Не в курсе

      Маркус встречает Саймона на перекрёстке, вооружившись спортивной сумкой, набитой всячиной, и двумя термосами. Его взгляд из-под кепки стреляет прямо, почти строго, и Саймон автоматически готовится оправдаться. «Вышел из школы поздно, потому что тренер был зол», — держал в голове. «А зол был тренер, потому что это всё Джош!» — а вот с этой частью возникали проблемы.       Полуденное солнце Детройта. Оно такое наплевательски прохладное и чужое, что аж стрёмно. Сам Саймон из тёплой Флориды — там солнышко гладит по волосам, тучи туристов крутят педали велосипедов и Диснейленд пахнет сахаром. А Детройт… Он город-призрак. Столица американского автопрома, про которую школьники могут сочинить полтора байки и похихикать. В понимании Саймона Детройт всегда будет королём просранного потенциала. Такова его ассоциация с городом. Саймона по жизни тянет к чему-то тёплому, светлому, почти детскому; скорее всего он просто по-дурацки романтизирует.       В конце концов Саймон — он просто влюблённый подросток. И ты ещё вспомнишь его слова.       — Давай спортивную сумку, — Маркус спрашивает, но сразу же цепляет лямку с плеча Саймона. — В наше место?       Саймон делает лишь самый вдох, его губы говорят «а», и Маркус с двумя сумками наперевес движется в сторону зебры. А чего спрашивать Саймона? Он и так, и так будет доволен!       Саймон ради Маркуса решился на этот отчаянный шаг переехать именно в Детройт, хотя его дерзкий брат-близнец настаивал на Чикаго. Мол, там жизнь веселее и огни ярче. Да Саймон не спорит. Он просто плывёт по зову сердца. Куда Маркус, туда и он. Скоро он закончит старшую школу, поцеловав каждого одноклассника в лоб, и Маркус предложит поступить в один колледж, а дальше всё на мази. Саймон прямо представляет себе жизнь в заброшенном Детройте со своим бойфрендом. Эту беспечную любовь в скрипучей тачке. Небо в серых тонах с синими разводами. Дымящиеся трубы фабрик. И они, прожигающие молодость в поцелуях.       Саймон не выдерживает — Саймон издаёт полный влюблённости вздох.       Маркус ждёт, когда загорится зелёный. Пока ждёт, молчаливо предлагает Саймону термос с чаем.       — Карл заваривал? — спрашивает Саймон тихо.       — Да, — тот кивает козырьком кепки. — Выпил чашечку и сдулся. Решил угостить тебя. Будешь?       — Конечно буду.       Пальцы Саймона тянутся к термосу. Саймон тщательно контролирует это действие, чтобы даже данная мелочь от его лица выглядела красивой. Он знает Маркуса лучше таблицы умножения. Сейчас Маркус отвесит ему странный комплимент.       — У тебя аккуратные пальцы, — Маркус просто выдаёт фразу напролом. Как будто чихает.       Ну Саймон же вам говорил!       Маркус несёт к метро две сумки и один полный термос, а Саймон несёт к метро себя и термос пустой, и он абсолютно уверен в своём будущем.       Они заходят в вагон метро. Люди угрюмо трясутся на сиденьях. Саймон и Маркус решают постоять, изредка переглядываясь. Их жизнь такая очевидная и размеренная, что аж пугает. Но — показатель счастья для Саймона.       Лучше всякого Диснейленда, тёплого воздуха и туристов, крутящих педали изящных великов.       — Может, после посиделки в Йерихоне поедем в кафе? — предлагает Саймон улыбчиво, смотрясь в окно бегущего по рельсам метро, поправляя чёлку.       Ту-дух, ту-дух. Ту-дух, ту-дух.       Маркус говорит:       — Как вариант, — а потом вспоминает, нахмурив лоб: — А хотя нет. Прости. Буду помогать Норт.       — С чем? — тут же реагирует Саймон. — Может, моя помощь тоже понадобится?       Пока не ревнует. Правда хочет помочь.       — Нет, нет, там… тебе там не помочь, — увиливает Маркус, оперевшись плечом о железную стену. — У Норт проблемы с машиной. Говорит, тарахтит, как старая стиральная, и не заводится.       — Ого… Как всё-таки хорошо, что ты неплохо разбираешься в автомеханике.       — Жизнь с Карлом и не тому научила, — Маркус усмехнулся, покачав головой.       — Ну… Раз ты после Йерихона будешь занят починкой машины Норт… Может, хотя бы перед сном наведаемся куда-нибудь?       — Куда, например?       — В маркет? — Саймон пожал плечами. — Напьёмся любимого сока. Того самого, ядрёно-синего.       — Если сегодня, то я пас, братан. Я же и останусь с ночевой у Норт. А с тобой… наверное, сможем и завтра.       «Братан»?       Ту-дух, ту-дух. Ту-дух, ту-дух.       Колёса метро заскрипели по упрямым рельсам. Саймон увидел искры перед глазами, стоя в чёртовом вагоне, в этой запертой жестяной банке. Какая, нафиг, ночевая у Норт?       — И давно вы… так близки? — сощурив голубые глаза, спросил он. — Извини, не то чтобы я докапывался. В конце концов она наша общая подруга… Я так, интересуюсь.       — Я близок с Норт с того самого момента, как вы с Джошем нас познакомили, — ответил тот спокойно. — А что?       — Ничего. Хорошей вам ночёвки, Маркус.       — Большое спасибо, Саймон.       «Приятного аппетита, сэр». «Вот ваши чаевые, мистер официант».       — Хе-хе, — чувствуя себя глупым, Саймон почесал затылок. — Ты к Норт, а я, пожалуй, к Коннору…       — К Коннору?       — Ага. В приставку чуток поиграем. Дядя Хэнк начнёт предлагать нам пиво, мы вежливо откажемся, бла-бла-бла, — он закатил глаза, улыбаясь. Отпустив лёгкую ревность.       Настала очередь Маркуса щурить глаза. Собака-подозревака. Один глаз зелёный, второй его обидел.       — Хорошего вам времяпровождения, Саймон.       — И тебе того же, Маркус.       Вот ведь блин, а.       Приехали.       В смысле, реально приехали. Время сходить со станции. Но Саймон так сильно не хочет прощаться с Маркусом!.. И тут ему стало интересно: а взаимно ли вообще это всё-всё-всё?       Посудите сами. Маркус когда-нибудь выражал чувства словами? Нет. Целовал его? Нет. Держал за руку? Нет. У него вообще были к нему какие-то чувства или Саймон это всё выдумал по приколу?!       Хотелось рвать на себе волосы и драматично есть мороженое, проклиная плаксивый Детройт.       — Проводить до дома? — спросил Маркус.       — Проводить до дома? — спросил Саймон.       — Э, пошёл нафиг, — сказали оба.       Маркус, фыркнув пухлыми губами, протянул Саймону его спортивную сумку с инвентарём, а Саймон, гений, от неё отказался. Хлопнув себя по лбу, принял рюкзак и ушёл в свою сторону, развернувшись на пятках. Спасибо, не врезавшись в случайно выросший столб.       — Верни термос, пожалуйста, — тёплый голос Маркуса был ощутим на затылке.       Саймон стиснул зубы вместе. В своей голове он убивал некоего голубоглазого парня с копной светлых волос на голове. Возможно, этим парнем был Даниэль. Лишь бы не он, лишь бы не он.       — Твой термос, бро, — Саймон нечаянно поднасрал.       Маркус сморщил нос, а ещё поджал губы.       — Благодарю, дружище.       Саймон и Маркус напоследок пометались молниями. Саймон не понял абсолютно ничего. Так Маркус ему парень или не парень? У них будет любовь из фильмов в скрипучем Форде? А жаркие поцелуи под холодный дождь? А розыгрыш над Маркусом в день свадьбы, который чуть не расписался с Даниэлем?       Саймон схватился за сердце.       — Маркус… — сказал он вслух, уже у порога собственной комнаты. Прямо в лицо его брата-близнеца, который просто ел хлопья перед телеком. — Кто мы друг для друга…       Даниэль кинул в него подушку, взрычав.       — Больной кретин! Вот поэтому мама тебя не любит!

