Ghost Girl

Магазинчик «Мин и магия тьмы» открывал свои двери после заката. Шесть дней в неделю — за исключением понедельника. В первую очередь потому, что само слово «понедельник» вызывало у владельца отторжение и вьетнамские флэшбеки из волшебной академии, во вторую — потому что по статистике наибольшее количество смертей фиксируется по понедельникам. А он не хотел стать частью этой статистики из-за трудоголизма или пропустить свежатину в морге. Сегодня как раз был понедельник. Девять вечера. Вечерняя прохлада конца августа сочилась через щели в окнах и замочную скважину. Её коготки уже начали заостряться, покалывая кожу и вызывая мурашки, но Юрён это было нипочём. Мёртвые не чувствуют холода. Мёртвые вообще ничего не чувствуют. Они само безразличие — холоднее льда, тише тишины, спокойнее штиля… — Мамочки! — её призрачный визг разнёсся по всему магазину, на мгновение заглушая посвистывание ветра снаружи. Как и всегда по понедельникам, она прогуливалась по владениям господина Мина и представляла, что они — её. Пробегалась пальцами по корешкам запылённых древних книг, не в состоянии даже полосу чистоты после себя оставить, пугала все четыре пары глаз-бусинок огромного чёрного паука, заплёвшего один из углов книжных полок, тем, что прихлопнет, но даже сквозняка своими руками вызвать не могла. В общем, занималась типичным призрачным ничегонеделанием, считая часы до вторника, чтобы настоящий хозяин этого места пришёл и развлёк её если не разговорами, то хотя бы своим присутствием. И по её подсчётам до него оставалось ещё по меньшей мере три часа, а тогда ещё около восемнадцати до открытия магазина, но внезапный грохот, издаваемый входной дверью, перепугал её до полужизни. Юрён вжалась в полки, нечаянно просачиваясь через ряды книг и вываливаясь в соседний проход мини-библиотеки. — Закрыто? — удивлённый мужской голос пробивался через стук расшатывающейся двери. — Какого тут закрыто? Мне нужно ещё раз заглянуть в тот гримуар… Юрён подкралась поближе, вытянув шею, будто это хоть что-то меняло — в её положении можно было хоть головой сквозь дверь пройти. Но привычки живого тела держали её, и она осторожно выглянула из-за края стеллажа. — Ау, господин Мин? Ау-у! Колдун до последнего ломился в двери, в отчаянии игнорируя огромную табличку с текстом, гласящим: «ПОНЕДЕЛЬНИК — ВЫХОДНОЙ». Вразумить его смог только призрачный палец, коснувшийся нужной строки. — Что?.. — Чхве Субин — гроза дверных ручек и неугомонный любитель пакостей с использованием запретной магии — нахмурился, вчитываясь в два вполне понятных слова, но переспрашивая у своего призрака-компаньона, что всё ещё удерживал палец на двери: — Они закрыты по понедельникам? А сегодня разве понедельник? Если бы Ёнджун мог, он бы тяжело вздохнул. Так тяжело, чтобы его выдох прокатился по всему району, а лучше городу. Но всё, что он мог — пустить два табуна мурашек по спине Субина, которые тот прихлопнул лёгкой джинсовой курткой. — Уже и спросить нельзя, — кутаясь в одежду, заворчал он. — Сразу замогильным холодом бросаешься… Лучше бы сгонял пока внутрь и высмотрел для меня то зелье, из которого вылетают молнии-сердечки. Мне это необходимо к моему следующему свиданию, чтобы в очередной раз покорить мою девушку… Ёнджун осмелился на ещё один табун мурашек, применяя свою леденящую призрачность как какой-то электрошок и заставляя Субина шуточно скалиться, а тогда просочился через двери, которые тот не мог так просто миновать, и оказался прямо перед прислушивающейся девчонкой. Юрён даже не успела сообразить, как вскрикнула снова, но теперь тише, почти шёпотом: — Мамочки... — так, будто её поймали за чем-то неприличным. Хотя в том, что она таращилась на вошедшего в магазин призрака с круглыми глазами, ничего такого не было. Кроме того, что сердце, которое давно растащили жучки да мыши или какой-нибудь практикующий некромант, как будто ёкнуло. Он был слишком красив для мертвеца. Юрён моментально заприметила его высокий рост, широкие плечи, привлекательное лицо и особенно — большие пухлые губы, точно созданные для поцелуев и для того, чтобы кривиться в неловкой улыбке, пока он извинялся: — Прости, я не знал, что