Научи меня кричать

Грязный, мерзкий, отвратительный до тошноты и дрожи. Помимо всего прочего ещё и невероятно высокомерный, властный. Вся его энергия заполняла собой окружающее пространство и разум Кирилла, беспощадно душила, выбивая из груди последние молекулы воздуха, не давала сделать шаг, обдумать на ходу стратегию боя или хотя бы побег от этого обезумевшего маньяка. В пылу беспощадной бойни в голове Флинса мелькали мысли одна за другой. Сколько вариантов он уже просчитал? А в скольких он жив? На каждое его действие есть ответ - град непомерной силы, разрывающий всё живое. Будь Альв простым человеком, давно был бы изодран в клочья. Эти цепкие черные когти так и норовят вцепиться, расцарапать нутро и достать ещё бьющееся сердце оппонента. Кирилл сражался не с человеком, а с хищником, который давно загнал свою жертву. Ни одно сражение не могло длиться вечно, тем более в котором исход давно предрешён. В какой то момент Грешнику определенно наскучило наносить череду ударов по ослабевшему Флинсу, ведь и тот уже не сопротивлялся. Облокотившись о ближайший камень, с множеством ран и кровоподтёков, Кирилл искоса глянул на противника перед ним. -Бесполезный. - улыбнулся Рери, медленно и вальяжно надвигаясь на соперника. - Моя смерть не даст тебе пользы. То, что ты ищешь, уже давно находится в другом месте. - выплюнул с кровью Флинс. Альв ожидал, что это разозлит Грешника, а тот в свою очередь уничтожил бы Кирилла быстро, экономя себе время для поисков пропавшего сердца, которое этот ублюдок так отчаянно искал. Ведь всё на что может надеяться сейчас Флинс, так это на быструю смерть, или хотя бы не на такую мучительную. Но Рери будто бы улыбнулся? Его глаза сузились, все тело неестественно встрепенулось и разжались руки. Флинса ударило током, он растерялся и сжал стальное копьё в правой руке. Камень позади него ощущался как немая опора в неравной битве. Но единственное что Кирилл сейчас может, так это жалко обороняться. Грешник не просто улыбался, он откровенно насмехался, взмахивая руками. Кажется, его позабавили слова Альва. - Глупец! К твоему огромному сожалению, моя сила восстанавливается независимо от моих оставшихся по всему Нод-краю останков. С нынешней мощью дикой охоты, я могу создать МИЛЛИОНЫ таких сердец! Глаза его налились кровью. Последние слова он горделиво процедил. Не будь этих бинтов на всем его теле и лице, то был бы заметен ликующий оскал. Никто его не остановит - всесильного, божественного, тем более этот жалкий кусок мяса, который непременно скончается, как только того захочет Грешник. -Тогда чего ты ждёшь сейчас? Флинс болезненно выдохнул, слегка опустив копьё. - Столько битв и столько времени я на тебя потратил, проклятое пресмыкающееся. Это непростительно. Рери наклонился к Кириллу, так что его белые волосы опустились на его лицо. От него веяло холодом, который выжигал лёгкие. Запах хуже смерти, поскольку он оседал внутри, не оставляя места ни для чего другого. Флинсу хотелось отвернуться, не смотреть в его глаза, но он не мог. Что то притягивало, неведомая сила, которая неожиданно шла изнутри него самого. И это ещё больше злило Альва. - Чувствуешь это? Это моя власть течет по твоим жилам... Так долго носил часть меня, которая постепенно проникала в каждую клетку твоего тела, как паразит, начиная кожей... Своим когтем он провел по щеке мужчины, оставляя кровавый порез. - заканчивая твоим разумом. Вся твоя плоть - будет под моим контролем. Медленно, смакуя каждое слово, протянул монстр. Его глаза снова блеснули. "Запугивает? - Бессмысленно." - Флинс предпочел отнестись к сказанному скептически, поскольку мало ли что могла нести ослепшая от пороков тварь. Но не то чтобы Грешника беспокоило чужое недоверие к его словам. В понимании Рери единственное, что важно - это сила, и чем силы больше - тем лучше. В течении длительного времени эта точка зрения