Живой персонаж

Тёплая кружка грела пальцы.Маршмеллоу всё ещё оставались на поверхности, но Эндрю быстро изменил это, утопив их ложкой. По кабинету раздавался мягкий голос Бетси: — Почему бы тебе просто не попробовать? — Би легонько постукивала пальцем по записной книжке. Тук-тук-тук, пауза, тук-тук-тук. Она никогда не записывала ничего во время их сеансов, зная, как ему не нравится, когда его анализируют, но при этом чувствовала себя комфортно, имея при себе блокнот, и он это принял. — Это может быть довольно интересно и поможет выпустить негативные эмоции на бумагу. Полгода назад он признался сам себе в том, как сильно ему не хватает Рене. Не только её мягких советов и наставлений, но и жёстких кулаков, помогающих выпустить пар. Несколько месяцев назад он признался в этом Би, а та, в свою очередь, посоветовала найти себе хобби, которое поможет ему хоть как-то занять руки. Сначала он не посчитал это такой уж ужасной идеей. Всё-таки у него уже было одно «хобби» — чтение. Книги ему нравились всегда: это был его способ сбежать от жестокой реальности. В любом случае, его ошибкой было поделиться этим с Ники. Тот буквально загорелся идеей найти что-то, что ему, Эндрю, может прийтись по вкусу. Так и начался его трёхмесячный ад в виде всевозможных идей его кузена. Таким образом, он опробовал вязание, бисероплетение, плавание, гончарное дело (которое ему предложил Джереми), рисование, шитьё и макияж (по совету Элисон), фотографию. Да, он даже научился кататься на велосипеде! В итоге Ники просто опустил руки и купил ему несколько новых детективных книг. — Это того не стоит, — проворчал он в свою кружку. — Но ведь ничего плохого не случится, если ты попробуешь. Не случится. Но он потратит на это своё время и силы, чтобы в итоге снова разочароваться. Он уже знал, чем это закончится. У него всё получится. Он напишет этот чёртов текст, но не получит от этого ни грамма удовлетворения. То же самое повторялось на протяжении всех этих месяцев: за что бы он ни взялся, у него получалось освоить это почти сразу. Его максимум — неделя. Когда у тебя получается всё и всегда, невольно хочется найти то, что не будет выходить, как ни старайся. Может, поэтому он считал спарринги хорошим времяпрепровождением? Рене была быстрее и опытнее его, поэтому, чтобы побороть её, ему надо было сильно постараться. В этом и был интерес, азарт — и он пропал с её уходом. — Давай так, — заключила Би. — Ты напишешь для меня длинный текст, может, роман, и тогда я от тебя отстану. Договорились? — Текст? Какого рода текст? — Любого. Хоть хоррор пиши. Главное, чтобы это не было похоже на твои обычные сочинения. — А можно чуть больше конкретики? — Эндрю встал с диванчика и отложил пустую кружку. Время сеанса подошло к концу. — Ну, если тебе так удобнее… Пусть это будет история про девушку по имени Мэри. И пусть она будет из богатой английской семьи. — Ладно, — кивнул он и вышел за дверь. — До следующей среды!

𓇢𓆸

— Всё в порядке? — обеспокоенно спросил Ники, положив перед ним тарелку с сэндвичами. Не получив ответа, он просто посмотрел в чужую тетрадь. — Домашку делаешь? Обычно у тебя нет проблем с сочинениями. Хочешь, я помогу тебе? — Нет, — резко отрезал Эндрю, а потом устало потёр виски и ответил спокойнее: — Всё в порядке, Ники. Это не домашка, это… новое хобби. — О! — Ники сразу вернул на лицо сияющую улыбку. — Писательство, да? Раньше у тебя очень хорошо получалось. Я рад, что ты снова за это взялся. Я могу это прочесть? Нет, — ответ, который так и крутился на кончике языка, но Эндрю его так и не озвучил. Сейчас Ники улыбался так же ярко, как и несколько лет назад, когда случайно нашёл старый блокнот со стихами и короткими рассказами, которые он писал от скуки в колонии для несовершеннолетних. При переходе к Аарону в дом Тильды Эндрю забросил писательство, но всё равно хранил свои работы. Тогда он думал о том, чтобы оставить хоть что-то после смерти, поэтому не считал этот период хорошим воспоминанием. Но для Ники, который впервые за полгода узнал что-то хорошее о своём новоиспечённом кузене, это было лучшим моментом. Почти полтора года Ники время от времени спрашивал, написал ли он что-нибудь в последнее время, и был очень расстроен, когда ответ снова и снова был отрицательным. — Может, чуть позже, — уклончиво ответил Эндрю. — Сейчас я не готов кому-либо это показывать. — Но я буду первым? — с надеждой уточнил Ники. — Конечно. Ники, получив утвердительный ответ, заулыбался ещё ярче, хотя, казалось бы, куда больше, и буквально вприпрыжку вылетел за дверь, похоже, чуть не сбив Аарона с ног. — Чё это с ним? — раздражённо спросил Аарон, ставя учебники на стол рядом с ним. — Ничего, забудь, — вздохнул Эндрю и вернулся к своему занятию. Первым делом, по совету из интернета, стоило придумать персонажа и составить ему анкету, чем он и занимался целый час. Так у него и вышел примерный психологический портрет персонажа и первые наброски сюжета.

