Плавное погружение

Очередной дерьмовый сценарий. Валентино резко затянулся, чувствуя, как мимолётная сладость сменяется горечью на языке, спускается в горло, заставляя его сжиматься, а потом медленно выдохнул, наслаждаясь окутывающим разум туманом. Облокотился на немного откинувшуюся спинку компьютерного кресла, с ненавистью отбрасывая шуршащие листы в кучу такого же забракованного дерьма. Ни один из предложенных сценариев его не то, что не возбудил и не заставил загореться идеей немедленно снять это, а даже не заинтересовал! Самый лучший он долистал страницы до пятой, но прищурился на очередную избитую фразу, мигом разрушившую начинающуюся атмосферу, и не сдержался, подпалил край зажигалкой, а потом скучающе разглядывал, как остатки бумаги догорают в позолоченной тонкостенной пепельнице. Конечно, авторский подход и свежие идеи не обязательный атрибут порно-фильмов, и они экранизируют даже эту посредственность, но хотелось чего-то, что хотя бы немного затронуло бы его пульс. Работают сплошные бездари… Может быть, стоит взять идеи, так сказать, от народа? Объявить конкурс на лучший сценарий, оставить почту, пусть повыёбываются… С другой стороны, работы только прибавится, а Вокс в последнее время снова нервный и дёрганный, так что беспокоить его себе дороже. В этот раз Вель точно скорее побреет его налысо, чем будет ебаться с масками и кондиционерами над секущимися кончиками воротника. Чуткий слух вдруг различил стук каблуков. Вельветт обычно цокает поактивней, Вокс пешком не ходит… Китти скользит бесшумно, да и вон она, стоит в углу, всегда готовая выполнить любой приказ. А никто из простых рабочих не сунется к нему, пока сигаретный туман, пробивающийся даже из-под закрытой двери, не уляжется. Валентино невольно улыбнулся, когда в приоткрывшемся проёме показалось другое хорошо знакомое лицо. — Неужели Вокс послал даже тебя? — Как ни унизительно это признавать, ты абсолютно прав, друг мой, — Аластор вошёл в комнату и, показательно поморщившись, прикрыл пальцами нос. — Здесь осталась хоть капля кислорода? Как же ты дышишь в этом ужасном смраде?! — Я уже давно дышу не кислородом, милый, так что дым меня не напрягает. Однако, нет ничего более сладкого, чем твоё недовольное ворчание, так что курить захотелось даже сильнее, ха-ха, — Валентино усмехнулся, глубоко затянулся специально, чтобы поймать осуждающий взгляд, а затем потушил сигарету. Она присоединилась к многочисленным сёстрам в пепельнице как раз в тот момент, когда по взмаху руки Аластора весь дым вышел в открывшееся окно. — Кстати, порадуешь меня? Вокс хоть жив остался после отказа тебе? Аластор, забавно сморщив нос, фыркнул и улыбнулся шире. — Хм, что ж, интересный вопрос! Порадует ли тебя новость, что я оставил его… — он невинно склонил голову к плечу, — функционирующим? Валентино громко рассмеялся, сильнее откинувшись в кресле.

***

После того, как Аластор вдруг стал чаще посещать Теле-башню, а работы у Вокса не убавилось, Вал иногда составлял ему компанию. Конечно, изначально их общение шло исключительно по пути взаимного презрения. Валентино жутко раздражало присутствие высокомерного, старомодного и совершенно неприкосновенного оленя на их территории. Даже не поговорить с ним нормально! На любую, пусть и не самую дружелюбную, но искреннюю попытку завести разговор, Аластор либо ограничивался презрительными взглядами и холодной улыбкой, либо начинал разгонять такой пропитанный ядом и пафосом монолог, что уже через пять минут Валу хотелось завернуться в крылья с головой, лишь бы его не слушать. Поначалу главной темой их нейтрального общения стал Вокс. Одинаково раздражающий обоих своим графиком и отношением к работе он стал идеальным предметом для обсуждения. Промывка его стальных косточек быстро сблизила, как оказалось, не таких уж и разных демонов. А ещё оказалось, что если не использовать в речи грязные шутки и тему секса, то Аластор ведёт себя довольно… приятно? Вал понял это, когда в один день настолько заебался на съёмках и интервью, что сил на привычные подкаты не осталось. Всегда напряжённый рядом с ним Аластор в тот вечер выглядел почти дружелюбно и улыбался практически искренне, обсуждая последние новости. Валентино залип на его ровный бодрый голос, не требующий ответов для продолжения беседы, на его смех и перепады интонаций, на оказывается не бездумно экспрессивную, как он всегда думал, а чётко выстроенную жестикуляцию, не отвлекающую от темы, но расставляющую правильные акценты. Пожалуй, именно в тот раз Вал впервые понял чувства Вокса. Пусть чаще всего Аластор и был раздражающе высокомерным и до дрожи бесящим своей снисходительной улыбкой и жалостливым взглядом, грубыми высказываниями и презрительными насмешками — в некоторые моменты от него было невозможно оторвать взгляд. Ещё немного позже оказалось, что он очень неплохо разбирается в некоторых темах, которые так или иначе можно было использовать в съёмках. Например, как можно связать жертву, чтобы оставить или, наоборот, не оставить следов, где, сколько и как глубоко можно порезать, чтобы пустить кровь, но не убить, сколько дать снотворного, чтобы актёр по-настоящему не проснулся во время особенно интересной сцены. Валентино искренне интересовался, задавал вопросы и участвовал в дискуссиях, а сердце стучало громче, когда он замечал, как довольно улыбался Аластор, как пушились его уши и как блестели глаза. Очень медленно и постепенно Валу удалось сократить даже физическое расстояние между ними. Если раньше оба старались держаться друг от друга подальше, то теперь он всё чаще ненавязчиво подсаживался ближе. Не касался, не пытался никак вывести Аластора из душевного равновесия. Просто сидел рядом, с искренним восторгом слушая очередную подробную лекцию, подкреплённую жизненным опытом и облачённую в захватывающий рассказ. Поначалу подозрительно косившийся на него Аластор со временем привык и к такому контакту: чаще не обращал внимание на расстояние между ними, а иногда и вовсе подсаживался первым. Валентино про себя называл это «приручением маленького оленёнка» и искренне веселился, видя прогресс. Чем расслабленней он чувствовал себя рядом с Аластором, тем больше чесались руки коснуться, и в какой-то момент сдерживаться стало совершенно невозможно. Постепенно и очень короткими шажками, Вал начал трогать Аластора. Под предлогами какой-то песчинки на сюртуке, веточки в волосах, капли крови на щеке. Аластор забавно фыркал, отходил и уворачивался, но Вал не оставлял попыток, предпринимая всё более наглые действия. «До первой сломанной руки», — убеждал себя Валентино, иногда даже делая ставки, какая же окажется первой жертвой. Однако шло время, контакт становился всё более уверенным, долгим и откровенным, а Аластор так и продолжал только отходить и словесно возмущаться. Лёгкие, будто случайные прикосновения постепенно перешли в привычные притягивания за тонкую талию, руку, положенную на плечо или предплечье в моменты наиболее жарких споров, игривые касания коленей. Разумеется, Вал всё ещё сканировал Аластора при встрече, определяя его настроение и примерную норму его тактильности на сегодня, но и сам чувствовал себя более раскованно, и Аластор, хотя и фыркал, шипел и показательно убирал чужие настойчивые руки, всё равно не выглядел злым по этой причине. Однажды, проходя мимо спальни Вокса, Вал услышал прерываемый более громкими помехами знакомый голос. Любопытство и детское желание испортить партнёру свидание быстро пересилило здравый смысл и чувство такта. Но оказалось, что Вокс просто слушал ночной радио-эфир, распластавшись на кровати, и даже не поднял голову, когда Вал зашёл. Через пару секунд немой сцены, прерываемой только бодрым голосом единственного невидимого участника, Вокс вдруг чуть двинулся в сторону, освобождая немного места. Вал колебался недолго и вот они уже лежали рядом, практически касаясь друг друга мизинцами, и вслушивались в очередную увлекательную историю, синхронно хмыкая на удачных шутках. Они не обсуждали ни этот момент, ни изменившееся общение с Аластором, но почему-то стало проще составлять графики так, чтобы собираться всем вместе. Вельветт подозрительно быстро приняла нового приятеля в их общую компанию, а Аластор даже имел достаточно такта, чтобы послушно, хотя и не без молчаливого осуждения, смотреть в экран её телефона, когда она что-то ему рассказывала. Вал не понимал, на какой почве они так легко сблизились, но обожал садиться рядом с Аластором, когда с другой стороны к тому уже прилип Вокс, а Вельветт прожигала их раздражённым взглядом и закатывала глаза. Потом, правда, научилась пользоваться своей безнаказанностью и абсолютно нагло забиралась прямо на колени к желанному всеми оленю, оставляя своих мужчин ревниво скрипеть зубами, пока Аластор только посмеивался, но никак не препятствовал единственной девушке. Но ещё больше удовольствия Валу доставляло смотреть на общение Аластора с другим Ви. С ним Аластор ворчал ещё меньше, хотя лез к нему Вокс явно чаще и даже более настойчиво. Валентино почти с умилением смотрел на опущенные оленьи уши, слушал тяжёлые вздохи и радовался ещё сильнее, когда случайно ловил тяжёлый взгляд. Аластор позволял Воксу обнимать себя, но слегка закатывал глаза и чуть дёргал уголком губ, даже так очень красноречиво высказывая неодобрение, и Валентино неслышно смеялся, с трепетом принимая этот маленький, но такой сладкий жест доверия.