множество раз искажалась и всё свелось в конечному счёте к тому, чтобы владеть всем, а что не поддается контролю или захвату - уничтожать незамедлительно и на корню. Но Кирилл не относился ко второму, он вообще ни к чему не относился, слишком мала букашка, чтобы тратить на неё свое время. Хотя в свете последних событий с прерыванием полного перевоплощения Грешника, этот проклятый альв изрядно потрудился доставить множество неудобств. В любом случае, он сам того не понимая, стал наживкой, угодившей в капкан. - Оно не имело столь серьезного эффекта, но постепенно подрывало твое состояние тела и духа. И сейчас - вновь рассмеялся Грешник - ты немощен и обратишься в мою нежить при жизни. Подобная участь пугала Флинса. Он не жалел о своих действиях, всё таки ему удалось прятать довольно долго омерзительное сердце, не подвергая никого другого риску. Его служение в качестве светоносца - это весь смысл жизни Альва. А борьба с дикой охотой - истинное призвание. Но что же теперь? Кирилл так просто обратиться в того, против кого самоотверженно сражался много лет? Короткий импульс снова заставил воспрянуть Флинса. Стремительный рывок, взмах копьём прямо в Рери. Ещё чуть чуть и... - Напрасно. Процедил Грешник и вырвал из руки Кирилла последнюю надежду с помощью своих фиолетовых щупалец, отбросив на пологий склон неподалеку. Теперь лицо монстра было в опасной близи, будто выжидая следующий шаг борца. Его коготь приблизился к своему лицу, отодрав один из бинтов, который был расположен на его губах, если их можно таковыми назвать. Полугнилая плоть, с неестественным свечением и пульсирующими багровыми капиллярами обрамляла жуткие клыки. Флинс не успел среагировать, только упер руки в плечи твари, которая резко вцепилась в его рот. Будто поедание заживо. Ощущение крови в собственном рту, как своей, так и чужой, с гнилостно-горьким привкусом, которая проникала глубже по глотке, заполняя желудок. Хотелось стошнить прямо сейчас, но Рери крепко вцепился в него, не давая отодвинуться. Теперь камень предательски перекрывал отступ назад. Длинный склизкий язык твари провел по стенкам, провоцируя рвоту. Зубы кусали до крови, царапая неба, когти оставляли багровые следы и полосы на шее Флинса. То быстрые, размашистые, то долгие и глубокие, как если бы над ними постарался искусный садист. Однако Рери таковым и являлся. Ему доставляло большое удовольствие любоваться на исполосованное тело. В глазах Флинса темнело, становилось совершенно нечем дышать, руки ослабевали и медленно стекали по груди Грешника, цепляясь за его бинты. Это бред или кошмарный сон, по крайней мере, хотелось так считать. Его тело резко подняли и усадили куда то выше, скорее всего на злополучный камень. Догадки больно щипали край подсознания, в глазах стояла красная пульсирующая пелена и в ней был виден лишь темный силуэт все также угрожающе стоящий над Флинсом. Цепкие, грубые руки рвали элементы одежды, столь дорогой Кириллу, но более ненужной. "Неужели подобной нечисти интересны плотские утехи? Или же тварь хочет испробовать все способы контроля и власти над человеческим телом? Познать виды унижения, через насилие?" - эти мысли так и остались мелькать где то на подкорке. - Ты когда нибудь кричал от боли, Флинс? Истошно заливаясь рыданиями о пощаде? Ухмыляясь окровавленной мордой, Рери продолжал попытки позлить Кирилла. Хотя в независимости от ответа, Он научит его это делать. Кричать от настоящей, неподвластной описанию агонии, от которой нет спасения и подкрепляемой мучительным отчаянием и бесконечным пронизывающим страданием. Это урок. Даже ходячим трупом Флинс будет возвращаться в этот день, и шептать о страхах, прощении, как делают все остальные полусгнившие человекоподобные монстры. Голова альва упала на плечо Рери, его бедра сжимались под натиском остервенелых рук, когтей, проводящих по ткани. Грешник одним