Злодей тебя прикроет

      В подвальном помещении сыро. Затхлый воздух забивает нос, но всё это сейчас абсолютно не важно.       Я был у тебя пару дней назад. Так боялся, волновался и желал этой встречи. Знаешь, тебе совсем не идёт то место и тюремная роба, но даже она не может испорить твоей царственной осанки и хищной, спокойной ауры. Она сразу окутала меня с ног до головы. Взяла в плен, заставляя внутренне дрожать. Я старался понять твои слова. Ты сказал — я тебя ненавижу, а потом просто ушёл. Может быть я сказал слишком много, а ты был к этому не готов? Может ты прав, и так будет лучше? И это мой тебе прощальный подарок.

***

Ван Чжэнь Лун восседал в полумраке подвала, как крысиный король и даже не пытался оправдаться. Я прошу, искренне прошу за своего родного человека. Предлагаю назвать его цену. Он лишь скалится и заходится в диком приступе хохота, жутко отскакивающего в темных углах эхом. Я в отчаянии. Весь мой план мести моей бывшей, о которой я сейчас вообще не вспоминаю, пошёл по пизде. Я весь, с потрохами, в твоей власти, Чи Чэн. Делаю глубокий вдох и падаю к ногам Вань Чжэня. Чувствую, как в голые колени впивается бетонная крошка. — Прошу тебя, пожалуйста. Меня резко хватают за грудки, притягивая к лицу. У него абсолютно пустые, безумные глаза. Приторно пахнет каким-то сладким кремом. — Знаешь ... у меня есть план. Я вскидываюсь, хватаясь и ломая ногти об эту призрачную надежду. Меня оценивающе рассматривают. Я весь подбираюсь от ощущения, что моё лицо трогают грязными липкими пальцами. — Он тебя неплохо приодел. Ты довольно смазливый. — Что? — Парни, держите его! Я шарахаюсь из его цепких рук. Футболка трещит по швам. Меня стискивают с двух сторон два его бугая, больно заламывая руки. Ван Чжэнь поднимается, опираясь на костыли, и подходит ко мне. — Мне ты не нужен. Я таким не балуюсь. Бугаи синхронно поддерживающе хмыкают. — Но я знаю человека, который очень-очень такое любит. Чи Чэн, говорят, с тебя пылинки сдувает. Пусть гниёт в тюрьме, а ты будешь домашней зверушкой моего друга. Вань Чжэнь заходится в очередном приступе хохота. Я безуспешно бьюсь в чужих, грубых руках, впадая в накрывающую панику.

***

Я знаю, что я мудак и трус. Он сидел совсем рядом. Мой самый сильный, маленький Дабао. Говорил мне такие замечательные слова, что я, как полный идиот, растерялся. Я не ненавижу его! Просто боюсь разлуки. До трясучки боюсь, что он там совсем один. Без денег, поддержки, заботы и родительского дома, который был самой ценной вещью в его жизни. — К вам посетитель. Я резко встаю, подойдя к решётке. Может, он вернулся? Он ведь у меня такой - капризный и пиздецки упёртый. Иду по светлому коридору, борясь с желанием оттолкнуть полицейского и пуститься бегом. Сгрести Дабао в охапку и зарыться в его пушистую макушку. Я всё объясню! Буду ночами подряд вымаливать у него прощения и доказывать, как я его хочу и люблю. Забываю нормально дышать, когда передо мной открывают дверь в комнату для свиданий. На стуле, где пару дней назад сидело моё пернатое сокровище сидит Го Чэн Юй. И мне абсолютно не нравится его взгляд. Извиняющийся. Будто говорящий — не углядел. Жму ему руку и плюхаюсь на свободной стул напротив. — Говори. — У Со Вэй. — Что с ним? — будь я зверем, ощетинился бы и показал клыки. — Моя вина. Не нужно было ему говорить, — он сокрушенно мотает головой. Я с грохотом луплю скованными в наручники кулаками по столу. Охранник бросает на меня предупреждающий взгляд. — Говори! — Я сказал ему о Ван Чжэне. Он так взбесился и куда-то сорвался. Сяо Шуай говорит, что со вчерашнего дня не может до него дозвониться. В вашей квартире его тоже нет. Меня накрывает такой безумной волной злости, что мутнеет в глазах. Пытаюсь дышать, хотя бы через раз. Хочу встать и разнести это место в порошок. Отыскать Дабао. Раскроить себе рёбра и спрятать его внутрь. Промаргиваюсь. Друг говорит мне ещё что-то. — Что? — Я внёс за тебя залог. Нужно торопиться Чи Чэн. Время играет против нас.