***

Вал протянул руку к двери ладонью вверх. — Не стой на пороге и закрой дверь. А то застудишь свою старческую поясницу на сквозняке, заклинит ещё. Кому оно надо? Аластор презрительно прищурился, бросив мимолётный взгляд на пепельницу. Валентино улыбнулся шире. — Да не буду я больше курить, просто пошутил, — он сделал паузу и нагло оскалился. — Или боишься того, что я могу сделать с тобой за закрытой дверью, м-м? Ах, думаешь обо мне в таком ключе? Какое бесстыдство, не ожидал от тебя! Но, прошу, — голос стал глубже, — продолжай. Аластор закатил глаза, но его уши так и остались ровно вытянутыми вверх. Вал тихо посмеялся, снова приманивая его пальцами. Однажды рискнув пошутить, что Аластор боится его управления дымом, меняющим сознание, он тут же столкнулся с долгой лекцией с перечислением каждой «мерзкой» ноты в его химическом табаке, влияющей негативно исключительно на слизистую носа и настроение одного конкретного оленя. Усвоив информацию с первого раза, Вал теперь старался курить рядом меньше. Дверь закрылась сама с первым же стуком каблука. Дальше обувь беззвучно прошла по ковру, а Аластор вдруг вложил прохладную ладонь в руку Валентино и театрально поклонился. — Ах, какой джентельмен! Так галантно подал руку, как по учебнику! Хвалю! Жаль, единственная дама в этой комнате не в состоянии оценить твоё внезапно проснувшееся воспитание, — взгляд алых глаз быстро метнулся к до сих пор неподвижной в углу комнаты Китти. — Так и пришлось принять руку мне, чтобы ты не чувствовал себя совсем уж жалким, ха-ха! Валентино тоже рассмеялся, а когда алые глаза снова посмотрели на него, вдруг наклонился и прижался сухими губами к острой костяшке указательного пальца. Аластор вздрогнул, но не успел убрать руку, как его уже притянули ближе. Колено упёрлось в бедро Валентино, свободная рука вцепилась в мягкий пух. Трость откатилась куда-то в сторону, едва слышно прошуршав по пушистому ворсу, а потом растворилась в тени. Аластор тихо зарычал, почувствовав, как четыре наглые руки его не только обняли, но ещё и принудительно давят, заставляя сесть к Валентино на колени. — Валентино! Что ты себе позволяешь?! Немедленно убери руки! — Ты так напряжён, carino , так не пойдёт. Я хочу помочь тебе расслабиться, и что может быть лучше, чем крепкие дружеские объятия, м? Вал усмехнулся, когда в ответ снова услышал недовольное рычание. Почти игривая борьба с объятиями продолжалась ещё некоторое время, но в конце концов, высокомерно фыркнув, Аластор соизволил сесть, уткнувшись носом в тошнотворно сильно пахнущий сигаретным дымом и тяжёлым сладким парфюмом воротник. Валентино победно улыбнулся, ничуть не ослабляя хватку вокруг всё ещё напряжённого тела, но медленно поглаживая по скрытой только тонкой рубашкой спине. — Ну вот, молодец. А столько сопротивлялся… И совсем не страшно, правда? Аластор дёрнул за мягкий пух, отчего зашипел теперь Валентино, мстительно обняв задохнувшегося оленя крепче. Теперь они боролись, всё крепче сжимая объятия, но, учитывая число рук и объёмный воротник, мешающий задушить наглого мотылька, Аластор явно не был в выигрыше на этот раз. Постепенно напряжение уходило, и когда даже острый слух Вала перестал различать недовольное клокотание в чужом горле, он смог немного расслабиться и вздохнуть поглубже. Привычный сладкий сигаретный запах, успевший пропитать алую макушку, быстро сменился чем-то травянисто-болотным, а потом сладость вернулась. Вот только… Валентино выпрямился, отстраняя напряжённо поднявшего уши Аластора на расстояние вытянутой руки. — Ты ко мне после обеда заглянул, что ли?! Аластор сначала удивлённо моргнул, а потом широко открыл отвратительно воняющую гнилью пасть и громко рассмеялся. Пришла очередь Вала морщится и прятать лицо в воротник. — ¡Uf, joder, esto es asqueroso! Мерзость! Чем ты вообще питаешься?! Да даже помойка благоухает в сравнении! Аластор смеялся неприлично долго по мнению Вала, а потом вообще наклонился, специально приближаясь, даже несмотря на четыре удерживающие его руки. — Ах, мой дорогой друг, что такое? Ты же так жаждал этих объятий! Нашего близкого контакта! И я даже смирился, должен сказать, — алые глаза сверкнули смехом, но на этот раз Аластор сдержался. — А теперь ты, в буквальном смысле, отталкиваешь меня? Я оскорблён! До самой глубины души! — Да понял я уже эту шутку, понял! Отвали! ¡Maldito fenómeno! Вал поднял голову, пытаясь уйти от каким-то, не иначе как магическим, образом всё приближающегося вонючего рта. Компьютерное кресло опасно пошатнулось, не выдерживая таких упражнений для своей спинки, и Валентино понял, что надо действовать иначе. В конце концов, лучшая защита — это нападение! Одним резким, годами отточенным движением он умудрился не только наконец стряхнуть прилипчивого, когда уже не надо, оленя, но и встать самому и даже не выпустить из крепкой хватки вспотевшей ладони чужую кисть. Не дав никому опомниться, Валентино бодро зашагал в сторону неприметной двери, молча удивляясь покорности Аластора. — Ты идёшь чистить зубы! Немедленно! Несколько долгих секунд, которых хватило, чтобы заскочить в ванну, позади была тишина. — Нет. Валентино развернулся, решительно закрывая дверь позади Аластора, отчего оленю пришлось продвинуться ещё немного вперёд, практически прижавшись лицом к его груди. Не заметив красочных признаков сопротивления, он всё же решил уточнить. — Что «нет»? Аластор задумчиво опустил уши и взялся за подбородок двумя пальцами. — Нет… Всё же никак не могу взять в толк, с чего ты решил, что я соглашусь на подобное мероприятие? Валентино взял себе пару секунд на размышление, за время которых умудрился защёлкнуть замок прямо за спиной неподвижного Аластора. Одно оленье ухо дёрнулось на довольно громкий звук, но так и осталось единственной реакцией. — Потому что я отказываюсь находиться с тобой в одном помещении, пока ты воняешь падалью! Аластор поднял брови, максимально заметно повернул голову на дверь, потом снова вернулся к Валентино. — Позволю себе заметить, что ты сам только что запер нас в довольно тесном помещении. Иногда мне кажется, что все рассказы о влиянии магнитных волн от ваших гаджетов на мозг — чистая правда! Иначе никак не могу понять, почему все Ви отличаются настолько короткой памятью. Вал закатил глаза, снял очки, чтобы потереть переносицу, вернул очки на место. За то время, что он прищурился, Аластор успел пропасть из поля зрения, но, резко обернувшись, Валентино увидел его оглядывающим интерьер вообще-то просторной, светлой и достаточно обычной ванной, если не брать в расчёт нахождение на одной территории одновременно и ванны, и душевой кабины. — Я думал, здесь будет больше… — взгляд алых глаз мельком скользнул по простой белой плитке, — ярких красок. Валентино подошёл ближе, негромко усмехнулся и мягко подтолкнул Аластора к большой ванне. — В своей личной ванной я предпочитаю избавиться от шума. В том числе и визуального. Если хочешь неона, могу пригласить тебя в съёмочную комнату, — он осторожно положил верхние руки на плечи Аластора и наклонился ближе к вздрогнувшим ушам. — Правда, не уверен, что её достаточно отмыли после последнего фильма, так что в тюбике вместо зубной пасты может оказаться другая белая субстанция. Аластор сначала непонимающе нахмурился, а после его лицо скривилось от отвращения под негромкий смех Валентино. Предаваясь внутренним гневным тирадам в попытках выбрать лучшую для озвучивания, Аластор не заметил, как его уже усадили на бортик ванны, а в руках Валентино появилась зубная щётка. — Что ж, пожалуй, мне пора, пока это не зашло слишком далеко… Валентино решительно перехватил довольно слабую попытку Аластора сбежать, снова усадил его на бортик, взял за щёки тонкими, но сильными пальцами и улыбнулся. — Брось, оленёнок, — другая рука аккуратно убрала прилипшие к лицу алые пряди, открывая лучший вид на слегка покрасневшие скулы. — Я буду очень осторожен, обещаю. Нижнее веко раздражённо дёрнулось, взгляд напряжённо следил, как на щётку выдавливается небольшая горошина зубной пасты. Сразу же запахло мятой, а Аластор подозрительно прищурился. — Ох, ну теперь ты успокой меня: надеюсь, щётка хотя бы новая? Говорить с сжатыми щеками оказалось неудобно: звуки получились приглушёнными, а речь невнятной. Губы плохо двигались и в конце вообще сложились в трубочку. Валентино попытался сдержаться, но всё равно прыснул со смеху, когда нахмуренное лицо Аластора немного сплющилось по бокам. — Тот, кто жрёт из помойки, не имеет права быть брезгливым, — почувствовав напряжение жевательных мыщц, Вал чуть ослабил хватку и произнёс нежнее. — Конечно, она новая, carino, — но затем голос снова стал насмешливым. — Не хочу даже представлять как нежные щетинки моей личной щётки коснутся твоих гнилушек, даже если после этого я всё равно её выкину. — Да что ты… — закончить ехидную фразу помешали. Аластор сжал зубы, по которым уже легко скользила быстро образующая пену щётка. Резкий запах мяты ещё сильнее ударил в нос, нёбо защекотал мороз, нестерпимо захотелось чихнуть. Сопротивляться желанию Аластор не стал, звонко и со вкусом чихнул, мстительно улыбнувшись, когда белёсые капли попали на рубашку, воротник и даже подбородок наклонившегося Валентино. Тот брезгливо сморщился, цокнул языком, а потом быстрым движением стянул с себя рубашку, вытирая ей же лицо. — Я рад, милый, — откинув рубашку прямо на корзину для грязного белья, Вал наклонился, опираясь рукой о бортик ванны, снова крепко сжал острый подбородок непонимающе нахмурившегося Аластора. — Я ещё практически ничего не сделал, а ты уже испачкал мне лицо белой жидкостью. Рад стараться ради твоего удовлетворения. Аластор поджал губы, но говорить с ртом, полным пенной слюны, было сложно даже ему. Валентино провёл подушечкой большого пальца по тонкой нижней губе, стирая небольшую каплю зубной пасты. — Открой рот и больше не сопротивляйся, mi querido . И я покажу тебе настоящее море удовольствия, которые способны доставить мои пальчики… с парой посторонних предметов. Аластор закатил глаза и подозрительно прищурился, но когда ловкие пальцы вдруг аккуратно потёрли чувствительную точку между рогами, губы раскрылись сами собой, а резкий вдох прохладной мяты заставил горло запершить. Мягкая щётка ловко скользнула за щёку, щекоча чувствительные дёсна. Аластор крепче сжал бортик ванной и прикрыл глаза: внимательный взгляд малиновых глаз заставлял смущающе краснеть во время этой унизительной процедуры. Однако, чем дольше это продолжалось, тем больше Аластор ловил себя на мысли, что всё в общем-то не так плохо. Конечно, мятная слюна так и норовила попасть не в то горло, а чувствительную слизистую щекотало чужое дыхание, но сам процесс неожиданно оказался почти медитативным. Валентино действовал молча и аккуратно, иногда чуть меняя положение головы Аластора лёгким направлением за подбородок, щётка мягко скользила по клыкам со всех сторон, уделяя особенное внимание основанию каждого зуба. Иногда Аластор ёжился, чувствуя щекотку на дёснах в глубине рта, язык непроизвольно напрягался, но Вал чутко контролировал его состояние и тут же менял положение щётки. Закрытые глаза и неудобное положение с запрокинутой шеей вместе с успокаивающей процедурой вдруг начали усыплять. Слегка заторможенный Аластор упустил момент, когда слюны во рту стало слишком много, а Валентино неудачно изменил положение его головы, и липкая слюна потекла по подбородку на рубашку. В ответ на возмущённое мычание Валентино усмехнулся и протянул кружку с водой. — Упс, извини, малыш, не доглядел. Аластор смерил его гневным взглядом, вырвал кружку, немного забрызгав рубашку теперь водой, и встал к раковине, выплёвывая скопившуюся пену и слюну. — Не называй меня так. Уши уловили тихий смешок, и Аластор раздражённо поморщился, делая небольшой глоток из кружки. Тёплая вода не очень приятно похолодила зубы, но он всё равно тщательно прополоскал рот, прежде чем запрокинуть голову, чтобы по старой привычке смочить заднюю стенку. Открытой шеи неожиданно коснулись тонкие пальцы, отчего горло сократилось и грязная вода хлынула вниз по пищеводу. Аластор закашлялся, опустив уши, в которых немедленно зазвучало насмешливое: — Ну что же ты, милый? Глотать было совершенно не обязательно! Для первого раза, конечно. Аластор поднял глаза, слезившиеся от кашля и продолжающегося мятного першения в горле. Наглый мотылёк в отражении зеркала улыбался во все тридцать два зуба и едва ли не светился от счастья. Аластор досадливо понял, что стал посмешищем. — Отвратительно… Считаю, будет честным промыть рот теперь тебе, но уже с мылом. — О, это лишнее! Я отлично справляюсь с ежедневной чисткой зубов, — Вал снова ехидно усмехнулся. — В отличие от тебя. — Совершенно беспочвенные обвинения, — Аластор громко фыркнул. Язык теперь немного пощипывало от зубной пасты, дыхание даже через нос холодило слизистую. И всё же теперь, когда горло немного успокоилось, было забавно ощущать чистые аж до скрипа зубы. Аластор провёл языком по внутренней стороне, затем по внешней, приоткрыв губы и разглядывая отражение. Зубы стали менее жёлтыми. — Ты должен запомнить этот момент, как свою единственную, если так можно сказать, победу. Мне было любопытно, что из этого получится, но на этом всё. Больше я ни за что не соглашусь на нечто подобное. Валентино прищурил один глаз, тихо хмыкнул и наклонился, мягко повернув лицо Аластора к себе. — Жаль… Наконец ты хотя бы немного приятно пахнешь. Я мог бы к этому привыкнуть. Аластор возмущённо покраснел и сжал губы, когда Валентино приблизился, практически нюхая его лицо, упёрся