Вне графика

Ли Джон Джэ — актер, модель, продюсер и немного бизнесмен. Успешный, богатый и теперь неистребимо известный человек, благодаря съемкам в «Игре в кальмара» и своей роли Сон Ки Хуна. Ему легко даются драматические роли, и эта — не исключение. Он свободный, хоть уже и не такой молодой мужчина. Однако — все еще младше, чем Ли Бен Хон, выше и шире его в плечах на несколько сантиметров. Хотя сейчас из-за съемок последних серий дорамы и диеты кажется совсем тщедушным. Обычно веселый, из-за измождения и нагрузок он периодически срывается на площадке. Но для его роли загнанного и отчаявшегося игрока 456 это не так уж и плохо. — Господин Сон, мне жаль, что так вышло с Чон Бэ, — произносит Бен Хон в третий раз за эти полчаса. — Ты… — схватив со стола бутафорский кинжал, Ки Хун обнажает зубы и вместе с ними — лезвие клинка в неудержимом желании кинуться на оппонента. — Ты!.. Бен Хон сидит в кресле Ведущего «Игры», изображая равнодушие и готовясь. Лицо Джон Джэ от него скрывает подъехавшая для крупного плана камера. В него самого тычет такая же. Но ему проще. В отличие от игрока 456, Ин Хо не испытывает потрясения — этот тонкий манипулятор с самого начала все спланировал и продумал, балансируя на грани тьмы и света. Такие роли не самые частые у Бен Хона, но он тоже справляется с ними без запинок. Они с Джон Джэ оба профессионалы своего дела с уже слишком большим стажем, чтобы допускать промашки. — Ты! — повторяет игрок в смокинге и ставит ногу на стол, занося клинок по команде уже для более крупного плана. — Ты-ы!.. Бен Хон в роли Ведущего все так же не шевелится. Он смотрит с темным огнем в глазах на этого человека, пытаясь представить и проживая всю ту гамму чувств, что может испытывать его персонаж в данный момент. Господин Хван Дон Хек запретил хоть как-то использовать Ведущему свою мимику, отчего мужчине приходится передавать все эмоции через взгляд. Каково сейчас Ин Хо? Он впервые сомневается. Тиски «Игры» сжимаются все крепче, но даже в этом капкане он находит возможность дать еще один шанс человеку, который настолько сильно завладел его вниманием и мыслями. Он желает испытать Ки Хуна — и вместе с тем отчаянно хочет, чтобы тот выжил. Противоречия скручиваются внутри него в тугую спираль. Джон Джэ трясет. В отличие от Бен Хона, ему режиссер сказал наоборот не сдерживаться и выдать максимум — боли, страдания, непролитых слез. О чувствах игрока 456 кричит сейчас вся его поза, каждое движение, взгляд… Бумс! Внезапно задняя нога Ки Хуна скользит по начищенному полу, отчего вся его воинственная и впечатляющая поза едва не обращается падением Пизанской башни. Мужчина чуть не рушится на стол и сидящего Бен Хона — прямо в слезах, костюме и гриме. — А-т-т! — кряхтит Джон Джэ, в панике балансируя рукой с ножом. Ведущий в лице Бен Хона вскакивает, чтобы тут же подхватить коллегу по площадке. Он почти слышит из темноты стон гримера, которому опять придется поправлять его плащ из-за смены позы. Только что они вместе испортили кадр, но цена головы Джон Джэ все-таки выше. Второй мужчина благодарно выдыхает, пока Бен Хон со смехом помогает ему выровняться. Вообще-то за кадром они совсем другие люди. — Дьявол, аа-а. Простите! — Джон Джэ стучит себя по лбу, а затем оборачивается, чтобы понять, почему его ботинок так уехал. — Вот же дрянь… Бен Хон опять смеется и качает головой, чем вызывает стоны уже у команды визажистов — те мучились с его прической целых двадцать минут, идеально укладывая волосок к волоску. Теперь им придется все делать заново. Звукооператоры устало поднимают палки микрофонов на уже изрядно затекших руках. Осветители опускают