𓇢𓆸

— Можешь не волноваться, милый, — хохочет Мэри, отталкиваясь носками туфель от земли. — Марти для меня просто друг. Даже не так, а скорее как… э… младший брат, наверное? — А вот он тебя сестрёнкой не считает, — хмуро отвечает Натан, показательно надувая губы. — Ну, что бы он там ни считал, ему же всего шестнадцать, — Мэри перестала покачиваться и повернулась в сторону своего парня. — Не можешь же ты серьёзно ревновать меня к ребёнку. Это абсурд! Под её заливистый хохот Натан поднимается с качелей и подхватывает её сумку. — Может, чуть сократишь общение с ним? — он поворачивается к ней лицом и протягивает руку в приглашении. — Ради меня? — Да хоть вообще прекращу! Она улыбнулась ему и, взяв его за руку, спрыгнула со своей качели, сразу погружаясь в чужие объятия. Дружба с Мартино не была для неё настолько важной частью жизни. Да, она знала его с шести лет, но он в первую очередь друг Стюарта, а уже потом её. И если ей нужно прекратить с ним общение ради спокойствия дорогого ей человека, то она сделает это без раздумий.

𓇢𓆸

Эндрю пялился на крышку своего ноутбука уже… час? Два? Он не знал, хотя по количеству бычков в пепельнице можно было понять, что очень долго. Только вчера вечером он перенёс всё, что успел написать, в ноутбук, чтобы перестать, наконец, всё вычёркивать и переписывать, но не прошло и дня, как всё снова пошло наперекосяк. Изначально он планировал что-то слащаво-милое и клишированное, чтобы плохой конец вызывал у всех изумление и раздражение. Героиня Мэри, выросшая в богатой семье, внезапно влюбляется в задиристого парня, который является частью банды, и сбегает из дома вместе с ним. Они влюблены и всё такое, но в конце концов она понимает, что больше не счастлива с ним, и уходит. Ну, по крайней мере, так подразумевалось. Но то, что он видит перед собой, — не то, что он писал вчера, и он не понимал, как это произошло, ведь ноутбук никто, кроме него, не трогал. Он попытался обсудить это с Рене, но так ничего и не добился. — Я не знаю, Рене, — вздохнул он, присаживаясь на подоконник и зажигая сигарету. — Она будто живёт своей жизнью. Такое чувство, что я засыпаю, и слова появляются сами собой. Это серьёзно сводит меня с ума. Рене на том конце задумчиво промычала и, судя по характерному щелчку, включила чайник. — На самом деле, я слышала об этом довольно часто. Не помню, как это называется, но моя знакомая — писатель детских книжек — часто жаловалась на то, что персонажи ведут себя так, как им заблагорассудится. Поэтому не думаю, что это что-то странное. — Вообще не утешила, — сухо заметил Эндрю, делая затяжку. — Ладно, как продвигаются дела в благотворительности? Разговор, мягко говоря, завёл его в ещё больший тупик, и он просто замял тему. Но это всё ещё тяготило его. Ведь он не мог просто забыть, как писал эту сцену. Он буквально не мог забыть ничего, даже если бы захотел. У него грёбаная эйдетическая память. Но он, блять, не помнил. Эндрю снова распахнул ноутбук и открыл файл со своей писаниной, но текст магическим образом не поменялся. Странно, учитывая то, что в прошлый раз именно это и произошло. В своём плане он написал о том, что родители не одобрили выбор Мэри, но никак это не показали, а Стюарт, её младший брат, расстроился, что она так рано его бросает. Эндрю хотел создать для Мэри обстановку хорошей, любящей семьи, которая заботится и переживает о ней. И всё это для того, чтобы к концу истории она поняла, что оборвала все связи со своей семьёй ради мудака. Но текст перед ним сильно отличался от того, что он хотел написать. — Я люблю его! Как ты не понимаешь?! — вопит сквозь слёзы Мэри. — Почему ты не можешь просто пожелать мне счастья?! Стюарт выглядел так, будто