Судьба.

Он не спит уже третьи сутки. За окном завывает ветер, а по карнизу барабанит ледяной дождь. Последняя неделя октября выдалась невероятно холодной, да и ноябрь не отставал, показывая рекордные температуры. Казалось, даже природа не находит себе места. До дня рождения Готье оставалось всего несколько дней, и от этого было чертовски неспокойно. В руках он крутил фоторамку. Они втроём счастливо улыбаются. Готье стоит между ним и Люмьером. Это фото Гедеон хранит как главное сокровище. Готье пришел поздравить их с выпуском, и кто-то предложил сфотографировать их, ведь это последний раз, когда все трое стоят в форме Соларуса. Слишком много событий произошло в тот год. Старший Хитклиф все ещё отчётливо помнит день, когда младший неожиданно вывалил на него новость о том, что прекрасно осведомлен о своей родословной и, более того, собирается претендовать на трон. В тот день сердце Гедеона разбилось вдребезги. Правда, которую он так яро хотел скрыть от младшего, стервятники, переживания, что тревожили его душу всю сознательную жизнь, а заодно и предательство друга. Слишком много потрясений за один вечер. Сложно поверить в то, что с того времени пролетел год и все сильно изменилось. Гедеон долгое время избегал компании принца, а Люмьера попросту игнорировал. Такое поведение не вызывало подозрений посторонних, ведь Гедеон никогда не баловал Готье излишним вниманием, а Люмьер часто оказывался в немилости. Все изменилось в один зимний вечер. Гедеон, как обычно, сидел в своей комнате, изучая какую-то статью к конференции, но его отвлек настойчивый стук в дверь. Он открыл не сразу, а увидев «гостя», попытался захлопнуть дверь перед его носом. Но что-то его остановило. Люмьер выглядел излишне взволнованным. Растрёпанный, лицо покраснело, а дыхание такое тяжёлое, будто он пробежал марафон. — Готье подрался с Маккинзи, оба в лазарете. Больше Гедеон не слушал. Ему хватило нескольких секунд, чтобы всунуть ноги в ботинки и накинуть куртку прямо на пижаму. Всю дорогу до лазарета они молчали, каждый пребывая в своих мыслях. Гедеон совершенно не чувствовал холода, мысли о том, что Готье мог пострадать, затмевали все остальное. Обычно за серьезные драки сажали в карцер, и то после вынесения решения префектами. Для начала провинившихся просто отправляли по комнатам. Если эта парочка сейчас находилась в лазарете, значит, травмы были более чем серьезными. Лишь на подходе к больничному крылу Гедеон немного успокоился. Препинания младших были слышны с улицы, а это значило, что оба вполне себе здоровы. Хотя состояние Маккинзи Гедеона вовсе не волновало. Он буквально влетел в помещение. На ходу скинул куртку на Люмьера и натянул ненавистные тапочки вместо ботинок, чтобы зайти внутрь. Готье лежал на постели у окна, а Клива расположили напротив него на несколько постелей дальше. Именно из-за этого они довольно громко обменивались любезностями и совершенно не заметили запыхавшегося Гедеона. Его это не остановило, старший подошёл к кровати Готье, осматривая того с ног до головы. Фингал под глазом, разбитая губа. Сначала повреждения казались несерьезными, потом Хитклиф заметил перебинтованную руку. Готье заметил пристальное внимание старшего и неуверенно пробормотал: — Перелом. Сзади появился Люмьер и медсестра. — Ты хотел сказать сложный перелом. Хотя второму не повезло больше. В этот момент Гедеон перевел взгляд на второго участника потасовки. У Клива была перемотана голова, скорее всего, это было сотрясение. — Эта парочка утверждает, что никакой драки не было и они просто упали. Свидетелей ни того ни другого нет. Именно поэтому они какое-то время проведут в лазарете, а потом отправятся в свои комнаты без дальнейшего наказания. Девушка вздохнула и довольно быстро удалилась, так как к ней не было вопросов. Выяснять отношения в присутствии посторонних не хотелось, поэтому