***

Я бился и упирался ногами до тех пор, пока бугаям Ван Чжэня это не надоело. Меня хлёстко ударили в затылок и мир вокруг мгновенно отключился. Очнулся уже в незнакомой полутемной комнате от ноющей головной боли и дикого сушняка. Я лежал на большой кровати в своей одежде. Руки и ноги были туго связаны. Рот заклеен противной саднящей губы липкой лентой. Сердце неистово зашлось. Где я? Сколько пробыл в отключке? Что сейчас будет? Тут большое окно, за которым видно лишь чёрное ночное небо. В углу комнаты мигал красный глаз камеры наблюдения. Я попытался сесть, вошкаясь и путаясь в покрывале, когда дверь в комнату открылась. — Оо мой гость пришёл в себя. Славно. От этой приторной интонации захотелось забиться в угол и оскалится. В комнату вошёл мужчина европейской внешности. Высокий здоровяк в чёрном лоснящемся костюме. Глаза у него, в отличие от поехавшего Вань Чжэня, были, как у правой руки бога смерти. Он сел на край кровати. Улыбнулся, смахнув со лба пряди светлых волос. — Ты такой дикий звереныш. Очаровательно. Люблю таких. Ван Чжэнь не подвел. Он схватил меня за грудки и резким рывком посадил на кровать. Ворот футболки порвался, оголяя плечо. Этот тип продолжал облизывать меня глазами. Медленно потянул руку к моему лицу. Я на секунду закрыл глаза, а потом, что есть силы, дёрнулся от прикосновения к изголовью кровати. — А у тебя много сил. Отлично, — он закивал сам себе. Встал. Подошёл к столику и налил себе что-то. Развернулся, сделав большой глоток и начал расстёгивать пиджак. Одна пуговица, вторая, третья. Нет. Нет! Нужно что-то придумать. Ты обязательно что-то придумаешь, У Со Вей!! Шестая пуговица исчезла в петлице и пиджак полетел на стул. Он так же медленно подошёл и скинул ботинки. Поставил колено на кровать и пополз ко мне. Сейчас он снимет ленту и я перекушу ему артерию, клянусь. Он оседлал мои связанные ноги и упёрся рукой о спинку кровати, нависая надо мной. Я так часто дышал, что голова пошла кругом. В носу защипало. Почему меня просто не прибили или бросили где-нибудь в лесу ... — У тебя такие красивые глаза. Он потянулся другой рукой и дотронулся до ключицы ледяными пальцами. — Такой чистый. Такой вкусный. Я закрыл глаза. Мне хотелось отключится. Сбежать из своего тела. Я думал о маме. Я думал о тебе. Он наклонялся всё ниже, душа меня своим резко-чужим запахом. Дверь содрогнулась и со страшным треском вылетела из петель. Его запах мгновенно пропал. Кто-то невесомо ласково прикасался к моим щекам, стирая солёные потоки. — Дабао. Дабао! Мой хороший, открой глаза пожалуйста. Это был твой голос. Твои руки и твой, самый родной на свете, аромат. Может всё это мне просто кажется?Может мой мозг отключился, когда моё тело сейчас истязают? — Дабао! Я широко распахиваю глаза, будто выныривая из ледяного омута. Ты. Самый, что ни на есть настоящий. Шаришь по мне взглядом полным тоски, злости и трепета. Я пью залпом этот коктейль, забывая людскую речь. Ты осторожно убираешь с моих губ ленту. Разрезаешь веревки. Вокруг нас какая-то жуткая суета и грохот. Я потерянно озираюсь, намертво вцепившись в твою ладонь двумя руками. — Идём. Я отвезу тебя домой.

***

В нашей ванной жарко и ароматно влажно. Я не помню сколько часов мы стояли под горячим душем. Ты просто держал меня в своих руках, невесомо водя ладонями по спине, пока меня не перестало мелко знобить. Сейчас я сидел на кровати в одном мягком полотенце. Ты, мой любимый злодей, возле меня на ковре. Молишь о прощении взглядом, пряча поглубже свою дикую натуру. Вновь опасно мрачнеешь, видя мои разбитые колени. Оставляешь лёгкие поцелуи на каждом. Несёшь обезболивающий спрей. Кропотливо обрабатывашь каждый мелкий порез. Я не могу проглотить ком, вставший поперёк горла. Тянусь к твоим мокрым волосам, удовлетворённо зарываясь в них пальцами. Ты улыбаешься мне. Мягко, нежно, доверительно. — Иди сюда, — зову тебя. Ты торопливо садишься рядом. Кажется, ты правда чертовски сильно беспокоился и испугался. Наверное, сильнее чем я сам. Тянусь к тебе. Целую. Ты отвечаешь. Так невесомо мягко, будто я рассыплюсь от одного неверного движения. Я лезу к тебе на колени. — Посмотри на меня, — сжимаю твой подбородок, заставляя чуть задрать голову. — Посмотри! Ты открываешь глаза, полные сияющей вины. — Поцелуй меня. Сотри с меня его прикосновения и запах, прошу тебя ... Ты тяжело дышишь. Сжимаешь мою шею своими длинными сильными пальцами. Второй срываешь с меня полотенце, отбрасывая на пол. Стискиваешь талию, притягивая ближе к себе. Оставляешь бесконечное множество мокрых поцелуев на моих плечах и груди. Я откидываюсь назад, блаженно изогнувшись. Все дурные мысли спешно покидают голову, оставляя одно первобытно горящее желание. Ты глотаешь мои стоны, резко и глубоко целуя. Я расправляюсь с твоим полотенцем, торопливо прижимаюсь животом к твоему горячему, крепкому члену. Ёрзаю на твоих бёдрах, размазывая нашу смазку. Ты мгновенно дуреешь, больно стискивая мою ягодицу. Прикусываешь кончик мочки, заставляя меня жалобно заскулить и зайтись дрожью. Валишь меня на спину, накрывая собой. Сверкаешь полными обожания глазами, оглаживая моё бедро, закинутое на твою поясницу. Пару раз мягко проводишь ладонью по моему члену и торопливо толкаешься в меня пальцами. Я выгибаюсь, закатывая глаза. Заполошено царапаю твою шею и лопатки. Ты заменяешь пальцы собой. Толкаешься в меня глубоко и резко. Зовёшь меня, сквозь жар наслаждения. — Дабао. — Открой глаза и смотри на меня. Я смотрю. Я смотрю и всё-всё понимаю. Прощаю, хочу и люблю тебя. Сыплюсь и мерцаю в твоих надёжных руках. Бегу, что есть силы к краю кроющего наслаждения и прыгаю вниз вместе с тобой. Чувствую нежный поцелуй в мой взмокший лоб.

- Спи, маленький мастер моего сердца. Злодей тебя прикроет.