эти слова причинили ему неимоверную боль, но ей было всё равно. Она любила Натана всем сердцем и была готова ради него на всё — даже бросить свою семью для неё не проблема. И слёзы брата на её решение никак не повлияют. — Милая, послушай, — её мама, как всегда мягкая и учтивая, нежно прикоснулась к её плечу, — мы желаем тебе счастья, и именно поэтому мы советуем тебе подумать получше. Тебе всего девятнадцать, ты ещё молода, может-- — Не надо этого «может», — Мэри резко вскинула плечо, отталкивая руку матери. — Зачем мне думать и ждать, когда я уже нашла своё счастье? — Милая, мы понимаем, но-- — Ничего вы не понимаете! — Мэри, — мама впервые за вечер повысила голос, — успокойся сейчас же! — Не успокоюсь! Почему вы опять пытаетесь залезть в мою жизнь?! Сначала кружки и увлечения, потом школа для девочек. Да я даже в универ по вашей прихоти пошла! А теперь что? Запрещаете мне любить? Не слишком ли много вы на себя берёте?! — Мэри! — Не надо, Элианора, — прервал её отец, поднимаясь со своего кресла. В то время как другие давно подскочили со своих мест, глава семейства продолжал быть спокойным и холодным. Ровно до этого момента. — Оставь это. Рано или поздно поймёт, что совершила глупость. — Глупость? Значит, принимать свои собственные решения — это глупость?! — Мэри глухо засмеялась. — Ну да, я же не могу принимать решения за себя и свою жизнь без вашего одобрения! Вы, наверное, и мужа мне уже нашли, да? Получив в ответ напряжённое молчание, она нервно усмехнулась: — Да вы, блять, издеваетесь. Я для вас что, кукла какая-то?! Думаете, я хочу делать всё, что вы говорите? Я человек! У меня есть личное мнение и жизнь! Хватит меня этого лишать. Отец был весь красный от злости и, казалось, был готов снова пуститься в объяснения о том, какая она глупая и незрелая. Мама шокированно раскрыла рот, прижимая руку к груди в показательном жесте. А Стюарт переводил неверящий взгляд между ней и отцом. Его рука была вскинута перед ней, будто он всерьёз опасался, что отец на неё набросится. — Ладно. Хорошо. Я поняла, какое место занимаю в этой семье. Завтра меня здесь уже не будет. Стюарт снова повернулся к ней, схватился за её руки своими дрожащими ладонями. — Сестра, пожалуйста-- — Стюарт, — жёстко оборвала она его, вырывая свои ладони. — Я устала от всего этого. И я знаю, что ты тоже устал от такой жизни. Знаю, что тебе не нравится твоя школа, знаю, что ты на самом деле боишься лошадей и терпеть не можешь охоту и фехтование. Ты тоже кукла в этой семье, Стюарт. И я надеюсь, что рано или поздно ты тоже вырвешься из этой клетки. В ином случае тебе оборвут крылья. Мэри в последний раз взглянула на родителей и, развернувшись на пятках, направилась в свою комнату собирать вещи. Она знала, что её младший брат придёт попрощаться с ней ночью. Знала, но всё равно была удивлена его появлению… — Хааа, — выдохнул Эндрю, потирая виски. Он не знал, хочет ли что-то менять или возвращать к тому, что он писал изначально. Сейчас это… слишком хорошо. Будто так и надо, будто по-другому в этой вселенной быть не может. Эндрю снова вздохнул и потянулся к своему блокноту с записями, но так и завис, смотря на разворот с ссорой с родителями. Его почерком были написаны те же слова, что и в ноутбуке. Каждый символ, каждая черточка и скобочка, даже ошибки — идентичны, будто он с самого начала именно так всё это и прописал. — Я что, действительно схожу с ума? — сказал он в пустоту.

𓇢𓆸

Писать «обнимашки-целовашки» было, откровенно говоря, скучно, но Эндрю хотел показать мягкий (или не совсем мягкий) переход от нежнятины к драме, а для этого нужно было показать их «любовь». Поэтому он был счастлив, когда пришло время разбивать розовые очки.

