Игра в правду

***

                     Музыка била в уши густым басовым пульсом, вышибая из головы любые связные мысли. Воздух в гостиной Джеймса был густым коктейлем из дорогих духов, перегара и человеческого тепла. Такаяма Рики (он же в узких кругах просто Таки), прислонившись к косяку двери на террасу, с насмешливой нежностью наблюдал за этим безумием. Он был здесь своим человеком — душой компании, тем, кто всегда знает, кого представить кому, и у кого найти зажигалку. Его взгляд, скользя по толпе, наткнулся на фигуру у книжной полки. Шигета Харуа. Тот стоял, засунув руки в карманы узких джинс, и с видом искусствоведа разглядывал корешок какой-то книги, явно избегая участи быть втянутым в пьяные пляски в центре комнаты. Они знали друг друга. Давно. Мельком. Кивали при встречах, обменивались парой ничего не значащих фраз в групповых чатах. Но между ними всегда висело незримое силовое поле — странное, полное невысказанного любопытства и легкого электричества. К Таки подлетел хозяин вечеринки, Нишимура Рики, с сияющими от алкоголя и собственной гениальности глазами. — Таки-кун, смотри-ка, — он кивнул в сторону Харуа. — Второй одинокий волк на вечере. Вы как два магнитных полюса, которые нифига не соединяются. Надоело смотреть. Иди, развлеки бедолагу. Таки усмехнулся, отхлебнув из банки какого-то крафтового эля. — А что, он твой новый проект? — Мой проект — чтобы на моей вечеринке никто не скучал. Иди, я сказал! — Рики подтолкнул его в спину, и Таки, покачиваясь, сделал несколько шагов в сторону книжной полки. Харуа услышал его приближение и обернулся. Его глаза, темные и немного насмешливые, встретились со взглядом Таки. — Привет, — сказал Таки, останавливаясь рядом. — Нашел что-то стоящее? Или просто делаешь вид, что ты интеллектуал, чтобы с тобой не танцевали? Уголок губ Харуа дрогнул. — «Искусство войны» Сунь-цзы. Вполне подходящее чтиво для вечеринки у Рики. Тут нужно выживать. Таки рассмеялся. — Прямо как на поле боя. А я вот предпочитаю наблюдать. Выслеживать добычу. — И кого выследил? — Харуа отложил книгу и полностью повернулся к нему. Его взгляд был вызовом. — Пока присматриваюсь к одному типу у книжной полки. Кажется, он тут самый интересный экспонат. Флирт витал в воздухе, густой и сладкий, как коктейль в стаканах гостей. Харуа покачал головой, но не отвел глаз. — Плохая идея. Рики тебя подослал? Он что, теперь и сводником подрабатывает? — Рики — катализатор. А я… я просто иду на поводу у собственного любопытства. Почему, интересно, мы всегда ограничивались кивками? — Может, боялись испортить? — Харуа взял со столика рядом свой стакан с темно-золотистым виски. — Испортить что? Нашу идеальную статистику мимолетных встреч? — Таки шагнул ближе, сократив дистанцию до интимной. Музыка приглушилась, уступив место напряжению между ними. — Статистику, да, — Харуа сделал глоток, его глаза блестели. — А еще… ты кажешься тем типом парней, с которым сложно остановиться на одном разговоре. Таки почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это был прямой удар. Точно выверенный. — О, это уже звучит как комплимент. Может, проверим? В этот момент к ним ворвался Рики с криком: — Хватит вам глазки строить! Все в круг! Играем в «Правда или Действие»! Их уединение было грубо нарушено. Но искра уже была зажжена.                     