ладонями в плечи, отталкивая. Нижняя пара рук уже держала его за талию, а верхняя за затылок, так что вывернуться без магии не получалось. И Аластор уже собирался перетечь подальше тенью, но негромкий сожалеющий голос Вала привлёк к себе внимание. — Правда, жаль, что в других местах ты всё ещё воняешь помойкой. Аластор медленно повернул голову к обнаглевшему мотыльку. «Жаль»?! Как смеет он после подобного унижения, которое Аластор великодушно ему позволил, ещё быть чем-то недовольным?! — Что, прости? Валентино усмехнулся шире, мягко почесав Аластора за ушами, отчего тонкие губы снова поджались, сдерживая очередной резкий вздох. — Твои волосы всё ещё воняют тиной и гнилью, а рубашка — протухшей кровью. К тому же, — наглые пальцы нижней руки настойчиво потянули упомянутую рубашку вверх, освобождая заправленную ткань из-под брюк, — она теперь вся грязная! Только посмотри на эти ужасные белёсые капли! Ты точно не можешь выйти в люди в таком виде, её нужно немедленно постирать! Аластор, опешивший от наглости и скорости разворачивающихся действий, даже не сразу нашёлся, что ответить, а очнулся, уже когда Валентино ловкими движениями расстегнул мелкие пуговицы. — Изволь немедленно объясниться: какого чёрта ты делаешь?! Валентино не то, что не смутился — его действия стали гораздо решительнее, когда Аластор вцепился в его кисти, снова позабыв про магию. У двух рук не было и шанса против четырёх, но когда из бледных в светлой ванне теней начали проступать зловещие образы, Вал всё же открыл рот. — Раз уж это мой последний шанс увидеть тебя в моей ванной, дай мне себя вымыть! — Ч-что?! Аластор от такого вопиющего предложения даже сопротивляться перестал, правда, всего на мгновение, но этого хватило, чтобы наконец стащить с него рубашку и отправить в ту же корзину, где уже лежала теперь не одинокая рубашка Вала. К всё чётче проступающим теням добавилось раздражённое пыхтение радиопомех, но они захлебнулись резкими вздохами, когда пальцы Валентино снова начали нежно царапать за напряжённо задрожавшими оленьими ушами. Сладкий шёпот заполнил мысли обещаниями и уговорами: — Я сделаю тебе приятно. Горячая ванна, вкусное мыло и лёгкий массаж. Дай мне распарить твои старые косточки, а то я всё ещё переживаю за тот сквозняк, — услышав глухой фырк, Валентино улыбнулся, не сбавляя напора. — Я очень хорош в обслуживании упрямых оленят, и докажу это. Просто расслабься, дай мне взять всё в свои руки, и я покажу тебе Небеса раньше, чем твоя принцесса. Поверь, у меня гораздо больше опыта… Ты не пожалеешь. Аластор снова почувствовал, что краснеет, когда голова потяжелела, а тихий уговаривающий голос заполнил голову туманом. — Зачем?.. — Я хочу хоть раз подышать рядом с тобой не частицами твоих жертв и/или завтрака. Аластор хмыкнул, когда из всё ещё негромкого голоса пропала сладость, и это внезапно сильнее успокоило. Когда Валентино не пытался строить из себя самого горячего Оверлорда на районе, общаться с ним было даже… приятно? Аластору льстило, с какой заботой о его личном пространстве Вал общался с ним обычно и пусть сегодня он давно перешёл все границы, было соблазнительно поддаться уговорам. Всего раз… Ласково перебирающие и изредка игриво дёргающие за пряди волос пальцы мешали думать, и Аластор сдался. — Только в этот раз, друг мой. И я бы на твоём месте обеспечил всё, что ты пообещал в таких количествах. Валентино быстро чмокнул глухо выругавшегося от неожиданности Аластора в объёмную чёлку и перегнулся через него, включая тёплую воду. — Вот и отлично! Давай настроим подходящую для тебя температуру… Аластор, уже привычно в случае общения с Ви начинающий жалеть о принятом решении, насмешливо прищурился, и когда под сильный напор воды скользнула чужая ладонь, щёлкнул пальцами. Кипяток обжёг нежную кожу, и Валентино вскрикнул, быстро отдёргивая руку. — ¡Maldita sea! Больно же! Аластор громко рассмеялся, перекрывая шум воды. — Хм, неужели слишком горячо для тебя? — подставил руку сам. Воздух наполнил запах нагретой шерсти, когда кипяток начал омывать предплечье. — По мне — так в самый раз! Вал, которому теперь чудился звук сворачивающейся от температуры и жалобно поскрипывающей шерсти, недоверчиво хмыкнул. — Нет уж, милый. Я хочу всего лишь помыть тебя, а не сварить живьём. Аластор недовольно фыркнул, когда температура воды снизилась, хотя и не так уж сильно. Предполагая процесс раздевания унизительным, Аластор избавился от оставшейся одежды магией, тут же скользнув в наполовину заполненную ванну. Валентино добавил что-то, слабо пахнущее хвоей, в воду, так что теперь на поверхности плавала густая белая пена. Аластор непроизвольно глубоко вздохнул. Запах успокаивал и отдавал чем-то ностальгичным, а пена скрывала его тело, так что он не стал очищать воду. Шум стих, когда Валентино перекрыл кран, и Аластор тихо сглотнул в звонкой тишине, непроизвольно напрягаясь в ожидании начала. Вал, отложив уже слегка запотевшие очки в сторону, взял с полки свой шампунь. Конечно, у каждого Ви были немногочисленные запасы от двух других на полках на случай разных и довольно частых чрезвычайных ситуаций, но путём нехитрых размышлений Вал справедливо рассудил, что использовать что-то из невероятно дорогой коллекции Вель или «двадцать пять средств в одном» Вокса будет неразумно. К тому же… Он опустился на колени, щёлкнув крышечкой. Ванну тут же заполнил более сильный запах хвои и кислой клюквы. Валентино вздохнул поглубже и широко улыбнулся, заметив, что Аластор повторил действие, разглядывая бутыль с шампунем. Что-то тёмное и собственническое шевельнулось в груди от мысли о том, что оленёнок будет пропитан его запахом. Плюс, на довольно увесистой бутылке гордо, ярким шрифтом красовалась надпись «Для всех типов шерсти». Судьба, можно сказать. — Я начну с головы, хорошо? Аластор пожал напряжёнными плечами. Несмотря на комфортную температуру воды, скрывающей почти всё его тело, и достаточно приятные запахи, он всё ещё чувствовал себя неловко. Даже если не брать в расчёт то, что он впервые со времён очень далёкого детства находился не один в ванной комнате — за достаточно приличное время он впервые принимал настоящую ванну. Все его водные процедуры обычно ограничивались быстрым душем, а уж после смерти, учитывая магию, он и вовсе избегал воды. От неё шерсть утяжелялась, слипалась и начинала весьма характерно пованивать, да и самостоятельно её промывать было тяжело. Конечно, всегда верные и готовые прийти на помощь щупальца и иногда чересчур исполнительная Тень могли бы помочь, но… В чём смысл использовать магию ограничено, если одним щелчком пальцев можно было привести в порядок не только шерсть, но и те же зубы, одежду и даже копыта. Другое дело, что Аластор не всегда заморачивался даже с этим… Пока Ви абсолютно наглым образом не влезли в его жизнь и личное пространство, никто не находил в себе достаточно наглости, чтобы жаловаться на запах. Чужие руки, пока только две, мягко коснулись головы, наклоняя её немного вперёд. — Закрой глазки, милый. Я полью водой сначала. Аластор глубоко вздохнул, ещё раз обдумывая возможность побега, но когда горячая вода внезапно полилась на голову почти бесшумно, веки захлопнулись сами собой. — Что за?.. Почему… так тихо? Валентино поднял брови, а потом усмехнулся, продолжая хорошенько смачивать медленно пропитывающиеся волосы. — А-а, ты ждал шума от душа, ха-ха? Прости. Я использую обычную лейку. Моя задача расслабить тебя, как я и обещал, — он ещё раз усмехнулся, услышав, как Аластор фыркнул и закашлялся, когда вода защекотала в носу, — и легче это сделать в тишине. Доверься мне и перестань уже думать. Аластор снова фыркнул, на этот раз прикрыв нос ладонью от возможного казуса. В его представлении шум воды не мешал расслабляться, но спорить с Валентино не стал: раз уж изначально провальная идея доставить удовольствие от водных процедур была его, помогать ему Аластор не собирался. Наконец удовлетворившись уровнем намокания волос, Вал снова взялся за шампунь. Вязкая жидкость потекла на выбритый затылок, где её тут же вспенили ловкие пальцы. Валентино очень старательно втирал шампунь в кожу головы, аккуратно обходя немного подрагивающие уши. Аластор зажмурился сильнее не только от того, что по лбу к глазам опасно потекла мыльная вода, но и от неожиданного массажа. Пальцы мягко почёсывали затылок и виски, действительно расслабляя, и на удивление не сильное давление и лёгкие царапины оказались приятны. Аластор вздохнул чуть глубже, почти смиряясь, но потом Валентино нежно обхватил один из тонких рогов. — Не трогай! Невольно распахнутые глаза тут же обожгло, Аластор резко зажмурился и досадливо зашипел. Ринувшиеся к лицу мыльные от пены руки перехватили, чужие пальцы снова взялись за подбородок, запрокинув голову дальше. — Не жмурься, расслабься… вот так. Тёплая вода потекла на лицо, вымывая шампунь из глаз, нежные пальцы держали веки слегка приоткрытыми для лучшего доступа. Аластору пришлось задержать дыхание, чтобы вода не попала в нос, но помощь быстро закончилась, и он смог приоткрыть уже не так нестерпимо горящие глаза. Сперва мутное лицо Валентино быстро обрело чёткость и оказалось совсем близко, Аластор резко отстранился, случайно стукнувшись спиной о бортик ванны и расплескав немного пены на пол. — Пора заканчивать. Он опёрся о скользкий бортик, собираясь встать, но на плечи легли сильные руки. — Ну что ты как маленький? Чуть что, сразу сбегаешь, — Валентино мягко улыбнулся на возмущённый взгляд. — Подумаешь, шампунь в глазки попал. Ты же не ребёнок, чтобы плакать из-за этого, верно? Уже всё в порядке. Аластор скривился, снова потеряв дар речи от возмущения и невозможности выбрать наиболее подходящую фразу, а Вал продолжил уговоры, мягко массируя его голову. — И я ещё даже не начал тебя как следует обслуживать, а ты уже на попятную пошёл. Если будешь следовать моим инструкциям, все будет нормально. Я же сказал тебе закрыть глаза. — И полез к рогам, — недовольно буркнул Аластор, расслабляясь, и откинулся на бортик ванны. — Их трогать ни в коем случае нельзя. Вал закатил глаза, пока Аластор на него не смотрел. — Как скажешь, милый. Что ещё нельзя трогать? Ты мне лучше заранее скажи, а то вдруг в следующий раз решишь не глаза открыть от возмущения, а воды наглотаться. Аластор запрокинул голову, смерив Вала осуждающим взглядом. — Ты сам выбрал определить это… мероприятие как «приятное». Главные новости этой недели: прикосновение к рогам — не приятно. Вал с сомнением нахмурился, а затем лукаво усмехнулся. — Я потом обязательно поинтересуюсь у Вокса конкретно об этой части твоей анатомии, — малиновые глаза сузились ещё сильнее, когда Аластор поджал губы и покраснел. — И если ты мне врёшь, мы вернёмся сюда снова и «мероприятие» повторится, но уже в полном объёме без оглядки на ложь. Воздух в ванной мигом потяжелел и наполнился резкими помехами, холодный свет померк, а в углах снова собрались тени. — Если вздумаешь мне угрожать ещё раз, пусть и в такой смехотворной манере, — голова Аластора повернулась на сто восемьдесят градусов, шея хрустнула, изгибаясь под невероятным углом. В округлившихся чёрных глазах быстро задрожала стрелка радиоприёмника, — я обещаю, что ты не сможешь больше обслужить даже себя, поскольку каждый раз, когда твои руки будут близки к окончанию регенерации, я буду отрывать их снова и снова, — худощавое тело заскрипело, увеличиваясь и образовывая дополнительные суставы, Аластор развернулся, изгибаясь в нечеловеческих позах, нависая над Валентино, — одну за одной до тех пор, пока ты не осознаешь всю глубину своего проступка. — Ого, даже в такой форме изо рта не воняет. Вот что значит — качественная паста. Аластор замер, нахмурился, а потом поджал губы. Валентино самодовольно усмехнулся, наблюдая, как Радио-демон скукоживается до обычных размеров, обиженно обнимая притянутые к груди коленки. Уши его опустились к голове, где растрёпанные мокрые волосы уже почти лишились пены, когти вцепились в плечи, и весь он будто стал ещё меньше, чем был. Улыбка стала умилительной, и Вал потянулся за лейкой, наполняя её горячей водой. — Не дуйся, ты был о-очень страшным, как и всегда. У меня даже коленки дрожат, правда! Просто не видно. — Ты меня раздражаешь. И ты, и Вокс, и даже ваша подружка. Никакого уважения ко мне… — недовольно пробурчал себе в колени Аластор, но поддался, когда Валентино привлёк его ближе. — Да, да, уж извини, что мы тебя так любим, что не боимся, — Вал удивлённо замер на долю секунды, но быстро затараторил, скрывая оплошность. — Так, в этот раз реально держи глаза закрытыми. И следи за ушами, если вода попадёт, будет неприятно. Я смываю шампунь. Не заметивший ничего подозрительного в словах Аластор покорно закрыл глаза, наслаждаясь тем, как уже остывшую голову снова согревают горячие струи. Валентино облегчённо выдохнул, не получив комментариев, но тут же закатил глаза от самого себя. Ну и что такого он сказал? Обычная фраза, не имеющая под собой никакого особенного смысла. Тщательно промывая область вокруг всё же непроизвольно двигающихся ушей, Вал понял, что повторяет последнюю мысль снова и снова. Никакого. Особенного. Смысла. Или убеждать себя было уже слишком поздно?.. Когда Аластор поднял лицо, стряхивая воду с покрасневших от горячей воды щёк ладонями, открыл глаза со слипшимися ресницами и выжидающе уставился на Вала снизу вверх, тот почувствовал как сердце пропустило удар. Блять. — Уши! Упомянутые тут же прижались к голове, а Аластор настороженно нахохлился то ли от резкого, отдающего эхом звука, то ли от предлагаемой