𓇢𓆸

Мэри нежно поглаживала свой ещё небольшой, но уже и не плоский животик, пока Натан аккуратно расчёсывал её волосы. — Милый, — разрушив утреннюю тишину, позвала мужа Мэри. — Ммм? — А ты кого больше ждёшь — мальчика или девочку? — Мальчика, конечно же. Моей империи нужен достойный наследник, — гордо вскинул подбородок Натан. — А если будет девочка? — захихикала она. Ей почему-то казалось, что Натан был бы тем самым отцом, который позволял бы красить себе ногти и делать всякие причёски. — Не будет, — из мечтаний её вырвал глухой и серьёзный голос всегда мягкого мужа. Он прекратил возиться с её волосами и положил расчёску на столик. Ей всегда нравилась их разница в росте: то, как он заключал её в крепкие объятия, будто защищая от всего мира, то, как его большие по сравнению с её ладони обхватывали её лицо для поцелуя или притягивали за талию ближе к себе в общественных местах. Но сейчас, когда он возвышается над ней на целую голову (хотя она сидит на довольно высоком стуле) и смотрит ей в лицо через зеркало своими пронзительными голубыми глазами, ей это уже не кажется таким милым. — В роду Веснински не бывает девочек, — продолжает он, улыбаясь, но Мэри захотелось спрятаться, чтобы никогда не видеть это выражение лица. Чтобы разрядить обстановку, Мэри хихикает, хоть это и выходит довольно нервно. — А у нас, Хэдфордов, всегда первой рождалась девочка. — А ты больше не Хэдфорд, ты Веснински. И сын мой тоже Веснински, — спокойно возразил Натан и поцеловал её в макушку. — Мне уже пора. Вернусь к ужину. — Хорошо, — хрипло выдавила Мэри уже уходящему мужу. Она не понимала своей реакции. Это же Натан — её любимый муж, лучший и единственный друг. Она всегда доверяла своей интуиции, но сейчас… сейчас ей просто хочется забыть этот взгляд как страшный сон. Эндрю смотрел на свой текст и не понимал, нравится ему это или нет. По изначальному сценарию Мэри должна была быть бесплодна, то есть не могла подарить Натану наследника, поэтому он изменяет ей со своей помощницей — Лолой Малькольм, что полностью разбивает ей сердце, и она возвращается к семье. Но что-то снова пошло не так, и теперь она ждёт ребёнка. Это не плохо. Не то чтобы ему было сложно переписать сюжет, но уже с младенцем… это всё ещё немного напрягало его. То, как сюжет строится сам собой, без его участия, — ненормально, но сделать что-либо с этим у него просто не было сил. В конце концов, он и сам подстроился под сюжет. Мэри поссорилась с семьёй = он показывает её эмоции по этому поводу. Мэри ушла из дома = он показывает её последний разговор с братом и её переезд к Натану. Натан внезапно делает Мэри предложение = он прописывает её взволнованность и радость. Мэри узнаёт о беременности = он делает ещё один маленький скол в её розовых очках. Поэтому он продолжал и продолжал, добавляя всё более и более чёткие звоночки для Мэри, которые та старательно игнорировала и не хотела замечать.

𓇢𓆸

— …Ну и потом он ей говорит, что она не такая уж и симпатичная, чтобы--Ники остановился посреди предложения и расстроенно вздохнул, — Ты меня не слушаешь, да? — Слушаю, — ровно ответил Эндрю, не отрываясь от своей домашки. — Хорошо… как там твоя книга? — Шикарно. Сюжет идёт как по маслу, персонажи раскрываются с разных сторон, появляются новые герои. — О’кей, — с сомнением протянул Ники, очевидно не веря в его фальшивый энтузиазм. — У тебя ведь романтика, да? Могу я сейчас посмотреть? Эндрю подумал с минуту, но всё-таки протянул ему свой блокнот с записями, а потом снова уткнулся в написание конспекта, который уже завтра нужно будет сдать. Он слышал, как Ники быстро перелистывал страницы почти наполовину исписанного блокнота, а потом остановился и, похоже, начал читать. Почти пять минут от него не было слышно ни звука, но потом Эндрю услышал странный приглушённый полувскрик-полувой. — Ники? — Боже мой, Эндрю, — Ники трясущимися руками положил блокнот страницами вниз на диван. Его лицо приобрело тошнотворно-зелёный оттенок. — Ты уверен, что это романтика? — Это предполагалось, — с сомнением протянул Эндрю. — У тебя всё в порядке? — А почему не должно? — Ладно… хорошо… супер, — Ники протёр лицо ладонями и поднялся. — Написано неплохо, даже хорошо. Я прям представил это. Жуть. Эндрю проводил его взглядом и потянулся за блокнотом, чтобы узнать, что же так удивило его брата. Мэри оцепенела. Её взгляду предстала ужасная картина: Фред — дворецкий, который всегда был так любезен и учтив к ней, приносил ей фрукты и наливал чай даже тогда, когда она его не просила, человек, который любил говорить с ней и рассказывать о своей дочери и жене, что ждут его с работы каждый день, — сейчас был повешен на крюк под потолком в подвале её мужа. И если бы не его татуировка на ключице с именем его дочери, она бы его в жизни не узнала. Волосы вырваны, будто с головы сняли скальп, половина лица была изрезана ножом чуть ли не на лоскуты, а вторая — обожжена и сморщена. Руки были отрезаны и выброшены в конец комнаты, а ноги вывернуты неестественным образом. — Господи, — шепнула она в тишину и на подкашивающихся ногах подошла к трупу. Кончиками пальцев она провела по чужой шее, почти оторвавшейся из-за количества порезов… Почему Ники прочитал именно этот момент? Эндрю просто не мог уснуть пару дней назад и в полусонном состоянии решил добавить эту сцену, чтобы показать, насколько главная героиня готова закрыть глаза, лишь бы не столкнуться с реальностью, в которой её муж — не милый парень, который на всё ради неё, а жестокий мужчина, которому нет до неё никакого дела. Решив, что нужно потом дать Ники прочесть какой-нибудь менее жестокий момент, он снова вернулся к домашке.

