Ложная память

Глава 14.

Утреннее интервью с Афиной Никс в кафе

Небольшая кофейня недалеко от академии. Раннее утро. Солнечные лучи лениво ползут по столикам. В воздухе висит густой аромат свежесваренного кофе и выпечки. За угловым столиком сидит Афина Никс — свежая, с блокнотом и диктофоном. Напротив неё, развалившись на диванчиках, сидят четверо парней. Видно, что они не спали всю ночь: глаза немного красные, движения замедленные, но ради Афины они здесь. Афина Никс: (Улыбается, пододвигая к центру стола тарелку с круассанами) Ну что, герои ночных улиц? Выглядите так, будто всю ночь разгружали вагоны... или спасали мир. Спасибо, что согласились на этот разговор. Кофе за мой счет, так что расслабьтесь. Я не кусаюсь... сильно. Парни разбирают чашки. Алекс благодарно кивает, Брэд с интересом смотрит на круассан, Виктор греет руки о чашку, Доминик сидит с идеально прямой спиной, даже не притронувшись к напитку. Афина Никс: Алекс, начнём с тебя. Ты выглядишь самым бодрым. Читатели (и особенно читательницы) сгорают от любопытства, и я не исключение. Ты производишь впечатление «золотого мальчика», у которого всё идёт по плану. Но мне известно, что твоя семья — это известная династия врачей. Как так вышло, что ты здесь, с пистолетом и значком, а не в белом халате со скальпелем? Алекс Фейн: (Делает глоток кофе и широко, тепло улыбается. От этой улыбки в кофейне становится светлее) О, Афина, ты сразу в корень. Да, план был другим. Родители... они замечательные, правда. Они спасают жизни, и я горжусь ими. Но они очень настойчивы. Считают, что полиция — это «грязь и опасность», а медицина — это престиж. Но знаешь... (Он ставит чашку, его взгляд становится мечтательным) Я с детства хотел не лечить последствия, а находить причины. Кто, зачем и почему. Для меня детективная работа — это помощь людям до того, как им понадобится хирург. Просто не хочу жить чужой мечтой, даже если она безопаснее. Нелегко с родителями, потому что они до сих пор присылают мне брошюры медицинских колледжей, но... мой выбор — это моё призвание. Афина Никс: (Хитро улыбается, перелистывая блокнот) Понятно. Твоя решимость впечатляет, Алекс. Но давай отойдём от профессии. Мы все видели вас с Дженнифер на мосту. Вы, кажется, сразу нашли общий язык. Как тебе сама Дженнифер? Что ты думаешь о её стремлении в военное дело? Алекс Фейн: (Его широкая улыбка на секунду гаснет. Он смотрит на чашку с кофе, избегая взгляда Афины. В его глазах проскальзывает что-то похожее на тревогу, прежде чем он снова берёт себя в руки.) Дженнифер... Она невероятно сильная. Она не боится говорить правду и не боится драться. (Он делает паузу, явно подыскивая «безопасные» слова) А её стремление в военное дело... Это очень смелый выбор. Она прирождённый лидер, и, если она выберет горячую точку, она, безусловно, станет там лучшей. Я так считаю, но и надеюсь, что она не забудет, что у неё есть выбор, и что безопасность не менее важна, чем долг. Афина Никс: (Наблюдательно) Ты ушёл от вопроса, Алекс. Ты думаешь о её безопасности или о твоей возможности видеть её каждый день? Алекс Фейн: (Быстро поднимает глаза, его коричневые ресницы подрагивают. Он смеётся, но смех звучит немного напряжённо) Я думаю о её потенциале, Афина! (Он хлопает Виктора по плечу, меняя тему) Вот Виктор, наш друг, он точно знает, что такое потенциал! Ему, кстати, пора рассказывать о своих двух культурах! Она переводит взгляд на парня. Алексу успешно получилось переключить внимание на Виктора, не давая Афине возможности надавить на его чувства. Виктор Краветц сидит в тёмном свитере с высоким горлом, поверх которого наброшен стильный бежевый тренч. Он выглядит собранным и элегантным, словно сошёл с обложки журнала мод. Афина Никс: Виктор, вижу, вы с Алексом не разлей вода. Но ты совсем другой. Загадочный, спокойный... Расскажи немного о себе. Твоя фамилия звучит необычно для этих мест. Откуда ты? Виктор Краветц: (Слегка пожимает плечами, его голос тихий и спокойный) Мои корни — славянские. Родители прилетели в Штаты в медовый месяц, в Санта-Марию, и так влюбились в этот город и страну, что решили не возвращаться. Так что я — продукт двух культур. От родителей мне досталось уважение к традициям, а от Америки — стремление к свободе. Афина Никс: А твой стиль? Ты всегда одет с иголочки. И спорт... Я знаю, ты серьёзно занимаешься лёгкой атлетикой. Почему полиция? Тебе ведь больше подошла бы карьера дипломата или архитектора. Виктор Краветц: Атлетика учит дисциплине. А полиция... (Он бросает короткий взгляд на Алекса, и тот ободряюще кивает) В мире слишком много хаоса. Я хочу быть тем, кто может этот хаос упорядочить. Быть опорой. Афина Никс: (Хитро прищуривается, наклоняясь ближе) Опорой? Звучит благородно. Кстати, о поддержке... Я