активности. — Их тоже трогать нельзя! Вал мягко обнял голову Аластора за затылок, привлекая ближе и почёсывая чувствительную шею, отчего тот забавно сморщил нос. — Ну уж нет, милый. С рогами, так и быть, спорить не буду, но уши обязательно нужно помыть. Аластор открыл рот для возмущений, но высказать ничего не успел: пришлось сжать зубы, чтобы не застонать, когда пальцы Вала всё же добрались до нежной кожи на внутренней стенке. Взлетевшие руки снова оказались перехвачены, а ответный взгляд нежен, но неумолим. За время их короткой борьбы, пока Аластор ёрзал по дну ванны и громко пыхтел как рассерженный ёж, Валентино успел намылить каждое ухо, аккуратно смыть пену и протереть чувствительный наружный слуховой ход влажной салфеткой. Не удержался и погладил бархатную кожу кончиками пальцев ещё раз, усмехнувшись, когда от особенно резкого возмущённого рывка часть воды снова выплеснулась, быстро остывая на кафельном полу. — Уже достаточно! Или ты хочешь затереть мне их до вполне настоящих дыр?! Валентино ещё пару секунд поумилялся отчаянной и почему-то до сих пор исключительно физической борьбе Аластора, а потом вдруг, придержав за затылок, резко наклонился вперёд. Лицо уткнулось в мокрые волосы, и Вал глубоко вздохнул. Терпкий запах хвои и теперь кажущейся сладкой клюквы заполнил нос, принося почти такой же кайф как от выкуренной сигареты. Во рту мигом скопилась слюна. Аластор вздрогнул, когда ещё более чувствительные после всего оказанного внимания уши уловили громкий глоток. Несмотря на всё ещё горячую воду, тело вдруг покрылось мурашками. Глухо зарычав, Аластор высвободил магию. Валентино тихо охнул и отшатнулся, убирая глаза с пути ветвившихся рогов. — Да ладно, ладно! Уже отпустил! Dios, qué tiernos somos… Аластор презрительно фыркнул. На запястьях осталось жжение от чужих пальцев, но досада в груди жгла сильнее. Всё же пришлось использовать магию, чтобы освободиться. Неужели Валентино всегда был таким сильным? Вал расслабленно выдохнул, когда рога вернулись к привычному размеру, и поставил локти на бортик ванны. — Ну что? Так и будешь продолжать шарахаться или я могу перейти к другим частям твоего тела? Аластор подозрительно и предостерегающе нахохлился. — Имеет смысл интересоваться, к каким именно частям ты собираешься перейти? Вал моргнул, а потом нагло улыбнулся. Одна из рук медленно скользнула под воду, слегка вздрогнув от высокой температуры, ещё удерживаемой пеной. Пальцы легонько коснулись немедленно дёрнувшегося прочь колена, начав игривое преследование. — Ох, мой милый оленёнок хочет, чтобы я начал с каких-то определённых частей? Аластор глухо зарычал. Во вдруг оказавшейся маленькой ванне не было достаточно места для манёвров, так что настойчивые пальцы быстро обнаружили его бедро, постепенно поднимаясь выше… Аластор резко свёл ноги и вцепился в наглую кисть. — Валентино! Вал рассмеялся, покорно вытащив руку из воды, поднял две верхние в защитном жесте. — Уже убрал, видишь? Расслабься, — он прищурился, мягко коснувшись мокрым указательным пальцем кончика носа Аластора. — Так и быть, вернёмся к тому месту позже. Аластор тихо фыркнул, вытирая нос тыльной стороной ладони. Уши почти против воли заинтересовано навострились, когда Валентино открыл ящик под раковиной, что-то разыскивая. Через непродолжительное время с победным звуком он вытащил на свет щётку на длинной белой ручке. Светлый короткий ворс выглядел жёстким и колючим, и Аластор снова хмыкнул. — Ты решил почистить обувь? Отличный выбор! Полезные общественные работы обязательно зачтутся тебе при переходе в лучший мир. Вал усмехнулся и опустил щётку в воду, тщательно её смачивая. — Это щётка для тела, carino. Она поможет мне лучше промыть твою годами не видевшую мыло шерсть. Аластор закатил глаза, но спорить опять не стал. В конце концов, щётка означала, что руки Валентино будет держать подальше от его тела, что было только плюсом. С другой стороны… — Разве ты не был очень детален в своих обещаниях быть осторожным? — Алые глаза насмешливо прищурились. — Но она не выглядит слишком уж нежной, неужели врал, м-м? Вал удивлённо поднял брови, а потом игриво улыбнулся. Немного испачканные в пене пальцы снова обняли Аластора за затылок, почёсывая короткие волосы. — Ах, мой маленький олененок испугался жёсткой щётки? — он быстро положил палец другой руки на приоткрывшиеся в возмущении губы, сократил расстояние между их лицами. — Не волнуйся, милый, она совсем не такая грубая и страшная, какой выглядит. Несмотря на колючую внешность, если её хорошенько распарить и подготовить, она станет мягкой и податливой. И очень, — тёплое дыхание опалило тонкие губы, — очень нежной. Аластор тихо сглотнул, с вызовом глядя в малиновые глаза, когда намекающий шёпот сладко осел на его губах. Валентино улыбнулся и отстранился, позволив вздохнуть глубже. — Дашь мне руку? Аластор уставился на протянутую ладонь, всё ещё убаюканный негромкими словами и нежным массажем затылка. Пальцы сами отозвались на приглашение, легли почти невесомо. Валентино перевернул кисть Аластора ладонью вверх, щётка скользнула по нежной коже. Аластор поёжился от щекотки, отмечая, что ворс действительно почти не колет, а только приятно царапает. Вал улыбнулся шире. — Вот видишь? Тебе действительно стоит больше доверять мне. Нам… Аластор слегка вздрогнул, когда на запястье прохладной струйкой потёк шампунь, а щётка скользнула выше, растирая его в пену по всему предплечью. — Доверять вам? Хах! Звучит как самое отчаянное решение в моей жизни. Вал хмыкнул, быстро целуя отвлёкшегося Аластора в мокрый лоб. — Звучит так, будто ты его уже принял. Аластор поднял взгляд, и Вал вздрогнул. Большие влажные глаза в обрамлении мокрых склеившихся ресниц выглядели слишком привычно, чтобы не вызвать определённые ассоции. Вал имел некоторый опыт в принятии ванны совместно с партнёрами, даже использовал разок подобную сцену в фильме, разумеется, совсем с другим подтекстом, но… Мокрый, взъерошенный и раскрасневшийся Аластор пусть выглядел и горячо, вызывая конкретные желания, но вместе с тем очень… трогательно. Вал нежно провёл пальцами по мокрому лбу, убирая тонкие пряди чёлки. — Спасибо, что доверяешь мне. Аластор громко фыркнул, отвёл взгляд и показательно равнодушно пожал плечами, при этом однако покраснев сильнее. — Ты сам себе это придумал… Вал усмехнулся. Тихий шорох щётки, намыливающей короткую шерсть круговыми движениями, не нарушал расслабляющую тишину, а будто дополнял её. Аластор облокотился на бортик ванны, полуприкрытыми глазами следя, как Валентино моет сначала одну его руку, потом другую. Густая белая пена ярко выделялась на тёмной шерсти, щетинки тёрли кожу, приятно царапая и согревая, а когда вымытые руки опустились в горячую воду, Аластор прикрыл глаза, наслаждаясь слабым пощипыванием. Валентино сполоснул щётку и нанёс на неё новую порцию шампуня. Повинуясь лёгкому касанию подбородка, Аластор откинул голову назад, не открывая глаз. Вал тихо сглотнул, не удержался и положил ладонь на доверчиво открытую шею. Шерсть здесь была такая короткая, что почти не ощущалась, зато горячая кожа мягко пульсировала под пальцами в местах, где проходили сонные артерии. Пульс был ровным и спокойным, Аластор иногда сглатывал, отчего кадык слегка поднимался и опускался под чувствительной ладонью. Аластор вздрогнул, когда всё же жёсткие щетинки скользнули по нежной коже. Губы открылись непроизвольно, выдох получился более шумным, чем он рассчитывал. Валентино стал особенно осторожен, почти не давил на щётку, улыбаясь на каждый неровный вздох. Горячая вода, тяжёлый воздух и темнота перед глазами усыпляли Аластора, думать не хотелось. Хотелось просто отдаться на волю чужим аккуратным рукам. Аластор чуть сполз вниз, сильнее погружаясь под воду, не сопротивляясь этому желанию. — Только не засыпай пока. Мне будет неудобно мыть тебя под водой. Аластор слегка поморщился, вырванный из полудрёмы тихим голосом. Его подтянули выше, подхватив под мышки, а щётка перешла на заднюю часть шеи. Аластор выгнулся, подставляя под щетинки вдруг зачесавшуюся и сразу же успокаиваемую кожу. Тут Валентино действовал решительнее и не ограничивал Аластора в движениях, надавливая с идеальной силой так, что чешущиеся места долго горели, даже когда щётка уходила дальше вниз. Аластор уже не скрывал громкие вздохи, надеясь, что их маскируют тихие всплески воды, когда он ёрзал по дну теперь от нетерпения. Хотелось, чтобы всю спину чесали одновременно, а щётка была такой маленькой… Когда сильные пальцы легли на плечи, Аластор не стал возражать. Валентино усмехнулся, в полной мере осознав вседозволенность. Большие пальцы надавливали на каждый острый позвонок, тихо щёлкая, пока остальные сильнее разминали согретые мягкие мышцы. Приглушённые стоны Аластора звучали настоящей песней в отдающей эхом ванной, и Вал старался не пропустить ни один, ориентируясь по ним в силе и месте массажа. Проскользнув под лопатками, щётка направилась ниже, а сильные руки подняли Аластора ещё выше, поставив на колени. Тонкие пальцы вцепились в мокрые бортики, и Аластор протяжно выдохнул, когда щетинки принялись за поясницу. Чувствительная кожа покрылась приятными мурашками, шерсть попыталась встать дыбом, как и хвост, тяжело поднявшийся из воды. Вал улыбнулся шире, мягко коснулся кончика, игриво обводя его пальцем. Светлая шёрстка на внутренней стороне хвоста выглядела как белый флаг, будто Аластор сдался окончательно. Он больше не фыркал, не следил за щёткой, не был против рук на теле, а просто прикрыл глаза и наслаждался необычной лаской. Затуманенный удовольствием мозг даже не осознал, что Валентино честно выполнил все свои обещания. Было тепло в тех местах, где разминали сильные руки, горячо там, где поработала щётка, и легко в голове. Вал с восторгом осматривал красивую спину, перекатывающиеся под мокрой, растрёпанной и мыльной шерстью мышцы, с жадностью слушал тихие стоны наслаждения и жалел только о том, что больше не видит лицо Аластора. Закончив со спиной, он снова взялся за лейку. Горячая вода, без предупреждения омывающая распалённую кожу, заставила Аластора вздрогнуть и охнуть громче. Кожу снова защипало, спина выгнулась под тщательно промывающими подшёрсток пальцами. Распределившаяся по естественному росту шерсть образовала милые светлые пятнышки на плечах, лопатках и ягодицах, и Вал не удержался, наклонился, оставляя маленький поцелуй на плече ничего не заметившего Аластора. Тот шумно дышал открытым ртом, пошатывался в почти лишённой теперь пены воде, его руки дрожали, пальцы слегка посветлели от силы, с которой он сжимал бортик. Вал усмехнулся, помогая Аластору сесть обратно. — Остались только ноги и живот, — рука снова скользнула в уже начавшую остывать воду, мягко взялась за пушистую лодыжку, поднимая её в воздух. Аластор слегка покачнулся и снова рефлекторно схватился за бортик ванны. Он медленно сонно моргал, губы подрагивали в вечной улыбке, красные щёки были почти скрыты мокрыми волосами. Вал улыбнулся, снова открывая себе лучший вид на лицо Аластора. — Кажется, ты уже совсем устал. Засыпаешь? Приятно, правда? Ещё немного, милый, ты справишься. Подушечки пальцев нежно погладили мягкие щёки. Аластор прикрыл глаза, потянувшись за прикосновением, и Вал замер, впитывая этот момент полного доверия. Через пару секунд, с сожалением убрав руку от горячей кожи, Вал вернулся к ногам. С обновлённой порцией шампуня щётка снова заскользила по шерсти. Контраст тёмных ног и белой пены загипнотизировал, и Вал ненадолго завис, постоянно проводя щёткой по одному и тому же месту, разглядывая, как образуются и лопаются пузырьки на тонких волосках. Очнулся от своей медитации он, когда Аластор запыхтел и завозился. — Что случилось? — Холодно… — онемевший в полудрёме язык двигался с трудом. Аластор поморщился, пытаясь собраться с мыслями и силами. Уши дёрнулись и прижались к голове, когда шум воды из открытого крана в первое мгновение оглушил. Вал улыбнулся на вопросительный взгляд, опуская вымытую ногу обратно в воду. — Не думаю, что ты в состоянии подогреть воду сам, иначе бы не сказал, верно? Так что придётся потерпеть шум. Аластор нахмурился, поджал губы, но краснеть сильнее было уже некуда, так что щёки остались такими же ярко-красными. Вода постепенно нагревалась, смешиваясь естественным путём, и он непроизвольно снова расслабился, позволив Валентино взяться за вторую ногу. Щётка тщательно намывала шерсть, забираясь глубоко к коже, сильные пальцы дарили массаж подрагивающим мышцам голени, постепенно спускаясь. Аластор поёжился, ощущая щекотку на чувствительной стопе, копыто рефлекторно дёрнулось, но Валентино всё же домыл подошву и наконец закончил. Аластор вздохнул, скорее облегчённо, чем разочарованно, но его снова подхватили под мышки и подняли на колени. Руки стремительно опустились, скрывая то, что и так было скрыто снова набравшейся пеной. — Стой, что?.. Валентино усмехнулся и наклонился ближе. — Что случилось, милый? Я же говорил, что вымыл ещё не все части твоего тела. Уши поникли, уходя от горячего и легко перебивающего шум воды шёпота. Аластор взгрогнул, услышав щелчок: Вал отложил щётку на тумбу, вылив шампунь сразу на ладони. Юркие пальцы скользнули по пушистой груди, намыливая ключицы и разминая грудные мышцы. Осторожно обвели ореолы мигом вставших сосков… Аластор попытался отстраниться, но сзади был бортик ванны, а вторая пара рук уже мягко гладила его чувствительные запястья, удерживая и мягко разводя их в стороны. Аластор почувствовал лёгкое головокружение от внезапно прилившего к голове жара. — Стой, Вал… Ах! — Ш-ш, ты