𓇢𓆸

Мэри сидела на кушетке, покусывая губы и заламывая руки. Она специально выбрала день, когда Натан занят. Если это будет девочка, у неё будет много времени для манёвра, чтобы… чтобы… чтобы что? Когда её мысли перешли от режима «Боже, я стану мамой!» до «Мне страшно, хочу это закончить»? — Всё хорошо? Вы плохо себя чувствуете? — быстро спохватилась акушер-гинеколог. — Нет, всё в порядке. В порядке, в порядке, в порядке, в порядке. Всё действительно в порядке, не так ли? Натан её любит, она в безопасности. Она в порядке. — Ну… — не выдержала она. — Что там? Врач улыбнулась, возвращая взгляд к УЗИ-монитору. — Плод развивается хорошо, никаких осложнений, я— — Пол, — перебила её Мэри. — Какой у него пол? — А вы не хотите сделать гендер-пати или что-то такое? — улыбка померкла, и врач смотрела уже растерянно. — Нет, нет, — постаралась улыбнуться, но, похоже, это выглядело плохо. — У меня нет родственников, которые бы хотели прийти. Поэтому могу ли я просто узнать пол? — Да, конечно, — девушка снова посмотрела на монитор и через пару кликов вынесла вердикт: — У вас мальчик. Мэри от облегчения выдохнула так сильно, что у неё закружилась голова. Мальчик. У неё будет сын! Натан будет так счастлив! — У вас всё в порядке? Если на вас давят и принуждают к чему-либо, то мы можем вам помочь, вызвав-- — Нет, нет, нет, нет, всё правда в порядке! Просто, понимаете, с тех пор как я узнала о беременности, я только и думала о том, как я буду воспитывать сына. Я… я даже имя уже придумала и комнату обустроила, а только потом поняла, что может родиться девочка, понимаете? — Понимаю, — врач кивнула, вытирая её живот салфеткой. — Я тоже была такой. Я настолько сильно была одержима мыслью о рождении девочки, что у меня началась истерика, когда родился сын. Я люблю его всем сердцем, но когда дочка всё-таки родилась, я была на седьмом небе от счастья. — Как их зовут? — спросила Мэри, пытаясь поддержать беседу. — Сэм и Салли. А вы? Какое имя вы хотели дать сыну? Мэри замерла. Они с Натаном никогда не говорили об имени для ребёнка. Почему-то ей казалось, что Натан уже придумал имя для их сына. Поэтому она назвала имя, которым сама хотела бы назвать ребёнка: — Абрам. Его будут звать Абрам. — Ну как? — тихо спросил Эндрю. — Мне нравится. Это всё ещё не романтика, но хотя бы не хоррор, как в прошлый раз, — Ники отложил карандаш, которым до этого подчёркивал особенно понравившиеся моменты. — Значит, мальчика будут звать Абрам. — Нет. — Нет? — Нет. Она хочет назвать его Абрамом в честь любимого дедушки. Но назовут они его по-другому. — А как тогда его будут звать? — Натаниэль, — Эндрю написал это имя на полях, а потом подчеркнул в нём часть «Натан», чтобы подчеркнуть, насколько Натан зациклен на том, чтобы вылепить из сына себе подобного. — Ого… — ахнул он. — Ты даже такие мелочи продумал. — На самом деле нет, — Эндрю убрал блокнот в ящик стола, чтобы позже перечитать и перенести в электронный формат. — Некоторые мысли просто приходят мне в голову. Например, изначально Мэри должна была быть бесплодна, потом я хотел дать ей дочь и всё такое. Но потом мне просто приснилось, как мог бы выглядеть их сын, и я не мог выкинуть его образ из головы. — И как? Как он будет выглядеть? — Маленький, с ледяными голубыми глазами и рыжими вьющимися волосами. — Не помню, было ли у тебя описание волос Натана, но было бы прикольно, если бы они с Натаниэлем были как две капли воды, — задумчиво изрёк Ники. — Ммм? — Ну ты подумай. Натан настолько зависим от того, чтобы создать свою копию, что даже назвал сына в свою честь. А если бы они были идентичны друг другу? В таком случае он был бы ещё более зависим от этого. Эндрю в шоке посмотрел на кузена, и в его голове сразу сложилась картинка того, как Натан снова и снова говорит о том, как должен вести себя ребёнок, чтобы не опозорить его. Представил, как тот разочаровывается снова и снова, когда Натаниэль вырастет с другим характером и другими приоритетами. — Ники, ты гений! — Я? — Ники демонстративно приставил палец к груди. — Спасибо, конечно, но теперь мне кажется, что ты придумал что-то жестокое и злобное. — Как ты мог об этом подумать! — Эндрю драматично приложил руку к сердцу и откинулся на диван. — Я же очаровашка, не способная на жестокость! — когда Ники залился звонким хохотом, он продолжил: — Не смейся! Я серьёзно! Я ведь и муху не обижу, а ты! Ты обо мне такого мнения! Я разочарован! Эндрю изо всех сил выдавливал детский звонкий голосок, с каждой фразой заставляя Ники скручиваться от смеха. — Как… как ты можешь г-говорить это с таким… таким серьёзным лицом?! — задыхаясь, выдавил Ники. — О чём ты? — пискнул он, сдерживая улыбку и поднимая брови настолько высоко, насколько мог. — Что вы делаете? — недоумённо спросил Аарон. Эндрю заметил, как он прошёл в комнату, но Ники, похоже, нет, так как он вскрикнул и грохнулся с дивана. — Боже, Аарон! Ты меня напугал! Аарон поджал губы и, похоже, уже хотел развернуться и уйти, но прежде чем он успел сделать хоть шаг, Эндрю снова пропищал: — Ники! Ты чего?! Это же Аарон! Он, конечно, не такой красавчик, как я, но не настолько урод, чтобы его пугаться! Ники снова захохотал, а Аарон закатил глаза, но всё равно улыбнулся и пробормотал тихое: «Придурки». В конце концов Эндрю устал выдавливать голос и кинул им: — Пойдём, приготовлю вам что-нибудь, — направляясь на кухню, под аккомпанемент оваций добавил: — И Кевина позовите!