плафоны. — Блядство, — не унимается Джон Джэ, шкрябая пол мысом ботинка. — Так, ладно, нам нужен перерыв, — объявляет режиссер, боясь потерять на сегодняшних съемках последние зубы. — Сорок минут! Все на обед! Договорив, господин Хван Дон Хек первым срывается со своего складного стула, а остальные члены съемочной группы подтягиваются уже следом: в курилку и буфет. Они знают, что никто не уйдет сегодня домой, пока они не закончат с этой сценой. Поэтому стоит пользоваться каждой передышкой. У всего их состава жесткие сроки и безумно плотный график — в том числе из-за постоянных интервью и параллельных проектов Бен Хона и Джон Джэ. Тот, кто сейчас стоит перед камерой с покошенной бабочкой и нарисованным кровоподтеком, лишь вчера позировал для модной съемки в журнале Tingle. Сам Бен Хон ездил сегодня с утра на читку сценария для фильма «No Other Choice». Его менеджер едва отбивается от новых предложений, но сначала они обязаны завершить «Игру в кальмара» и только потом разбегаться по другим площадкам. Все в их работе идет по расписанию и в порядке живой очереди. — Я буду у себя в гримерке! — сообщает Джон Джэ и без настроения кидает нож на стол. Бен Хон кивает напарнику и отвлекается на подлетевшего ассистента, который спешит забрать у него маску и перчатки Ведущего. Мужчине также предлагают снять черный плащ, но он отказывается. Он не планирует обедать или курить, чтобы как-то испортить костюм. Возможно, просто посидит где-нибудь с телефоном, проверяя мессенджер и новостную ленту. Ему неохота тратить время, чтобы на него заново нацепляли эту простую с виду, но безумно неудобную в застегивании вещь. Мужчина выходит из полутемного помещения, оборудованного под мрачные апартаменты лидера «Игры», и идет в отделение, где располагается множество гримерных и костюмерных. Тут светло и суетно, а за одной из дверей скрывается спина Джон Джэ. Однако дойти до собственной комнаты отдыха Бен Хону не дают. В отличие от образа сдержанного и холодного Ин Хо, вне камеры этот мужчина источает такое тепло, что люди тянутся к нему со всех концов любого помещения. Стоит Бен Хону только выйти, как его окружают остальные члены их каста. Большая часть из них уже завершила съемки, но их позвали для подготовки персональных постеров. Netflix захотел сделать эксклюзивный анонс 3 сезона, в честь чего выделил дополнительный бюджет. Фотосессию пришлось организовать в срочном порядке, но все с охотой откликнулись и нашли для этого возможность. — Господин Ли, вы отлично потрудились! — А можно сделать с вами селфи для мамы, пожалуйста?? — Спасибо за ваш совет на днях… Этого мужчину окружают все, кроме двух парочек: Чжин Ука с Сон Хуном, играющих игроков 246 и 120, и Ю Ри с Си Ваном, 222 и 333. Эти молодые люди заняты исключительно друг другом. Они все уже в форме участников «Кальмара», а игроки 120 и 222 еще и с накладками на живот и грудь. Обе «девушки» улыбаются почти одинаково смущенно, стоя возле молодых мужчин, с интересом разглядывающих их внешность. Профессия актера позволяет испытать на себе самый необычный опыт — Бен Хон знает это на собственном примере… хотя играть трансгендера или изображать беременность ему еще никогда не приходилось. — А можно их потрогать? — неловко, но все же достаточно дерзко спрашивает Чжин Ук, глядя на номер 120. То есть — на грудь Хен Джу. В отличие от своего персонажа, вне съемок этот мужчина вполне себе смелый и решительный тип. Обычно он играл детективов и юристов. Это едва ли не первая роль, где он просто отец-одиночка. И пусть в реальной жизни Чжин Ук так же свободен, как и его герой, приставать подобным образом к дамам — неприлично. — Ха? Конечно, нет! — шутливо