обещал дать мне вымыть всего тебя, — Вал усмехнулся, заметив, как Аластор нахмурился, явно пытаясь вспомнить, что обещал он, а что сам Валентино. Но попытки были не продуктивными. Всё же Вал отлично постарался, расслабляя и успокаивая милого оленёнка. — Ну вот, а говорил, что память укорачивается от гаджетов, — Вал хмыкнул, мягко поцеловав Аластора в лоб. — Выходит, ты — исключение из правил, м-м? Аластор громко фыркнул, чуть выгибаясь, когда пальцы спустились по груди к животу. Лёгкая щекотка заставила мышцы сокращаться и расслабляться во время уже привычного массажа. Когти слабо скребли по горячей коже, отчего Аластор опять начал дышать более шумно и с прерывистыми длинными выдохами. Он слегка дрожал, хотя в ванной было тепло, шерсть снова попыталась встать дыбом от мурашек, но, тяжёлая, не смогла подняться, хвост тихо шлёпал по воде. Вал всё ещё крепко держал его за запястья, и на этот раз Аластор даже не боролся за свободу, с приглушённым ужасом ощущая, как массаж переходит ниже, пальцы глубже зарываются в более длинную шерсть, а тело натурально горит. — Стой! Вал… М-м… Правда… Валентино гордо улыбнулся, различая в тихом, почти лишённом помех голосе что-то, похожее на мольбу. — Расслабься, малыш, я ничего тебе не сделаю. Мы просто моемся, верно? Аластор прикусил губу, сдерживая судорожный вздох, когда чужие пальцы коснулись его самого интимного места. — Я мог бы сам помыться… там. Вал фыркнул, очень осторожно намыливая мягкий тёплый член Аластора. Он и правда старался сделать всё быстро и аккуратно, без пошлого подтекста, понимая, что ещё рано. Нужно подготовить, разогреть сильнее, и уже потом… И хотя Аластор уже так соблазнительно дрожал и извивался в его руках, Вал только тяжело вздохнул. — Ну уж нет, милый. Я обещал, что вымою тебя всего, и я сдержу обещание, чтобы ты потом не мог мне ничего предъявить. Аластор поднял на него осуждающий взгляд, но изогнутые брови и красные щёки испортили картинку. Вал улыбнулся, заметив, как Аластор выдохнул с явным облегчением, когда руки отошли от унизительного и смущающего подмывания, но снова прикусил губу, ощутив, что прикосновения перешли к хвосту. Аластор наклонился, уткнувшись лбом в мягкий пух на шее Вала, приглушённо застонав. — Зачем снова?.. — Я его ещё не мыл, — Вал степенно намылил изворачивающийся хвост, а затем скользнул на ягодицы, мягко массируя и сжимая. — И тут тоже. Аластор зарычал, обессиленно привалившись к наглому мотыльку теснее. Когда уже откровенные ласки наконец закончились и горячая вода смыла всю пену, Валентино выключил кран, открыл слив и помог Аластору встать. Затем обернул его в тёплое махровое полотенце и вдруг поднял на руки. Аластор вскрикнул от неожиданности, неловко барахтаясь в тесном коконе, из-за запакованных рук даже не имея возможность использовать магию. — Валентино! Вал только рассмеялся, крепче прижав к себе милое буррито всеми четырьмя руками, особенно пристально следя за свободными от полотенца копытами. — Ну что опять «Валентино»? Я уже всю, как минимум, посмертную жизнь «Валентино», и что дальше? Аластор гневно фыркнул, но попытки пнуть слишком распустившего руки мотылька не оставил, пока его аккуратно, но слегка неловко из-за сопротивления не повалили на незаправленную кровать. Вал навис сверху, умиленно глядя в нахмуренное и всё ещё красное после ванной лицо. — Ты меня провоцируешь. — Что?.. — Аластор не успел возмутиться, сжав губы, когда Вал нежно поцеловал его сначала в одну щёку, а когда тот отвернулся, и во вторую. — Валентино! Что ты опять делаешь?! — Провоцируюсь, — Вал пожал плечами как ни в чём не бывало и подмигнул нахохлившемуся Аластору. — Лежи на месте, я принесу фен. Конечно, пока он отходил, Аластор успел распаковаться из полотенца, но хотя бы не сбежал. Встопорщенная мокрая шерсть, большие, будто испуганные глаза, худые конечности, выглядящие сейчас ещё более тонкими, придали Аластору вид несчастного котёнка, и Вал фыркнул. Алые глаза поднялись на него, а потом вдруг метнулись в сторону. Валентино перевёл взгляд на неподвижную и не подающую признаков жизни Китти. — Она тебя напрягает? Аластор громко фыркнул, но судя по тому, что прикрыл стратегические части мокрым полотенцем, чувствовал себя не совсем спокойно. Вот только из-за андроида или же из-за Валентино решить было сложно. — Она даже не живая, милый, — Вал присел на кровать, начиная очередную игривую борьбу на этот раз за несчастное полотенце. — И в ней нет камеры… Судя по взгляду Аластора, он даже не думал о камере, пока Вал это не озвучил, но теперь с подозрением косился на всё ещё безжизненную Китти. Валу стало смешно. — Китти, детка, подойди. Аластор вздрогнул и непроизвольно отпрянул, крепче прижавшись к Валентино, когда девушка ожила и одним гибким, но резким движением растягивающихся конечностей приблизилась к кровати. Выжидающе уставилась немигающим пустым взглядом, широко улыбаясь. Аластор поморщился, ощущая, как Валентино слегка дрожит от сдерживаемого смеха. — В чём дело, малыш? Она же совершенно безобидная! В ней даже голосового модуля нет, — последовала небольшая пауза, а потом Валентино усмехнулся. — Ну, то есть, был когда-то, но потом я его вырвал. Так ведь намного лучше, верно, детка? Китти послушно склонила голову, когда хозяин нежно провёл ладонью по её щеке. Валентино широко улыбнулся, но потом осознал, что Аластор под боком с каждой секундой напрягается всё сильнее. А это было прямо противоположно тому, что он задумал, так что нужно срочно избавиться от игрушки, раз уж она так сильно беспокоит оленёнка. — Ладно, золотце, подай мне масло из верхнего ящика и иди. Аластор выдохнул чуть более расслабленно, когда это нечто, одновременно технологичное, но так сильно напоминающее живое существо, покинуло спальню. Валентино удовлетворённо хмыкнул, когда Аластор не только расслабился, но и отдал наконец полотенце, тут же отправленное куда-то на пол. — Отлично, милый. Теперь нам нужно тебя высушить, пока совсем не замёрз. Аластор, ощущающий себя вполне комфортно в тёплой комнате, спорить опять не стал. В конце концов, Валентино уже доказал, что его идеи не всегда плохие, так что можно и позволить продолжить, пока Аластору не надоест. Вал воткнул вилку в розетку, по привычке проверив работоспособность фена и электросети, усадил Аластора между своих ног и щёлкнул выключателем. Аластор поёжился, ощущая, как горячий воздух щекочет затылок. Уши его мягко покачивались по направлению воздуха во время того, как Валентино тщательно обдувал его волосы. Мерный гул вводил в медитативное сонное состояние, так что Аластор почувствовал, что глаза снова смыкаются. Его слегка пошатывало, пока Валентино сушил его шею, спину и хвост, так что когда можно было наконец перейти к переду, Аластор расслабленно откинулся на тёплое тело, чуть сморщив нос, когда собственная шерсть под потоками воздуха пощекотала ему живот. К тому моменту, как всё тело стало сухим и тёплым, Аластор уже позёвывал, сонно щурясь на яркий свет в комнате. — Доволен теперь? Валентино тихо рассмеялся, услышав в слабом ворчании ленивый упрёк. — Более чем, — взяв с тумбочки небольшой флакон, оставленный там Китти, Вал снова подсел ближе. — Осталось только намазать тебя маслом и станет вообще идеально. Аластор фыркнул и слабо отпрянул в сторону, тут же снова оказавшись в плену настойчивый рук. — Ты мыл меня, чтобы опять испачкать? Мне кажется, это не рационально… — Это специально масло, — смазанные ладони мягко зарылись в волосы, проглаживая по всей длине. — Оно сделает твою шерсть мягкой и шелковистой, — сделав паузу, Вал тихо хмыкнул. — По крайней мере, так заявляет производитель, но, уверен, Вель ни разу не сталкивалась с таким запущенным случаем, как у тебя. Аластор нахмурился, поджав губы, но лёгкий массаж, уже перешедший на шею и плечи, не давал злиться как следует. Нанесение масла проходило гораздо быстрее, чем мытьё, потому что в этот раз Вал работал и сзади, и спереди. Четыре руки действовали слаженно, уверенно растирая и смазывая короткую шерсть, и Аластор подзавис от необычного ощущения. Шерсть на мгновение утяжелялась, но масло быстро впитывалось, и пальцы пушили мгновенно получавшие блеск волоски. К совсем уже слабому запаху шампуня теперь добавился тяжёлый и сладкий запах масла, и Аластор недовольно поморщился. — Ужасная вонь. Валентино рассмеялся, уложив расслабленного оленёнка на кровать и переходя к рукам. — Извини, кроме ванили больше ничего нет, — ненадолго замолчал, зачем-то смазывая и каждый тонкий палец Аластора, с трепетом поглаживая хрупкие кисти. — Но если это станет рутиной, обещаю, что найду что-то с хвоей или травой… Хм-м, даже интересно, существует ли запах болота? Аластор фыркнул, ничего не ответив. Конечно же, это всё — одноразовая процедура. Хоть и было моментами приятно, общее итоговое ощущение скорее звучало как «слишком и неловко». Слишком много прикосновений, внимания и заботы. Слишком сильно расслабились мышцы, слишком затуманился рассудок. Слишком велик был соблазн согласиться на подобную «рутину». Бёдра поднялись непроизвольно, пока Вал обрабатывал шерсть на ягодицах и многострадальном, но уже смирившемся хвосте. Ноги разъехались в стороны, поддавшись лёгкому движению, и Аластор почувствовал, что снова краснеет. Протянутую руку мягко перехватили, переплели пальцы, удерживая. — Спокойно, работает профессионал, ха-ха, — Вал мягко улыбнулся и наклонился, снова целуя острую костяшку указательного пальца. Масло ещё не успело полностью впитаться, оставляя липкую плёнку на губах, и он позволил себе задержаться чуть дольше, наслаждаясь видом на пылающие щёки. — Представь, что ты пришёл на медицинскую процедуру. Ты же не будешь сопротивляться врачу, м-м? Аластор раздражённо закатил глаза и фыркнул. — Твои действия совсем не похожи на медицинскую процедуру. Не льсти себе, я не доверяю тебе настолько, чтобы забыть, кто ты по своей сути. Валентино рассмеялся, отпустив руку и переключившись на голени и стопы, смазанные ладони легко скользили вдоль шерсти, зарываясь глубже к горячей коже. — Неужели? И кто же я по своей сути? — Заметив, что Аластор поджал губы, Вал хитро прищурился. — Грязный и коварный соблазнитель невинных, но очень привлекательных оленят? Аластор тяжело вздохнул, слабо, но неожиданно успешно выдернув копыто из рук Валентино, повернулся на бок, уткнувшись носом в простынь. — Я старше тебя, прекрати уже меня так называть. Валентино рассмеялся, наклонившись и оставляя теперь замеченный поцелуй на плече тут же заворчавшего Аластора. — Хм, и правда… Думаю, тебе не повезло, — ещё один лёгкий поцелуй в небольшое светлое пятно, и Вал усмехнулся, заметив, что Аластор выгнулся, укладываясь почти на живот. — Меня всегда больше привлекали мужчины постарше. Аластор протестующе замычал, слабо отталкивая приставучего Валентино, но тот вдруг поднялся сам и подмигнул на удивлённый взгляд. — Пойду тоже помоюсь, не скучай слишком сильно. Аластор фыркнул на игривые интонации, и, когда за Валом закрылась дверь, натянул одеяло, укутываясь почти с головой. Прохладная ткань сначала приятно остужала разгорячённое тело, но быстро нагрелась, даря не менее комфортное тепло. Аластор провалился в полудрёму, стараясь не думать о том, что изменилось в их общении за этот вечер. Как только ему удалось отогнать мысли о Валентино, место в голове занял Вокс. В последнее время они будто боролись за его внимание, но Аластор с большей охотой дарил его единственной девушке. Пусть её речь скорее отталкивала, когда она не пыталась насильно стянуть и сжечь его одежду, общение проходило довольно терпимо. Тем более, хмурое лицо Вокса и почти открытая ревность Валентино были очень забавными. Вал выбрал быстрый душ в прозрачной кабинке вместо ванны. Глубоко вдыхая запах хвои и клюквы, он видел перед глазами изогнутые брови, мокрые глаза, красные щёки и прокушенную губу, а под пальцами ощущал горячую кожу и мягкую шерсть, скрывающие гибкие мышцы. Зажмурившись, Вал повернул кран в сторону холодной воды и сжал зубы, медленно выдыхая, пока пытался охладить пыл на первое время. Переживая, что Аластор придёт в себя достаточно, чтобы сбежать, он наскоро вытерся полотенцем и выскочил в прохладную после душной ванной спальню. Из-под белого одеяла торчали алые уши с чёрными кончиками и Вал облегчённо выдохнул. Аластор лениво приоткрыл глаз, снова услышав тихий гул фена, но быстро зажмурился обратно, отвернувшись на другой бок. Валентино вышел из душа в чём мать родила, не потрудившись обернуться даже в мокрые крылья, и сушил белый мех перед зеркалом. Через несколько минут шум стих, а кровать прогнулась под чужим весом. Аластор недовольно запыхтел, когда его начали распаковывать из тёплого кокона, но Вал только усмехнулся, перекладывая всё ещё расслабленное тело к себе на грудь. — Что ж ты, ёж, такой колючий… Вал рассмеялся, когда Аластор завозился усерднее. Вялые мышцы двигались лениво и нескоординированно, а четыре сильные руки прижимали всё теснее, так что скоро не осталось ни сил, ни воздуха для борьбы. Когда худое тело расслабилось, Вал устроился поудобнее, одеяло соскользнуло ниже, отрывая вид на грудь и плоский живот, куда незамедлительно поползли нежные пальцы. Аластор шумно выдохнул, ощущая слегка щекочущий массаж, непроизвольно тая под успокаивающими ласками. Уши улавливали глухой стук чужого сердца, бьющегося в ровном усыпляющем ритме. Поднятые для борьбы руки обмякли, опустившись по обе стороны от головы Валентино, и Аластор с притуплённым ужасом понял, что его шумное дыхание почти превращается в довольные стоны.