𓇢𓆸

Мэри отсутствующим взглядом следила за ходящим туда-сюда ребёнком и пыталась разобраться в своих чувствах. Её малыш родился именно таким, как Натан и предсказывал: рыжий и голубоглазый мальчишка с курносым носом и веснушками на всё лицо. Смотря на него, Мэри не видела ни одной, даже самой маленькой черты, которая досталась ему от неё, и она это ненавидела. Натан, казалось, совсем потерял к ней интерес. Она надеялась, что с рождением наследника он вернётся к прежнему состоянию, снова будет ей улыбаться, называть милыми прозвищами и, в конце концов, снова будет её любить. Но этого не произошло. — Ма-ма, ма-ма, — Натаниэль потянул её за край платья. — Дай, дай! Малыш одной рукой продолжал тянуть её за подол, а второй указывал на небольшого медвежонка в её руках. Мэри протянула игрушку сыну, но, к её удивлению, получив желаемое, Натаниэль не зашагал на своё место, а взобрался к ней на колени и, обняв игрушку, прижался к её груди всем своим маленьким тельцем. Малыш, казалось, всегда хотел быть рядом с ней: несмотря на её холодность и отстранённость, всегда ходил за ней хвостиком, звал её, прижимался, ища тепла. А она… она ничего к нему не чувствовала. Мэри поняла, что не любит своего сына, почти сразу. Ещё когда тряслась на кушетке и надеялась, что у неё будет мальчик, просто потому, что так хотел её муж. А когда после родов акушерки показали ей малыша, говорили о том, какой он красивый и как ей повезло, она поняла это окончательно. Она не любит своего сына и не скрывает этого. Лучше малыш с самого рождения будет знать, что мама его не любит, чем потом, как сама Мэри, неожиданно это узнаёт. — Молодая Госпожа, — служанка Луиза низко поклонилась ей и, не поднимая головы, спросила: — Сегодня вы сами уложите Молодого Господина спать? — Да, можешь идти. — Благодарю, — Луиза так и не встретилась с ней глазами и быстро скрылась за дверью. С тех пор как в прошлом году Натан «избавился» более чем от десяти слуг, которые были близки с Мэри, остальные работники начали выполнять лишь ту работу, которую должны — не больше, не меньше, — а от неё старались держаться подальше: не смотрели ей в глаза, не улыбались ей, называли только «госпожа» или «миссис Веснински» и, завидев её макушку в коридоре, находили тысячи причин, по которым им вот прямо сейчас необходимо быть в другой части особняка. — Не думала, что тебе настолько нравится писать, — довольно протянула Рене, разматывая бинты. У неё впервые за долгое время выдалась свободная неделька, и, конечно, ей нужно было потратить как минимум день на то, чтобы помучить своего лучшего друга. — Давай, рассказывай, — она коснулась бутылкой его щеки, раздражая холодом. — Что рассказывать? — Эндрю раздражённо перехватил бутылку и убрал телефон в сумку. Из-за резких движений ранки на костяшках пальцев начали неприятно пульсировать, заставляя его зашипеть. — Ну как же? О своём романе, например. — Нормально всё с романом. Пишется. Рене закатила глаза, но перестала настаивать — знала, что он сам расскажет, если захочет. Так и получилось. Сидя в