***

                     Игра быстро превратилась в хаос. Кто-то признавался в давних симпатиях, кто-то целовал первого попавшегося, кто-то отплясывал танец маленьких утят с серьезным лицом бизнесмена. Бутылка, исполняющая роль волчка, медленно, но верно делала свое дело. И вот ее горлышко указало на Харуа. Водящей была девчонка с розовыми волосами по имени Сакура, чей взгляд сразу стал хищным. — Харуа-кун! Правда или действие? Он вздохнул. — Ладно, убейте сразу. Действие. Сакура сияла. — Отлично! Выбираешь любого человека в этой комнате… и целуешь его так, чтобы у него подкосились ноги. Не меньше десяти секунд! В комнате взвыли от восторга. Харуа закатил глаза, но по его щекам пробежал румянец. Его взгляд, медленный и обдуманный, прошелся по кругу, задерживаясь на некоторых, и наконец, остановился на Таки. Тот сидел, развалившись на подушке, с безмятежной улыбкой, но внутри у него все замерло. — Ну что ж, — Харуа поднялся, его движения были на удивление грациозными для слегка выпившего человека. — Простите заранее. Он подошел к Таки, который лениво поднял на него взгляд. — Ну, удачи, — сказал Таки, и его голос прозвучал чуть хриплее, чем обычно. Харуа наклонился. Комната затаила дыхание. Это не был стремительный или грубый поцелуй. Он был медленным, почти нерешительным. Харуа одной рукой коснулся его щеки, пальцы мягко вошли в его волосы. Их губы встретились сначала легко, исследуя. Пахло виски, сладостью коктейля и чем-то неуловимо своим, чистым — Харуа. Таки ответил не сразу, давая тому возможность отступить, но когда губы Харуа стали настойчивее, он приоткрыл рот. Это был поцелуй-исполнение долга, который на глазах превращался в нечто большее. Он был глубоким, сладким, пьянящим. Харуа вел себя удивительно нежно, его язык скользнул по его губам, прежде чем углубиться в поцелуй. Таки почувствовал, как по всему телу разливается тепло, более сильное, чем от алкоголя. Он поднял руку и схватил Харуа за воротник рубашки, не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе. Кто-то начал отсчитывать секунды: «…пять, шесть, семь…» Но они уже не слышали. Существовали только они двое, этот поцелуй и густой гул музыки, заглушающий стук сердец. Когда прозвучало «десять!», они разомкнули губы не сразу. Еще мгновение, еще одно. Их лбы соприкоснулись, дыхание сплелось в одно. Комната взорвалась аплодисментами и криками. Они отстранились. Харуа выглядел ошеломленным, словно его ударили током. Таки же, наоборот, сиял дикой, торжествующей улыбкой. — Неплохо, — выдохнул он. — Спасибо, — Харуа сглотнул. — Ты… тоже. Игра продолжалась, но магия была разрушена. Напряжение между ними стало осязаемым, как струна, готовая лопнуть. Через полчаса Таки, поймав взгляд Харуа, кивком показал наверх, в сторону лестницы. Тот, не колеблясь ни секунды, кивнул в ответ. Они поднялись на второй этаж, оставив позади шум и гам. Таки, как человек бывавший здесь не раз, безошибочно провел его в пустую комнату для гостей, захлопнув дверь и прислонившись к ней спиной. Тишина здесь была оглушительной. — Ну что, — сказал Таки, его голос был низким и густым. — Продолжим прерванное? Без зрителей. Харуа стоял посреди комнаты, его грудь вздымалась. — Ты уверен? Это уже не игра. — Я как раз никогда не был так уверен, — Таки оттолкнулся от двери и подошел к нему. На этот раз поцелуй был совсем другим. Не было ни нерешительности, ни условностей. Это было столкновение. Голод, копившийся месяцами мимолетных взглядов. Таки взял инициативу на себя, вдавив Харуа в стену, его руки схватили его за бедра, прижимая к себе. Харуа отдался полностью, его руки обвились вокруг шеи Таки, пальцы впились в его волосы. Они дышали друг другом, их языки танцевали яростный, нетерпеливый танец. Таки оторвался, чтобы пройтись губами по его челюсти, шее, оставляя горячие, влажные следы на коже. — Все это время… — хрипло прошептал он у него в ухе. — Все это время