Моя геройская академия

      Заброшенный аэродром на окраине Токио дрожал от басов. Огромные ангары превратились в резонаторы, и музыка была настолько громкой, что казалось, её ритм бьется в унисон с сердцами всех присутствующих. Огни прожекторов разрезали ночное небо, заменяя звезды.       Я сидела на капоте тюнингованной тачки, лениво потягивая виски прямо из горлышка. Победа в сегодняшней гонке была предсказуемой, но от этого не менее приятной. Ставки на меня зашкаливали, и теперь мой счет пополнился приличной суммой — кто бы сомневался в «Драконе»? Вкупе с заказами на мои картины, денег было столько, что я могла позволить себе любую свободу.       — Эй, Дракон! Покажи нам дракона! — взревела толпа, когда я в очередной раз приложилась к бутылке.       Парни и девушки, разогретые адреналином и алкоголем, обступили машину.       — Ой, нет, ребята, — я лениво отмахнулась, усмехаясь. — Сегодня я в режиме отдыха. Никаких причуд, только чистый кайф.       Но толпу было не остановить. Они начали скандировать, перекрывая музыку:       — ДРА-КОН! ДРА-КОН! ДРА-КОН!       Я обвела их взглядом и почувствовала, как внутри просыпается азарт. Ну что ж, они сами напросились. Призвав поток ветра, я легким, почти невесомым движением взмыла вверх и приземлилась на крышу машины. Толпа мгновенно замолчала, глядя на меня снизу вверх.       Я вызывающе улыбнулась:       — Хотите видеть дракона? Настоящего?       — ДА-А-А! — взрыв криков едва не оглушил.       — Ну, сами виноваты, — бросила я.       Я сорвала с себя кожаную куртку и кинула её прямо в руки Вакасе, который стоял ближе всех, не сводя с меня глаз. Теперь все видели мою татуировку — огромный черный дракон, обвивающий мою руку и пол груди, казалось, шевельнулся в свете стробоскопов.       Я набрала в рот добрую порцию виски, удерживая его, и в то же мгновение в моей правой руке вспыхнуло ярко-оранжевое пламя. Причуда отозвалась мгновенно, наполняя вены привычным жаром.       Я выдохнула алкоголь прямо через огонь и сделала резкий пасс руками, и пламя, вырвавшееся из моих легких, не просто рассеялось в воздухе — оно обрело волю. Огненный вихрь закручивался, уплотнялся, пока над аэродромом не материализовался массивный восточный дракон, сотканный из живого, ревущего золота.       Его чешуя искрилась, а глаза горели яростным белым светом. Я повела ладонью вниз, и призрачный зверь послушно спикировал с крыши машины прямо в гущу толпы.       — Берегитесь! — с восторженным хохотом выкрикнул кто-то, но никто не двинулся с места.       Дракон пронесся в считанных сантиметрах над головами людей. Жар был настолько сильным, что у парней затрещали волосы, а у девушек заблестели от пота лица, но страха не было — только чистый, первобытный адреналин. Люди визжали от восторга, вскидывая руки вверх, пытаясь коснуться ускользающего огненного хвоста. Зверь пролетел сквозь толпу, огибая колонны заброшенного ангара, и его рык, усиленный моей причудой, перекрыл даже басы из колонок.       Я стояла на крыше, раскинув руки, словно дирижер этого безумного оркестра. Мои глаза, обычно спокойные, сейчас светились тем же янтарным пламенем, что и мой питомец.       — А теперь... финал! — выкрикнула я, резко вскидывая кулаки к черному небу.       Дракон, послушный малейшему движению моих пальцев, круто заложил вираж и свечой ушел вверх. Он поднимался всё выше и выше, превращаясь в яркую золотую точку на фоне ночного Токио. Когда он достиг пика, я сжала ладони в замки.       БА-БАХ!       Оглушительный взрыв сотряс воздух. Огненный зверь не просто исчез — он рассыпался на тысячи ослепительных искр. Небо окрасилось в невероятные цвета: изумрудный, кроваво-красный, лазурный и ослепительно-белый. Огненные искры медленно оседали на бетон взлетной полосы, словно сказочный звездопад, под несмолкаемые аплодисменты и свист обезумевшей от счастья толпы.       Я тяжело дышала, чувствуя приятное жжение в груди и легкий запах озона. Вакаса, стоявший внизу с моей курткой в руках, поднял на меня взгляд. В его глазах читалось не только восхищение, но и некое предостережение, которое я предпочла проигнорировать.Оглушительный взрыв всё ещё звенел в ушах, а разноцветные искры медленно догорали в воздухе, когда первый вой сирен прорезал ночную тишину. Праздник мгновенно сменился организованным хаосом.       — Оу, похоже, полиция и герои решили заглянуть на нашу вечеринку! — выкрикнул кто-то из толпы, и этот крик стал сигналом к действию.       Аэродром превратился в растревоженный муравейник. Рев сотен моторов слился в единый гул, заглушая музыку. Я, не теряя ни секунды, спрыгнула с крыши машины прямо на асфальт, чувствуя, как подошвы кроссовок пружинят от избытка адреналина. Одним рывком я оказалась за рулем своего зверя, мотор которого отозвался хищным рычанием на поворот ключа.       — Подбросишь меня? — в салон, едва я успела открыть дверь, запрыгнул Вакаса.       Он всё ещё сжимал мою куртку, выглядя при этом неестественно спокойным на фоне всеобщей паники. На его лице играла легкая полуулыбка, будто всё происходящее было частью заранее спланированного шоу.       — Окей, спасу тебя, красавчик. Держись крепче! — бросила я, вбивая передачу.       Я рванула с места так, что нас обоих вжало в сиденья. Шины взвизгнули, оставляя на бетоне взлетной полосы жирные черные полосы и облако едкого дыма. Зеркало заднего вида залило красно-синими вспышками — патрульные машины уже влетали на территорию аэродрома, а в небе над ними я заметила несколько стремительных теней. Профессиональные герои.       — Черт, они пригнали кого-то из «летающих», — заметил Вакаса, небрежно накидывая мою куртку мне на плечи, пока я на бешеной скорости лавировала между уходящими мотоциклами.       — Пусть попробуют догнать Дракона на её территории, — оскалилась я.       Я резко вывернула руль, уходя на боковую грунтовую дорогу, ведущую к лесному массиву. Машину тряхнуло, но я не сбавляла газ. В этот момент над крышей пронеслось что-то ярко-красное. Огромное перо, острое как сталь, вонзилось в землю прямо перед моим бампером.       — Ястреб? — прищурилась я, узнав почерк второго героя в рейтинге. — Серьезно? Столько чести для обычной нелегальной тусовки?       — Ты слишком ярко «рыгнула» огнем в небо, — усмехнулся Вакаса. — Такое трудно не заметить из центра Мусутафу.       Я увидела в небе золотистую вспышку — Кейго Таками, более известный как Ястреб, стремительно пикировал на нас, закладывая крутой вираж. Он явно не собирался давать нам уйти просто так.       — Вакаса, хватай руль на секунду! — скомандовала я.       — Что ты задумала?       — Хочу показать этой птичке, что летать умеют не только те, у кого есть крылья!       Он послушно перехватил управление, удерживая машину на разбитой грунтовке, пока я наполовину вылезла из окна. Ветер бил в лицо, адреналин кипел в венах, а золотистое сияние Ястреба над нами становилось всё ярче. Он стремительно сокращал дистанцию, его красные перья уже кружили вокруг машины, готовясь пробить колеса.       — Прости, птичка, но сегодня не твой день! — проорала я в ночное небо.       Я резко вскинула обе руки. Причуда ветра отозвалась мгновенно, но я не стала атаковать его напрямую. Вместо этого я направила поток воздуха вниз, прямо под колеса нашего автомобиля и на сухую, засыпанную гравием и многолетней пылью обочину.       Мощный восходящий поток воздуха подхватил тонны песка, мелких камней и сухого мусора с заброшенного аэродрома. За считанные секунды позади нашей машины выросла гигантская серая стена, закрученная в неистовый вихрь. Пыль была настолько плотной, что свет фар полицейских машин мгновенно исчез, поглощенный этим хаосом.       Я видела, как Ястреб в небе резко заложил вираж, пытаясь уйти от столкновения с летящим гравием. Его крылья — его главное преимущество — в такой турбулентности стали его слабостью. Потоки воздуха, созданные мной, хаотично били по его перьям, сбивая траекторию полета.       — Черт, ну и грязищу вы развели! — донесся до меня его приглушенный голос, полный ироничного раздражения.       — Это только начало! — усмехнулась я, чувствуя, как ветер подчиняется моей воле.       Я создала дополнительный толчок воздуха в багажник нашей машины, буквально придав ей реактивное ускорение. Автомобиль взревел и пулей влетел в зияющий зев старого дренажного тоннеля, скрытого в лесистом склоне. Как только мы оказались под бетонными сводами, я спрыгнула обратно на сиденье и захлопнула дверь.       — Дави в пол, Вакаса! Через два километра будет развилка под промзоной, там они нас потеряют!       Тоннель поглотил звук погони. В зеркале заднего вида я видела только удаляющееся облако пыли, в котором завязли герои.       Вакаса уверенно крутил руль, бросая на меня короткие, оценивающие взгляды.       — Неплохо, Аделина. Ты не просто огнемет, ты соображаешь в тактике. Ястреб — не тот противник, от которого можно просто улететь.       Я откинулась на сиденье, тяжело дыша и вытирая пот со лба. Руки всё ещё мелко дрожали от перенапряжения.       — Он слишком быстрый для прямого боя. Но даже самой быстрой птице нужен чистый воздух, чтобы лететь. А я устроила ему песчаную бурю в миниатюре.       Мы вынырнули из тоннеля на окраине промзоны, где старые заводы смыкались в плотное кольцо бетона и ржавчины. Я притушила фары, переходя на габаритные огни, и плавно влилась в негустой поток ночного Токио. Город сиял миллионами огней, равнодушный к нашей маленькой войне с героями.       Адреналин в крови постепенно остывал, оставляя после себя приятную тяжесть в мышцах и покалывание на кончиках пальцев. Вакаса откинулся на сиденье, закинув руку за голову и наблюдая за тем, как неоновые вывески отражаются в лобовом стекле.       — Думаю, сегодня светиться в барах — не лучшая идея, — подал он голос, когда мы проезжали мимо сверкающих витрин Гинзы. — Ястреб наверняка разослал ориентировки по всем злачным местам. Переночуем у тебя?       Он повернул голову и посмотрел на меня своим фирменным ленивым, но пронзительным взглядом. В этом вопросе не было просьбы — скорее констатация факта нашего общего положения.       — Решил, что в моей берлоге безопаснее? — я усмехнулась, крепче сжимая руль. — Ну ладно, «гость». Но учти, у меня там творческий беспорядок и пахнет краской.       — После запаха жженой резины и пыли это будет лучшим парфюмом, — хмыкнул он.       Через десять минут мы свернули в неприметный переулок и въехали в подземный гараж моего элитного жилого комплекса. Бетонные стены поглотили рокот двигателя. Едва я заглушила мотор, в тишине паркинга послышалось лишь мерное тиканье остывающего радиатора.Я сидела, положив голову на руль и закрыв глаза на мгновение. Усталость навалилась внезапно, но стоило мне почувствовать, как Вакаса коснулся моей щеки, сонливость как рукой сняло.       Мы вышли из машины одновременно. Тяжелая дверь захлопнулась, и этот звук стал точкой невозврата. Не успела я нажать на кнопку блокировки, как Вакаса прижал меня спиной к прохладному боку автомобиля. Его губы накрыли мои с такой жадностью, будто он весь вечер только об этом и думал.       В этом поцелуе был вкус металла, виски и опасности, которую мы только что оставили позади. Я запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе, чувствуя, как внутри снова разгорается пламя — на этот раз не то, что сжигает врагов, а то, что плавит волю.       — Пойдем... — выдохнула я ему в губы, когда кислорода стало не хватать.       Мы шли к лифту, не в силах разорвать контакт больше чем на секунду. Поцелуи продолжались в пустом коридоре, у дверей моей квартиры, пока я трясущимися руками пыталась попасть ключом в замок. Едва дверь за нами захлопнулась, я отбросила куртку и сумку в сторону.       Мы переступили порог, тишину темной прихожей разорвал резкий, утробный лай. Зевс вылетел из гостиной, скаля зубы на незваного гостя. Его когти звонко клацали по дорогому паркету, а глаза в полумраке горели предупреждающим блеском.       — Зевс, свои! — резко скомандовала я, не разрывая объятий с Вакасой. — Место! Лежать смирно в лежанке.       Мгновенно замолчал. Он бросил на Вакасу последний подозрительный взгляд, фыркнул, словно признавая его право находиться здесь, и послушно поплелся к своему массивному кожаному матрасу в углу. Тяжело вздохнув, Зевс уложил морду на лапы, но продолжал внимательно следить за нами.       Я нехотя отстранилась от Вакасы, чувствуя, как по коже бежит холод без его рук.       — Погоди секунду, — бросила я и направилась к холодильнику.       Через мгновение я вернулась, жонглируя двумя холодными бутылками темного пива. Металлическая крышка с негромким «пшиком» отлетела в сторону, и я протянула одну бутылку Вакасе. Он перехватил её, его пальцы коснулись моих, и по телу снова пробежал электрический разряд.       — Аделина... — Вакаса приподнял бровь, глядя на бутылку, а потом на меня с насмешливым прищуром. — Ты решила окончательно спаить меня сегодня? Сначала виски на крыше, теперь это... У тебя на меня какие-то особо коварные планы?       Я прислонилась к дверному косяку, сделала долгий глоток ледяного напитка и дерзко улыбнулась. Мои глаза всё ещё слегка светились отголосками причуды.       — Ну, мы же веселимся, Вака. А я привыкла брать от жизни всё и сразу. Хочу по полной, — я сделала шаг к нему, сокращая расстояние до минимума. — Или ты боишься, что не вывезешь мой темп?       Вакаса открыл бутылку, и его взгляд потяжелел, становясь темным и тягучим, как смола.       — Вывезу, Дракон. Еще как вывезу. Тогда выпьем вместе? — он рассмеялся, и я невольно улыбнулась ему в ответ.       Он запрокинул голову назад и осушил бутылку пива одним махом. Я лишь наблюдала за ним. Не просто так ведь дала ему выпить — алкоголь и усталость делали своё дело. Медленно, почти незаметно, я начала полностью ослаблять контроль над своей причудой. Мои черты лица, которые во время боя и гонок становились хищными и резкими, начали возвращаться к своим привычным линиям. Скулы стали мягче, а взгляд — менее агрессивным.       Линзы я сегодня не надевала. Я хотела чувствовать себя живой, а не куском пластика в глазах. Постепенно я почувствовала, как маска «Дракона» сползает, обнажая моё настоящее лицо.Вакаса опустил пустую бутылку и внезапно замер. Его взгляд приковало к моему лицу, а точнее — к глазам.       — Я говорил, что ты красивая? — прошептал он, и его пьяная улыбка стала более искренней. — Но эти глаза... черт, Аделина. Они сбивают с толку сильнее, чем твой огонь.       Я рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается тепло, не связанное с.причудой. Я обвила руками его шею, притягивая к себе.       — Говорил, но я не против послушать еще.       И я поцеловала его. Мы не были парой в привычном смысле. Мы были скорее секс-партнерами, снимающими друг с друга стресс, чтобы не спать с кем попало. Это было удобно, без обязательств и всегда чертовски хорошо.       Он тут же подхватил меня на руки и понес в мою спальню. Он ногой толкнул дверь, и мы провалились в полумрак, разбавленный лишь холодным светом луны, падающим на мои незаконченные холсты. Вакаса опустил меня на широкую кровать, но не спешил отстраняться. Его ладони, горячие от выпитого алкоголя и адреналина погони, скользили по моей коже, оставляя за собой дорожки мурашек.       — Твои глаза... — прохрипел он, нависая сверху и вглядываясь в мой истинный взгляд без линз. — Они опаснее любого огня, Аделина.       Я лишь дерзко усмехнулась, притягивая его к себе за воротник футболки.       — Меньше слов, Вака. Ты же обещал, что вывезешь мой темп. Покажи, на что ты способен без руля в руках.       И он начал доказывать это делом. На самом деле Вакаса, черт возьми, был по-настоящему хорош. Он знал, как коснуться, где прижать, как заставить меня забыть о том, что еще час назад нас едва не поймал второй номер в рейтинге героев. Его пальцы уверенно находили нужные точки, а губы не оставляли в покое мою шею.       Вот только, как всегда, он не мог просто молчать.       — О да, тебе нравится, — прошептал он, едва мы оказались на кровати.       Я едва не закатила глаза. Как же много он говорит. Слишком блять много. Его влажное дыхание щекотало кожу, и мне безумно хотелось чем-нибудь заткнуть ему рот — долгим поцелуем или просто подушкой. Знай я заранее, что он опять начнет свой «комментаторский марафон», точно выпила бы еще больше.       — Тебе нравится, о да, — продолжал он шептать, теперь прямо мне в ухо. Буквально в ухо. Вакаса прислонился так близко, что я чувствовала его влажное дыхание. Бее. Как же мне хотелось заткнуть ему рот. Знай я заранее, всё-таки выпила бы больше.       Я приподняла таз в надежде, что он снова попадет в чувствительное местечко. Он с силой ударился в меня, и… Джекпот!       