***

Вокс телепортировался прямо в спальню, не потрудившись даже проверить камеры и не поднимая головы от телефона. — Ты видел Аластора? Я всё больше начинаю подозревать, что он где-то пытает моего ассистента, потому что они оба, — он наконец взглянул в сторону кровати, замер, но речь продолжила проигрываться, будто запись, — куда-то пропали, а мне всё ещё нужно работать. Так, стоп. Это ещё что за хуйня? Валентино рассмеялся, крепче обняв слегка сползшего от тряски Аластора. Вокс подозрительно прищурился, приблизился к кровати, разглядывая покрасневшее, но умиротворённое лицо любимого. — Так, либо я словил вирусняк, пока рылся в том дерьме, что мне наслали работнички, либо… — Вокс упёр руки в боки, грозно глядя на Вала. — Ты его накурил?! Аластор тихо хмыкнул, потянувшись в крепких объятиях, а Вал возмущённо фыркнул. — Не правда! Как ты мог о таком даже подумать?! Я вообще-то забочусь о нашем оленёнке ничуть не хуже тебя! Он перекатился на бок, состроив обиженную гримасу, прижался своей щекой к горячей щеке Аластора и слегка потёрся, ощущая, как тот слабо сопротивляется такому близкому контакту. Вокс прищурился ещё более подозрительно, перехватил розовое крыло, пытавшееся укрыть демонов с головой, вернул его обратно на кровать. Мягко коснулся второй щеки Аластора тыльной стороной когтя. — Тем не менее, что-то явно изменило твоё сознание, — он присел на кровать, склонившись к вмиг переключившему своё внимание на него Аластору. — Что же это было? Алкоголь? Наркотики? Валентино громко презрительно фыркнул, отчего уши Аластора дёрнулись к нему. — Бережная забота и внимание! Вокс недоверчиво поднял бровь, а Аластор вдруг покраснел сильнее, прикусил губу и слегка кивнул. — Он прав, мой дорогой. Не было ничего, кроме, — язык упрямо отказывался называть их времяпрепровождение, но Аластор заставил себя продолжить, — принятия ванны. Вокс замер, бросив мимолётный взгляд на Вала, потом на волосы Аластора. Алые пряди легко скользнули по когтям, худое тело выгнулось, когда нежные пальцы спустились ниже по шее, груди, животу, остановившись у края одеяла. Валентино жадно следил за голубыми когтями и, когда Вокс замер, вздохнул почти разочарованно. — Что, убедился? Его мех теперь блестит и дышит! И всё благодаря мне. Вокс бросил на него раздражённый взгляд, а потом надулся. — Почему меня не позвали? Оба глянули на него одинаково возмущённо. — Ты же был занят! Вокс вздрогнул от сдвоенного упрёка, подняв руки в защитном жесте, а потом досадливо скривился. — А, ну да, точно… Но всё равно! — он залез на кровать прямо в обуви, широко расставил ноги и руки, нависнув над тесно прижатыми друг к другу демонами. — Я теперь тоже хочу совместный душ! Аластор фыркнул и беззвучно рассмеялся, уткнувшись лицом в белый, теперь приятно пахнущий мех, а Вал самодовольно улыбнулся. — А кто сказал о совместном? — все четыре руки пришли в движение по телу Аластора, отчего тот тихо ахнул и выгнулся. — Я просто вымыл нашего прекрасного оленёнка от макушки до кончиков его милых копыт, — он бросил хитрый взгляд на начавший темнеть экран. — И да, очень тщательно прикасался к каждой… части… его… тела. Каждая пауза сопровожалась нежным щипком в разных местах, заставляя Аластора извиваться и пыхтеть сильнее. — Валентино! — Скажешь «нет», малыш? — Вал встретил гневный взгляд абсолютно спокойно, приблизившись и выдохнув прямо в приоткрытые губы. — Ты теперь такой сладкий и чистый, мягкий и поддатливый, — их губы почти соприкоснулись. — Нежный… как я и обещал. Треск электричества и вставшая дыбом шерсть заставили обоих поднять взгляд на Вокса. Тёмный экран транслировал только огромные глаза, в левом бешено крутилась спираль и сверкала молния. Валентино усмехнулся и быстро поцеловал отвлёкшегося Аластора в шею. Горячая кожа с короткой шерстью ощущалась под губами так великолепно, что стоило огромного труда оторваться. — Что такое, Вокси? — Вал прижал к себе возмущённо рычащего Аластора, нежно почесал между ушами, слушая моментально сорвавшееся на тихие стоны дыхание. — Хочешь взять паузу для ревности или… — он дёрнул ногой, отбрасывая одеяло подальше и вцепился в руки Аластора, мешая прикрыться, — наконец заметишь, какие мы оба расслабленные, тёплые и готовые, м-м? Аластор даже дёргаться перестал, подняв огромные от удивления глаза на Валентино, который только подмигнул ему. — Как тебе идея открыть для себя ещё одну приятную вещь в этот вечер? Я понимаю, что вы уже сексом трахались, но вот втроём… — Звучит просто отвратительно, возмутительно и мой ответ — абсолютно точно не!.. Аластор вздрогнул, голос, шумевший помехами, оборвался, когда колени развели нежным движением. Прохладные когти сжимали чуть крепче, а открытая поза вызвала мурашки вдоль позвоночника. Виртуальное лицо вернулось на экран, и сейчас Вокс улыбался. Аластор поёжился: несмотря на нежную улыбку, взгляд всё ещё был тяжёлым, но теперь от абсолютно прозрачной страсти. — Хм, думаю, в этот раз я согласен с Валом. Понимаю, что тебе веселее смотреть на то, как мы ругаемся, но… команда из нас тоже отличная, — Вокс наклонился, мягко убрал распушившиеся от наэлектризованного воздуха алые пряди с покрасневшего лица Аластора. — Может, в качестве исключения, дашь шанс нам обоим доставить тебе удовольствие? Аластор отвернулся от нежной руки, тут же уткнувшись носом в мягкую шерсть Валентино. Тот тихо хмыкнул, приблизился к вздрогнувшему уху. — Давай же, доверься ещё раз, милый. Разве я тебя подвёл сегодня? Аластор зажмурился, ощущая, как шесть рук гладят и трогают его в разных местах. Прикосновения Вокса были прохладными из-за когтей и очень осторожными, в то время, как Валентино игриво зарывался пальцами в шерсть, царапал кожу, щипал и мял всё ещё расслабленные после горячей ванны мышцы. Жар в голове мешал мыслить рационально, и глупый навязчивый голос шептал: правда ведь понравилось, почему бы ещё разок не развлечься? Аластор сжал зубы. Что-то у этого голоса были подозрительно знакомые интонации… Когда наглые пальцы Валентино снова заскользили по животу вниз, ноги инстинктивно попытались сомкнуться, но тут же упёрлись в преграду в виде Вокса, так что Аластор вцепился в чужую кисть руками, случайно царапая кожу. — Стой! Я… — «ещё не готов» даже в голове звучало унизительно. Аластор покраснел сильнее, ощущая двойной тяжёлый выжидающий взгляд, — снова вспотею… В чём же тогда был смысл мыться? На пару секунд стало очень тихо, а потом Валентино рассмеялся, уткнувшись лицом в грудь Аластора. Горячее дыхание послало щекотку по распушившейся шерсти, Аластор поёжился, краснея ещё сильнее. — С этим помочь не обещаю, конечно. Всё же цель у нас совсем другая, — насмешливый шёпот поднялся к шее, губы послали по коже вибрацию, — но не волнуйся. Если захочешь… позже, — голос намекающе понизился, — я вымою тебя ещё раз. Аластор извернулся, поднял плечи, пытаясь одновременно закрыть шею от настойчивых поцелуев и не выпустить наглые пальцы из хватки, но снова оказался в проигрыше. На этот раз количество чужих рук выросло ещё больше, и Аластору осталось только шумно, протестующе пыхтеть, когда с ним переплелись пальцами, удерживая ладони по обеим сторонам на кровати, а две оставшиеся пары рук сконцентрировались внизу живота. Дальше Аластор уже не мог детально различить порядок действий. Из-за увеличившегося количества присутствующих, его тело подвергалось нападкам сразу с множества сторон. Горячий язык, искусные руки, острые зубы, игриво прикусывающие не до крови — всё было таким знакомым, отчего тело привычно отзывалось на ласки. И всё же… Ощущение чужих губ было чем-то новым, а потому резко контрастирующим и перетягивающим внимание. Валентино постоянно целовался. Избегая губ, он покрывал лёгкими — и от этого только более интимными — поцелуями красное, уже вспотевшее лицо, горячую шею, пушистую грудь. Стоило только закопаться в шерсть чуть глубже и игриво, совсем слегка прикусить сосок, Аластор выгнулся, едва успев сдержать стон на шумном выдохе. Вал возмущённо фыркнул и усилил нажим, добавляя язык и губы, потирая второй сосок подушечкой пальца, а затем аккуратно щекоча пик когтём. Наряду с зажатыми стонами Аластора раздался тихий смех Вокса. — Будь полегче с ним. Валентино, прикусив на последок покрасневший сосок немного сильнее, удовлетворённо выдохнул, наконец услышав чистый стон, и оторвался, возмущённо повернувшись к Воксу. — Полегче? Я таких слов не знаю, amorsito , а вот если судить по реакциям, — он нежно ущипнул второй сосок, отчего Аластор выгнулся на кровати, задохнувшись, — ты мало уделяешь внимания этому месту. Что, — малиновые глаза насмешливо прищурились, — у тебя настолько мало свободного времени, что не хватает на нормальную прелюдию? Вокс закатил глаза. — Не делай вид, что не знаешь. Вал игриво сморщил переносицу, дразняще высунув язык, а затем вернулся к требующим внимания твёрдым соскам, крепче прижимая выворачивающееся от ласк тело к кровати. Вокс поджал губы, пополз ближе к лицу Аластора, тронул за пылающую щёку. — Эй, скажи, что он не прав. Я же всегда стараюсь для тебя, да? Расфокусированный взгляд еле сконцентрировался на ярком экране, Аластор вопросительно прищурился, но затем улыбнулся шире, стараясь говорить ровно и, в идеале, насмешливо. — М-м? В чём, ах, не прав? Я совсем-м не понимаю, ох, о чём вы оба-а говорите. Ах, да хватит уже! Нгх… Вокс и наконец оторвавшийся от горевших сосков Валентино переглянулись с одинаковым выражением «что с него взять» на лицах. — Хорошо, mi dulce , — Вал навис над мигом напрягшимся оленёнком, нежно улыбаясь. — Тогда сейчас я наглядно покажу тебе, какой должна быть хорошая прелюдия. А уже потом, — руки скользнули по бокам, вызывая щекотку, от которой Аластор поёжился, умилительно сводя ноги, — ты сможешь следить за Воксом и жаловаться мне, в случае чего. Вокс фыркнул, но возражать не стал, и не дал возмутиться Аластору, начиная очень нежный, но глубокий поцелуй. Получившие свободу руки Аластора нашли себе место на широкой спине успевшего раздеться Вокса, притягивая ближе. Аластор шикнул, когда чувствительные теперь соски потёрлись о чужую грудь, но упрямо держался близко, полностью отдаваясь горячему широкому языку. Лёгкие поцелуи по телу возобновились, получившие каждый по одному колени снова раздвинули, позволяя мягким губам продолжить чередующийся путь вниз по бёдрам. Аластор приглушённо пыхтел и постанывал в рот Вокса, двигал тазом, пытаясь избежать неминуемого продолжения. Вокс усмехнулся, ощущая усилившиеся царапины на спине, провёл рукой по волосам, посылая первые, совсем