кофейне, слушая о чужой работе, он всё-таки захотел. — Они снова живут своей жизнью, — небрежно выдал он, помешивая свой молочный коктейль трубочкой. Рене, сбитая с толку сменой темы, на минуту замерла. — Сначала это меня не сильно беспокоило, — продолжает Эндрю. — Я решил плыть по течению, как ты и советовала. На время это прекратилось, и я расслабился. — Но сейчас это вернулось и начало раздражать тебя сильнее, чем раньше? Эндрю задумался над этим. Не то чтобы это его раздражало, просто… просто персонажи его же истории начали его реально пугать. Он не думал об этой истории как о психологическом хорроре, но теперь… Он постарался как мог объяснить это Рене. — То есть, — она сделала паузу, задумавшись, — твои персонажи не просто говорят что-то, чего ты не прописывал, но и переходят за рамки адекватности? — Они сошли с ума, Рене, — шипит Эндрю, протыкая ложкой шоколадное пирожное. — Он учил своего сына пытать людей! Он ударил ребёнка утюгом за то, что тот сидел недостаточно тихо! Я и оглянуться не успел, как из «мальчика, которого никто не видит» он стал «мальчиком, которого все ненавидят»! Я этого не планировал! — Тебя не устраивает то, что персонажи становятся жестокими, или то, что они становятся жестокими по отношению к ребёнку? — Второе, — хмуро ответил Эндрю, запуская в рот кусок пирожного. — Тогда, может, попробуешь отгородить ребёнка от этого, вместо того чтобы менять персонажей и их характер? — Что ты имеешь в виду? — Ну, раз ему уже пять лет, то его можно отдать в детский сад или в подготовительную школу, — Рене начала аккуратно собирать тарелки в уголок и подозвала официанта. — Не получится. Я уже написал о том, что Натаниэля обучают на дому. — Хорошо, — она постучала своим кошельком по столу (сегодня её очередь платить), задумавшись. — А если отдать его в кружок для детей? Танцы, например — там берут даже самых маленьких. Эндрю посмотрел ей прямо в глаза, пытаясь передать весь свой скепсис по поводу этой идеи. Он никогда не ходил в детские кружки. Никто из его приёмных родителей не думал о нём достаточно, чтобы позаботиться о кружках по интересам. Всё-таки тратить деньги на ребёнка, который им неинтересен, по их мнению, было совсем необязательно. Рене, как всегда, поняла его без слов, поэтому предложила что-то ещё более нелепое: — А как насчёт экси? — Экси, — сухо повторил он. — Ты серьёзно? Рене кивнула и отвлеклась на то, чтобы оплатить счёт. — А почему нет? В экси правила не меняются в зависимости от возраста. Тренировки могут отгородить Натаниэля от отца на более чем три часа. Как по мне — прекрасная возможность. Эндрю помог ей надеть пальто и задумался о том, не слишком ли его беспокоит безопасность и эмоционально-психическое состояние несуществующего ребёнка, но решил, что ещё одна странность в копилку его странностей не навредит его и без того сумасшедшему мозгу. — Я подумаю об этом. Спасибо. Рене улыбнулась и, понимая, как ему сложно выражать свои чувства прямо, сменила тему: — Как думаешь, у какого животного больше шансов захватить человечество?

