The best defense

Тик. Так. Тик... Так... Часы стоят там же, где и всегда: на полочке возле серванта. Стрелки на них медленно пробивают полдень. —Ты ебанулся, Владелец. Скажи мне: на тебя так влияет наш скорый конец всему сущему? Чувак с бара молча глядит на тебя в упор. Если бы ты не знал лучше - принял бы его за Гостя; слишком уж жутко выглядывали из-под бровей мясистые веки. К счастью (или сожалению) - Гостем твой старый сосед вовсе не был. Это обнадеживало и удручало одновременно. —Пургу не неси. Я всего лишь помогаю страждущим. Это моя обязанность, — бурчишь мрачновато. Украдкой, опасливо покосившись за спину: вдруг услышит? Твой друг-мизантроп по-прежнему пялится на тебя в мёрзлой горячке. —Ты ебанулся. Не вопрос - утверждение, понимаешь ты. Теперь уже полное и безоговорочное. Тебе чисто физически трудно с ним спорить. Парень с апломбом, судя по всему, решил давить на больное: —Ты же понимаешь... Так, не подумай, я на всякий пожарный уточняю... Вдруг ты - ну, даже не знаю... - не до конца снизошёл с земли после своего тура с грибочками, — голос доморощенного Есенина звучит подозрительно тихо; ты успел достаточно долго прожить с ним под одной крышей, чтобы знать - такой равнодушный тон не сулит ничего, кроме неприятностей. Для твоего разума - точно. Ожидания тебя не подводят. —...ты же понимаешь, что оно НАС ЗДЕСЬ ВСЕХ, НАХУЙ, РАСПИДОРАСИТ?! Морщась, ты поправляешь лямку оружия на плече. Он впервые, на твоей памяти, орёт на тебя так громко... По правде говоря - вялый упрёк - он впервые на твоей памяти орёт в принципе. Неблагоприятные условия, поистине, рождают в людях самые странные из пороков. Как и достоинств. Господи-боже, за что это всё... Выдохнув, ты собираешься с духом. И смотришь ему твёрдо-твёрдо в глаза: —Всё под контролем. Оно просто перекантуется тут пару вечеров. Я прослежу, чтобы оно никого не убивало... —Да?! И как же ты это сделаешь?.. — едкое шипение перебивает твой слабый опус. Бар-парень фыркает, — Нацепишь ему намордник и скомандуешь "тихо"? Ампулу с цианидом в рот запихнёшь?.. Током вхуяришь?.. Глубокий вдох. Он смотрит на тебя с воистину ошарашенным выраженьем в зрачках: —Что, блядь, ты собираешься с этим говном делать, Владелец?! Рука явно подрагивает на подлокотнике мебели. Жмёшь чуть неловко плечами. —Ничего. Оно... Э-э-э... Само как-нибудь разберётся. Не маленькое. Пауза. Старый диван, видавший Афган и семерых потомков великого Ильича, продавливается под весом отчаяния. У человека над ним дергается веко. —"Не маленькое"... "Не маленькое", сука!.. Оно такое "немаленькое", что выше меня на две головы! А у меня, между прочим, рост двести десять... Разом вдруг как-то сникнув, он замолкает. Пытается, очевидно, сказать что-то ещё, вот только губы-то нихрена не работают; так что усилия тщетны. Твой добрый (глубоко в душе) друг вздыхает. А, передумав, лишь взмахивает обречённо рукой. —Мы все умрём. А потом, не меняя выражения: —Отлично. Давно пора. Сил моих больше нет, приятель. Уставившись равнодушно в стену, пассивно-депрессивный мужик не реагирует больше ни на что, кроме собственного горя в спёртом мозгу - а ты и не пытаешься до него достучаться. Не в таком, по крайней мере, состоянии... Бедный чувак всегда был на грани чего-то среднего между суицидом и белочкой. Даже в куда более спокойных обстоятельствах. Не говоря уж о том, что происходит в твоем личном доме сейчас. Потрепав в извиненьях его по плечу, ты бормочешь (что-то вроде "всё хорошо" и "я обещаю", кажется) - а после кидаешь взгляд в сторону соседнего угла в комнате. Сейчас твои мысли занимает куда более важное дело. По твоему мнению, самое время отправиться с ним в бездну холодного ужаса.