мы просто дурачились. — Перестань говорить, — простонал Харуа, запрокидывая голову, давая ему больший доступ. Таки послушался. Его руки нашли пояс на джинсах Харуа, щелкнули пряжкой. Одежда падала на пол бесформенными грудами, их движения были торопливы и неловки, но полны единым порывом. Наконец, они оказались на кровати, обнаженные, кожа к коже, в лунном свете, пробивавшемся сквозь жалюзи. Таки доминировал, и Харуа с наслаждением уступал. Это была игра, в которой роли распределились мгновенно и безоговорочно. Таки был сверху, его тело, более мускулистое и загорелое, контрастировало с бледной, почти фарфоровой кожей Харуа. Он покрывал его лицо, шею, грудь поцелуями, одновременно грубыми и нежными, его руки исследовали каждую выпуклость, каждую впадину. — Ты такой… громкий, — с удивлением и восторгом прошептал Таки, чувствуя, как Харуа вздрагивает под его прикосновениями. — «Ты… ты такой чертовски уверенный в себе, — выдохнул Харуа в ответ, его глаза блестели в полумраке. Таки достал лубрикант из кармана брошенных на стул джинсов (Рики был гостеприимным хозяином во всем). Он готовил Харуа медленно, тщательно, с концентрацией сапера. Его пальцы скользили внутрь, и он следил за каждым изменением в его лице, за каждым вздохом, каждым стоном. Он хотел не просто обладать, он хотел раствориться. — Готов? — его голос был хриплым шепотом. — Да, черт возьми, да, — Харуа обвил его ногами вокруг талии, притягивая ближе. Таки вошел в него медленно, давая ему привыкнуть к каждому миллиметру. Выражение боли и блаженства на лице Харуа было самым прекрасным, что он видел за последние годы. Он замер, позволяя тому дышать. — Двигайся, — простонал Харуа. — Пожалуйста. И Таки начал двигаться. Он выбрал позу, в которой мог видеть все — его лицо, его изогнутое тело, как его руки впиваются в простыни. Он держал его за бедра, контролируя ритм, который из медленного и глубокого постепенно становился все более быстрым, неистовым. Кровать скрипела в такт их движениям, но этот звук тонул в их стонах и тяжелом дыхании. Таки наклонился, чтобы поймать его губы в поцелуе, глубже входя в него. Харуа встретил поцелуй младшего с такой же яростью, его ноги плотнее сомкнулись на спине Таки. Это было не просто сексуальное соединение; это было падение в бездну, которую они так долго обходили стороной. Каждый толчок был словно ответом на немой вопрос, витавший между ними все эти месяцы. Ощущения достигли пика. Харуа кончил первым, с тихим, сдавленным криком, его тело выгнулось в дугу. Вид его наслаждения, полной потери контроля, стал триггером для Таки. Он сделал еще несколько глубоких, резких толчков и замер, изливаясь в него с долгим, низким стоном, уткнувшись лицом в его шею. Они лежали так, сплетенные, слушая, как их сердца постепенно успокаиваются. Снизу, приглушенно, доносились звуки продолжающейся вечеринки. Но их мир теперь был здесь, в этой комнате, пахнущей сексом и дорогим кондиционером для белья. Таки медленно вышел из него и рухнул на спину рядом. Молчание между ними было комфортным, наполненным. Первым заговорил Харуа, его голос был хриплым. — Ну что… испортили статистику? Таки повернул голову и посмотрел на него. В его глазах не было насмешки, только странная, новая нежность. — Какая статистика? — он улыбнулся. — Мы ее просто обнулили. С чистого листа. Харуа рассмеялся, тихо, счастливо. Он повернулся на бок, облокотившись на локоть, и смотрел на Таки. — Знаешь, а Рики, пожалуй, нужно будет подарить за это бутылку. Самую дорогую. — О, обязательно, — Таки провел рукой по его щеке. — Но позже. Гораздо позже. Он потянул его к себе, и их губы снова встретились, уже без спешки и голода, а с тихим, ясным пониманием, что вечеринка только начинается. А внизу, под ними, бутылка на полу снова завертелась, указывая на новых жертв, но их это больше не касалось. Они нашли свою игру. И она была куда интереснее.                     

***