За пять минут до конца света

— Кенма, чуть быстрее! — Да бегу я, Акааши, бегу… Сам же знаешь, что это так трудно!       Акааши сильнее сжимает руку Кенмы перед тем, как остановиться и вслед за ним проникнуть на небольшой спортивный склад. Дверь за собой они плотно закрывают, оставаясь в приятном полумраке. Теперь их видит лишь солнечный свет, пробивающийся из окна под потолком.       Кенма отходит на метр и упирается руками в собственные колени, переводя дыхание, а Акааши недоверчиво смотрит на железную дверь перед ним. Внутренний замок не работает, то есть закрыться изнутри не выйдет. — Мне просто показалось, что я видел макушку Бокуто. — Чёрт… — тут же ругается Козуме. — Надеюсь, тебе правда показалось.       Переведя дыхание, блондин выпрямляется и видит, что его уже ждут с раскрытыми к объятиям руками. Он слегка улыбается и делает уверенный шаг к ним.       Крепкие руки Кейджи смыкаются за его спиной. Кенма сам вытягивается на носочках и прижимается, ластится, словно настоящий кот. Глаза закрываются от удовольствия, когда он утыкается носом в любимую шею, а всё его нутро будто действительно готовится мурчать. Акааши сильный, Акааши добрый, Акааши мягкий. Он обнимает так, словно не хочет отпускать. И он правда не отпустит, лишь сильнее разожжёт внутри огонь.       У них не так много времени. Каждая секунда наедине на счету, поэтому поцелуи всегда нетерпеливые и жадные, хоть и начинаются только с губ. Кенма завидует тому, как Акааши хорошо целуется, и изо всех сил старается не разочаровывать его.       Это настолько волшебно, что не передать словами. С каждым мгновением губы становятся всё мягче, тело начинает реагировать острее. Акааши, кажется, начинает сходить с ума с тех жалобных и жаждущих продолжения стонов, исходящих от Кенмы. У него такой аккуратный ротик и маленький язык, такое красивое хрупкое тело, которое он вечно прячет за одеждой. Кейджи хотел бы на законодательном уровне запретить ему её носить. Он чувствует, как Козуме начинает подрагивать на ногах, забываясь в чувствах, и слегка прикусывает его нижнюю губу, чтобы вернуть в реальность. Кенма недовольно скулит, но никогда не обижается. Он тоже хочет запомнить как можно больше до следующего раза.       Руки скользят по чужим плечам, и Кенма подумывает взять передышку, но не может. Акааши поддерживает его за затылок, не давая разорвать глубокий поцелуй. Козуме ёрзает и прогибается в пояснице, чувствуя, как язык щекочет нёбо, а вторая рука Кейджи спускается с его талии на ягодицы. Аккуратно, шаг за шагом они утопают всё глубже в этой коморке.       Долгожданный глоток воздуха встаёт поперёк горла, когда Кенма чувствует укус, не сильный, но многообещающий. Словно тут же принося извинения, Акааши зализывает его и осыпает и без того чувствительную шею поцелуями. Кенма прикусывает губу и отклоняет голову назад, позволяя ему завладеть всей территорией. — Куроо всегда так аккуратен? — прошептал Акааши, зализывая очередной укус. — На тебе ни пятнышка. — Я сказал, что сразу же порву с ним, если хоть одно появится, — собравшись с мыслями, промямлил Козуме.       От бархатистого, слегка хриплого смеха у блондина застыла в жилах кровь. Он не сдержал стон от ощущения чужих губ на мочке уха. — Бокуто…выглядит таким же. — Ну… Можно сказать, я угрожаю ему подобным, — Акааши почувствовал, как Кенма снова стал елозить на месте, особенно активно ниже пояса. — Правда, это не всегда помогает.       Акааши и сам тихо застонал, когда пришла пора Козуме целовать его. Его поцелуи были аккуратнее, нежнее и с каждым новым всё невыносимее. Он не смог сдержаться, когда Кенма сам опустил его вторую руку к себе на ягодицы. — Давай отомстим им, — промурлыкал Кенма, оставляя маленькое розовое пятнышко после небольшого усердия на ключице Кейджи. — Пусть знают, как опасно злить связующих.       