***

...но - не к нему. Пока не к нему. Для начала тебе надо уладить кое-чего с другим представителем его извращённого, наукой и господом проклятого семейства. Мертвецки-синюшняя Гостья стоит безучастно на коврике - всем своим видом демонстрируя отчуждённость. Ты морщишь брезгливо нос. Ты и сам до сих пор не до конца осознал, почему не убил. Или не выгнал, в конце-то концов... Хотя дробь в живот была бы куда предпочтительней. Тебе ведь известно: в том, что потусторонняя сволочь не льёт тут по стенам кровь, нет никакой её личной заслуги. Это всего лишь приказ. Она сама так сказала. «Чей» и «зачем», правда, так и не удосужившись уточнить - но пока что тебе хватит и этого. Потому что прикидываешь: таких, как она, в мире на самом же деле становится больше. И твоя прямая обязанность - найти хотя бы блядскую точку баланса. Хрупенького, дурного равновесия на кромке пропасти между тобой и... Другими. Хоть бы и ценой собственного рассудка; будто бы там и без того было, что терять, а? Один-единственный факт про себя ты знаешь здесь точно. Ты не отдашь больше КЧС никого из своих постояльцев. Неважно, живых или мёртвых. Вот в этом ты на тыщу процентов уверен. Все эти люди - твои, мать их дери. И уйдут из этого дома только вместе с тобой. Не зря же ты несешь за них всех ответственность... С попеременным успехом, правда - но ведь несёшь же, — грустная мысль. Не исключено, что оно где-нибудь да и зачтётся. Вряд ли в раю, конечно. Но, может, в аду хоть будут жарить не так сильно... Кто его знает. То же, что этой ночью ты вдруг не дал КЧС застрелить Гостя на пороге своей же квартиры, этому предположению лишь способствовало. У тебя нет чёткой уверенности, что с ним собирались сделать федералы; опыты? карантинная зона? в расход? Без разницы. Важно лишь то, что тогда - шесть сраных часов назад - ты зацепил его возле пояса за ремень (выше не доставалось). Зацепил, вонзился ногтями в бледнющую кожу, а после мотнул в сторону дома: тихое и относительно безопасное для существ место. Хули они бы туда иначе стекались, как мухи известно на что? — мрачный плевок. Без сопротивления-то все смелые. Пока кучу пушек в табло не направят. Особенно, когда эти пушки представляли собой куда более усовершенствованные модели, чем те, которые тварь без труда размотала пару недель назад... Подготовились, блин. Стоило бы радоваться - да нечему. Тогда бледный тип лишь скосил с удивлением налитые кровью белки́. И молча позволил увлечь себя к дому. На язвительный же шёпоток: "ты... Один?" ответ был дан примерно следующий: "либо засовываешь в жопу шуточки - либо кончаешь в компании КЧС-ников. Выбирай." ...оно вошло за тобой в дом без колебаний. Неожиданно. А после - вальяжно расположилось как раз в той самой комнате, соседствующей с твоей персональной спальней; ты не до конца понимаешь, почему именно это место. Нравится ему там, что ли?.. Неважно. Лишь бы тебя не трогало, да и хрен с ним. За всеми этими мыслями ты и сам не заметил, как дошёл наконец до цели: ступни сами тормозят у мертвячки, не доходя до неё пары шагов. —Надо поговорить. Отзвук слов даже не успевает повиснуть эхом - а ты уже чувствуешь мерзейшие мурашки по коже. Храбрясь, оглядываешься в поисках хоть какой-то моральной поддержки. Кота поблизости не обнаруживается; дрыхнет, наверное. Предатель. Даже к консерве открытой не притронулся... А может, просто решил не трепать нервы прежней хозяйке. Тоже вариант. Та, ни к ночи помянута, поднимает меж тем на тебя тусклый взгляд. В зрачках - ни единого выражения. —Скучно. Болтай. А