Мини-истории ЯСГУ

Война закончилась, наступило мирное время для всех. Ну... Относительно. Не было никаких сражений, опасений за народ, за людей и нелюдей. Наконец-то наступил момент счастья и ликования об окончании Войны! Но было одно но... Думаю, новость о том, что у многих начались кошмары после войны, не стала неожиданностью. Это было чем-то само собой разумеющимся. Ведь не может психика человека оставаться невредимой после множества сражений, кровавых зрелищ, да и к тому же, самый важный человек — главнокомандующий — проткнул свое сердце на трансляции. Проткнул. Своё. Чёртово. Сердце. Как после этого можно спать спокойно и не бояться, что Кейл Хенитьюз вот-вот умрет? Что тот корень древа не убил его? Что то, что он все еще жив, и то, что Белая Звезда мертв - это не плод их воображения после того, как они, сами того не зная, умерли? Однако, наблюдая за тем, как молодой мастер отдыхает и высыпается в первые дни, они испытывали некоторое облегчение. Но, к глубочайшему сожалению для всех, это было временно. Кошмары мучали всех. Но это был просто короткий сон, в основном носящий в себе тему «а что, если бы...», в котором человек или нелюдь видел, как он не успел кого-то спасти, или как кто-то поступил бы иначе, подставив под удар остальных, или сам предпинял какое-нибудь опрометчивое решение и т.д., после которого человек просыпался, пытаясь нормализовать сбившееся дыхание, привести мысли в порядок или спуститься вниз, чтобы чего-нибудь попить или даже поесть. В общем, по разному. Но, конечно, самые мучительные кошмары были у кого? Правильно. У Кейла. Кошмары главнокомандующего были длинными и мучительными. Иногда это были кошмары про своих бывших товарищей из первой жизни. Ему снилось снова и снова, как оба хена умирают перед ним. А потом, словно неупокоенные души, как призраки ходили за ним в том же сне. Они были полупрозрачными, хоть кровь отчётливо бросалась в глаза, заставляя Ким Рок Су в кошмаре, и Кейла Хенитьюза в реальном мире, но погруженного в сон, каждый раз содрогаться. Из уст старших вырывались крики и мольбы о спасении, а после обвинения Рок Су в их смерти. И только проснувшись, обливаясь холодным потом, он мог успокоиться, внушить себе, что это всего лишь сон, и что ни Ли Су Хек, ни Чхве Чон Су и не думали винить его в их смерти. Иногда были кошмары, связанные с этим миром. Ему снилось, что события, происходящие в испытании воровки, стали явью. Все умерли. Все, кроме него. Рон, Бикрос, Чхве Хан, Раон, Хон, Он... А еще хуже, когда ему снилось, будто кто-то из детей умирал на его глазах. Например : Как из живота рыжего котенка Хона торчала какая-то железная палка, а возле его тела расползалась лужа крови, которая вытекала из раны на животе, из его рта, из носа, из ушей... И эти безжизненные глаза, которым, только в этом сне больше не суждено сверкать озорным блеском. Или как из горлышка серой кошечки Он торчала деревянная стрела, покрытая чем-то противным, скизким, и, вероятно, ядовитым. Бо́льшая часть ее серенькой шерстки, ранее блестящей благодаря заботе Ганса (и не только его), окрасилась в красный цвет, подстать шерсти ее брата, но этот цвет был более грязным, темным и пугающим. Из ее рта, точно так же, как и у Хона, текла кровь ручьем. На теле были проплешины, будто до смерти она буквально прошла через огонь. И чаще всего в его снах появлялся Раон. Маленький дракон в большей части его снах появлялся в таком виде, в каком поедстал перед ним в их первую встречу: в оборванных цепях, побитый, тощий. Он был явно меньше того, каким был в настоящем времени. Ему снова было четыре. И впредь всегда будет так, ведь ребенок не дышал. У него отсутствовало крыло, в месте которого было пятно уже засохшей крови, а рядом, как и с остальными, была лужа уже высохшей, когда-то алой, а теперь более коричневой, жидкости. Помимо этого, тело будто били железным кнутом с шипами. Все маленькое тельце было покрыто ранами, от которых, казалось, даже никакое зелье не помогло бы, будь он жив. Помимо детей, в таком сне могли присутствовать и Рон, и Бикрос, и Чхве Хан, и Лили, и Басен... Да кто угодно мог присниться в его слишком отчетливом и реалистичном сне, выражая собой лишь бездыханное тело, лишенное одной или нескольких конечностей, изуродованное ранами, которые уже никогда не смогут покинуть их тела до полного разложения мертвой плоти, или, в лучшем случае, просто с перерезанным горлом или проткнутым чем-нибудь