Акааши снова засмеялся, но тут же шикнул, когда на шее появилось пятно побольше и потемнее. — А ты сегодня в хорошем настроении, Козуме, — проворковал он, оставляя за собой след от укуса. — Это из-за Хинаты? — Это!.. — голос Кенмы срывается, когда некогда нежные прикосновения сменяются откровенным сжиманием его пятой точки. — Не только… — Не только? А что ещё? — довольно продолжил Акааши. — Мне правда нужно это сказать? — Кенма отвёл взгляд. — Можешь не говорить, если это секрет, — слегка удивлённо ответил Кейджи, а затем снова поцеловал парня. — Но мне бы не хотелось, чтобы они были между нами.       Кенма поджал губы, только лишь прижимаясь к Акааши всем телом чуть сильнее. Он был смущён, и тот это заметил. Дав парню время на обдумывание, он оставил на его коже ещё пару розовых следов. — Я… — брюнет замер, только услышав звук. Козуме вдруг поцеловал его в подбородок, затем в щёку, ухо и наконец прошептал совсем рядом. — Я ждал, когда ты начнёшь раздевать меня не только глазами.       Титанических усилий Кейджи стоило не повалить этого парня на пол и взять сразу, без всяких прелюдий. Кенма, однако, болезненно визгнул от того, с какой силой и жадностью пальцы брюнета сжали его ягодицы вновь. Легко надув губы, он уставился ему прямо в глаза. — Прости меня, — с небольшим опозданием проронил Акааши, и у Кенмы всё нутро поджалось от его голодного взгляда, — просто ты говоришь слишком сексуальные вещи.       Первыми на пол спали шорты Козуме. — Акааши… Акааши!.. — Чш-ш… — оставляя нежный поцелуй в лоб, Кейджи чувствует, как первая влага просачивается через ткань чужих боксеров. — Прости, я слишком груб? — Что на тебя…нашло? — задыхаясь, пытается собраться с мыслями Кенма, но всё, о чём он думает — это чтобы Акааши наконец снял с него эти чёртовы трусы и взял его член в руку нормально. — Сам не знаю, — признаётся Акааши и глубоко вздыхает, успокаиваясь. — Похоже, я просто нервничаю. — Чего ты боишься? — получив небольшую передышку, Кенма и сам кладёт руку на чужой пах. Акааши возбуждён довольно сильно, хотя как же иначе. — Наверное, что нас найдут, — после тихого стона признаётся Кейджи, чувствуя, как кровь одновременно бьёт и в виски, и в пах. — Если они нас не видели, то не найдут, — довольно мурлычет Козуме. — И я не дам им приблизиться к нам.       Кейджи бы очень хотелось в это верить, но Бокуто, по его собственному опыту, был слишком непредсказуемой переменной, а в паре с Куроо — ещё и неуправляемой. Шанс успеха при лобовом столкновении всего был около пятидесяти процентов, но продолжать думать об этом означало терять драгоценное время с возлюбленным. Акааши развернул Кенму лицом к крепкому на вид стеллажу, и тот сам прогнул спину. — Хотелось бы, конечно, не так, но времени мало… — Давай уже, — вздохнул Козуме.       На более чувственный и глубокий секс нужно было больше времени и сил, которыми на данный момент парни не располагали, поэтому неплохой альтернативой заднице Кенмы служили его же бедра. Несмотря ни на что довольно крепкие ноги ленивого связующего сжимались вместе так, что Акааши был готов потерять голову. Эта мягкая, чуть влажная и горячая кожа встречала его с небольшим сопротивлением, но спустя мгновение словно засасывала в себя, руша любые желания отстраняться. Прохладный воздух каждый раз щекотал головку члена, когда тот показывался спереди, и заставлял хотеть двигаться быстрее или резче, чтобы усилить эти ощущения.       А глухие шлепки кожи о кожу… Прикусив добела губу, Кенма каждый раз приподнимал зад, представляя, что Акааши и в самом деле входит в него. Периодические соприкосновения у основания, правда, рушили эти иллюзии, отчего Кенма резче обычного фырчал. Но думать об этом он мог ровно до того момента, пока Кейджи не стал двигать рукой вокруг него в ритме со своими толчками.       