может, лучше станцуешь?.. Существо скалит белоснежные свои зубы в ухмылке. Настолько широкой и неестественно-раззявленной - того и гляди, разорвёт к чертям мышцы у челюсти; только сейчас вдруг ты замечаешь, как поразительно было сходство с... Пристальный взгляд ближе. Да нет. Не может быть, — сглатываешь. Банальное совпадение. Не о чем волноваться. Точно. Прям точно-преточно, ага. Меньше раздумий - крепче психика. Голос тем временем сам звучит с небрежностью крэйзи-копа; будто летним деньком на прогулку пошёл: —Полегче. Не припомню, чтобы у вас была неуязвимость к картечи. В качестве подтверждения злостных намерений ты приподнимаешь чуть кверху ружьё. Надеясь, быть может, таким вот жестом её впечатлить... Гостья не впечатлилась ни капли. —Убьёшь - умру. Прогонишь - пойду. Обидишь - сожгу. Тебе чего больше нравится? Едкий оскал сверкает из глубины глотки. У тебя нет настроения играть в её игры. —Мне нравится, когда ты не корчишь из себя хер пойми что, — раздражённый плевок. Ты опираешься плечом о косяк, — И отвечаешь по существу. Повторяю последний раз... Глубокий вдох. На этот-то раз должно сработать, а? Ты не уверен. Но попробовать стоит. Впиваешься в неё мрачным взглядом: —Чего. Тебе. С ним. Здесь. Надо? Тишина. Ты практически чувствуешь, как сжирает изнутри её пристальность твой продолговатый отдел мозга. "Ну вот. Сказал. Легче стало? Да не особенно. На кой чёрт болтал - непонятно", — едкая горечь мыслей. Именно поэтому ты обычно предпочитаешь не трепать языком, давая волю анализу и наблюдению за потоком, не отвлекаясь ни на что постороннее. Как жаль, что в условиях звёздного апокалипсиса эти стратегии не очень-то и работают. Цеп мёртвых зрачков теперь прикован к твоему здравомыслию. —Я здесь - мне сказали. Хожу, куда скажут. Не устаю. Не скучаю. Радуюсь. Блёклый смешок. —Он подтвердит. В сознании после этих вот слов что-то загадочно щёлкает. По какой-то из страннейших причин ты наклоняешься ближе: —Зачем «он» здесь? Впиваясь в её полусгнившее туловище обезумевшим взглядом, краем мозга задумываешься: кто из вас двоих тут ещё напрочь отбитый. Может, и вовсе не пресловутый «он». Но сомненья напрасны. Потеряв, очевидно, к твоей личности весь интерес, Гость всё заводит заезженную шарманку: —Я здесь - мне сказали. Кто приказал ему - сам думай. Молчание. Довольно долгое, между прочим: никто из вас не пытается его перебить. Нахмурившись, ты вдруг вспоминаешь о чём-то. —Он говорил, что вы не знакомы. — подозрительный прищур, — Откуда знаешь об этих приказах? Ещё даже не договорив, ты уже чувствуешь, как потрескивает вокруг воздух из дряни; тварь вдруг щербато скалится из-под нароста губ. Тон - эхо гнилья в твоей черепной коробке: —Лжёт, лжёт. ХА. «Поздравляю вас... господин СОВРАМШИ!» Сотрясаясь аж до самых своих колен, сегменты Гостя корчит в чём-то, лишь отдалённо напоминающем хохот. Несмотря на привычку, ты всё равно вздрагиваешь: смех из уст этого человека был явно не тем, что дарует ощущенье тепла и беззаботности. В тот самый миг, как спешишь убираться от Гостя прочь, вслед тебе доносится сладкое: —Псовыми движет не голод. «Зубьём своим выем всё то, что принадлежит мне, як отпускаем мы все грехи должников да отцов да врагов наших...» Развернувшись резко на сто восемьдесят, твое туловище само стопорится, как вкопанное. И ни с места. Ты даже собираешься какое-то время с духом, чтоб переспросить стрёмную хероту о её реплике: сбледнувший и по-страшному перепуганный. Но в ответ - тишина. Ты так и не смог до конца убедиться, что тебе это вообще не послышалось.