заметила, как ты смотришь на одну девушку. Та, с длинными волосами и очень красивым именем... Вика, кажется? Твоя «ледяная броня» рядом с ней как-то подозрительно тает. Виктор замирает. Его щёки медленно заливаются румянцем, который невозможно скрыть даже высоким воротником свитера. Он опускает глаза в чашку, и на его лице появляется едва заметная, очень нежная полуулыбка. Виктор Краветц: Ты наблюдательна, Афина. Вика... она особенная. (Пауза) Рядом с ней не хочется играть роли. Хочется просто... быть. И если для этого нужно быть просто другом — я буду. Она того стоит. Афина мягко улыбается, видя, что под маской сдержанного денди скрывается настоящий однолюб. Афина Никс: Это очень мило, Виктор. Правда. Ну а теперь... Брэд! Она поворачивается к огромному парню, который выглядит как добрый медведь, с трудом удерживающий маленькую кофейную чашечку. Афина Никс: Наш добрый великан. Все знают, что ты — гора мышц, но мало кто знает, что внутри. Говорят, ты не всегда был таким? Брэд Толки: (Смущенно улыбается, потирая шею) Не всегда. В детстве я был... ну, тростинкой. Ветром сдувало. Боялся собственной тени. А потом повезло с друзьями. Спортзал стал моим вторым домом. Я понял, что быть большим — значит иметь возможность защитить тех, кто меньше. Мне нравится быть... полезным. Афина Никс: Полезным — это хорошее слово. Но, Брэд, ходят слухи, что у тебя сейчас сложный период. Ты часто пропадаешь, выглядишь озабоченным. Почему ты выбрал полицию, если у тебя есть... скажем так, другие обязательства, которые отнимают столько сил? Улыбка Брэда гаснет. Он напрягается, отводит взгляд в окно. Его пальцы нервно сжимают салфетку. Брэд Толки: Я... ну... это сложно, Афина. Я просто... я поверил, что так будет правильно. Полиция — это закон. А то, чем я занят... (Он запинается, явно подбирая слова, чтобы не солгать, но и не сказать лишнего) Это... это тоже своего рода помощь. Я просто запутался немного, но я разберусь. Я хороший парень, честно. Просто иногда... трудно понять, кому верить. Афина Никс: (Кивает, не давя на него, но запоминая его реакцию) Верить всегда трудно, Брэд. Главное — не потерять себя. Наконец, она поворачивается к последнему гостю. Доминик Глас сидит, откинувшись на спинку, и смотрит на Афину с легкой скукой и превосходством. Афина Никс: И, конечно, Доминик Глас. Человек-загадка, человек-витрина. Ты пришёл, но молчишь. Скажи, Доминик, а что насчёт тебя? Мы говорили о семье, о любви, о долге. А что движет тобой? И... (Афина делает паузу, зная, что вопрос будет острым) ...как тебе Дженнифер? Её рвение в военное дело, её упрямство. Ты ведь привык к восхищению, а она выбирает войну... Это задевает? Или ты видишь в ней что-то, чего боишься в себе? Повисает тишина. Доминик медленно переводит взгляд на Афину. В его глазах на секунду мелькает что-то похожее на панику или боль, но тут же сменяется ледяной яростью. Он понимает: любой ответ разрушит его идеальную защиту. Доминик резко, рывком встаёт. Стол шатается. Его полная чашка с кофе опрокидывается, и тёмная жидкость заливает светлую блузку Афины и её блокнот. Доминик Глас: (Холодно, глядя на пятно) Жалкое зрелище. Как и ваши вопросы. Он не извиняется. Даже не пытается помочь. Он разворачивается и идет к выходу. Афина не вскакивает, не кричит. Она спокойно берёт салфетку и начинает промокать пятно, провожая его взглядом. Доминик идёт к двери. Руки глубоко засунуты в карманы брюк. Плечи напряжены. Голова опущена, взгляд уперт в пол, словно он считает шаги. Губы плотно сжаты в тонкую линию. Он выглядит не как победитель, а как человек, который бежит от самого себя. Афина Никс: (Тихо, скорее для себя) Беги, Доминик. От себя не убежишь, даже в идеально начищенных туфлях. Алекс Фейн: (Быстро подаёт Афине ещё салфеток) Афина, прости его. Он... сложный. Ты в порядке? Афина Никс: (Усмехается, глядя на испорченную блузку) В полном, Алекс. Хороший журналист всегда готов к грязи. Зато теперь я точно знаю: у него тоже есть сердце. И, наверное, сейчас оно разбито. Проблема только в том, что будет дальше... Афина быстро приходит в себя, откладывает салфетки и смотрит прямо, словно обращаясь к камере. Её голос снова становится профессиональным и бодрым, но с нотками драмы. Итак, дорогие наши читатели! Вы сами всё слышали. Наш «золотой мальчик» Алекс Фейн борется с долгом, Виктор Краветц — с любовью, а Брэд Толки — с очень сложным выбором. И наш павлин, Доминик Глас... (Она поднимает мокрый блокнот) ...Доминик, кажется, начал ломаться. И ломает всё вокруг! Помните: в академии нет простых судеб. Здесь каждый выбор — это битва, а каждая дружба — это потенциальный заговор. Оставайтесь с нами, чтобы узнать, кто из этих парней останется на светлой стороне, а кто... поддастся искушению или уже... До скорого!