грозит ему номер 120 накаченной рукой Сон Хуна. — Своди меня хотя бы на свидание! На актере, играющем Хен Джу, уже надет парик, костюм и наложен грим. Эта особа строго складывает руки на груди, но все равно остается чуть ниже Чжин Ука. Мужчина со смехом капитулирует — ему определенно нравятся сильные женщины. — А ты со мной сходишь? — спрашивает он полуигриво. Сон Хун отводит глаза и заправляет за ухо прядку волос. — Я подумаю. Бен Хон с усмешкой качает головой: он уже далек от этой молодежи с их интригами. Ему 53, у него расписан каждый вечер на два месяца вперед, а дома ждет жена и двое детей. Никакого времени на внезапные свидания и интрижки после работы — и не то чтобы он их искал. — Господин Ли! — внезапно обращается к мужчине парочка в форме 222 и 333. — Вы не знаете, где господин Джон Джэ? Мы хотели спросить у него, не сходит ли он с нами выпить по случаю успеха тизера! «Господин Джон Джэ» — это вынужденное обращение, так как у них обоих одинаковая фамилия Ли. На съемках 2 сезона мужчины успели сойти с ума, постоянно оборачиваясь вместе, когда звали лишь кого-то одного. Решение разделиться по старшинству пришло само собой, отчего Бен Хону досталось почетное — по фамилии, а Джон Джэ — только имя. Молодые люди поступают верно, загодя спрашивая решение старшего коллеги. Это Бен Хона можно уломать и убедить в последний момент нарушить график, а вот его однофамилец отсекает всех как ножом: не захочет — не пойдет, даже мизинцем с перстнем не двинет. Благо, что чаще Джон Джэ все-таки любит шумные компании. И все же после напряженной игры и срыва мужчине вряд ли захочется суетиться. Ему необходимо остыть, а не обсуждать что-то с ребятами. Бен Хон задумывается, зная, где его напарник, но не желая подставлять молодежь под раздачу. Их идея посидеть не так уж плоха, как это может показаться Джон Джэ на эмоциях. — Давайте я сам у него спрошу, а потом передам вам после съемок, — предлагает Бен Хон, на что Ю Ри с Си Ваном радостно переглядываются. Оба молодых дарования понимают, что у старшего мужчины гораздо больше шансов договориться с Джон Джэ, чем у них. Еще раз назвав Бен Хона самым лучшим и раскланявшись в благодарностях, парочка сбегает, когда их зовут в соседнюю часть студии для фото. Мужчина с усмешкой хмыкает им вслед. Он поправляет плащ Ведущего, находит под манжетой четки, чуть оглаживает их, а затем направляется туда, куда вообще-то сперва не собирался, но теперь пообещал. Тук-тук. — К тебе можно? — уточняет Бен Хон, приоткрыв дверь гримерной, но не заглядывая внутрь. Мало ли что там. — Да… — доносится разомлевший голос его напарника по съемкам. Тоже оставшийся в рабочей форме, Джон Джэ обнаруживается в своем гримерном кресле на колесиках. Он откинулся на его спинку, вытянул ноги, положил на глаза охлаждающий компресс и отдался на милость ассистентам, которые пытаются вернуть его к жизни массажем, свежими фруктами и стаканом витаминного напитка. Когда они снимали 1 сезон «Игры в кальмара», о таких удобствах не могло быть и речи: бюджет проекта был куда скромнее, роли — неизвестными, а сами мужчины едва пересекались на площадке, имея за плечами лишь одну общую сцену в лимузине. В этот раз все абсолютно по-другому. Да и они сами изменились. Ли Джон Джэ будто вытащил свой счастливый билет и, в отличие от игрока 456, не побрезговал им воспользоваться. Он наслаждается шиком, знает себе цену, но мордашку умеет делать все такую же милую и простую, хоть из-за истощения она уже не кажется настолько очаровательной. Бен Хон в плаще Ведущего проходит и садится на диван у стенки, пока второй мужчина просит помощников выйти и оставить их. Ему