***

Когда через минуту пятки сами несут в мелкую комнату, дом под твоими ногами будто живёт своей собственной жизнью. Шепчется чем-то язвительным. Скрипит. Сука. Бесит. "Проклятый старый дом", — вздыхаешь. В чём-то, кстати, раздраженье оправдано. Тебе вот тоже больно видеть белый свет - особенно тогда, когда взглянуть днём на Солнце означало прямой путь к офтальмологической инвалидности. В полной темноте - в нынешних обстоятельствах - действительно куда лучше. Классики явно знали, о чём петь. И про наличие на этой Земле мёртвых чудовищ они тоже явно догадывались. Лицо замирает прямо перед нечеловечьими струпьями век. —Ты мне солгал. Оно не шевелится. Только косится на тебя с ленцой, будто сонненькое. Но ты-то прекрасно знаешь, что паскуда не спит. Сжимая край стула, сопишь ему прямо в морду: —Зачем сказал, что вы незнакомы? Складки на кожице вокруг глаз - обвисло-тянутые, как у шарпея. Если б шарпеи способны были на хладнокровную мясорубку на месте дома, во всяком случае. Ты решаешь не сообщать о своём сравнении существу у окошка. То и так как-то подозрительно на тебя уставилось. —Не думал никогда, чтобы сменить род занятий? Дознаватель из тебя так себе: по секрету, — оно щёлкает перед носом пальцами. Тем, что на их месте было. Во взгляде - неприкрытая ложью ирония. Глотку сжимает гнев. Не то чтоб ты воображал, что оно будет оправдываться - это было по меньшей мере бы странно. Но правила приличия-то должны всё же быть. Их же не на пустом месте придумали... А кроме того - насмешливый фырк - тебе уже просто-напросто интересно, кто смел отдавать указания настолько отмороженному ублюдку. Любопытство вообще убивает похлеще любых сигарет и аддикции: в глупеньких радиопередачах снова безбожно лгут. Ничто так не убивает быстрее, чем жажда освоить непостижимое. "Кто тебя, блядь, послал?" — напряжённый оскал выискивает любые признаки этой реакции. ...судя по витевато-уклончивому ответу, та самая жажда знаний не покинет тебя и сегодня. —Вот есть же... Нечто. «Там». И «где-то». Не стоит играть с этим в кошки-мышки, — тварь задумчиво (наверное) таращит тебе прямо в мозг пустые глазищи. И подпирает подбородок ладонью, — Развязка всё ближе. Разная цель - едины пути достижения. Никто не уйдёт. Ты. Я. Она. Тебе говорят - ты делаешь. Ломкие пальцы вправляют на место фаланги. Мерзкий, пронзительный хруст. —Лжёшь. «Хр-р-р-руст». —Потрошишь. Еще косточка. —Режешь. И ещё. —Ску-у-у-у-у-учно... Существо в дальнем конце кухоньки жутковато подмигивает, сгибая-разгибая по-паучьи регенерированные конечности. —...но не думай, что я здесь только поэтому. Ты хочешь было сказать что-то ещё - но тварина уже перебивает всю тему: —Дай-ка сыграем в игру. Угадаешь - получишь подарок. Оно ухмыляется. —Нет - выжгу в их курьих мозгах дыры размером с арбуз, — счастливый оскал. Радостный-радостный, будто солнышко, — Ну же! Развлекай Гостя... Раз ты у нас тут радушный хозяин. Не давая тебе даже время ответить, существо бросает - ленивенько так; в пустоту: —Сколько в твоём доме моих людей, Владелец? Поморгав, оно глядит на тебя мило-мило. Вот ведь святая невинность: страшно. И очень. Ты отводишь глаза и изо всех своих тощих сил стремишься сосредоточиться на анализе; выходит из рук вон плохо - но да хрен с ним. Не страхом единым жив человек. Поехали. "Бабка с мерзейшим бельмом в глазу. Не. Все зубы чёрные. Не подходит." Смешок. Будто ты собирался в неё стрелять. К тому же, ты полагаешь, ей и так недолго осталось... На самом-то деле, ты не считаешь себя ужасным человеком - просто рациональным, логически мыслящим существом. Это качество было с тобой и в лучшие времена: а сейчас вот и вовсе пригодилось на пороге вымирания всего человечьего рода. Не очень и плохо, по твоему скромному мнению. Усмешка кривит губы. Так. С этим разобрались. Следующий. Ты косишь на крохотную фигурку у окна. "Ребёнок соседа... Вряд ли." И правда. Ты и думать об этом не хочешь. Детёныш того, кто подогнал тебе в самом начале этого пиздеца целый ящик пива, останется жив при любых обстоятельствах. В конце концов, это банальная солидарность. Зрачок бегает дальше. "Пожарный? Да ну нафиг. Парню и так досталось." Выискивая взглядом сигаретные окурки (которые жилец аккуратно складировал в баночку - не то что другие свиньи), ты вздыхаешь. Нет. Этого ты точно никогда не пристрелишь. "Пусть хоть всех перебьёт, ему простительно." Отлично. Дальше. Резкий вдох. Веки трепещут под напором из слов. "Лесник? Может быть. Надо проверить." Где-то глубоко-глубоко в памяти, на