Они были вместе

Они были вместе, как две кнопки на мальборо: обычно шли сразу вместе, предпочитая работать дуэтом, но иногда приходили друг за другом, словно цель их на самом деле состояла в том, чтобы как следует соскучиться, а после с самоуверенной улыбкой, понятной только им двоим, по-достоинсиву оценить эту встречу желанного воссоединения. Они были вместе неизменной непоправимой компанией двух офицеров, работающих друг с другом не первый год. Гром знал Хазина лучше себя самого, а Петя замечал в Игоре малейшие изменения с первого взгляда. Это был лучший дуэт, способный разобраться с чем угодно, потому что их способности безупречно дополняли друг друга и потому что они оба были невыносимо упрямые, чтобы никогда не сдаваться. Они были вместе, и Гром всегда смотрел сначала на Хазина, чтобы другие ему там не показывали. Первостепенной для него была реакция Пети, а потом уже какие-то окружающие их предметы, никуда не способные исчезнуть в общем и целом, если, конечно, в одну из улик не падал с грохотом какой-нибудь новенький криминалист из команды. Они были вместе, поэтому Игорь не боялся, что что-нибудь может ускользнуть из материалов дела. Память у его напарника была настолько хорошей, что иногда лёгкие в тиски сжимало. От большого впечатления. Потом отпускало правда. Не сразу, но всё же. Они были вместе, и это никому не казалось странным. Даже на выходных или в отпуске, с которого во время форсмажоров вызывали сразу обоих, но звонили почему-то только одному. Хазин не брал трубки принципиально, зато Гром всегда отвечал за двоих, даже если они были на другом конце света: скоро будем. Они были вместе, даже во время перерыва в курилке. Курили, правда, совсем не мальборо, у Пети всегда были крепкие сигареты без кнопки, а Игорь время от времени пытался бросить, поэтому и дымил какой фруктовой дрянью, заставляющей напарника смешно морщить нос. Быть может, поэтому и дымил. Они были вместе, даже когда ссорились. Хазин всегда хуесосил Грома от души, говорил всё, что думает, но почему-то точно знал, что тот не обидится и не исчезнет. Игорь хмурил брови и смотрел на него так, что любой другой точно упал бы на колени и во всём покаялся, но Петя тыкал указательным пальцем между ними и что-то едко говорил про преждевременные морщины на лице. Они были вместе, и это было как-то по определению. Их плечи часто касались друг друга. И они не боялись засыпать на дежурстве по очереди, зная, что обязательно разбудят в нужный момент друг друга, если что-то и в самом деле произойдёт. Они были вместе, и Гром очень противился, чтобы Хазина одного забирали расследовать мутную историю с наркотиками под прикрытием. Сердцем чувствовал, что того в какое-то опасное дерьмо втягивают, но не мог даже присоединиться: не вышел вспыльчивым характером и лицом. Они были вместе, но во время этого дела им запрещали видеться. Всё должно было выглядеть натурально, но Игорь считал противоестественным сам факт того, что Петя находился не рядом с ним. Он слушал голосовые сообщения, хорошо понимая, насколько сильная усталость звучала в любимом голосе. Сжимал двумя пальцами переносицу, ссутуливаясь на месте, и ничего не мог сделать. Они редко говорили друг с другом по телефону. Редко, чтобы никто из них не сорвался и попросил прийти. Или не приехал сам. Они были вместе слишком долго, чтобы последнее сказанное в голосовое "так люблю, как вообще умею" сжало тисками лёгкие и уже не отпустило. Хазин вообще-то был чертовски травмированным и никогда не признавался Грому вслух. Он говорил о своих чувствах иначе. Говорил о них своими взглядами, своими прикосновениями. Но Петя никогда не озвучивал их Игорю такими простыми и прямыми словами. Они были вместе, поэтому Гром нарушил все протоколы и обещания, что дал руководству Хазина, сорвавшись туда, где его телефон был включён в последний раз. Игорю было наплевать на инструкции. Он следил за этим телефоном через своих коллег каждую минуту своего свободного времени. Каждую минуту времени в целом, потому что всё стало для него настолько пустым и бессмысленным, что он не был способен по-настоящему занять себя хоть чем-то. Особенно, когда дела у него на столе были не важнее поисков украденного со свалки холодильника. Они были вместе, поэтому никто не оттащил его в машине скорой от раненого Пети и не запретил кричать тому в лицо всё, что он думает, пока руки его старательно продавливали тому грудную клетку. Они были вместе, поэтому (и только поэтому) Хазин даже не послал его нахуй, когда очнулся с болью в сломанных рёбрах и ощутил, как сильно Гром сжимает его руку в своих, сидя у его кровати. Они были вместе. И вообще-то сейчас ничего не изменилось. Разве что в индивидуальных миссиях никто из них больше не участвовал: отделять друг от друга части одного целого было бесполезно.