тут кто-то есть. Мне очень жаль, что я так ворвался, но мой колдун… — он указал себе за спину, на двери, что продолжали периодически сотрясать, пытая и физической силой, и магией. — Ему срочно нужно заглянуть в одну из книг господина Мина. Юрён не видела его здесь прежде, но он выглядел так, словно уже приходил, медленно передвигаясь вдоль полок и искоса оглядывая корешки с латинскими названиями и старокорейскими. Он точно знал, что ему нужно, потому что отыскал книгу скорее, чем она успела им налюбоваться. Но что самое удивительное — в отличие от неё, он смог сконцентрироваться на вещице настолько, чтобы своим прикосновением сдвинуть её на пару сантиметров на полке, прямо как те полтергейсты в кино, что разбрасывались стульями и вылезали из телевизоров. Юрён ничего не могла поделать с собой — она влюбилась с первого взгляда, а звук падения книги на пол был подобен стуку судейского молотка, сопровождавшего её вердикт: — Я выйду за тебя. Ёнджун, пребывающий в мыслях о быстро иссякающей энергии, которой вскоре могло не хватить на перелистывание страниц, и рецепте нужного зелья, пропустил её угрозу мимо ушей. Но неразборчивый вкрадчивый голос он всё же слышал, потому переспросил из вежливости: — Прости, что? Он привык, что призраки по соседству не проявляли особого дружелюбия или интереса, ценя одиночество и покой. Это подталкивало его к ошеломляющему открытию, которое могло всколыхнуть весь волшебный мир: призраками становились только интроверты. Или же: все призраки становились интровертами. Что-то из этого обязано было оказаться правдой и принести ему сказочные богатства и признание, которыми он в своей загробной жизни всё равно не смог бы насладиться. — Я сказала, что выйду за тебя, — повторила Юрён чётче, глядя на Ёнджуна сверху вниз. Её заявление, такое абсурдное и откровенно смешное, заставило его глаза увеличиться вдвое, а страницу, что он держал между пальцами, упасть обратно. На несколько секунд даже ветер притих, изумляясь такому бесстыдству, а потом разразился свистом в то же время, когда Ёнджун — хохотом. Он смеялся так долго и громко впервые в своей смерти. — Выйдешь? — его искренняя улыбка была настолько красивой, что Юрён невольно сползла по стеллажу вниз, оказываясь напротив призрачного парня, чьи плечи безустанно тряслись от хохота. — За меня? Он был настолько прекрасен, что даже его открытая насмешка не смогла вразумить её. — Да, — дерзко подтвердила она. — Со священником, гостями и тортом. Ёнджун схватился за живот по привычке, оставшейся от жизни, и согнулся пополам, склоняясь над книгой. Он ещё не слышал, чтобы священники на такое соглашались. Они ведь только в экзорцизм и могут… — Не знаю, кем ты была раньше, но тебе стоит попробовать себя в стендапе, — сказал он, понемногу успокаиваясь. — Ты очень смешная. — Сколько себя помню, я всегда была призрачной девчонкой, — тоже подаваясь вперёд и заглядывая в книгу, ответила она. Ёнджун пришёл сюда довольно с серьёзным лицом и с ответственным заданием, а теперь не мог перестать улыбаться из-за удачной шутки и вспомнить, что именно должен был сделать для Субина. — И зовут тебя?.. — ещё больше отвлекаясь от поисков, спросил он. — Юрён. — Ну конечно, — это заставило его прыснуть снова. — Призрачная девчонка, которую зовут Призрак. — Я скиталась по городу безымянная, пока другие выбирали себе крутые имена, как… Какое у тебя? — Ёнджун. Чхве Ёнджун. — Ёнджун, — повторила она, влюбляясь по уши даже в эти шесть букв, идеально подходящие ему. — А после присоединения к господину Мину он поленился помогать мне с поиском вариантов и назвал Юрён. Ёнджун был наслышан об этом господине Мине. Мрачный тип, а главное — бессовестный, если учесть стоимость его услуг. У него даже сушёные лунные сверчки по цене свежей почки. Что уже говорить про цены на сами почки?.. — Ёнджун! — Субин забарабанил в двери, заставляя обоих призраков прервать зрительный контакт и повернуться в ту сторону. — Ёнджун, ты там? Поищи в той же книге ещё рецепт зелья, что превращает в таракана. Я хочу подлить его в угощение для соседского кота, который крадёт мои волшебные носки, и прихлопнуть его к чертям. Из-за него мне нечего