В зазеркалье

ОКТЯБРЬ. Сегодня комната Нила была тесной и серой, как его жизнь. Отец снова орал на мать за дверью, а он сидел на кровати, сжав кулаки, ненавидя всё вокруг. Ненавидя себя за то, что не может ей помочь. Учёба тоже шла по наклонной, одногруппники ржали за спиной: «поясни за шмот», «это что, обноски твоего бати?» Уроды.. Даже стены в комнате будто шептали: «Ты никто». Когда крики за стеной наконец стихли, я осторожно вылез из комнаты поесть. Мама приготовила запеканку с курицей, я быстро закинул пару ложек и уже хотел смыться обратно в свою нору, но отец перегородил путь. Начал допрашивать: как учёба, почему оценки не фонтан, почему я такой недостойный сын у такого «замечательного» отца. Да катись ты, блин, куда подальше. Хотелось бы сказать это вслух, но я промолчал, иначе на теле появился бы новый синий или жёлтый «рисунок». Отец у нас художник, только холсты у него , я и мама. Выслушав весь этот бред, я уже собрался в комнату, но тут отец вспомнил про подвал: на выходных придут трубы варить, надо разобрать хлам, что-то выкинуть, что-то перетащить в гараж. Я кивнул и слился с кухни. *** В подвале тускло горела лампочка, стены облезлые, на полу плитка вся в трещинах, кругом старый хлам. В углу куча коробок, запылившиеся мамины картины (она рисовала до моего рождения), старый велик отца, рыболовные снасти и всякий мусор, который никому не нужен. Я начал перебирать коробки и вдруг наткнулся на овальный предмет, плотно замотанный в тряпку. Размотал и офигел, зеркало. Бабушка подарила его мне на тринадцатилетие, а я уже и забыл про него. Помню, как она тогда сказала: «Это не просто зеркало, внучок». Бабушка у Нила была женщиной с тараканами в голове, но по-своему крутая. Она верила в инопланетян, могла часами рассказывать про сны, гадала на камнях и кофейной гуще, а ещё собирала странные безделушки, которые, по её словам, «отгоняют плохую энергию». Иногда казалось, что она вообще из другого мира и, может, это было даже к лучшему. Зеркало, которое она подарила, выглядело не как из магазина. Овальное, в старой бронзовой раме, местами потемневшей, с мелкими царапинами и вмятинами. На раме были простые, но изящные завитки, будто кто-то нарисовал их наспех, но с душой. Нил наконец-то разобрал все коробки, как просил отец. Вынес мусор, перетаскал хлам, чуть не сломал спину, но зато теперь подвал был чистым, а он свободен. Вернувшись в комнату, он аккуратно поставил зеркало у стены, прямо напротив кровати. Вроде бы ничего особенного, но в его норе оно смотрелось почти уютно. Он включил музыку, закинулся на кровать, достал альбом и начал рисовать, просто линии, чтобы отвлечься. В наушниках гремел какой-то старый рок, за окном моросил дождь. Всё было обычно, пока вдруг что-то не дёрнулось в зеркале. Нил поднял глаза и чуть не выронил карандаш. В отражении, помимо него, стоял кто-то ещё. Парень, светловолосый, с холодным взглядом и чёрными повязками на руках. Смотрел прямо на Нила, будто ждал, когда тот заговорит. — Ты кто? — выдохнул Нил, не веря своим глазам. Парень в зеркале только и смог выговорить — Ебать.