хочется приватности. Сняв компресс с глаз, Джон Джэ промаргивается и трет переносицу. От затянувшейся сцены рыданий и воплей у него наверняка все гудит: от глазных яблок до черепной коробки. — Спасибо, что зашел, — обращается Джон Джэ к своему гостю и подбирается на стуле, чтобы сесть приличнее. — Еще раз извини, что чуть не упал. Это от перегрузки. — Все в порядке, я понимаю, — отмахивается Бен Хон. — Ребята говорят, что тизер последнего сезона возымел успех. Хотят выпить по этому случаю сегодня. Ты как? — А ты? Второй мужчина с бабочкой пересаживается на стуле так, чтобы мягкая спинка оказалась между его ног. Затем он заинтересованно подкатывает колесиками к Бен Хону на диване. Это чем-то отдаленно напоминает ту сцену, которую они только что играли. Вот только энергетика совсем другая. Этот Сон Ки Хун улыбается, глядя на Ин Хо в своей гримерке. Он не торопится сбегать, а наоборот хочет, чтобы тип в плаще согласился и пошел провести с ним вечер. К черту графики! В глазах Джон Джэ больше не слезы, не ярость, а неприкрытая симпатия — и это заставляет Бен Хона неловко отвести взгляд и снова потереть четки на запястье. На самом деле, это довольно непросто — играть на площадке симпатию к человеку, который за кадром одержим тобой сам на протяжении всего съемочного процесса. Как только камера гаснет, Джон Джэ пожирает своего коллегу глазами даже хуже, чем Ведущий — игрока 456. Нужно быть идиотом, чтобы не замечать этого, особенно когда вы работаете бок о бок. Собственно, у этого уже были последствия в один прекрасный вечер. — Это наши последние совместные съемки здесь, — замечает Джон Джэ, покручиваясь туда-сюда со стулом в обнимку. — Повод тоже отметить. В его глазах пляшет такой азарт, который и не снился Бен Хону. Он не умеет так играть даже в мелодрамах. Однако, если подумать, в словах его однофамильца есть не только скрытый умысел, но и абсолютная правда: их разговор как игрока 456 и Ин Хо — в самом деле единственное в сезоне, что будет снято совместно. Господин Хван Дон Хек с группой уже отсняли сцену падения Ки Хуна с игровой вышки. Теперь то трагическое выступление Джон Джэ на зеленом хромакее будут обрабатывать эксперты по графике. А сегодня у них первая и последняя встреча, чтобы завершить историю персонажей. Все прочие куски будут сделаны уже с использованием монтажа и дублеров. Бен Хон вздыхает. — Думаю, я не смогу пойти, у меня уже есть планы. Попрощаемся на площадке в конце дня. Его отказ заставляет Джон Джэ цыкнуть в расстройстве. — Ха-ааа… И почему в этой части нашим персонажам дали всего 3 минуты совместного хронометража? — жалуется он и вдруг встает со стула, чтобы приземлиться рядом с коллегой на диван. — Будь я на месте Ки Хуна, я бы поболтал с Ин Хо подольше. У них же впереди вся ночь! И нам бы работы было больше. Мужчина лукаво стреляет улыбкой и взглядом в Бен Хона. В сочетании с нарисованными ранами это производит неоднозначное впечатление. Его бедро прижимается к ноге гостя. — Думаешь, Ведущий хотел бы, чтобы игрок 456 задержался и расспросил его обо всем? — неожиданно меняет тему мужчина во фраке. Бен Хон на мгновение задумывается, а затем кивает. — Да, я в этом уверен. Думаю, он бы даже ответил. Ему не хотелось терять этого человека так скоро. — Мне тоже не хотелось бы. И еще орать на тебя как псих! Джон Джэ смеется и хлопает напарника по коленке. Его пальцы чуть сжимают ткань брюк Ведущего, но не отрываются, оставаясь на том же месте. Кожа ноги чувствует тепло чужой ладони. Это промедление в один миг превращает легкий дружеский жест в глубокий и интимный. Второй мужчина не отводит от Бен Хона глаз. — Ладно. Не хочешь