животом. После подобных снов Хенитьюз вскакивал как ошпаренный, неосознанно будя детей, которые спали рядом с их человеком. Они очень пугались, особенно первое время, когда их уставший человек сначала ворочался во сне, периодически постанывая от кошмаров, а потом резко вскакивал, лихорадочно скользя глазами по окружающему пространству, а после крепко прижимал всех троих к себе, что-то тихо нашептывая (иногда казалось, что он говорит на каком-то странном языке, который даже великий Раон Миру, выучивший большинство используемых на их и соседнем континенте языков, не понимал. Или это просто человек так неразборчиво говорил?) Когда они спрашивали своего человека о своём состоянии в такие моменты, то не получали никакого ответа, словно он их не слышал. Что ж, неудивительно, что он не слышит их в таком-то состоянии. Через время он, конечно, засыпал (или просто прикрывал глаза в надежде уснуть, что, судя по его состоянию в последующие дни, ему не удавалось.). Но на следующий день он говорил детям, что не помнит ничего из того, что было прошлой ночью (что было, конечно же, умелым враньём, ведь такое из-за записи он забыть не мог). Его состояние заметили все. Рон, который приходил с утра будить молодого мастера, замечал его слишком бледный (хотя казалось, куда уж бледнее) тон лица. Он не оставлял без внимания и его дрожащие руки, которые, казалось, вот-вот веронят чашку чая, и его взгляд, который рассеяно метался перед собой первые пять минут после пробуждения. Но на вопрос о своем самочувствии, Кейл, внутренне содрогавшись каждый раз от улыбки этого жуткого старика, отмахивался простым «нормально». Что ж, больше Рон не мог настаивать. Правда через несколько таких дней, когда он заставал молодого мастера с утра в таком виде, не удержался и спросил у Он и Хона во время перерыва тренировки. Немного помедлив, котята рассказали ему о внезапных пробуждений своего человека, о том, что он постоянно ворочается во сне и один раз даже заплакал. Только, Раон быстро с помощью магии убрал все влагу с глаз, а потому, когда Хенитьюз вскочил, панически ища рядом лежащих детей, он и не подумал, что плачет, а на утро сделал вывод, что ему удалось сдержаться и рыдал навзрыд он только во сне. Позже камердинер заметил, что его молодой господин-щенок отказывается от мяса. И не только он. Шеф-повар Бикрос также заметил, что молодой мастер старается избегать вообще любую мясную, сочную или сильно ароматную еду. Или, в идеале для несчастного героя контента, и вовсе избежать прием пищи. Моланы, дети, Чхве Хан и многие другие, с кем Кейлу пришлось разговаривать вживую или по видеосвязи, с каждым днем замечали, как все больше усталости появляется на его лице, как все тоньше становится его талия, как все отчетливее выгладят его ключицы, если вырез рубашки позволял их увидеть. А почему он так себя вёл? Все просто. Каждый раз, когда он ел что-то мясное, ему казалось, будто он ест плоть, а сок блюда - кровь. Каждый раз, когда что-то хрустело на зубах, ему казалось что это кости. Каждый раз, когда он ел что-то довольно ароматное (например суп), то его разум почему-то всегда думал, что это запах крови и разлагающихся тел. От этого всего его неимоверно тошнило. Но забыть он не мог. Откуда вообще взялись эти образы? Ответ прост. Из его прошлой жизни. Во время одной миссии он с командой как-то пробоались в страшное место. Он не помнил, как попал туда, что это за место, что было до этого, как они выбрались... Но зато он запомнил, как дети кричали от боли, как их тела разрывались на куски, оставляя после себя только ошметки плоти и монстров, каким-то образом вылезаших из них. Как они сами себя убивали, страдая от адской боли. Правда, после этого он уже очнулся в лазарете с рядом стоящим как на иголках Чон Су. И тогда он понятия не имел ни о какой миссии. Запись стерла его воспоминания об этом. Но лишь временно. Сейчас во многих его кошмарах он видит обрывки этой миссии. Но еще хуже, когда вместо незнакомых ему детей он видит Он, Хона, Раона, детей племени волков, младшего брата или сестру и т.д. Из-за таких кошмаров его моральное, а следом и физическое состояние ухудшилось. Все переживают за него, а Эрухабен думает над тем, чтобы подарить ему сборник магических трав или какое-нибудь лекарство для сна без сновидений. Впереди им всем предстоит пройти немало трудностей, чтобы наконец разобраться хотя бы в малой части чувств их бывшего главнокомандующего.