движением притянул вялое тело ближе к себе, так что на окровавленную и саднящую от порезов шею Кирилла падало ледяное дыхание. Пара движений и ткань брюк окончательно пришла в негодный вид, болтаясь на ветру. Жадные когти добрались и до белья, разрывая всё на своем пути. Ни о чем не заботясь, они надавливали в разных местах, оставляя алые метки на бледно лунной коже. Тошнило, к горлу подступала рвота, Флинс не хотел этого, еле разлепив губы, он шептал:" Нет". Но ни выженное опустошенное поле, ни тем более Рери не слышали его. А далее была кровь, много крови. Одно резкое движение и в глазах помутнело, из рта вырвался сдавленный хрип, медленно нарастающий в болезненный вопль. Он сделал это, он внутри. Грязный, будто режущий по кишкам. Горячая кровь бежала струйками по бёдрам, окропляя сиреневый цвет травы под камнем. Всё разом, боль в каждой клеточке тела. Из рта полилась жидкость темного цвета - кровь ли это, или уже проявляющиеся признаки заражения дикой охотой, Кирилл понять не смог. Движения внутри были грубыми, рваными и сопровождались всё новыми всплесками острой боли по телу, вызывающими по нему судорогами. Совсем не так Кирилл представлял себе первую близость... Для Рери же секс не был новым опытом. Когда он был обычным человеком, то любил и был достаточно близок с кем то, но это действительно было настолько давно, что сейчас подобные неясные образы всплывали лишь на секунды. Грешник не концентрировался на утраченных воспоминаниях и не пытался их вернуть, иначе бы они точно привязали его к прошлому, в котором он был слаб и уязвим. Он использовал эти образы по памяти, как список действий, чтобы быстро достичь собственного удовольствия. Больное и обезображенное сознание искажало его восприятие и притупляло ощущения, в следствие чего, утолить его сексуальный голод было достаточно трудно, но тут Рери " повезло", поскольку его жертва обладала большей выносливостью в сравнении с простым человеком. " На сколько его хватит?"- разжигаемый от интереса Грешник продолжал вбиваться во внутренности Кирилла. Его пульсация проходила по мягким стенкам, вызывая лёгкую дрожь обоих. Монстр снова наклонился к ещё более побледневшему лицу Флинса и начал проводить языком по разорванным губам своей жертвы, слизывая остатки горькой и дурно пахнущей жидкости. Нутро альва горело, даже не смотря на то, что понемногу начало привыкать к размеру постоянно поддергивающегося члена. Его движения были в какой то степени хаотичными, будто орган был сам по себе. Одна из темных щупалец поползла к шее Кирилла, медленно обхватывая и сдавливая её. - Моли меня. Приказной тон Грешника звучал уже в голове альва. Но Флинс молчал, сжимая зубы и продолжая попытку вынести эти страдания в молчании. В его глазах уже потух прежний блеск, и всё, на что он надеялся - это чтобы смерть вследствие потери крови случилась раньше, чем кончит эта тварь. Чтобы не смотрел на его вымученное лицо и не получил желаемого удовольствия от издевательств. Гнев вспыхнул в Грешнике и тот, размахнувшись, нанес оглушительный удар по лицу Кирилла. Даже под властью сил Дикой охоты, неповиновение Флинса было настолько глубоко, что он до сих пор боролся. Но и зов...был мучительно настойчивым. Неугомонный шепот пугал, требовал быть покорным, угрожал и взывал к смирению. Грудь сдавливало, как в давних кошмарах, где невозможно пошевелиться. "Ты уже мой. СДАЙСЯ." - голос был всё громче. Движения внутри становились более быстрыми и рваными, пока наконец не замедлились и в этот момент внутренности окропила теплая жидкость. Над ухом Флинса раздался стон, но кажется, что тварь по прежнему была не довольна. Он схватил голову Флинса и ударил о камень. - За что ты держишься червь? В тебе не осталось и капли света. Грешник оглянулся в поисках возможного решения и обнаружил вдалеке треснувший фонарь, который упорно продолжал мерцать. Он поднялся, бросая