отмечать — не отмечай, но мне нужно перезагрузиться для продолжения съемок… Что скажешь, если мы повторим тот раз? Напоследок. Они с Джон Джэ давние знакомые. Журналисты раздувают из этого факта сенсацию в связи с враждой их персонажей, однако на деле они дружат абсолютно всей площадкой — ведь им постоянно приходится пересекаться на разных проектах. В реальности они не такие уж и друзья, а знают друг друга лишь по воле случая. Однако Бен Хон в курсе слабостей Джон Джэ, его предпочтений и ориентации. Все из-за того же постоянного пересечения на съемках: сплетни разносятся быстрее ветра. Может, оно и к лучшему — проще понимать, с кем имеешь дело. Джон Джэ, конечно, давал интервью и сообщал, что где-то у него есть семья, но ее никто и никогда не видел. В их стране — свободное общество, но не настолько, чтобы принять популярность мужчины, не вписывающегося в общепринятые рамки. Шоу-бизнесу нужна красивая обложка. Ну а в том, насколько слухи об ориентации его коллеги не врут, Бен Хон успел убедиться еще на съемках 2 сезона «Игры в кальмара». Когда сам сорвался. — У нас осталось 30 минут, — говорит он, мельком глянув на часы на столике в гримерной. — Не думаю, что мы успеем. — Подождут. Хо-о… Ну, пожалуйста. Джон Джэ гримасничает, делая такое лицо, как у побитой собаки. Точнее, он пытается выглядеть мило, но образ Сон Ки Хуна делает свое дело. Бен Хону хочется протянуть руку и погладить этого изможденного страдальца, а потом заказать ему двойную порцию ланча и завернуть в одеяло. Он слишком мягкий, чтобы устоять перед провокацией. В прошлый раз они переспали, потому что это нужно было Бен Хону. Когда ты актер, то постоянно пропускаешь через себя все, что испытывает персонаж: и чем больше, тем лучше у тебя получается играть его роль. Пускай образ Ведущего далеко не самый драматический в послужном списке Бен Хона, ему все равно пришлось тяжко — днями напролет изображать одержимость другим мужчиной и постоянно находиться в этом состоянии «на грани». Может, не предложи им Джон Джэ выпустить пар через близость, он бы справился как-то иначе… Но что вышло, то вышло. У мужчины не настолько свободный график, чтобы выбирать. Рано или поздно всякому актеру требуется давать эмоциям выход. И каждый выбирает решение по себе: алкоголь, адреналин, наркотики… На фоне этого секс с напарником — почти безобидная шалость. Тем более они с Джон Джэ оба не ищут продолжения: Бен Хон женат, а у второго мужчины гора фанатов и собственных пассий. Он обычно предпочитает партнеров помоложе. Однако сейчас напряжение одолевает Джон Джэ прямо посреди съемок — и отказывать ему после прошлой выручки кажется чем-то нечестным. Бен Хон молчит и трет переносицу, невольно смущаясь, но затем все-таки кивает. Он и сам не святой, потому как попробовал всякое до своего брака. От согласия коллеги лицо Джон Джэ мгновенно озаряет довольная улыбка. Он вскакивает с дивана и довольно резво идет запирать дверь — Бен Хон ума не может приложить, что этот тип находит в нем, чтобы так радоваться близости. Не то чтобы он был как-то особенно талантлив или инициативен… обычно в их общении активную позицию занимает Джон Джэ. Вот и теперь этот тип щелкает замком и хватает со столика влажные салфетки с кремом. Прошлый их секс был в гримерке Бен Хона, но Джон Джэ явился и туда со всем необходимым. Он тот еще ловелас для своих лет. — Нам нужно снять форму, — спохватывается Бен Хон, когда фрак с нашивкой «456» нависает над ним и диваном. — Хо, да не бери в голову! Мы аккуратно. Ложись лицом вниз и снимай брюки, я все устрою. Лицо Ки Хуна абсолютно не подходит для таких реплик, как и плащ Ведущего — для четверенек. Из-за