Стоило Кейджи замедлиться — рука его тоже замедлялась, стоило войти жестче — рука сжималась. Это сводило Кенму с ума, но каждый раз его тело двигалось навстречу, лишь бы урвать на каплю больше удовольствия. И если бы не необходимость скрываться и молчать, блондин бы уже во всю умолял прекратить эти издевательства. Впрочем, пару раз он и так это сделал, забывая о необходимости оставаться незамеченными. — Акааши… — Да, да…       Проходящая с самого низа тела и до мозга волна эйфории таяла на их языках и становилась единым целым, чем-то таким приторно-сладким и желанным. И если спросить их сейчас о том, на какой позиции они играют или в какой команде, они бы не ответили — настолько они были отрешены от реального мира. — Ты испачкался… Прости… — промямлил Кенма, переводя дыхание. — Всё в порядке, я захватил салфетки. — Как предусмотрительно…       Пока Акааши доставал из кармана шорт пачку бумажных платочков и вытирал свои руки, Кенма успел выпрямиться и опереться спиной на стеллаж. Ноги его почти не держали, но садиться на грязный пол желания было ещё меньше, чем продолжать держаться. Он убрал прилипшие на вспотевший лоб пряди волос и неотрывно наблюдал за брюнетом, который приводил себя в порядок. — Когда мы вернёмся из этого лагеря, приходи ко мне домой. Я хочу нормально потрахаться, — уверенно заявил Кенма. — А ты весьма прямолинеен для того, кто стоит без трусов и с моей спермой на бёдрах, — усмехнулся Акааши.       Заметив, как мгновенно багровеют щёки на чужом недовольном, но безумно милом лице, Акааши рассмеялся, присел на колени и принялся вытирать парня тоже. — А как же Куроо? — спросил он. — Куроо… Куроо — это Куроо, с ним секс один, а с тобой — другой. — Мне считать это комплиментом? — Естественно.       Не успел Акааши должным образом расцеловать раскрасневшиеся бёдра своего любимого, как дверь на склад со скоростью молнии открылась. На пороге стояли запыхавшиеся донельзя Куроо и Бокуто. — Не успели, — выплюнул Тецуро. — Твою мать… — нахмурился Козуме. — Значит, мне всё же не показалось, — вздохнул Кейджи. — Ака-а-ши! — завыл Бокуто.       Словно не замечая переполоха, Кенма надел обратно сперва трусы, затем спортивные шорты. Куроо и Бокуто зашли на склад и закрыли за собой дверь, пытаясь отдышаться. — Зачем припёрлись? Пошли вон отсюда, оба. — Какого чёрта, Кенма?! — Акааши, что происходит?! Почему вы вдвоём? — Бокуто, успокойся…       Первым придя в себя, Куроо приблизился к Кенме. Его до невозможности угрожающий внешний вид пробрал до мурашек даже привычно хладнокровного Акааши. — Сидеть, пёс, — скрестив руки на груди, Кенма поднял к нему голову. — Неужели ты хочешь мне что-то сделать? — Хочу…очень хочу, — с полузажатыми от гнева зубами, прорычал Куроо. — Я заставлю тебя извиниться. — Чего-о? Ничего не понял, убери мой хуй из своего рта и говори внятнее.       Видя, как у Тецуро дёргается мускул на лице, Кенма лишь хмыкнул и обошёл его сбоку. — И я тебя люблю. — Бокуто, отвянь! — крикнул Кейджи чуть в стороне своему блондинистому парню, которого приходилось отпихивать с большой силой. — Акааши, не слишком ли ты стал самостоятельным?! — с трудом удерживаясь вблизи, процедил Котаро. — Я с тебя теперь вообще глаз не спущу! — Бокуто! — крикнул Кенма, и их перепалка тут же прекратилась. — Начинаю злиться. Идём, Акааши, пусть поплачут.       Только после этого брюнет смог освободиться из захвата, и они вдвоём покинули это место, оставив своих несчастных парней не у дел. — Не слишком ли мы жестоко с ними? — где-то на полпути вздохнул Акааши. — Подумай о том, что они сделали бы с нами, будь мы там все вместе.       Несколько секунд Акааши молчал, а затем остановился. — Этот склад ещё не поздно поджечь?..