подкожной периферии нервов, ты делаешь метку. На самом-то деле - если уж быть совсем до конца откровенным - никаких оснований для слежки тут вовсе и не было... Но он тебе просто не нравится. Не повод стрелять в грудак, к сожалению; иначе бы ты давно продырявил ему все органы. Иногда ты (откровенно-то говоря) и правда немного жалеешь, что не обратился каким-то макаром в эту жутчайшую хрень. Немножко совсем жалеешь, боясь признаться даже самому себе под одеялом; никому не хочется оглашать свои крайне специфические для нормальных людей девиации. Особенно - связанные с правом самовольно решать чужую судьбу. Ты едва хмыкаешь. А может, ты уже Гость?.. Это было бы очень забавно. Но проверять не будешь. Не-а. Ни за что. Нет-нет-нет. Должна же в твоей жизни быть хоть какая-то тайна... Когда стрелки часов достигают три четверти, существо продолжает лукавенько пялиться на тебя в упор. Вот же сволочь. Глотаешь ртом воздух: стремясь заглушить стучащее дико сердце. "Соберись, тряпка. Не сожрёт же оно тебя." На самом-то деле, черт его знает; неважно. Глядишь ему прямо в мёртвый зрачок: —Трое, — хладнокровный взгляд. — Вас трое. Включая тебя. Вот так вот. По правде сказать, ты понятия не имеешь, кто третья паскуда из всей этой их сраной кодлы... Но кто-то же, блядь, должен убивать каждую ночь по жильцу. У тебя же не едет кукуха? Ты очень надеешься, что тебе ещё представится случай это выяснить. Существо между тем расплывается в довольной улыбке: —Правильно. Ну надо же. Умница. Неуловимое движение кистью. —А вот и подарочек... Не разрывая с твоим мозгом зрительного контакта, оно подползает к тебе на ножищах ближе. Ресницы обдаёт затхлой стужицей. Лёгкие тянет. Его язык - склизкий. Устрица Fine de Claire в посудине с кипятком, что представляла собой его влажная пасть. Хорошо хоть, этот язык там вообще есть; а то было б совсем как-то неправильно. Оно подбирается ближе, тычет своим мокрым от гноя носом в твои губы - а после, с урчаньем, пихает свой речитативный орган по горло. Интересные ощущения, ты должен признать; никогда ничего подобного не испытывал. Фыркнув в горячке, впускаешь этот его язык чуть глубже. Чем чёрт не шутит. Если зажать крепко обе ноздри, вполне себе даже приемлемо. Будто сквозь толстый слой пыли вздыхаешь: —Зачем... Вы нас убиваете... Любопытство. Оно слегка отлипает от твоего рта: не настолько, чтоб прервать слюнообмен микробами. —Я-то? Потому что могу, — Содрогнувшись, ты чувствуешь на губах его зубья. "Оно улыбается" - осознание, — Они? Без понятия. Я им не мамочка. Не дав даже время на удовлетворение от ответа, оно глядит на лицо всё с той же паскудной улыбочкой. Боже. Господь всемогущий. А ты в этот чёртов миг стоишь - и, вероятно, осознаёшь самую важную вещь во всей своей сраной жизни. А именно: КЧС могут отсосать влажный член, если ты ещё раз дашь им в лапы собственных жителей. «Его» - тоже. По-прежнему ощущая на губах привкус желчи, вдыхаешь всей грудью воздух. ...они все - твои постояльцы. Независимо от цвета эмали и гигиены прогнивших ногтей. Ты дал себе слово, и ты намерен его сдержать. Пусть лавировать между теми, другими - и просто вкрай конченными уёбками, мать их дери - становилось с каждым днём всё невыносимей. Настолько невыносимей, что мысли вслух от твоего дорогого товарища про люстру и мыло уже не казались настолько пессимистическими... Губы чуть трогает дурная усмешка. С другой стороны: семья ведь, она на то и семья, верно? — размышляешь. В семье не без уродов. Да и трупы там тоже частенько присутствуют - взять хоть твою прабабку, Царствие ей небесное. Та хоть из могилы не выползала, но нервы при жизни портила точно так же. Не так уж здесь всё и плохо. Относительно. В очень и очень условном формате... Могло быть намного хуже. Это стоило любых рисков и тупейших решений, ты думаешь, в убеждении. Зевнув, ты окончательно проваливаешься с этой мыслью в царство оцепеневшего спокойствия. А после опираешься поясницей о грудную клетку своего нового Гостя: сонный и по-особенному ленивый. Прям камикадзе, блин. Только кота возле ног не хватает... Наверно, ушёл спать к хозяйке. С бледным мерцанием глаз вместо шерсти, в принципе, тоже вполне так уютно; ты клюёшь носом неожиданно для себя, чувствуя, как оно дышит своей прелой эксгумацией тебе в шею. Льдисто-трупное. Живое. Расслабленное. Ты устраиваешься на его коленях удобней и закидываешь руку ему на плечо. ...и тебе это нравится. Уже даже почти не страшно. Возможно, ты просто-напросто сошёл с ума. Но тебе это нравится.