тело на холодном камне. Фиолетовое щупальце поднесло находку ближе к хозяину. - Интересно Ухмыльнулся Рери. Его когти сжали фонарь, создавая неприятный скрежещущий звук. Флинс разлепил веки и тут же замер. Его глаза моментально расширились от ужаса. Он увидел как Грешник медленно усиливал напор. Фонарь продолжал блестеть тусклым светом, отражаясь в ярко алых зрачках монстра. — Нет... пожалуйста, не надо... — шептал Кирилл чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и отчаяния. Это было самое ценное, что у него есть, верный спутник на протяжении всей службы, его свет и опора, его сердце. Но Рери лишь усмехнулся в ответ и резко сжал кулак. Треск. Фонарь окончательно проломился. Флинс сжался, закрывая лицо руками, пытаясь сдержать слезы. Но сейчас уже не получалось держаться, сердце болело, хотя ощущение, будто на его месте уже ничего не было кроме черной пустоты. Эта боль была другой...особенной. Свет фонаря понемногу мерк и Кирилл наблюдал как последние крохи его сознания исчезали также по крупицам вместе с остатками свечения. Грешник смеялся, но и этих страданий ему было мало. Щупальца поползли к ядру фонаря и к самому Флинсу заползая под остатки одежды, закрывая собой лицо. Альв цеплялся рукой, пытаясь их сбросить с себя. Но все было тщетно. Одно из щупалец сжало ядро. Руки затряслись в этот миг, он полз на коленях, пытаясь задержать Грешника. А щупальца пытались задержать Флинса. До Рери долетали эхом мольба, прошения, приказы, проклятия, всё подряд, что только мог сказать альв в этот момент. -НЕТ... НЕТ- НЕТ- НЕТ.. ТОЛЬКО НЕ ЭТО. СНОВА...ПРОШУ ТОЛЬКО НЕ ЭТИ ВОСПОМИНАНИЯ. Я НЕ ПРИНАДЛЕЖУ ТЕБЕ. Остановись! ЧТО УГОДНО, НО НЕ ТРОГАЙ МОЙ ФОНАРЬ! Света больше не было. Кромешная тьма, в которой остался Кирилл и держался за голову, задыхаясь от боли. Всё его лицо побагровело, в глазах полопались капилляры от напряжения. Он готов был рвать на себе волосы. Разлетаясь на осколки мучения, Флинс кричал: резко и чисто, словно возвещая миру о страдании, что ему "подарил" Грешник. Это вечное безумие. Из глаз катились горячие слезы, горло распирало от боли, постепенно крик сменялся на жалкий, осипший хрип. Его улыбка - последнее, что было перед забвением. Затягивающее болото пугающе спокойно принимало измученную душу, дарящее долгожданный покой и облегчение. Но почему то каждая попытка вспомнить " Кто я?" становилась лишь стремительным падением в пустоту, оставляя сердце тревожным и уязвимым перед неизвестностью, лишившую способности свободно дышать, заставляя искать выход среди неясных образов. "Почему я вижу то, что мне не принадлежит?" Оно стирало всё, превращая прошлое в призрачную иллюзию, которую невозможно было удержать. Эта, уже по своему родная боль, давно соседствовала с ужасом потери самого себя, погруженного в бесконечность бессмысленного скитания. Долгое мгновение затянулось и он вновь открыл глаза. Еще минуту окружающая картина плыла, постепенно выравниваясь. -Я...жив. Да. Я действительно жив. Ха-ха. Мне надо... идти. Болезненный хохот доносился с холодных губ. В эту ночь ветер был особенно продирающий. Вокруг ни души, только туман густо стелился меж каменных плит. Ноги механически поднялись с промёрзлой земли. -Мой пост... Нужно проверить. Да. Всё будет хорошо. Безобразная тварь нелепо поковыляла дальше от могилы с угасшим, пыльным фонарем лежавшим на ней. Говорили, что он некогда принадлежал героически павшему в битве светоносцу. -"Иногда он приходит на кладбище и что то бормочет. А кричит так жутко, будто его режут. Каждый раз...Черт, его знает, о чем скорбит эта дрянь." Шептался во флагмане разный сброд, случайно оказавшийся в тех окраинах. Тем временем силуэт медленно отдалялся от кладбища в сторону одинокого маяка. В свете луны на потрескавшемся надгробии, над которым стоял монстр, слегка поблёскивала надпись: " Кирилл Чудомирович Флинс".