сложных застежек его приходится попросту задрать, чтобы дать доступ к телу. Кожа Бен Хона горит от ощущения голодного взгляда сверху. Уткнувшись в диван ничком и спустив брюки, мужчина прикрывает глаза. Ин Хо вряд ли позволил бы такое обращение с собой… хотя как знать, он все-таки одержим. — Мх, — Бен Хон морщится и поджимает губы, когда влажная салфетка скользит по его промежности. Как и тогда, Джон Джэ неторопливо и на удивление обстоятельно готовит его, замирая сзади и выдавая себя лишь громким возбужденным сопением. Диван чуть скрипит, когда второй мужчина вновь опирается на него коленом, чтобы наклониться и дотянуться через спину Бен Хона к его загривку. Они не целуются, но этот тип совершенно отчетливо кусает старшего коллегу за шею. Его пальцы продолжают протирать кожу между ягодиц и на лобке, отчего Бен Хону мокро и щекотно. В воздухе начинает пахнуть химией и фиалкой. Джон Джэ чуть давит фалангой на сомкнутое кольцо мышц — и в ответ на это у Бен Хона предательски дергается член. Кожу чуть щиплет от антисептика. В силу возраста им обоим требуется достаточно много времени, чтобы возбудиться. Особенно Бен Хону, который в принципе не нуждался в разрядке. Джон Джэ принимает это как вызов и хмыкает, сначала проверяя полувялый член мужчины, а потом плюхаясь на диван позади его бедер. — Ты можешь приступать, мне не обязательно доходить до пика, — предлагает Бен Хон в обивку, лишь мельком стреляя глазами себе за спину. Джон Джэ поджимает губы, в точности как его персонаж в моменты принятия сложных решений. Он сам уже точно возбужден и готов. Однако следом делает то, что никогда, НИКОГДА бы не смог позволить себе слишком гордый и строптивый игрок 456: он облизывается, а затем сглатывает и плавным движением наклоняется так, чтобы оказаться лицом возле ягодиц Ведущего. Прикрыв глаза, он проводит языком по раскрытой и чуть приподнятой для него промежности — и Бен Хон пытается выгнать из своей головы весь тот ворох нелепых видео, который фанаты умудрились нарезать с Ки Хуном за игрой в сахарные соты. — Черт… — шипит мужчина в плаще, дергаясь уже не только членом, но и всем телом целиком. Бен Хон давно не испытывал подобного — он уже начисто забыл эти смущающие и невероятно горячие ощущения. Усмехаясь его реакции и постепенно добиваясь своего, Джон Джэ с напором принимается за ласку — и его жертва исходится стонами. Язык актера 456 скользит по тугому кольцу мышц, давит, дразнит, спускается к мошонке и затрагивает неотвратимо наливающийся кровью член. Его легкая щетина лишь обостряет ласку. А когда к происходящему присоединяется рука с кремом, то под ее поступательными движениями Бен Хон твердеет еще быстрее. — Давай, я… я готов, — сипит он, оборачиваясь ко второму мужчине. Прическа Ведущего безнадежно испорчена, одежда измята, щеки горят — на этого человека нельзя дышать, чтобы не испортить его степенный образ. И уж точно на него не должны так залезать, как это делает Джон Джэ во фраке игрока. Получив одобрение, этот тип вытирается, выдает Бен Хону собственную салфетку, а сам наспех обрабатывает себя кремом для лучшего скольжения. Он встает позади оттопыренных ягодиц, коленями на диван, и несколько раз скользит членом так, как это недавно делал язык: жарко, влажно, дразняще надавливая и слегка шлепая сверху. У Бен Хона бегут мурашки от чужих заигрываний и взгляда, но он не возражает. Удобнее уткнувшись лбом в подлокотник, мужчина растягивается вдоль дивана и смыкает свои бедра плотнее, как только чувствует, что чужой член проскальзывает между ними. Джон Джэ возбужден уже до крайности. Его член пульсирует и толкается сзади, между ног, стимулируя