лёгкие, игривые импульсы тока. Даже закрытые глаза Аластора закатились, тело выгнулось, а ноги раздвинулись шире, тут же дёрнувшись обратно, когда горячий рот накрыл постепенно твердеющий член. Вал не спешил, начал с головки, медленно заглатывая сразу до основания, с удовольствием отмечая, как напряглись мышцы пушистых бёдер под его руками. Аластор замычал, пытаясь оттолкнуть Вокса. Воздух в груди моментально закончился, а новый на его место не спешил, пока собственный рот был занят, а внизу опытный и развязный язык Валентино ублажал его член. Юркие пальцы, уже смазанные чем-то прохладным, скользнули между разведённых второй парой рук ягодиц. Аластор выгнулся под тяжёлым горячим телом Вокса, практически хныкая, когда тот наконец дал ему вздохнуть, ласково вытирая набежавшие от крепкого зажмуривания слезинки. — Расслабься, Ал, всё хорошо. Вот только тело напрягалось не так, как хотелось. Хорошо разогретые мышцы легко поддавались манипуляциям, позволяя Валентино творить всё, что он хотел, быстро сдаваясь под настойчивыми ласками. Аластор всхлипнул, тут же прикусив губу. Бёдра дрожали, таз то подавался вверх в попытках ускользнуть от быстро согревающих уже изнутри пальцев, то вниз, когда вакуумное всасывание становилось невыносимым, а острые зубы игриво задевали основание. Вокс даже отвлёкся, с восхищением и некоторой завистью разглядывая, до какого состояния Вал смог довести вечно сдержанного оленя. Конечно, Вокс, что бы там ни думал очень наглый мотылёк, всегда хорошо готовил Аластора, изо всех сил стараясь доставить ему больше удовольствия. Справедливости ради, с великим Радио-демоном другое никогда и не прокатывало, но Воксу нравилось медленно и неспеша растягивать и ласкать Аластора, добиваясь раздражённых нетерпеливых стонов прежде, чем дать освобождение. Но сейчас… Аластору было даже не до раздражения. Он натурально извивался, приоткрывал рот то для громких стонов, то для беззвучных вздохов, то распахивал мутные от наслаждения глаза, то крепко зажмуривался до мокрых от слёз ресниц. Щёки его пылали, волосы растрепались от постоянного мотания головой, уши дрожали, без остановки меняя своё положение. Вокс мягко слизал очередную слезинку с бархатной кожи и нежно улыбнулся, когда Аластор неосознанно потянулся к нему. — Ты сегодня ещё более чувствительный, — острые когти на нежном ухе заставили Аластора издать ещё один крик. — Чем же вы всё-таки занимались в ванной, м-м? Вокс ехидно прищурился, наслаждаясь всего одним коротким мигом, когда Аластор бросил на него гневный взгляд. Но потом Вал ввёл пальцы глубже, щёлкнул языком по покрасневшей головке, и Аластор выгнулся дугой на кровати, снова зажмурившись. Помехи взвились и опали, когда Валентино наконец вытащил пальцы, удовлетворённо улыбнувшись. Аластор мелко дрожал, доведённый до пика, но брошенный на грани оргазма. — Прости, малыш, я знаю, но ещё рано. Перед замутнённым взглядом алых глаз Валентино потянулся к Воксу, сплетаясь с ним языками в глубоком поцелуе. Аластор сглотнул, почти с сожалением понимая, что не чувствует отвращения и даже злости при виде крепко обнявшихся и негромко постанывающих демонов. Всё ощущалось так… естественно, будто всегда было. Низ живота скрутило, и Аластор свёл ноги, морщась от ощущения неповиновения в мышцах. Валентино быстро оторвался от Вокса: всё же сегодня у их представления был другой главный герой. Тонкая ниточка розовой липкой слюны на мгновение повисла между двумя языками, пока Вал не облизнулся, возвращая своё внимание на Аластора. — У меня есть одна идея… Думаю, вы оба не будете против. Аластор непонимающе нахмурился, но возразить или хоть что-то сказать не успел. Его вдруг подняли на колени, аккуратно передав в объятия Вокса, а на кровать лёг сам Валентино, бесстыдно расставив ноги. — Иди сюда. Аластор тяжело сглотнул снова, когда его опустили в объятия всех четырёх протянутых рук. Его чувствительный член лёг между ягодиц, и Аластор ахнул, упираясь дрожащими руками в грудь Валентино. — Нет, что?.. Нежная рука мягко направила член Аластора внутрь тугого тепла, заставив задохнуться от яркости ощущений. Горячий шёпот снова заполнил уши, растекаясь в голове сладким туманом. — Всё хорошо, милый. Так ведь лучше? Я не буду настаивать на другой позиции, пока ты не привыкнешь ко мне, хорошо? — две руки нежно погладили шелковистую шерсть на спине, а вторая пара мягко сжала ягодицы, направляя и задавая темп. — Вот так, расслабься и ни о чём не думай, просто чувствуй. Только нежное, тёплое удовольствие. Спереди… И сзади. Аластор вздрогнул, вырванный будто из гипноза, когда на бёдра легли прохладные когти. — Вокс! Сто… — Ш-ш, расслабься, — одна рука легла на поясницу, мягко укладывая вперёд, два пальца второй провели по растянутому входу, проверяя. — Ты опять слишком много думаешь. Это вредно. Аластор задрожал, выгибаясь в нежных, но крепких объятиях Валентино, сжал уже отказывающую челюсть, чтобы не всхлипывать унизительно. Было жарко, так жарко, что всё тело горело и плавилось. Прохладные когти внутри оказались неожиданностью, Аластор вскрикнул, подаваясь вперёд и застонал от давления вокруг собственного члена. Валентино протяжно выдохнул, прикусив губу, и прижал горячее тело ближе, успокаивающе поглаживая уткнувшегося в воротник Аластора по затылку и шее. — Вокси, ну что ты там медлишь? — несмотря на игривый тон, глаза Вала сверкали раздражением. — Ты же не думаешь, что я плохо подготовил нашего оленёнка? Вокс усмехнулся, аккуратно вытащив пальцы из дрожащего Аластора, и раздвинул пушистые ягодицы, наслаждаясь видом. — Не думаю, но ты же понимаешь, — горячий язык скользнул по мокрому входу, когда Вокс не удержался. Аластор приглушённо вскрикнул, задёргался, отчего задрожал уже Вал. Вокс усмехнулся, — я должен всё как следует проверить… Валентино возмущённо фыркнул. — Эта смазка не съедобная, amorsito, так что заканчивай уже чавкать и просто войди! Ощущающий нестерпимый жар внутри и снаружи Аластор вцепился в шелковистый воротник Валентино, глубже зарывшись покрасневшим лицом. Слишком растянутая прелюдия оставила его мокрым и дрожащим, полностью отдавшимся на милость обоих партнёров. Будто бы будничные разговоры о подобных вещах заставляли щёки гореть сильнее, а уши прижиматься к голове крепче. Непроизвольный облегчённый вздох вырвался из груди, когда горячий язык покинул тело, но на его место тут же пришёл другой жар. Алые глаза закатились, рот открылся в беззвучном стоне, когда расслабленные мышцы приняли всего Вокса почти с первого же толчка. Собственные бёдра двинулись, Аластор тихо завыл, погружаясь глубже в идеально сдавливающую тесноту. Валентино не оставлял в покое ни один его напряжённый нерв, постоянно стимулируя то чувствительную шею, то нежные уши, то дёргающийся хвост. По телу разлилось настоящее электричество, когда Вокс начал двигаться, медленно и плавно. Слишком много. Аластор сжал зубы, пытаясь сдержаться, но раскалённый жар внутри, снаружи, давление двух тел, глубокая стимуляция, прохладные когти на пояснице и горячие руки по всему телу не оставляли возможностей для тихого поведения. Аластор громко застонал от ощущения полного доминирования: его поддерживали за плечи, его бёдра двигались, направляемые уверенными толчками, член плавился внутри тугого жара, затуманивая мозг. Вал не сдерживал стоны, прикрыв глаза от наконец доставшейся и ему стимуляции. Пушистая шерсть приятно щекотала его член, когда бессильно распластавшийся Аластор тёрся сверху. Ощущения чужих толчков через посредника были чем-то новым даже для него, и, честно говоря, хотелось грубее, сильнее, глубже, но один только взгляд в замутнённые алые глаза, когда Аластор вынырнул из воротника, чтобы сделать вздох, мгновенно скомпенсировал все неудобства. Вал мягко провёл пальцами по пылающей щеке, нежно улыбнувшись. Приоткрытые тонкие припухшие от укусов губы с капельками слюны в уголках так и манили… — Можно я тебя поцелую, милый? Аластор на миг вернулся в реальность, громко застонав от резкого несдержанного толчка Вокса, но когда прежний мягкий темп возобновился, глаза снова помутнели от удовольствия. Вал бросил ехидный взгляд на закатившего глаза Вокса, поднял бровь, но когда тот помотал головой, переключил внимание обратно на Аластора. — Так что, mi dulce bebe ? Можно? Я буду осторожным. Аластор, буквально почти ничего не слышащий за гулом крови в ушах, только кивнул и потянулся вперёд. Закрыл глаза, вздохнул поглубже, ожидая глубокого и наверняка жадного поцелуя. Мягкие губы осторожно прижались к его приоткрытым. И больше ничего не последовало. Аластор распахнул веки, удивлённо и почти обиженно глядя в лукаво прищуренные малиновые глаза. Чужие губы снова лишь слегка прижались к его, на этот раз задержавшись чуть дольше, но снова отпрянули. Аластор сжал руки, крепко цепляясь за белый мех, окончательно стирая рисунок розовых сердечек. С Воксом они так не целовались. Не могли просто физически, и Аластора это особо не волновало. Но в этот вечер, получая подобное внимание от Валентино, ему хотелось большего. — Вал… Валентино восторженно улыбнулся, снова услышав в лишённом помех голосе просьбу, граничившую с мольбой. Аластор не задохнулся. В этот раз он сократил его имя осознанно, специально выбрал более интимную, близкую форму. Такой милый. — Да, малыш? Хочешь ещё? Брови Аластора изогнулись, когда он поморщился. — Хва-атит… так, ах! М-м-меня называть… Вокс улыбнулся и наклонился, мягко прикусывая острое плечо. — Не обращай внимание на слово, Ал. Почувствуй его смысл. Слышишь, как Вал обращается к тебе? Как использует интонацию, — шёпот добрался до напряжённого уха, посылая электрические импульсы прямо в мозг, — «любовь моя». Алые глаза удивлённо распахнулись, губы приоткрылись, но глубокий толчок, задевший нужную точку внутри, заставил тело выгнуться. Глубокий гортанный стон вырвался наружу, пока Аластор не успел сориентироваться. Вал усмехнулся, переплёлся пальцами с голубыми когтями, едва заметно кивнув, и обвил ногами обоих демонов, упираясь пятками в поясницу Вокса. Темп ускорился, заставляя Аластора почти кричать от усилившихся ощущений и сзади, и спереди. Двойная стимуляция жгла нервы, заставляя мозг коротить, от интенсивности заслезились глаза, а тело свело сладкой судорогой. Вал обхватил горячие мягкие щёки руками, привлекая Аластора для очередного нежного поцелуя. Конечно, он не собирался его углублять, понимая, что бедный, потерянный в ощущениях оленёнок просто задохнётся, да и ответить вряд ли сможет. Судя по тому, что чистые стоны больше ничто не