Гедеон уточнил, когда Готье отпустят из лазарета, и удалился, пообещав вернуться завтра. Они с Люмьером навещали младшего каждый день. Кливу повезло меньше. Один раз к нему зашёл наставник, один раз заглянул Леон, и то он проведал обоих. А дальше тишина. Мало кто волновался о состоянии Маккинзи, и это о многом говорило. Всю правду о случившемся Гедеон узнал уже сидя на постели в спальне младшего брата. Готье рассказал всё. Неизвестно, что подействовало на него лучше: забота, которую брат проявлял к нему всё это время, или его просьба всё рассказать, не терпящая возражений. Гедеон не смог разозлиться и отругать младшего, он всего лишь защищал друзей. К тому же Люмьер вовремя пошутил о том, что Готье научился пускать в ход кулаки именно от Гедеона. Всё закрутилось само собой, и вот уже Гедеон сидит за рабочим столом после тяжелого дня в окружении упёртых остолопов. После того, как он закончил академию, ему всё же удалось попасть в совет. Благо отец и его единомышленники поддержали юношу. Люмьер временно занялся семейным делом, а заодно готовился к дню, когда Готье официально станет Киллианом и сместит наглых, плоско мыслящих стариков с правящей должности. Всё шло прекрасно до наступления ноября. День рождения Готье до ужаса пугал Гедеона. Он прокручивал в голове различные вариации событий, которые будут ожидать их после подтверждения родства Киллиана и семьи Бёрко. Всё начиналось с отказа совета, а заканчивалось бунтом со стороны населения. Кажется, за эти несколько дней волосы Гедеона приобрели серебристый отблеск седины. Но всё изменилось, стоило кому-то робко постучать в его спальню. Нервное выражение лица резко сменила расслабленная улыбка. Он прекрасно знал, кто крадётся к нему в такой час. Глянув на время, Гедеон понял, что слишком погрузился в свои мысли и опоздал к назначенному времени. — Входи. В дверях появился сонный и немного растрёпанный Готье. Сегодня у них был запланирован «семейный» просмотр фильма, но юноша уснул сразу, как вернулся с учёбы. Люмьер и Гедеон разошлись по спальням, чтобы тоже отдохнуть. Обычно, засыпая днём, Готье выползал из постели часам к десяти. Вот и старшие решили выбраться из укрытий к этому времени и проверить, проснулся ли принц. Вот только Гедеон слишком увлёкся ненужными мыслями, на часах 23:30, растрёпанный Готье в дверях. Возможно, он заставил эту парочку поволноваться. Зевая и потирая сонные глаза, пробормотал Готье. — Люмьер даже приготовил для нас закуски, идём скорее. Старший Хитклиф поднялся с места и подошёл к юноше, приобнял его за талию и невесомо поцеловал в лоб. — Прости, я задумался и не уследил за временем. Идём. В гостиной их и правда ждал накрытый кофейный столик. К удивлению Гедеона, там были не только покупные закуски, но и немного бутербродов, свежих овощей и фруктов. А ещё горячий кофе. Как раз то, что нужно, чтобы прийти в себя. Их отношения изменились совсем недавно. Всё изменилось из-за одного импульсивного поцелуя. Не было помпезных признаний в любви и громких клятв. Они просто всегда были рядом, и в какой-то момент Готье ни с того ни с сего поцеловал Гедеона. Почти невесомо, по-детски, но этого было достаточно. Шутка Люмьера о том, что он тут третий лишний и ему стоит ретироваться, была награждена недовольным взглядом обоих Хитклифов и поцелуем от принца. После этого Готье ещё долго не мог смотреть старшим в глаза, сгорая от смущения. Но оно того стоило. Вот и сейчас троица удобно разместилась на диване перед телевизором. Готье прогрелся между двух старших, подтянул к себе ведёрко сладкого попкорна и с удовольствием проводил их долгожданный совместный вечер. Близость дорогих сердцу людей пошла на пользу и Гедеону. Он смог расслабиться, и все тревоги отступили на задний план. Конечно, в их трио он останется главным перестраховщиком, но от этого будет явная польза.