промежность Бен Хона и его воображение. Мужчина с задранным плащом шипит и пристраивает полученную салфетку возле своего паха: ему не хочется опять испачкать мебель. Навалившись, Джон Джэ снова кусает его в холку. У этого человека действительно накопилось напряжение. Бен Хон очень старается держать бедра плотнее, пока его качает от имитации толчков. Возбуждение проносится по его телу волнами — от каждого рывка напарника сверху. — Мх… тх-хх! Возможно, к ним стучат, но никто из актеров этого не слышит. Дверь заперта. И только один Джон Джэ улавливает протяжный и низкий стон своего однофамильца, когда они почти одновременно изливаются: кто на салфетку, а кто на кожу. Бен Хон ощущает сладкую судорогу, когда второй мужчина всей своей массой вжимает его в обивку. От рубашки Джон Джэ пахнет парфюмом. Может, она и выглядит заляпанной для съемок, но мужчина влез в нее после очередной светской встречи, отчего эта замызганная тряпка насквозь пропитывается Armani. Бен Хон с облегчением выдыхает и стирает мутные капли спермы. У него чертовски липко между ног. Но, к счастью, Джон Джэ слишком опытный любовник, чтобы не знать о подобном: как только он приходит в себя, то сам лезет за очередной порцией салфеток и приходит на выручку коллеге. — Это было хорошо… Я буду скучать по нашему дуэту — с новичками так легко не договориться, — подшучивает он. Бен Хон фыркает. Он не собирается комментировать, насколько он прав или нет в том, что, будучи отцом двоих детей, скидывает напряжение на съемочной площадке таким способом. Но это все еще лучше алкоголя и наркотиков. Сев, он пытается вернуть своему облику Ин Хо хоть какой-то приемлемый вид. Джон Джэ с этим проще, потому как его костюм Ки Хуна и так оставляет желать лучшего. Из-за лишней измятости вид игрока 456 становится даже правдоподобнее. Он тоже застегивает брюки. — И все-таки я хочу угостить тебя выпивкой, — не унимается Джон Джэ, каким-то образом меняясь с Бен Хоном местами в уговорах. — Пошли с ребятами. Помнишь, ты сам предложил мне ту идею с соджу? — Ты про серию с восстанием игроков? Это был мой экспромт за Ен Иля, — отмахивается Бен Хон и, встав, подходит к зеркалу, чтобы как-нибудь реанимировать растрепанную укладку. — Он знал, что у них с Ки Хуном ничего не получится. И ты это знаешь. Я занят и у меня расписан каждый час. — Хо-о, знаю-знаю. Но давай все равно сходим выпить! Ведущий даже не представляет, как ему повезло иметь дело с той версией игрока 456, которая не знает о своей привлекательности и не умеет ей пользоваться. Мужчина бы пропал. Даже Бен Хона немного ведет, когда его напарник подходит к нему сзади и с печальной мордашкой выглядывает из-за плеча. Побитой мордашкой, жутко худой и несчастной. Гори синем пламенем все эти «игры». — Хорошо, — со скрипом соглашается Бен Хон, понимая, что он ничем не лучше тех молодых актеров с их спонтанными загулами. — Полчаса. Полчаса посижу с вами и поеду. — Отлично! Джон Джэ по-лисьи сощуривается и с самодовольным хлопком кладет руку на плечо своего однофамильца. Кажется, он переключился и теперь снова готов бушевать на камеру и срывать на Ин Хо голосовые связки. А вот Бен Хон не представляет, как ему играть без маски. От взгляда на чужие губы по его телу до сих пор пробегает мелкая дрожь. Но ладно. Они все-таки профессионалы — и обязательно с этим справятся. — Пошли, — улыбается старший мужчина, уже смиряясь с тем, как будет извиняться за свой испорченный плащ перед персоналом. У них впереди еще весь день с четким расписанием. Съемки, встречи, работа за кадром, интервью. Но полчасика на глупости все-таки находится — даже в таких жестких обстоятельствах.