Запрокинув голову назад, я громко простонала. Именно так.       — Давай же, детка, — стонал Вакаса. Он просунул руку мне под ногу и прижал мое колено к своей груди.       — Да, вот так, — выдохнула я, когда он опять коснулся нужной точки.       Похвала пошла ему на пользу. Он входил в меня снова и снова, пока всё мое тело не охватила дрожь. Я впилась ногтями в спину Вакасы и буквально чувствовала, как из меня наконец-то изливались вся злость, разочарование и накопившаяся за эту дерьмовую неделю энергия. В тот момент я вообще ни о чем не думала. Лучшее ощущение на свете.       — Детка, ты такая чертовски…       Я еще сильнее вонзила ногти в плечи Вакасы, успешно заставив его замолчать.       Он стиснул зубы так крепко, что они заскрипели, и мышцы у него на животе напряглись. Выгнув спину, я наслаждалась ощущением его тела на моем и его твердости во мне.Вакаса издал стон. После еще одного глубокого толчка он вздрогнул. Я крепко цеплялась за его плечи, чувствуя, как он содрогается у меня внутри.       Задыхаясь, он скатился с меня и перевернулся на спину. Пару минут слышалось лишь наше сбивчивое дыхание.       — Это было хорошо, детка. Дико хорошо.       Я неразборчиво пробормотала что-то в ответ. И, всё еще как в дурмане, не сопротивлялась, когда Вакаса закинул на меня одну руку и уснул.       Через какое-то время я рывком открыла глаза. Сон ушел так же внезапно, как и навалился, оставив после себя лишь странную пустоту и звон в ушах. Я почувствовала тяжесть на своей груди и раздраженно поморщилась — Вакаса даже во сне умудрялся собственнически сжимать меня.       — Бесит... — прошептала я, аккуратно перекладывая его руку на подушку.       Тихо вздохнув от накатившей усталости, я сползла с кровати. Ноги немного подкашивались. Отыскав в темноте разбросанную одежду, я натянула нижнее белье и первую попавшуюся огромную оверсайз-футболку, которая доходила мне почти до колен.       Выйдя в коридор, я услышала мерный, богатырский храп Зевса.       — Ну и хорошо, хоть кто-то в этом доме спит без задних ног. — подумала я, усмехнувшись. Быстро выудив из сумки пачку сигарет и телефон, я глянула на экран.       04:30.       Мы приехали около двух часов ночи. Мда, два часа сна — маловато для восстановления после такого шоу, но мой мозг уже включился в рабочий режим.       Я вышла на балкон. Ночной воздух Мусутафу, свежий и колючий, мгновенно ударил в лицо, заставляя окончательно протрезветь. Город внизу мерцал редкими огнями, тихий и обманчиво спокойный. Достав одну сигарету, я по привычке щелкнула пальцами, призывая крошечный огонек на самом кончике, чтобы прикурить.       В ту же секунду в виски ударило тупой, пульсирующей болью. Перед глазами на миг поплыли черные пятна.       — Бля-я... слишком долго держала причуду... — прошипела я, прижимая свободную ладонь к затылку.       Перегрев. Я знала это чувство. Весь вечер я жонглировала огнем и ветром, создавала огромного дракона и пылевую бурю... Мой предел был где-то совсем рядом. Но как только я сделала первую затяжку и едкий никотин наполнил легкие, боль в голове начала медленно отступать на второй план, становясь терпимой.       Я облокотилась на перила, глядя на темные силуэты небоскребов. Наконец-то стало по-настоящему спокойно. Мысли о том, что полиция могла скрутить меня прямо там, на аэродроме, или что Ястреб мог пробить мои колеса своими перьями, вызывали лишь легкую дрожь. Если бы Таками меня поймал — это был бы конец. Прощай свобода, прощай гонки, привет камера в спецблоке для «особо одаренных».       Я медленно выдохнула струю дыма, наблюдая, как она растворяется в ночи.       Сегодня же воскресенье. Завтра нужно возвращаться в Академию, и я уже кожей чувствовала, что утро будет паршивым. Журналисты у ворот UA — это как стервятники, почуявшие кровь.       — Просто терпи, Аделина, — твердила я себе. — Не ведись на провокации, не давай им повода.

***

      Утро понедельника наступило слишком быстро.       Я сидела на заднем сиденье представительского машины, чувствуя себя птицей в золотой клетке. Рядом с моим бессменным водителем Томиокой сидел незнакомец. Мужчина был заметно моложе Томиоки и, надо признать, чертовски хорош собой: алые, как застывшая лава, волосы и пронзительные золотистые глаза. Настоящий хищник в дорогом костюме.       — Напомните мне еще раз... кто вы такой? — спросила я, вызывающе скрестив руки на груди. Мои глаза сейчас были холодными, как лед.       — Госпожа Аллен, это ваш новый личный телохранитель, — ровным голосом отозвался Томиока, не отрывая взгляда от дороги.       Парень плавно повернул голову ко мне. Его взгляд был оценивающим, профессиональным и слегка ироничным.       — Меня зовут Тацуя Хонда, — произнес он, и я едва сдержала смешок.       — Хонда? Серьезно? — пронеслось в голове. Марка машины. Господи, у японцев что, закончилась фантазия на фамилии? Я сделала вид, что закашлялась, чтобы скрыть издевательскую усмешку, и постаралась придать лицу максимально серьезное выражение.       — Это, конечно, здорово, Хонда... но я думала, что моей безопасностью занимается Томиока. — начала я, слегка прищурившись.       — Нет-нет, госпожа, я лишь ваш водитель, а вот... — Томиока осекся, поймав мой взгляд в зеркале заднего вида. Он всё понял без слов и лишь покорно кивнул. — Господин Аллен лично распорядился, чтобы теперь вас сопровождал Хонда. По нашим данным, сегодня с самого утра у ворот UA дежурит рекордное количество журналистов. Решили вас обезопасить. Вы всё-таки из семьи Алленов, внимание к вам всегда... специфическое.       Я громко закатила глаза, откинувшись на кожаную спинку сиденья.       — Журналисты — это просто мухи, — буркнула я, глядя в окно на проплывающие мимо улицы. — Зачем мне целая «машина» в качестве охраны?       Хонда едва заметно усмехнулся, поймав мою шутку про его фамилию, но голос его остался стальным:       — Моя задача — сделать так, чтобы эти «мухи» не испортили вам прическу и репутацию вашего отца, госпожа Аллен. Мы подъезжаем. Приготовьтесь, там сейчас будет жарко.       Я глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Сквозь тонированное стекло машины было видно, как десятки камер и диктофонов нацелились на нашу машину. Это был настоящий рой стервятников.       Машина плавно замерла у главного входа. Хонда, не теряя ни секунды, вышел первым. Его фигура в идеально подогнанном костюме сразу привлекла внимание, но он действовал с холодной решимостью профессионала. Он распахнул мою дверь и встал так, чтобы создать живой щит между мной и толпой.       — Не останавливайтесь, госпожа Аллен. Идите прямо, — негромко, но властно скомандовал он.       Стоило мне выставить ногу из машины, как воздух взорвался криками и вспышками.       — Девушка, подождите! Расскажите, каково это — учиться у самого Всемогущего?!       — Вы — дочь Кристиана Аллена! Как он чувствует себя после отставки? Чем занимается легендарный герой на покое?!       — Почему о вас ничего не было слышно до поступления в UA? Вы скрывали свою личность по соображениям безопасности?!       — У вас такая же причуда, как у вашего отца?       — Вы планируете бороться за наследство компании со своим младшим братом?!       Вопросы сыпались градом, каждый из них бил по больному. Про младшего брата, про скрытность, про старика... Если бы они знали, что «идеальная дочь» Кристиана Аллена вчера ночью выдыхала пламя в форме дракона на заброшенном аэродроме, их головы бы взорвались.       Я шла с абсолютно непроницаемым лицом. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки.       — Спокойно, Аделина. Они просто делают свою работу. Не сжигай их всех на месте. — повторяла я про себя мантру.       Хонда работал безупречно. Одной рукой он мягко, но твердо придерживал меня за локоть, направляя вперед, а другой — отодвигал самых наглых репортеров, которые пытались подсунуть микрофон прямо мне под нос.       — Без комментариев. Пропустите, — его голос резал шум толпы, как сталь.       Один из журналистов, особенно наглый парень с камерой, буквально преградил нам путь.       — Аллен! Говорят, ваш отец ушел в отставку не из-за травмы, а из-за скандала в семье! Это связано с вашим внезапным появлением в Японии?!       Я на секунду замерла. Воздух вокруг меня начал едва заметно вибрировать от жара. Хонда это почувствовал — я ощутила, как его хватка на моем локте усилилась. Он взглянул на меня своими золотистыми глазами, и в этом взгляде была безмолвная просьба: «Не здесь. Не сейчас».       