Бульдозер

Только что всё было в чёрных бородах, но затем внешний мир изменился совсем незаметно для него, а потом он стал стремительно забывать про то, о чём он говорил… с кем? Он мог вспомнить только бороды и шляпы, и что-то странное, но потом голова отказывалась работать. Великий понтифик заметил вокруг совсем необычное окружение — большую яму, рядом с которой стояли массивные железные… звери? Механизмы? Высотой намного больше, чем человек или даже эльф. Внутри располагались здоровенные черви неестественной гладкости. В этом месте, очевидно, наступал вечер и должно было стать темно, но было и явно искусственное освещение, в котором он хорошо различал окружение. Он огляделся. Где-то недалеко от ямы стояло несколько людей в одеждах, которые подошли бы восточному чиновнику. Оба люди. А рядом с ямой лежало большое, явно недавно срубленное дерево, на котором оставались многочисленные листья. Тут Саурон понял, что дерево срубили, так как оно мешало вырыть эту яму, а судя по его размерам, оно росло тут не один десяток лет. Тут в него вошла нечеловеческая ярость — в Империи Нолдор скорее бы перенесли собственный дом, если бы он мешал дереву, а тут могучее, древнее дерево уничтожили ради какой-то ямы? Быть может то и не люди были, но полуорки или ещё какие чудовища. Тут он был не уверен, так как мир совершенно не был похож на привычное Средиземье или даже Аман. Сама ткань реальности была здесь иной. Он возжелал схватиться за меч, но не нашёл при себе меча вовсе, — похоже, оставил там, откуда пришёл. Тогда понтифик схватил лежащую на земле толстенную палку, с лёгкостью подняв её, и направился к людям, которые увлечённо что-то обсуждали, намереваясь со всей силы огреть одного из них по хребту. Тот заметил тень и едва успел отбежать в сторону. Ветка обрушилась на землю. — Мужик, ты чего? — недоуменно спросил второй. Он говорил, несомненно, на адунаике. На сильно искажённом, изменившемся адунаике, так что Саурону приходилось напрягать царственный интеллект для того, чтобы понять смысл этих слов. Но сейчас не было время думать, им целиком володела ярость из-за дерева, которое погубили эти люди. Саурон начал подозревать, заметив ровный и аккуратный пень, что для этого использовалась стоявшая рядом металлическая машина. — Зачем дерево срубил, Ирод? — заорал Саурон, преследуя с палкой человека, который принялся ловко убегать. — Точно пьяный, Иов Максимыч, — забегая за механизм, прокричал лесохул. — Да не пьяный он, а упоротый. Опять Илон солнышко наше что-то изобрёл что ли? Последнее время часто с ума сходят, как на Марс начали летать, — отвечал второй, бросая инструмент и перелезая через ограждение, которое располагалось в некотором расстоянии от ямы. Саурон ускорился, постаравшись вписаться в поворот, пройдя прямо рядом с углом машины, чтобы сократить расстояние, но никого не увидел. Он быстро понял, что человек спрятался под механизмом — но пока он проверял, тот уже выбрался с другой стороны и тоже бросился прочь. Тогда Саурон взял палку и принялся с силой бить по механизму, словно пытаясь отомстить за дерево. После очередных ударов что-то громыхнуло и половина его загорелась, но понтифик не придал этому значения — пламя не имело власти причинять ему вред. Лишь когда механизм пришёл в негодность, он забрался на его верх и принялся медитировать, взирая на горящее под ним пламя. Вскоре мир снова помутнился и он начал наблюдать вокруг привычные чёрные бороды… *** Двое рабочих уволились из строительной компании в тот же день, заявив, что на них напал дух срубленного ими дерева, уничтожил бульдозер голыми руками и исчез в языках пламени. Экспертиза подтвердила, что машина была уничтожена неизвестным силовым воздействием — как если бы дикая горилла, или кто-то ещё сильнее, буквально смял целые её части. Никаких следов духа, конечно, не нашли.