сдерживало, Аластор наконец отпустил контроль. Вал ощутил, как член внутри запульсировал, приближаясь к разрядке, и хищно облизнулся, всё же накрывая рот Аластора своим. Чужие стоны волшебно вибрировали на языке, проникая внутрь теми самыми бабочками, от которых сводило живот. Потерявший всякую связь с реальностью, Аластор начал вдруг толкаться назад и вперёд, отчего Вокс тихо зашипел и надавил на его поясницу, удерживая на месте. — Спокойно, любимый. Я всё понимаю, но потерпи. Валентино выгнулся на кровати, ещё теснее прижимаясь к мягкому пушистому животу. Почувствовал, как собственная естественная смазка испачкала кожу, и начал вращать бёдрами, абсолютно бесстыдно используя тело Аластора для своей стимуляции. Вокс восхищенно хмыкнул, наблюдая за двумя извивающимися и постанывающими под ним демонами. Острые плечи Аластора дрожали, пальцы отчаянно цеплялись то за белый воротник, то за простыни. Он практически кричал, тянулся за поцелуями, надеясь привычно заглушить стоны, но Вал теперь намеренно дразнил его лёгкими прикосновениями, не проникая в призывно приоткрый рот, только иногда нежно оттягивал нижнюю губу Аластора своими губами, наслаждаясь хныкающими стонами. — Не заглушай голос, милый. Он такой красивый, когда не сломан помехами, — Вал охнул, когда член внутри него дрогнул, и широко улыбнулся, мягко гладя Аластора по щеке. — Спой для нас, nuestro dulce pajarito . — Н-нет! Аластор зажмурился, на ресницах заблестели новые слёзы, и Вал нежно сцеловал каждую каплю, крепче обнимая насквозь мокрого оленёнка. — Всё хорошо, не нужно сдерживаться перед нами, расслабься и поддайся желанию. Аластор задохнулся и от сильных рук, и от того, что Вокс наклонился над ним, толкаясь глубоко, но быстро и коротко. — Он прав, Ал, ты же знаешь, что гораздо приятнее, если продолжать, — прохладные когти зарылись в волосы, крепко прижимаясь к коже головы, затрещало электричество, — кричать. От прямого импульса в мозг тело Аластора скрутила судорога, он выгнулся, громко закричав от нестерпимого удовольствия, в глазах на миг потемнело, а затем поле зрения заполнили яркие искры. Валентино негромко застонал, тихо ругнувшись, когда в животе стало тепло не от собственного освобождения и поднял упрекающий взгляд на Вокса. — Я был так близко! Обязательно было сразу… — Тихо, смотри. Вокс не отрывал взгляда от Аластора. Тот обессиленно хрипел на груди Вала, из приоткрытого рта виднелся кончик прокушенного языка, слюна с прожилками крови вытекала на фиолетовую кожу. — Вау, когда успел, — восхищённо протянул Вал, глядя в расфокусированные и даже будто немного разъехавшиеся глаза Аластора. Вокс тихо усмехнулся, двинулся назад, мягко придерживая вздрогнувшего от сенсорной перегрузки Аластора, аккуратно стащил его с груди Вала. — Вот так, уже достаточно, да. Валентино молча смотрел, как Вокс помог Аластору лечь, аккуратно вытер его живот и член краем простыни, отчего худое тело снова задрожало, а руки слабо пошевелились, чтобы оттолкнуть, но Вокс мягко убрал их в стороны, укладываясь рядом. Вал хмыкнул, а потом опустил свой взгляд на свой ничуть не утративший твёрдости и активно требующий внимания член. — Вокси, — капризные интонации быстро обратили на себя внимание, — я ещё не закончил. Иди сюда скорей, давай поможем друг другу. Выражение лица Вокса вдруг стало виноватым, и Вал, проследив взгляд, понял, что у того-то проблем не осталось. И возмутился. — ¡Oh tú, maldito egoísta! Аластор вздрогнул от резкого крика, уши его мигом прижались к голове и он обернулся через плечо на Валентино. Расправившиеся крылья мелко подрагивали, как и усики, воротник распушился, а из груди вырвался почти неразличимый слуху писк. — Ты, значит, кончил сам, bastardo ! Заставил кончить оленёнка! А мне теперь что делать предлагаешь?! Вокс спокойно пожал плечами, нежно притянул к себе Аластора одной рукой и поднял вторую, блеснув когтями. — Помочь? — Себе помоги! Малиновые глаза презрительно прищурились, ноздри гневно раздулись, но Вокс усмехнулся и щёлкнул пальцами раньше, чем последовало продолжение. Толстые провода мигом обвили тело Валентино, повалив обратно на кровать. Тот вскрикнул, извиваясь, а когда заметил яркие искры на оголённых концах приближающихся проводов, забился сильнее. — Нет! Нет, Вокс! Сто!.. Крик замер в горле, когда импульсы прошибли тело, спина выгнулась дугой, а в голове помутнело. То лёгкие, то сильные удары тока ласкали чувствительную головку, основание члена и поджавшуюся мошонку. Валентино засучил ногами, когда электричество проникло под кожу, заставляя нервы гореть и плавиться от прямой стимуляции. — Вокс! Лучше, ах, лучше рукой! ¡Con tu mano! Блять! Нет! Я тебя, а-а! ¡Te odio! Муда-а-ак! Аластор тихо сглотнул, наблюдая, как ещё один провод вдруг прижался потрескивающим кончиком к низу живота, отчего Валентино выгнулся ещё сильнее, до захрустевших костей, распахнул глаза и открыл широко рот в беззвучном крике. И кончил. Его член пару раз дёрнулся в крепком обхвате провода, продолжающим выжимать густые капли. Розовые. Аластор поморщился и отвернулся, уткнувшись носом в грудь Вокса. До чувствительных ушей донёсся тихий смех. — Красиво, правда? Вал тот ещё актёр, но на самом деле любит такие игры. — Неправда, я это ненавижу, — голос Валентино охрип и всё ещё прерывался судорожными вздохами. — Ты такой мудак, Вокси. — Ты сейчас возмущается просто потому, что всегда слишком быстро кончаешь от электричества. Как там было?.. Что-то про репутацию… — Ой, иди нахуй. Вокс снова рассмеялся, а Аластор прижался ближе к его дрожащей от смеха груди. Несмотря на то, что рассудок вернулся, двигаться и даже говорить не хотелось. Во всём теле, наравне с безграничной усталостью, ощущалась лёгкость и блаженство. В отличие от спальни Вокса здесь было тепло, так что комфорт Аластора не нарушала даже постепенно остывающая шерсть. Прохладные когти лениво скользили между ушами, аккуратно прочёсывая спутавшиеся пряди волос. — Тебе, — негромкий голос Вокса привлёк внимание насторожившихся ушей, — понравилось целоваться с Валом? В смысле, больше, чем со мной? Аластор нахмурился и огромным усилием воли заставил себя разогнуться, чтобы посмотреть в слегка рябивший экран. — С чего вдруг такие мысли, мой дорогой? Вокс на мгновение отвёл взгляд, поджимая губы. — Ну… Я заметил, что тебе понравилось, и я не против, конечно, просто… Я, — Вокс снова замялся, осторожно погладил Аластора по всё ещё красной щеке, — не могу… дать тебе то же. Тебя это волнует? Аластор тихо фыркнул. — Похоже, волнует это именно тебя, друг мой! Это просто, — всё же потребовалась крохотная пауза, — новый… опыт. Аластор почувствовал, что лицо снова горит. Всё же уже очень давно он не чувствовал прикосновение именно чужих губ. Вокс всегда был нежен, старался компенсировать лёгкие моменты близости другими способами, но… Аластор не мог признаться вслух, что было приятно. Конечно, не то, чтобы из уважения к чувствам нашедшего очередную причину для своей неуверенности Вокса, но… Аластор посмотрел в немного потемневший экран, почувствовал, как сердце пропустило удар, быстро списал это всё на последствия электрической перегрузки. Может быть, отчасти… ему не хотелось издеваться над Воксом. В этот раз. Вокс слегка вздрогнул, когда экрана коснулись чуть опухшие сухие губы. Аластор отстранился, всё такой же красный, как и раньше, но теперь с тёплым, отчасти насмешливым взглядом. — Если мне вдруг понадобится использовать губы, твоё участие в этом абсолютно не обязательно, ха-ха. Вокс хмыкнул, пиксели сами собой сложились в широкой улыбке. Над ними быстро мелькнула тень, оба не успели сориентироваться, как оказались придавлены громоздким телом. — Блять, Вал! Аластор был солидарен с Воксом, хотя его хриплый выдох не успел сопроводиться восклицаниями. — От кидальщиков жалобы не принимаются! — Валентино поёрзал, с наслаждением вслушиваясь в кряхтение и ощущая слабую борьбу под собой. — Ещё и шепчетесь без меня! Что за дела вообще? Я для вас, что, пустое место? Хороши любовнички! Аластор бросил завистливый взгляд на совсем переставшего дышать, но не переставшего возмущаться Вокса. Сил двигаться всё ещё не было даже на волне раздражения, так что он только закатил глаза. Уши непроизвольно подрагивали, следя за разговором. — Ты в своём уме вообще так падать? С такой-то тушей… — Хочешь сказать, что я толстый, Вокси? — Нет, просто… — Тогда какой подтекст был в очень однозначной фразе «с такой-то тушей»? — Да я… — Совсем не слышу тебя, Вокси. Твой голос не может пробиться сквозь всю мою тушу. — Да блять… Тяжёлое тело сверху и негромкий бубнёж клонили в сон, и Аластор не стал сопротивляться. Глаза медленно закрылись, дыхание выровнялось, тело расслабилось окончательно. — Ты можешь уже просто слезть с нас? Аластору ещё дышать надо. — Я уже слышу, как он спокойно сопит под боком, всё в порядке с твоим оленем. — Уже «мой олень»? Надо же, как быстро проходят твои мимолётные увлечения. Ещё совсем недавно был «наш оленёнок», нет? — Это до того, как вы, dos ciervos egoísta , бросили меня неудовлетворённым. — Хватит притворяться, будто тебе не понравилось. — Мне бы понравилось больше, если бы вы не кончили в одиночку. — Я не… — Без меня! Аластор тихо усмехнулся, губы разъехались в уставшей, но широкой улыбке. Почему-то всё ещё было комфортно. Глубокий голос Вала раздавался мягким гулом рядом с ухом, привычный с металлическим оттенком голос Вокса успокаивал. Собрав последние силы, Аластор едва слышно выдохнул: — Давайте уже спать. Голоса стихи, а потом тяжесть наконец отступила. Валентино лёг рядом, крепко обняв худое тело Аластора и притягивая ближе Вокса. — Как скажешь, carino. Спи спокойно и набирайся сил, потому что, — горячие руки нежно провели по шее, груди, животу, игриво переходя на бедро, — больше поблажек я тебе не дам. Аластор снова протяжно выдохнул, но измученное впечатлениями тело отказалось напрягаться. Пара минут прошла в комфортной тишине, а потом приглушённый сном спор продолжился, отдавая вибрацией с двух сторон. — И, кстати, ничего мои увлечения не мимолётные. Я, знаешь, сколько обхаживал его? — Не думаю, что ты удивишь меня этим количеством. Я точно обхаживал дольше. — Ты был первым только потому, что всё это время скрывал от меня такое сокровище! — Ничего я не скрывал! Просто… не показывал… — Вот именно! Ну, ничего. Теперь я точно не оставлю вас вдвоём, это же такое упущение возможностей. — Каких возможностей? — Для моего вдохновения! Я уже прям вижу, каким будет следующий фильм. Аластор впервые за долгое время беспробудно спал всю ночь.