Хонда мгновенно напрягся, готовый увести меня силой, но я подняла руку, останавливая его. Шум толпы на мгновение стих — они почувствовали перемену в атмосфере. Воздух вокруг меня стал тяжелым и сухим, хотя я и старалась не выпускать пламя.       Мои глаза впились в объектив ближайшей камеры.       — Какой шум, — мрачно произнесла я, и в одно мгновение крикливая толпа затихла. — Я не собираюсь отвечать ни на один из ваших вопросов, многоуважаемые корреспонденты и журналисты. Вы отвлекаете нас от учебного процесса, а ваши попытки вторгаться в чужие личные жизни — это, как минимум, проявление крайней невоспитанности. То, что вы сейчас демонстрируете — это апофегей профессиональной некомпетентности. Вы называете себя журналистами, но всё, чем вы занимаетесь — это жалкие попытки копаться в чужом грязном белье.       Я сделала шаг вперед, и наглый репортер с микрофоном невольно отшатнулся, словно от удара.       — Дела моей семьи — это не достояние общественности. Это частная жизнь. Я всегда слышала, что японцы славятся своим тактом и умением не лезть в чужие дела. Видимо, на японскую прессу это правило не распространяется? Вы выглядите не как искатели истины, а как стая голодных псов, лишенных всякого достоинства.       Я обвела их презрительным взглядом, и Хонда, стоявший за моей спиной, едва заметно улыбнулся, оценив мою жесткость. Но я еще не закончила.       — А теперь — прочь с дороги, — мой голос прозвучал тихим, но отчетливым стальным звоном.       Журналисты замерли, словно статуи. В моих глазах не было ни капли тепла — только ледяная решимость. Никто не посмел издать ни звука. Они невольно начали пятиться, освобождая проход к массивным воротам UA.       — Идемте, госпожа Аллен, — тихо произнес Хонда.       Он уверенно провел меня сквозь образовавшийся коридор. Его рука на моем локте была надежной опорой, ограждая меня от последних вспышек камер. Как только мы пересекли черту безопасности Академии, шум толпы мгновенно приглушился, отрезанный невидимым барьером.Хонда остановился у входа в главное здание. Он коротко поклонился, и в его золотистых глазах промелькнуло нечто похожее на уважение.       — Вы отлично справились, госпожа. Я буду ждать распоряжений господина Аллена. Если возникнут проблемы — вы знаете, как со мной связаться.       — Спасибо, Хонда. Постарайся не разнести машину Томиоки по дороге обратно, — бросила я с легкой усмешкой.       Он хмыкнул, развернулся и быстрым шагом направился обратно к воротам, где в тени деревьев его ждала машина с Томиокой за рулем. Я проводила его взглядом, пока он не скрылся из виду, и только тогда позволила себе глубоко выдохнуть. Плечи немного расслабились, но напряжение внутри всё еще тлело.       Я развернулась и зашагала по длинным, безупречно чистым коридорам Юэй. Эхо моих шагов разносилось в тишине. Проходя мимо кабинета учителей, я мельком заметила Айзаву, который стоял у окна, но я не остановилась.       Когда я подошла к двери класса 1-А, я на мгновение замерла, поправляя воротник формы.       — Ну, приготовились... сейчас начнется. — подумала я и толкнула тяжелую дверь.       Едва я переступила порог класса 1-А, на меня тут же обрушилась «розовая стихия».       — Аделина! Приве-е-ет! — Мина подлетела ко мне с такой скоростью, будто за ней гнался сам Всемогущий. — Я только что видела в прямом эфире, как ты разнесла этих назойливых журналистов! Боже, ты была как настоящая королева! Как ты их осадила, просто высший класс!       Она восторженно размахивала руками, изображая героические позы, отчего я невольно усмехнулась. Ледяное напряжение, сковавшее меня у ворот, начало понемногу отпускать.       — Да, они совершенно не знают границ, — ответила я, проходя вглубь кабинета. — Поразительно, как низко люди готовы пасть ради дешевой сенсации, врываясь в чужую жизнь без приглашения.       Я направилась к своему месту, стараясь сохранять невозмутимость. Моим соседом оказался Шото. Он, как обычно, был погружен в чтение, делая вид, что происходящее его не касается, но я видела, как он едва заметно напряг плечи, когда я села рядом. Я молча повесила сумку на крючок, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов.       Но внутри меня всё ещё клокотала ярость. Больше всего меня вывели из себя эти мерзкие домыслы про «борьбу за компанию отца». Наследство старика? Серьезно?! Да я скорее сожгу всё это дотла, чем соглашусь стать частью его корпоративного ада.       В той, моей прошлой жизни, я положила годы на то, чтобы вырваться из его золотой клетки. Старик буквально душил меня своим «бизнесом», пытаясь вылепить из меня идеальную преемницу. Слава богу, в конечном итоге он отступил. Но теперь и здесь, в этом мире, мне снова прочат ту же участь? Ни за что. Мне не нужны его акции, мне нужна моя собственная сила.       Я бросила короткий взгляд на Бакуго. К моему удивлению, Кацуки сидел подозрительно тихо. Никаких взрывов, никакого привычного ора. Видимо, после вчерашней перепалки с Мидорией он решил временно засунуть своё эго в тряпочку. Его молчание было тяжелым, почти осязаемым.       Ну и ладно, даже к лучшему, что всё прошло относительно спокойно.       Как только прозвенел звонок, в класс ввалилась наша «стиралка». Айзава, как обычно, был в своём фирменном жёлтом спальнике, но, подойдя к учительскому столу, быстро выбрался из него и начал разбор полётов.       — Вы неплохо справились со вчерашней боевой тренировкой, — произнёс классрук, лениво перелистывая файлы в папке. — Я посмотрел записи результатов. Бакуго, ты, безусловно, талантлив, так что прекрати вести себя как капризный ребёнок.       Блондин, слушавший его с абсолютно непроницаемым «покерфейсом», лишь повёл плечом.       — Знаю я, — буркнул он, отвернувшись к окну.       Я тихо хмыкнула. Ну точно, дитя малое. Сила есть — ума не надо.       — А ты, Мидория... — Деку вздрогнул, услышав свою фамилию. — Снова выкрутился, сломав себе руку. Ты больше не можешь оправдываться тем, что не контролируешь причуду. Не люблю повторяться. Как только научишься управлять силой, станешь способен на многое.       Глаза Мидории в этот момент так фанатично заблестели, что, казалось, они сейчас осветят весь класс вместо ламп.       — Боже, я сейчас ослепну, — в шутку подумала я, прикрывая глаза ладонью.       — Не трать время даром, Мидория.       — Я понял!!! — выпалил тот, едва не подпрыгнув на месте.       — Аллен, — вдруг окликнул он меня.       От неожиданности я чуть не выронила телефон из рук.       — Очень даже хорошо справилась. Ты не просто полагалась на грубую силу, а продумала стратегию и грамотно координировала причуды своей команды. Если продолжишь в том же духе, из тебя выйдет действительно выдающийся герой.       Опа, нихера себе... А я-то уже настроилась, что он будет придираться ко мне до самого выпуска. Видимо, тот случай у ворот или мои прошлые выходки он решил оставить за бортом.       — Спасибо большое, сенсей, — ответила я, вовремя прикусив язык.       — Блять, Аделина! — мысленно выругалась я. После обычной школы в прошлой жизни мне до сих пор дико называть учителей «сенсеями». Перед глазами сразу всплыли те дурацкие ролики из ТикТока про «типичных анимешниц». Я тут же прижала ладонь ко рту, чтобы не заржать в голос. — Держись, тряпка! Тебе, на минуточку, 26 лет было! Взрослая кобыла... ага, взрослая, — снова стала мелкой пиздючкой в школьной форме.       — Так, вернемся к делам, — голос Айзавы вывел меня из этого странного транса. Мужчина сделал паузу, от которой бедные одноклассники замерли, ожидая очередного теста или экзекуции. — Нам нужно выбрать старосту класса.       — Обычное школьное занятие! — облегченно выдохнули все хором.       И тут начался хаос.       — Я хочу быть старостой! Выбирайте меня!       — Я тоже!       — Я буду вашим лидером!       — Меня! Меня!       — Боже, как же шумно, — я со скучающим видом наблюдала за этим воодушевлением. Они, кажется, не совсем понимали, что староста в геройском классе — это не просто тот, кто мел приносит и журнал заполняет. Это огромная ответственность, лидерство в боевых условиях. Впрочем, мне-то что? Я в своё время из школы на домашнее обучение свалила именно ради того, чтобы не участвовать в этой социальной возне.       — Тишина, пожалуйста! — рявкнул Иида, перекрывая гвалт своим командным голосом. — Вести за собой других — это великое призвание, требующее абсолютного доверия! Предлагаю решить этот вопрос демократическим путем. Проведем голосование!       Пока одноклассники суетились с бумажками, я спокойно нацепила наушники и включила какой-то ролик на Ютубе. Итоги я и так знала — спасибо знанию канона.       На своём листочке я оставила пустое место. А что? Запретов на это не было, а голосовать за кого-то просто ради галочки мне лень. В итоге: Изуку Мидория — два голоса, Момо Яойорозу и Тенья Иида — по одному.       В итоге: Мидория — староста, Яойорозу — заместитель. Как только прозвенел звонок, все ломанулись на обед.       — Аделина, пообедаешь с нами?! — предложили Мина с Момо, с надеждой глядя на меня.       — Ну, можно, — ответила я, пряча карточку в карман пиджака.       Поправив юбку и коротко хмыкнув, я направилась вслед за одноклассницами. Пока мы шли по лабиринтам коридоров Юэй, я невольно поймала себя на мысли, насколько странно это всё ощущается. Между мной и этими девочками — пропасть в десять лет. В своём мире мне уже перевалило за двадцать пять, и смотреть на их искренние переживания было почти умилительно, как на возню котят. Но какая сейчас разница? В этом теле я — такая же ученица.       В столовой мы быстро выбрали еду и заняли свободный столик. Мина всю дорогу щебетала о каком-то новом сериале, который только-только вышел на экраны.       — Поэтому, Аделина, обязательно его посмотри! Тебе точно понравится, я просто уверена! — заверила Мина, по-дружески хлопнув меня по плечу.       — Посмотрю обязательно, — ответила я, методично надрезая сочный стейк.       — Кстати, — Момо изящно отпила чай и заговорщицки понизила голос. — Тебе кто-нибудь нравится из нашего класса?       Я замерла с вилкой в руке.       — Что? В каком плане «нравится»? — уточнила я и съела кусочек стейка.       Девушки переглянулись, явно не удовлетворенные моим сухим ответом.       — Ну, в любовном плане! — Мина заерзала на стуле от нетерпения. — Хотела бы с кем-нибудь замутить? Например... Бакуго! Вы даже подходите друг другу по темпераменту. Оба такие... взрывные и острые на язык.       В этот момент я как раз сделала глоток шоколадного молока. Услышав фамилию Кацуки в контексте романтики, я не просто поперхнулась — я едва не залила молоком весь стол.       — Аха-ха, что?! — я едва откашлялась, пытаясь прийти в себя. — Девочки, я всё понимаю, романтика, гормоны... Но мне не нужны отношения. Единственное, чего я хочу — это выпуститься из этой академии без лишних проблем и судебных исков. Какие уж тут свидания с Бакуго?       Мина хитро прищурилась, облокотившись на стол.       — Ну не будь такой занудой, Адель! В твоем возрасте — ну, в нашем возрасте — это же самое интересное. Неужели ни на ком взгляд не задерживается? Тот же Тодороки — красивый, молчаливый... Или Иида? Он такой надежный.       Я вздохнула, глядя на свои руки. Если бы они знали, что я мысленно на десять лет старше каждого в этом зале, они бы поняли, почему их вопросы кажутся мне забавными.       — Послушайте, — я постаралась придать голосу максимально спокойный тон. — Я приехала сюда учиться и стать профессионалом. Романтика в школе — это, конечно, классика, но не для меня. Бакуго слишком шумный и вспыльчивый, Тодороки... ну, с ним просто сложно. Мне комфортнее быть одной.       — Ой, да ладно тебе, — фыркнула Мина, допивая свой сок. — Вот увидишь, появится кто-нибудь, кто заставит твое сердце биться чаще. И тогда мы припомним тебе этот разговор!       — Ну-ну, удачи в поисках, — я усмехнулась, вставая из-за стола. — Пойдемте, скоро урок начнется.       Но вдруг нашу беседу прервал звук, от которого по спине пробежал неприятный холодок. Оглушительный, режущий уши визг сирены заполнил всё пространство столовой, заставив нас вздрогнуть и замолчать на полуслове.       — Что это?! — Мина вскочила, её глаза округлились от испуга.       Голос из динамиков, механический и холодный, разнесся над притихшим залом:       «Внимание! Прорыв системы безопасности третьего уровня. Всем учащимся немедленно эвакуироваться в безопасную зону!»       На секунду в столовой повисла гробовая тишина, а затем начался сущий ад.       — Третий уровень?! Это значит, что кто-то проник на территорию академии! — закричал кто-то из старшекурсников.       Столовая взорвалась криками. Стулья с грохотом отлетали в стороны, подносы с едой летели на пол, повсюду слышался звон разбитой посуды. Сотни учеников одновременно бросились к дверям, создавая безумную, неконтролируемую давку.       — Аделина, быстрее! — Момо схватила меня за руку, её лицо было бледным, но она старалась сохранять самообладание.       Я стояла как скала посреди этого бушующего человеческого океана. В голове мгновенно включился холодный расчет, я понимала, что никакой реальной угрозы от злодеев сейчас нет. Это были те самые «псы», которых я отчитывала у ворот полчаса назад. Журналисты всё-таки прорвались.       — Спокойно, — бросила я девочкам, хотя мой голос почти потонул в общем гуле. — Не бегите в общую толпу, там нас просто раздавят!       Но паника была сильнее логики. Нас подхватил поток тел и вынес в коридор. Здесь было еще хуже. Узкое пространство превратилось в мясорубку. Люди прижимали друг друга к стенам, кто-то падал, кто-то кричал от боли.       — Боже, они же перекалечат друг друга! — выдохнула Мина, пытаясь удержаться на ногах, когда её кто-то сильно толкнул в плечо.       Я почувствовала, как внутри закипает раздражение. «Герои, черт возьми... Будущая элита, а ведут себя как стадо на пожаре». Мне дико хотелось рявкнуть так, чтобы стены задрожали, или пустить струю пламени в потолок, чтобы привлечь внимание, но я вовремя прикусила губу. Нельзя светить силой без нужды.       Я посмотрела в окно, мимо которого нас проносила толпа. Так и есть. У главных ворот, которые превратились в груду обломков, копошились репортеры с камерами. Они выглядели жалко, пытаясь пролезть внутрь, совершенно не осознавая, какой хаос они вызвали.       — Идиоты... — прошипела я.       Я пыталась удержаться на ногах, когда мощный удар в плечо едва не впечатал меня в стену. Кто-то пер напролом, работая локтями и не глядя по сторонам.       — Свали с дороги, мусор! — над самым ухом прорычал до боли знакомый хриплый голос. — Жить надоело?! Под ногами мешаешься!       Я резко развернулась, перехватывая его занесенную для рывка руку. Мои пальцы впились в предплечье Бакуго мертвой хваткой.       — Заткнись и притормози, — отрезала я. Мой голос прозвучал как щелчок кнута, ледяной и хлесткий. — Ты не дорогу прокладываешь, ты людей калечишь, придурок.       Кацуки замер, и в ту же секунду его лицо исказилось от бешенства. Он навис надо мной, в глазах плясали искры, а из ладоней повалил едкий дым.       — Руки убрала, пока я их тебе не оторвал! — прошипел он, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Ты че, страх потеряла? Решила в мамочку поиграть? Проваливай в свою нору и не вякай, пока я тебя через стену не прописал!       Я не шелохнулась. Я смотрела прямо в его бешеные глаза с тем самым невыносимым спокойствием, которое может позволить себе только человек, видевший в жизни дерьмо пострашнее школьной давки.       — Остынь, шавка, — мой шепот был резче его крика. — Ты сейчас не герой, ты — балласт. Посмотри по сторонам: ты орешь и толкаешься, создавая панику еще хуже, чем эта сирена. Тебе напомнить, зачем мы здесь? Если твой предел — это разбрасывать одноклассников в коридоре, то грош цена твоим амбициям.       Его зрачки сузились до точек. Казалось, он сейчас взорвется прямо здесь, разнеся нас обоих.       — Ты… че ты несешь, дрянь?! — Бакуго дернул рукой, пытаясь вырваться, но я только сильнее сжала пальцы, чувствуя жар его кожи. — Я буду номером один, и такие как ты мне не указ! Сдохни в этой толпе, если такая неженка!       — Номер один не устраивает давку, спасая свою задницу, — я чуть подалась вперед, впечатывая слова ему в лицо. — Лидеры берут ситуацию под контроль, а ты просто истеришь, как напуганный щенок. Ведешь себя как жалкое посмешище, Бакуго. Хочешь драться — делай это с врагом, а не со стенами.       На мгновение в его взгляде промелькнуло что-то, кроме ярости — секундное замешательство от того, насколько глубоко я ткнула его в собственное бессилие перед хаосом. Но в этот момент над толпой взлетел Иида, и его громовой голос перекрыл шум:       — ВСЕМ СОХРАНЯТЬ СПОКОЙСТВИЕ! ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ ПРЕССА! ЭТО ЖУРНАЛИСТЫ!       Давка начала стихать. Мы стояли вплотную, тяжело дыша. Бакуго скалился, но искры в его руках начали гаснуть.       — Еще раз тронешь меня — и я тебя уничтожу, Аллен, — прорычал он, вырывая руку. — Поняла? Ты для меня пустое место.       Я лишь брезгливо поправила смятый воротник пиджака.       — Сначала научись не дрожать при виде сирены, «будущий номер один», — бросила я ему в спину. — А потом уже пытайся кого-то уничтожить. На сегодня сеанс воспитания окончен, свободен.       Бакуго резко затормозил, его плечи затряслись от едва сдерживаемого гнева, но он не обернулся. Я видела, как его кулаки сжались до белизны. Я развернулась и пошла к Мине и Момо, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь.       Когда паника улеглась и коридоры опустели, мы вернулись в класс. Напряжение всё еще вибрировало в воздухе, но уже без того дикого ужаса. Я зашла последней и, проходя мимо парты Бакуго, кожей почувствовала его испепеляющий взгляд. Кацуки сидел, сцепив пальцы в замок, и его костяшки побелели от ярости. Он явно переваривал каждое моё слово, брошенное в коридоре, и это «переваривание» давалось ему с трудом.       Я молча села на своё место. Впереди, у доски, стояли Изуку и Момо. Мидория выглядел так, будто только что пробежал марафон — бледный, растрепанный, с дрожащими руками.       — Э-э... тише, пожалуйста! — выдавил он из себя, пытаясь привлечь внимание класса. — Нам... нам нужно утвердить график дежурств и закончить с организационными моментами...       Класс понемногу затих. Изуку глубоко вздохнул, его взгляд на мгновение метнулся к Ииде, который сидел с идеально прямой спиной, поправляя очки.       — На самом деле... я хотел сказать кое-что важное, — голос Мидории окреп. — Сегодня в столовой... когда началась эта ужасная давка... я понял одну вещь. Я, конечно, благодарен вам за то, что вы выбрали меня старостой, но... — он сделал паузу и посмотрел прямо на Тенью. — Настоящий лидер проявил себя именно тогда. Иида, ты был тем, кто смог остановить панику. Ты действовал решительно и правильно. Поэтому... я считаю, что место старосты по праву принадлежит тебе. Я хочу передать эту роль Тенье Ииде!       В классе повисла секундная тишина, которую тут же взорвал одобрительный гул.       — Да! Мидория прав!       — Иида был просто супер! «Иида — аварийный выход», это было круто!       — Поддерживаем! — закричали ребята с разных сторон.       И да медленно поднялся со своего места. Его лицо выражало целую гамму чувств — от шока до глубокой, почти фанатичной преданности делу.       — Если вы... если вы действительно доверяете мне эту почетную роль... — он резко поклонился, сложившись почти пополам. — Я клянусь, что приложу все усилия, чтобы стать лучшим старостой в истории класса 1-А!       Я откинулась на спинку стула, наблюдая за этой сценой. На моих губах сама собой появилась легкая, едва заметная улыбка. Это была та самая правильная развязка. Изуку — сердце команды, Момо — её мозг, но Иида... Иида был её костяком, тем самым непоколебимым порядком, который так необходим этой кучке неугомонных подростков.       — Молодец, Деку, — подумала я. Отказаться от статуса в пользу того, кто объективно лучше подходит для этой рутины — это поступок взрослого человека.       Я мельком глянула на Бакуго. Тот продолжал сверлить взглядом стену, игнорируя общее воодушевление. Но даже он сейчас помалкивал, понимая, что против общего решения класса не попрешь.       В этот момент в дверях показался Айзава. Он обвел класс скучающим взглядом, остановился на Ииде и Мидории, стоящих у доски, и сухо бросил:       — Решили? Рационально. Плевать, кто из вас староста, лишь бы в классе был порядок. А теперь — замолкли все.       Айзава обвел аудиторию своим фирменным «умершим» взглядом, в котором, однако, читалась железная решимость. Как только в классе воцарилась звенящая тишина, он сухо произнес:       — Классные дела на этом закончены. Переходим к более серьезным вещам. Сегодняшнее практическое занятие пройдет за пределами академии. Мы отправляемся в USJ — Зону Непредвиденных Ситуаций.       Секунда недоумения, а затем класс взорвался шквалом восторженных криков. Предвкушение чего-то грандиозного витало в воздухе.       — Испытание спасением… Звучит так, будто на сей раз всё будет не так легко, а? — Каминари вальяжно откинулся на спинку стула, обращаясь к Мине с нарочито невозмутимым видом.       — Точняк! — подхватила Ашидо, её глаза сияли предвкушением приключений.       — Болван! — Киришима не выдержал и чувствительно ткнул Каминари карандашом в спину. — В этом и суть! Это самая важная работа для героев! Я уже на взводе!       — Наводнения… Это по моей части, ква-а-а, — Асуи задумчиво прижала палец к губе, глядя на свои ладони, будто уже предчувствуя влагу.       — Рано радуетесь, — ледяной тон Айзавы мгновенно осадил разгулявшееся воображение учеников. — На этот раз решение за вами: надевать геройский костюм или нет. Некоторые из ваших нарядов могут только мешать при спасении.       Он нажал кнопку на пульте. С негромким механическим гулом из стен начали выдвигаться пронумерованные ячейки.       — Тренировочная зона находится довольно далеко, поэтому мы отправимся туда на автобусе. Живо переодевайтесь и стройтесь на выходе. Не заставляйте меня ждать.       Я смотрела на кейс со своим номером, и внутри всё стянуло ледяным узлом. Вот и оно. Начало первого акта этого грёбаного канона под названием «Бойня в USJ». Пока одноклассники восторженно вопили и предвкушали приключения, я чувствовала себя как человек, знающий точную дату авиакатастрофы, в которой ему суждено лететь.       Главное — дышать ровно. Я заставила свои пальцы не дрожать, нацепив на лицо привычную маску скучающего безразличия. Нельзя показывать ни тени переживания, ни капли страха. Стоит мне хоть на секунду выдать своё знание будущего, и проницательный взгляд Айзавы мигом учует неладное. А мне меньше всего нужно объяснять, откуда «простая студентка» в курсе планов Шигараки и характеристик Ному. Лишние вопросы от героев сейчас опаснее, чем сами злодеи.       Канон. Он манил своей предсказуемостью, но пугал неизбежностью. Вмешиваться слишком сильно – значит рисковать. Каждое изменение может привести к последствиям, которые я даже не смогу предсказать. Тогда, возможно, лучше придерживаться линии наименьшего сопротивления? Помочь Тринадцатой избежать травмы спины – это ведь не такое уж кардинальное вмешательство, правда? Небольшая корректировка, которая не разрушит всю структуру. Она сможет защитить студентов, и это будет уже огромным плюсом. А там, возможно, и Всемогущий справится без моих «исправлений».       — Да, это будет разумно, — подумала я, поднимаясь. — Минимум изменений, максимум пользы. — Я подошла к своему ящику.       Я встала, почувствовав, как классный гул постепенно превращается в хаотичное движение. Взяв свой кейс, я направилась в сторону раздевалок, смешавшись с потоком девушек. Воздух здесь был наэлектризован предвкушением, но для меня он пах impending doom – надвигающейся погибелью.       Внутри раздевалки царил привычный девичий гам: смех, болтовня, шорох тканей. Урарака с восторгом разглядывала свой костюм, Мина уже крутилась перед зеркалом, а Асуи невозмутимо натягивала свой. Я нашла свободную скамейку в углу и отвернулась от суеты. Механическими, отработанными движениями я открыла кейс.       И начала одевать свой геройский костюм. Потом я собрала свои длинные темно-русые волосы в тугую, крепкую косу, перекинув её через плечо – на трассе и в бою ничего не должно мешать. Затем натянула перчатки с усилителями и, наконец, надела свои сенсорные очки. Линзы мягко засветились, активируя режимы восприятия.       Я вышла к автобусу. Иида, как всегда, вовсю командовал посадкой, пытаясь упорядочить хаос. Бакуго стоял у входа, прислонившись к борту, и провожал каждого тяжелым, раздраженным взглядом. Я лишь проигнорировала его и, не глядя, прошла внутрь автобуса, выбирая самое дальнее место у окна. Слишком много эмоций, слишком много людей. Мне нужна была стена, пусть даже стеклянная, чтобы отгородиться от их беззаботного смеха.       