будет носить в академии!.. Субин тоже был тем ещё юмористом с садистскими наклонностями. И большим любителем непроверенных и неотвратимых зелий, распитие которых вело к большим проблемам (зачастую окружающих людей, а не самого Субина). — Мне уже нужно идти, — улыбка Ёнджуна снова была виноватой, но по-прежнему очень обаятельной. — Ещё увидимся, Юрён. Вернуть книгу на место он был уже не в силах, потому встал и так направился к выходу, надеясь, что господин Мин не будет слишком злиться на мини-беспорядок. — И поженимся? — бросила Юрён ему вдогонку. Она была настырной, как и полагает призраку. Ёнджун сам таким был когда-то. Правда, с людьми, а не с другими призраками. — Да-да, конечно, — он рассмеялся снова, считая её поистине уморительной. А он и не знал, что неподалёку от его дома водится кто-то такой забавный и в перспективе общительный. С домашними он сам был не очень болтливым, потому что некоторые его не видели и не слышали, некоторые проводили большую часть года в волшебной академии, а со стариками семейства Чхве у него было не так уж и много общего, чтобы без конца разговаривать. Но с Юрён он впервые за долгое время смеялся так свободно и по делу. — Почему такой весёлый? — встретил его хмуростью Субин. Ёнджун пожал плечами, не желая отвечать. — Ну почему? — допытывался колдун. — В магазине есть девушка, — отдаляясь от лавки, шепнул по секрету Ёнджун. — Девушка? — Субин нахмурился ещё больше. — Ты про призрака ростом где-то нам по колено, короткой стрижкой и нулевыми навыками общения? Он уже видал её там, прячущуюся по углам и пугающую своим леденящим взглядом. В первый визит сюда он чуть не обделался как из-за владельца, так и из-за неё. Ёнджун кивнул, улыбаясь немного шире. — О-о, вижу, кто-то попал, — теперь и Субин повеселел. — В каком смысле? — Жениться на себе предлагала? — Откуда ты знаешь? — удивился Ёнджун. Субин или был гадалкой, или… — Мне тоже, — похвастался он. — И даже моему отцу. Видимо, этот Мин её уже так достал, что она ищет любые варианты, чтобы съехать от него… А ты что, решил, что особенный? Небось нафантазировать себе счастливую загробную жизнь с ней успел… С тех пор, как Ёнджун был по уши в любовной драме с человеком, прошёл уже год, но этого было недостаточно, чтобы двигаться дальше и даже о чём-то фантазировать. Для себя он давно решил, что никаких отношений у него быть не может. Он стал призраком не для этого. — Ничего такого, — резко ответил он Субину. — Её шутка про женитьбу показалась мне смешной. Не более. — Точно ведь был польщён, — не отставал колдун. Ёнджуна это раздражало, потому он юркнул в ближайший переулок, а оттуда — прямиком через стены домов. Так Субин до него добраться не мог. — Нет-нет, не уходи! — Чхве умолял его кричащим шёпотом, постепенно переходящим в настоящий крик. — Расскажи мне сначала рецепты, а тогда обижайся на ту ветреную девчонку, а не на меня. Голова Ёнджуна на секундочку показалась из-за кирпичной стены. — Она призрачная девчонка, а не ветреная, — исправил он. — А если тебе так нужны рецепты, можешь вернуться и попросить её прочитать для тебя. Ты ведь тоже её потенциальный жених. Она с радостью для тебя это сделает. И исчез снова в чужом доме. — Не понимаю, почему эти призраки такие раздражающие... Интересно, можно ли их тоже превратить в тараканов?.. — Я всё слышу, — пробормотал приглушённо Ёнджун. — Слушай и бойся. Если не расскажешь мне рецепт, я сооружу аппарат, что поглощает призрачную энергию, а тогда опустошу не только магазинчик Мина, но и весь город. Нет, всю планету! И не будет тебе на ком жениться. Субин только шутил, но почему иногда это ощущалось как становление злодея? — Раньше за сомнительные зелья и бесконечные пакости на костре сжигали. А сейчас лишат магии и впишут в книгу по истории как редкостного засранца, — напомнил ему Ёнджун. — Это если останется кто-то, кто сможет на меня донести. Но он, я так полагаю, будет бегать призрачным тараканом на чердаке… Субин ворчал, но Ёнджун его уже не слушал, невольно возвращаясь мыслями в магазинчик и думая о том, чтобы попробовать подружиться с Юрён. В конце концов, что ещё может пойти не так — они уже умерли и мертвее не станут?