***

      Саймон встретил этот странно-тягучий вечер, раскинув конечности звездой на своей односпальной кровати, пока Коннор увлечённо рубился в приставку.       Прислонившись спиной к спинке кровати, Коннор поставил игру на паузу и спросил:       — Саймон, ты сегодня такой задумчивый. Могу я узнать причину твоего настроения? — у него всегда был такой тон, словно он читал стишок с выражением. Лёгкий кивок головой был собачьим, а любопытство было чисто дружеским.       — Я просто… задумался про нас с Маркусом. Сегодня днём… Ох, кажется, я что-то себе надумал, — Саймон позволил себе играть в трагично вздыхающего подростка, влюблённого в голливудского актёра. — Вот скажи, Коннор, в твоём понимании… Мы с Маркусом выглядим как кто?       — Как люди, — отчеканил Коннор уверенно.       — Нет, подумай ещё, — настоял Саймон.       — Как хомо сапиенсы!       — Ну чувак!..       — Ну, вы очень близкие друзья, — наконец выдал тот, убив. — А что? Вы поссорились? Зря.       — «Зря» — это точно… Нет, не то чтобы мы поссорились, просто я позволил думать себе о том, что мы с Маркусом уже встречаемся. Представляешь? — Саймон обнял свои медовые колени и положил на них подбородок.       — Интересная ситуация.       — О, ещё какая.       — И Маркус что сказал? — Коннор отложил джойстик. — Неужели он был расстроен?       — Он настойчиво звал меня братаном. А, к тому же, он говорил, что пойдёт ночевать к Норт.       — Любопытно, что они там будут делать… — Коннор задумчиво почесал лоб, уставившись в мигающий экран маленького телевизора.       — Тачку чинить… — вздохнул Саймон грустно.       Коннор возобновил игру, но в его глазах, казалось, фильмы играли совсем иные. Как он понял, один его товарищ придумал себе отношения с участием второго товарища, в то время как этот самый второй товарищ, по идее, мог бы и догадаться про сюжет с ним в главных ролях. «Да уж — подумал Коннор, ведя джойстиком вправо, — что бы там на самом деле ни случилось, я всё равно буду на стороне Саймона».       Прошли долгие десять минут. По ощущениям Саймона — полжизни.       — Давай сделаем вид, что мы мутим.       — Давай сделаем вид, что мы мутим.       Сказали одновременно.       — Э-э-э, да иди ты нафиг! — всплеснули руками оба.       Они метнулись многозначительными взглядами, они нервно хохотнули, почёсывая локти, они приняли решение опозориться.       Ну, Маркус, братан, жди прикола.       На губах Саймона расцвела полная энтузиазма и глупого фанатизма улыбка.       И Коннор, кстати, слил катку. Вот лошпед. Однако каждый прекрасно знает, что самый огромный лошпед во всём Детройте — это Саймон, по уши влюблённый в своего лучшего друга.

***

      Следующий день. Саймон, опёршийся подошвой левого кеда об именной ящик, и Маркус, которому живой шлагбаум преградил путь. Вообще-то, Маркус планировал навести визит кабинету испанского. Не тут-то было — белый мальчишка акцентом мягче, чем характер у тётки Роуз.       — Привет, — Саймон медленно поднял на друга взгляд, стреляя глазами исподлобья. Руки скрестил на груди, губы загадочно поставил бантиком. — Хэй, как жизнь?       — Ты что, Гэвин?       — Пф.       — Ладно… Эм, — Маркус провёл ладонью по бритой голове. — Что делаешь сегодня вечером?       — С Коннором.       — М-м. Зачастил что-то ты с гостями у Коннора.       — Это он у меня гостит, — занёс указательный палец вверх Саймон, — на минуточку.       — «На минуточку»?..       — Как провели время с Норт?       — О, просто замечательно. Спасибо, что поинтересовался, — он с секунды две помолчал, — …братан.       — Ха. Ну как можно не интересоваться делами своего лучшего друга, — о нет, Саймон ходил вокруг да около из-за собственной растерянности! — А мы с Коннором… тоже неплохо провели время вместе. Вот, кстати, и он. Вспомнил солнце — вот и лучик.       — Вспомнишь говн…       Походка Коннора была, пожалуй, слишком крута для его прикида. Он уверенно двигал плечами, как успешный и популярный у женщин мачо, а одет был в короткий пиджачок и чёрный галстук на девственно-белую рубашечку. Он остановился прямо перед Саймоном, вкопавшись каблуками долгоносых ботинок. Что убило наповал — соорудил из двух пальцев пистолетик и щёлкнул языком, дескать, очень крут.       — Он что, Гэвин, — Маркус скривил лоб.       Саймон приобнял Коннора за плечи, закинув тому руку за спину. Они по-приятельски обменялись поверхностными поцелуями в щёки. (Коннор отключил мозг на девяносто восемь процентов).       — Вы… — Маркус и эта его извечная морщинка меж бровей. — Я вижу, вы неплохо сблизились.       — Конечно, — кивнул Коннор, — ведь мы спим вместе.       — В одной комнате, — поправил Саймон.       — Ну это же вместе?       — Нет.       (Коннор отключил мозг на девяносто девять процентов. Оставшийся процент ушёл на счастливые моменты с мордастым Сумо).       Впрочем, не важно, что происходило в голове у Коннора. Реакция Маркуса была моментальной. Он сделал немного нервное движение бровью, затем отвёл взгляд в сторону и сосредоточился на кабинете испанского языка.       — Мне пора, — выдал он напряжённо.       — Удачи, Маркус.       — Ага…       Когда Маркус скрылся за дверью кабинета, Саймон и Коннор дали друг другу «пять», но Коннор поклялся больше не участвовать в такого рода мероприятиях. У него и так странная репутация в школе: приезжает на уроки на полицейской рухляди с громкими мигалками, если опаздывает, пахнет собачьей шерстью и безуспешно баллотируется в школьный парламент. Приплюсуйте к этому набору его странных дружков — и вообще песня.       Через время Саймон и Маркус снова встретились, но уже в школьном дворе. Маркус с бейсбольной битой наперевес шагал на поле. Саймон за решётчатым ограждением разминался перед забегом вокруг спортивного комплекса.       Конечно же, они пересеклись взглядами.       Конечно же, между ними расстояние было такое, что и через бинокль лиц друг друга не увидеть, но они сильно постарались.       Саймону захотелось по старой избитой привычке помахать Маркусу.       Маркусу по старой избитой привычке захотелось позвать Саймона на заброшенный корабль, сообразить содовую на двоих и провожать до дома долго, неприлично долго. До тех пор, пока Карл не начнёт бить тревогу, а Даниэля не начнёт бить мать, типа, где это шляется их примерный мальчишка Саймон.       — На нашем месте? — прочитал Саймон по губам Маркуса и чуть не ослеп. Да ему можно в разведку с таким зрением.       Тренер команды Маркуса, сухопарый мужчина в серой кепке с символикой его старого университета, потрепал его за плечо, по-дружески намекая потрогать траву на поле — не прожигать глазами дыру в и без того прозрачном, высоком Саймоне.       Стоп…       Что же ответить Маркусу? Варианты ответа: прокричать «Да-а! Да-а-а! Ура-а-а»; показать два средних пальца и в раздевалке кинуть сообщение «Изв., буду с Коннором», перелезть через забор и подраться с Маркусом; перелезть через забор и поцеловаться с Маркусом; не перелезать через забор, но выполнить первые два пункта по очереди; проигнорить.       — А Норт?! — и Саймон, естественно, выбрал вообще левый вариант как гений.       И Маркус, не теряя ни минуты, ответил:       — А чё с ней?!       Неужели Саймон себе это всё надумал? Да нет, вряд ли. Маркус точно водил его за нос или как минимум намеренно выводил на тихую ревность, а сам прикидывался человеком не при делах. Конечно-конечно. Это всё Саймон, дурак, виноват. Сам придумал, сам обиделся. Самостоятельный.       Саймон твёрдо — пока тренер его, чёрт возьми, группы не видит — показал Маркусу средний палец. Маркус показал ему два. А вот тренер его бейсбольной команды засёк… Саймон ахнул и начал болеть за друга, что изворачивался от тренерской кары как мог. Уходил из-под лапы, давал заднюю, биту держал чисто в инвентаре.       Саймону было смешно. Маркусу — не очень.       Ну, что там по плану? Подростковые драмы и поцелуи под дождём, пока совершенно не романтичный Детройт горит синим морозом? Будет. Но сначала свидание в дряхлой тачке, которую Маркус и Норт чинили полночи «на пополам».       Уже в раздевалке Саймон получил от Маркуса сообщения, утирая со лба пот низом своей футболки. Тот написал нервничающими пальцами: «На перекрёстке. Буду ждать».       Саймон не ответил сразу. Переоделся в своём темпе. Ответил: «Буду!». Добавил с ухмылкой: «А Коннор? :D».       …       Маркус открыл дверь в его раздевалку, крайне серьёзно прищурив взгляд в его сторону. Пара-тройка мальчишек на приколе пробасила, чтобы капитан бейсбольной команды проваливал к своей рыжей девчонке-черлидерше. Почти угадали…       Маркус втянул нос ноздрями. Развёл ладонями и чуть на весь мир не обиделся.       — Саймон, ты издеваешься?!..       Он молчаливо взял сумку свою и Саймона, набитые всячиной под завязь, взял термос с чаем и пошёл к их месту. В понимании Маркуса они вообще уже год как вместе.