Автобус мерно покачивался на дорожных неровностях, наполненный гулом голосов. После утреннего безумия с прессой ребята, кажется, наконец-то выдохнули. Они смеялись, обсуждали предстоящие тренировки и нелепые выходки Каминари. Я смотрела в окно на проплывающие мимо пейзажи, пытаясь найти в себе ту хладнокровную машину, которая смогла бы переписать будущее. Временное спокойствие, в которое они окунулись, казалось обманчивым затишьем перед самой страшной бурей.       Тсую Асуи, сидевшая напротив Мидории, задумчиво приложила палец к губам. Она прервала общую беседу своим обычным прямолинейным тоном, от которого в салоне сразу стало тише:       — Мидория, я всегда говорю то, что у меня на уме. Твоя причуда очень напоминает причуду Всемогущего.       Изуку мгновенно задергался, замахал руками и выдал серию невнятных оправданий, от которых его лицо приобрело оттенок спелого томата.       — Э-э?! Нет-нет-нет, Тсу! Это... это совсем другое! То есть... — он начал заикаться, панически оглядываясь по сторонам в поисках спасения.       — Погоди-ка, Тсу, — с добродушной улыбкой вмешался Киришима. — Всемогущий не калечит себя при каждом ударе, они просто похожи по типу.       Мидория шумно выдохнул с явным облегчением, а Эйджиро продолжил, рассматривая свою ладонь:       — Но вообще, иметь такую усиливающую причуду — это здорово. С ней можно столько всего придумать! Вот мое «Отвердение» довольно мощное, но, к сожалению, выглядит оно так себе. В профессиональном плане это не самый эффектный навык.       Киришима активировал причуду, и его рука покрылась острыми каменными выступами. Для обычного человека это могло выглядеть отталкивающе, но в этом жесте было столько мужественной решимости, что зрелище завораживало.       — А мне кажется, это потрясающе! — воскликнул Мидория, и его глаза буквально заискрились от восторга. — Такая причуда идеально подойдет профессиональному герою. Ты сможешь выстоять там, где другие отступят!       — Профессионалу? — Киришима переспросил, явно не веря своим ушам, но в его взгляде промелькнула искра уверенности. — Но ведь нужно еще и о популярности думать, понимаешь?       — А вот мой лазер идеален как в плане мощи, так и в плане эстетики! — подал голос Аояма, принимая пафосную позу.       Мина со смешком положила ему руку на плечо:       — Только вот жаль, что после его использования у тебя живот крутит так, будто ты съел что-то несвежее.       Лицо Аоямы мгновенно побледнело, а Мина, не теряя энтузиазма, повернулась к остальным:       — Но если уж говорить о том, кто здесь по-настоящему силен и эффектен, то это Тодороки и Бакуго. И... — она сделала интригующую паузу, — И Аделина!       Я, сидевшая в самом конце автобуса и погруженная в свои мрачные мысли о грядущем нападении, невольно вздрогнула. Внимание класса мгновенно переключилось на меня. Даже Шото, который до этого казался абсолютно безучастным, слегка повернул голову.       — Аделина рассказывала мне про свою причуду, а Аояма видел её в деле, — Мина замахала руками, захлебываясь от восторга. — Это же просто невероятно! Копирование любой способности через воображение? Это же буквально «чит-код»! А еще она может менять внешность! Представляете?!       Я едва заметно кивнула, подтверждая её слова, и почувствовала, как Изуку замер, а его глаза за стеклами очков расширились от когнитивного диссонанса.       — Значит, Аллен, тебе не нужен физический контакт или генетический материал? — пробормотал Мидория, и я почти услышала, как в его голове со скрипом завертелись шестеренки анализа. — Тебе достаточно просто... понять принцип действия? И как это — менять облики? Это тоже часть воображения?       — В общих чертах — да, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал максимально беспристрастно, хотя внутри всё вибрировало от предчувствия катастрофы в USJ. — Но это звучит гораздо проще, чем есть на самом деле. Моя причуда — это не волшебная палочка. Это тяжелая ментальная работа и нагрузка колоссальная. Чем сложнее структура способности, тем больше энергии тратится на её «просчет». Если моё воображение даст сбой хоть на долю секунды, если я ошибусь в визуализации хотя бы одной детали — эффект либо мгновенно исчезнет, либо обернется против меня. Я не могу, например, воссоздать причуду Айзавы-сенсея — она слишком специфична и завязана на биологии глаз, которую сложно «просчитать». А если я слишком долго удерживаю чужую силу, начинаются дикие мигрени, упадок сил и, в конечном итоге, потеря сознания.       Я сделала небольшую паузу, поправляя рукав формы.       — Что касается обликов — тут та же история. Я не могу превратиться в того, чью внешность я не изучила до мельчайших подробностей. Каждая черта лица должны быть зафиксированы в памяти. Это вопрос концентрации, а не просто желания.       — Пф-ф, воображение? — Бакуго, который до этого сидел с закрытыми глазами, изображая полное безразличие, внезапно оскалился. — Слышь, ты, Аллен! Ты просто жалкий плагиатор. Копируешь чужое дерьмо, потому что своего не хватает? Сколько бы ты ни воображала мои взрывы, ты всегда будешь лишь моей бледной тенью! Ты просто пустышка с хорошей фантазией!       Я посмотрела на него, и на моих губах появилась тонкая, почти хищная усмешка.       — Бакуго, — произнесла я тихо, но так, что в автобусе сразу стало тихо. — Твоя проблема в том, что ты путаешь громкость с силой. Твои взрывы — это химия и пот. Моё воображение — это физика и расчет. Если я скопирую твою причуду, я сделаю её чище, потому что мне не мешает твоё раздутое эго.       — ЧТО ТЫ СКАЗАЛА?! — он вскочил, но Иида тут же начал размахивать руками, призывая всех к порядку.       — Пожалуйста, соблюдайте спокойствие в общественном транспорте! — кричал староста.       — Знаешь, Бакуго, — лениво протянул Денки, закидывая руки за голову. — Аллен права. У тебя, конечно, мощная причуда, но с таким характером ты вряд ли когда-нибудь станешь популярным. Ты же вечно злой, как цепной пес, на которого наступили.       — ЧТО ТЫ СКАЗАЛ, ИСКРЯЩАЯСЯ МОЗГОПРАВКА?! — взревел Кацуки, искрясь от ярости.       — Ква, согласна, — добавила Тсую, не мигая глядя на блондина. — Мы только-только познакомились, а ты уже успел продемонстрировать, что твоя личность — это сплошной токсичный мусор. На тебя даже смотреть неприятно, когда ты начинаешь так орать. Это не по-геройски.       — ДА Я ВАС ВСЕХ УНИЧТОЖУ! СДОХНИТЕ! — Бакуго вскочил, едва не задевая головой потолок автобуса, но его ярость встретили лишь насмешливые взгляды.       — Ой, да ладно тебе, — фыркнул Серо. — Ты просто неуравновешенный комок комплексов. Тебе бы поучиться выдержке у той же Аллен или Тодороки. Они хотя бы не ведут себя как обиженные детсадовцы, у которых отобрали игрушку.       Мидория сидел с открытым ртом, переводя взгляд с одного одноклассника на другого. Он был в настоящем шоке. Всю свою жизнь он видел, как люди либо восхищались Кацуки, либо панически боялись его. Каччан всегда был вершиной пищевой цепочки. А сейчас его просто... публично прикладывали лицом об стол. Причем делали это буднично, как будто обсуждали погоду.       — Боже... — прошептал Изуку, дрожа от страха за их жизни. — Они так спокойно говорят это Каччану... Они же не знают, на что он способен... Тцу, Каминари, пожалуйста, замолчите, он же сейчас взорвет этот автобус к чертям!       Я лишь слегка улыбнулась, глядя на то, как Бакуго буквально задыхается от невозможности переспорить сразу всех.       — Не переживай так, Мидория, — тихо сказала я, возвращаясь к созерцанию дороги. — Ему полезно понять, что мир не вращается вокруг его взрывов. В реальном бою врагам будет плевать на его крики, а союзники просто отвернутся от такого "лидера".       Я снова посмотрела в окно. Огромный купол USJ неумолимо приближался. Паника внутри никуда не делась, она по-прежнему скреблась где-то под рёбрами, но видеть, как класс дружно ставит Бакуго на место, было на удивление приятно. Это немного отвлекало от грядущего пиздеца.       — Приехали! — рявкнул Айзава, обрывая назревающую перепалку. — Выметайтесь из автобуса. Живо.       Когда мы вышли, перед нами возвысилось монументальное здание, у входа в которое нас уже ждала Тринадцатая.       — Воу... — я не сдержала восхищенного выдоха. Вблизи масштаб этой арены действительно захватывал дух.       — ПОТРЯСНО! ЭТО ЧТО, U.S.J?! — восторженно выкрикнул кто-то из парней.       — Водные катастрофы, оползни, пожары и многое другое, — провозгласила Героиня, обводя класс гордым взглядом. — Я разработала эту тренировочную зону для симуляции самых разнообразных бедствий. И имя ей — ВЕЛИЧАЙШАЯ ТЕРРИТОРИЯ БЕДСТВИЙ!       — Это же Космический Герой «Номер 13»! — Мидория моментально перешел в режим фаната, его глаза засияли восхищением. — Она — настоящий идеал, профессионал, показывающий феноменальные результаты в спасательных операциях!       — Ого, она мне всегда нравилась! — весело поддакнула Урарака, расплывшись в широкой улыбке.       — Интересный костюм. — подумала я, внимательно изучая её скафандр. Но мои мысли быстро вернулись к главному.       — Эй, Тринадцатая, где Всемогущий? Он уже должен быть здесь... — сухо спросил Айзава, оглядывая пустой, пугающе тихий холл.       Героиня подошла ближе, воровато оглянувшись на студентов, и понизила голос до едва различимого шепота:       — Ну, судя по тому, что я слышала... По дороге он не переставая геройствовал, пока его лимит времени не исчерпался. Похоже, сейчас он восстанавливается в учительской.       М-да. Это было не просто «плохо», это было катастрофично. Канон неумолимо шел своим чередом, и я буквально кожей чувствовала, как реальность вокруг начинает трещать по швам.       Тем временем голос Тринадцатой эхом разносился под огромным куполом:       — Прежде чем мы начнем, я скажу лишь одну вещь... Или две... Или три... Я уверена, вы все в курсе, но моя причуда — «Черная Дыра». Что бы она ни поглотила, всё превращается в пыль. И в этом её главная опасность…       Она сделала паузу, обводя нас серьезным взглядом.       — Каждый из вас обладает способностью, которая может быть использована во вред. Во время теста мистера Айзавы... — её взгляд скользнул по классу, и ученики невольно выпрямились, почуяв подвох. Взгляды всех учеников скрестились на классном руководителе, который стоял чуть в стороне, напоминая затаившуюся кобру в своих лентах. — Вы осознали потенциал своей силы. А на испытании со Всемогущим — поняли, какую угрозу она может нести.       Класс невольно разделился: кто-то смотрел на Бакуго, который лишь яростно оскалился, кто-то — на дрожащего Мидорию. Взгляды скользнули по спокойному Тодороки и по мне. Но моё спокойствие было фальшивкой. Внутри я просто молилась, чтобы мой план сработал.       — Этот урок должен стать для вас новым стартом! — Героиня воодушевленно хлопнула в ладоши. — Мы изучим, как ваши причуды могут спасать жизни! Помните: ваши силы существуют не для того, чтобы причинять боль. Пожалуйста, уйдите отсюда с полным осознанием того, что вы — защитники.       — Ты всегда мне нравилась, Тринадцатая. — я печально улыбнулась. Её идеализм был прекрасен, но сейчас он казался слишком хрупким.       — На этом всё. Благодарю за внимание! — Героиня вежливо поклонилась под восторженные возгласы класса.       — Это было потрясающе!       — Настоящий герой!       — Для начала... — Айзава хотел продолжить, но его слова внезапно замерли на полуслове.       Внезапно. Как будто его отключили от розетки. Он резко перевел взгляд в сторону центральной площади, к фонтану. Его тело напряглось, словно натянутая струна. Ленты на его шее зашевелились, предвещая опасность.       И тут, словно по команде, свет в USJ моргнул и погас. Наступила мертвая, вязкая тишина, которую прерывало лишь учащенное дыхание испуганных студентов.       — Вот оно, — пронеслось в голове. — Канон начался.       В самом центре, у фонтана, пространство начало искажаться. Сгусток тьмы, похожий на растекающуюся чернильную кляксу, разрастался, превращаясь в пульсирующий, зловещий вихрь. Из него начали выходить люди. Много людей. Нечёткие силуэты, которые медленно обретали плоть. И от них исходила аура, которую не спутаешь ни с чем — аура чистой, нефильтрованной ненависти и предвкушения насилия.       — ВСЕМ СОБРАТЬСЯ ВМЕСТЕ И НЕ ДВИГАТЬСЯ! — рявкнул Айзава, его голос, лишённый обычной усталости, эхом разнёсся по залу. Он резким движением натянул на глаза свои знаменитые очки, скрывая взгляд.       — Что... это что, ещё одна часть тренировки? — неуверенно прошептал кто-то сзади, пытаясь сохранить остатки спокойствия.       — Тринадцатая, защищай студентов! — Айзава проигнорировал этот вопрос, отдавая приказ коллеге, прежде чем броситься вперёд, готовый встретить врага.       — Это не тренировка, — мой голос прозвучал неестественно хрипло. Я чувствовала, как кровь отхлынула от лица. Мои слова заставили одноклассников вздрогнуть и обернуться, их глаза расширились от ужаса. — На нас напали. По-настоящему.       Руки тряслись мелкой дрожью, которую я отчаянно пыталась подавить. Одно дело — смотреть это на экране, где всё было предопределено, и совсем другое — чувствовать кожей холод, исходящий от портала Курогири, видеть безумие в глазах злодеев. Мне было бы легче мчаться по треку на скорости пятьсот километров в час, рискуя вылететь в кювет, чем стоять здесь, в эпицентре этой надвигающейся бойни.       — Спокойно, Аделина. Дыши. Ты знаешь их. Ты знаешь, на что они способны. Ты готова. — я активировала очки на режим скоростного восприятия. Картинка перед глазами стала четче, выделяя каждую тень, каждое движение.       Над аллеей начал возвышаться темный туман. Голос Курогири, обволакивающий и вежливый, как змеиный шепот, разрезал повисшую тишину:       — Сотриголова и Номер 13... Согласно расписанию, которое мы раздобыли вчера, Всемогущий должен быть здесь. И всё же... его нет.       — Как я и думал, — прошипел Айзава, его захватывающие ленты начали медленно приподниматься, готовясь к бою. — Значит, вчерашний инцидент в школе — твоих рук дело, сволочь.       — ГДЕ ОН?! — раздался другой голос, от которого по спине пробежал мороз. Шигараки Томура чесался, его пальцы впивались в шею, оставляя кровавые следы. — МЫ СТОЛЬКО ВСЕГО ПОДГОТОВИЛИ... СТОЛЬКО НАРОДУ СОБРАЛИ. НЕУЖЕЛИ СИМВОЛА МИРА... ЗДЕСЬ НЕТ?!       Психопат с окровавленными руками по всему телу. Я видела, как его безумный взгляд шарит по нам, ища что-то, что можно сломать.       — МНЕ ИНТЕРЕСНО... — Томура злобно оскалился, и этот оскал не предвещал ничего хорошего. — ОБЪЯВИТСЯ ЛИ ОН, ЕСЛИ МЫ ПРОСТО ПЕРЕБЬЁМ ВСЕХ ЭТИХ ДЕТЕЙ?!       За его спиной раздался сумасшедший хохот приспешников. Воздух в USJ стал тяжелым, как свинец, предвещая неизбежную бойню.       — Ах ты ж гнида... Влепить бы тебе сейчас такого сочного «русского леща», чтобы ты навсегда от своего портала отклеился. —прошипела я под нос на родном языке.       Почувствовав на себе с десяток недоуменных взглядов, я мысленно хлопнула себя по лбу. Черт, Аделина, язык за зубами держать не учили?! Слава богу, что они ни черта не понимают по-русски, иначе вопросов было бы еще больше.       В этот момент голос Шигараки, сухой и ломкий, как старые кости, разнесся по всему куполу:       — СИМВОЛ МИРА... ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ!       Эти слова прозвучали как окончательный смертный приговор. В ту же секунду до каждого в классе дошло: это не учения, не игра и не экзамен. Это — битва за их жизни. Ледяной ужас сковал ребят; я видела, как побледнел Каминари, как задрожали плечи у Минору. У меня самой в горле встал колючий ком, мешающий дышать. Страх был осязаемым, густым, как этот проклятый черный туман.       — Соберись. Если ты сейчас дашь слабину, они посыплются как домино. — приказала я себе.       — 1-А, послушайте меня! — мой голос прозвенел неожиданно твердо, разрезая начавшуюся панику. Все обернулись. — Мы справимся. Мы не зря прошли этот чертов отбор и попали на геройский курс. Мы здесь не для того, чтобы стать жертвами.       Я впервые за все эти безумные дни улыбнулась — широко, открыто и немного дерзко. Эта улыбка была моей броней.       — Мы — будущие герои. А герои не сдаются еще до начала боя!       Мои слова подействовали как разряд дефибриллятора. Страх в глазах ребят начал сменяться решимостью.       — Да! — выкрикнул Киришима, с силой ударяя кулаком о ладонь. — Мы ученики геройского факультета, и мы не дадим этим уродам победить!       — Мы им покажем! — подхватили остальные, вскидывая руки.       Энергия в группе изменилась. Паника отступила, уступив место боевому задору. Я облегченно выдохнула. В аниме они справились, справятся и сейчас. А я сделаю всё, чтобы этот сценарий не стал трагедией.       — Берегись, Шигараки, — прошептала я, активируя причуду. — Ты еще не знаешь, с кем связался.

Продолжение следует