему со всей душой, а он… Всё, элти, будешь снова заваливаться своими бумажками – не проси и не звони, я обиделся! – и он, задрав нос к небу, зашагал в сторону замерших в недобром предчувствии солдат.        Соуп встал напротив них, скрестил руки на груди и гаркнул:        – Итак, девочки! Вы показали самые дерьмовые результаты на планете, но вам повезло: я сегодня добрый! Поэтому я объявляю неделю изящной словесности – если какая-нибудь…кхм… самка собаки за эту неделю ругнётся непотребным словом и об этом узнаю я, – а я обязательно узнаю – то все будут сдавать нормативы уже по высшему классу! Чем заменить обсценную лексику – придумывайте сами! – и сержант обвёл замызганное воинство грозным взглядом, подтверждающим серьёзность его слов.        Один из бойцов открыл было рот, чтобы выразить общественности своё веское мнение о дурацком приказе, как его моментально заткнули сослуживцы, прошипев:        – Ты что, Гоуста не видишь?! По-моему, сержант не пиз…ээ, врёт. Если ты хочешь выплюнуть лёгкие на полосе – вперёд, а нас в это дерьмо за собой не тащи.        Вдоволь натолкавшись локтями и выстроившись у начала полосы, группка горе-вояк настороженно смотрела на сержанта и за каким-то длинным всезнающим овощем притащившегося сюда лейтенанта. МакТавиш вновь дал отмашку и приготовился орать на отстающих, плюнув на всё и решив позориться до конца, ибо шотландская гордость не позволяла отступать в таком щепетильном деле, как спор, тем более с самим Гоустом.        – Санчез, Хул тебе в Астон, шевели быстрей ногами, пока тебя не затоптали бегущие сзади!!!        Сзади раздалось ехидное покашливание, и Соуп, не глядя, выудил из подмышки путеводитель и помахал им в воздухе:        – Я не ругался, тут всё официально задокументировано, элти.        Путеводитель плавно выскользнул из руки и за его спиной тихо зашуршали перелистываемые страницы. Соуп невольно улыбнулся – Гоуст снова находился в своём призрачном режиме, совершенно не издавая звуков собственного присутствия. МакТавиш отвлёкся на тут же затупивших без присмотра бойцов:        – Фергюссон! Фергюссссссссссооооннннн! Твоя бабуля бегает в аптеку быстрее, чем ты ползёшь по этому бревну, ей-богу!        Вышеупомянутый бабушкин внук шустрее заработал ногами, перебираясь по скользкому бревну на другую сторону глубокой ямы с грязью, где уже бултыхалась пара грустных бойцов, пытающихся залегендироваться под болотные кочки, в надежде на то, что сержант их не заметит. Не прокатило – грозный рёв начинающего сердиться МакТавиша мигом выдул их из начавшей казаться родной и уютной лужи:        – Смит и Вессон! Опять вы!!! Хундон вам в Род, вы должны с гордостью носить эти знаменитые фамилии, а не позорить их! На второй круг – марш!        Сзади раздался тихий хмык и новое шуршание страниц – Гоуст явно сверялся со списком вышеупомянутых городов, но придраться он ни к чему не смог – хитрожопый МакТавиш успел выучить несколько приближенных по звучанию слов и умело ими пользовался:        – Клитор тебе в Ротам, Макконахи, держись крепче за канат, это тебе не Хулл руками теребить! Так, парни, если он шлёпнется на землю с вышки – подметать его в совочек будете все вместе!        Гоуст, стоя за широкой спиной шотландца, листал чёртов путеводитель и действительно находил в нём все перлы изощряющегося МакТавиша, с восхищением понимая, что тот с блеском выкрутился из сложной ситуации с проигрышем. Ох уж этот Соуп…        Через несколько минут Джону надоело давить подчинённых интеллектом и блистать названиями захолустьев, и он, отправив грязное воинство подумать и побегать пару кругов вокруг базы, вернулся к Гоусту со словами:        – Может по чашечке чаю, а, элти?        Лейтенант прищурился и произнёс:        – Тогда уж лучше сразу Факенхам, МакТавиш. Помнится, ты там на что-то намекал…        Соуп расхохотался, услышав от Гоуста неуклюжую попытку шуткануть, и хлопнув его по спине, нетерпеливо подтолкнул в сторону казарм:        – Сай, ради тебя я согласен и на Факенхам, и на Хулл в Астоне, только ради бога, отмени ты своё наказание, ну невозможно же нормально работать!        Пробегавшие мимо замызганные бойцы с недоумением косились на ржущее начальство, прикидывая в уме, как они будут выкручиваться на предстоящей неделе изящной словесности…