𓇢𓆸

— Эй, Кевин. Эндрю навис над Кевином, который лежал на своей кровати с книгой по истории. — Чего? — недовольно спросил он, не отрываясь от своей книжки. Эндрю протянул руку и вырвал учебник из чужих рук. Стрельнув в его сторону злым взглядом, Кевин достал из-под подушки телефон и наушники, похоже собираясь смотреть либо матчи, либо видеоуроки по истории. — Мне нужна твоя помощь. Кевин замер, не донеся наушник до уха. Потом выпрямился и обеспокоенно взглянул на него. — Всё хорошо? Что-то случилось? Эндрю позабавила такая реакция. Будто бы Кевин действительно сможет помочь ему в чём-то серьёзном, но то, как он серьёзно относится к его просьбе, согревало что-то внутри него. — Ничего не случилось, — успокоил он.Кевин сразу сдулся и снова вернул на лицо выражение, полное раздражения и скуки. Выглядел он, честно говоря, откровенно нелепо. — Тогда что тебе нужно? — Мне нужно, чтобы ты рассказал мне всё, что помнишь о Малой лиге. Кевин озадаченно моргнул, открыл рот, закрыл, потом снова открыл и пялился на него ещё секунд пять, прежде чем начать тереть глаза кулаками. Эндрю закатил глаза от этой драматичности. — Ты… хочешь поговорить об… экси? — Не радуйся так сильно, — Эндрю легонько стукнул его книжкой по голове. — Это для моего романа. — Романа? Разве он об экси? — Не задавай лишних вопросов. Следующий час они потратили на обсуждение всех тонкостей малой экси-команды от лица её члена. Как Рене и говорила, это мало отличалось от школьного экси. Он не узнал почти ничего нового, но Кевин выглядел таким счастливым, что у него не хватило сил его прервать. Такое чувство, будто это время было самым счастливым в жизни Кевина. (Хотя, учитывая, что большая часть воспоминаний включала в себя его маму и всё ещё адекватного Рико, то, скорее всего, так и есть.) — А форма была, кстати, почти такая же, как и у Воронов. Я не могу доказать, но мне кажется, что «Балтиморские Коты» тоже были частью заработка младшей ветви. — Балтимор, значит, — пробормотал Эндрю. Действия его романа тоже происходят в Балтиморе. — Угу. Маме приходилось тратить время, чтобы отвозить меня, но так как я учился прямо на корте, проблем не было. — О’кей. Могу ли я использовать тебя и всю полученную информацию для написания? — Меня? — Добавлю персонажей по имени Кевин и Рико в качестве отсылки. Можно? Кевин задумался на минуту и кивнул. — Я не против, — потом он встал и достал из ящика стола сложенную вдвое бумагу. — Наша фотография. Если тебе интересно, как выглядела форма. Форма действительно была похожа на «воронье одеяние». Фиолетовое джерси было настолько тёмным, что могло сойти и за чёрное при плохом освещении, а имя и номер были написаны тёмно-розовым. Не кроваво-красный, но максимально близкий к нему. — Чёртова секта, — пробормотал он, получив в ответ лишь вымученную улыбку.

𓇢𓆸

— Ты просто ракета! — Рико захохотал и потрепал его по макушке. — Как в таком маленьком тельце помещается столько энергии! Натаниэль оттолкнул от себя чужую руку и надулся, но лёгкую улыбку подавить не смог. — Придурок. — Эй! Я всё слышу, мелкий ты засранец! Рико взял чужую голову в захват и начал тереть кулаком по кудрявой голове Натаниэля. Тот вырывался и кричал, чтобы в конце концов сдаться и смириться со своей судьбой. — Чем вы тут занимаетесь? Рико подпрыгнул и вскрикнул от удивления, и Натаниэль, наконец получив свободу, юркнул за спину только что пришедшего Кевина. — Ничем особенным, мы с Абрамом просто дурачились. — Неправда! Он меня обижал! Рико уже хотел возмутиться на такую бессовестную клевету, но увидел, как Натаниэль, выглядывая из-за чужого плеча, показывает ему язык. — Ах ты мелкий! — Рико начал подходить ближе к другу, но тот, очевидно поняв всю опасность ситуации, с тихим «ой, блин» ринулся прочь. Кевин с пустым лицом наблюдал, как его брат бегает за новичком, который за полгода, похоже, так и не понял, что Рико терпеть не может, когда над ним издеваются. — Ребят, может, хватит? Все смотрят, — он указал на группки детей, которые ещё не успели сходить в раздевалку и которые прямо сейчас беззастенчиво наблюдали за чужой перепалкой. Рико остановился и огляделся, замечая зевак, а потом, видимо, заметил и тренера на трибунах, потому что напрягся и выпрямился. Может, это было и едва заметно,но для Натаниэля это было так же очевидно, как если бы кто-то указал на это. — Ты чего? — тихо спросил он. Рико вздрогнул и отвернулся от трибун, устремляя на него злостный взгляд: — Ничего! Это ты чего, трус? Только и умеешь, как за другими прятаться! — Сам ты трус! Трясёшься как осиновый лист на ветру от одного только взгляда тренера! — Абрам, — оборвал его Кевин, — будь вежливее, пожалуйста. Он хотел огрызнуться, но поймал умоляющий взгляд Кевина и замолчал. Может, Рико его и подбешивал постоянно, но Кевин всегда был мил и дружелюбен с ним, постоянно хвалил и мягко исправлял ошибки. Он не готов терять это из-за придурка Рико. — Хорошо. Прости.

𓇢𓆸

Как. это. произошло? — Какого хрена? Эндрю не отрывал взгляда от ноутбука, поэтому только сейчас заметил, как сигарета обожгла его пальцы. Он зашипел и выкинул бычок с крыши, прикладывая обожжённые пальцы к мочке уха. — Что случилось? — обеспокоенно спросила Рене. Эндрю поднял телефон и перевернул камеру, показывая Рене экран своего ноутбука. Та пару раз моргнула в недоумении, а потом её брови нахмурились. — Опять, что ли? — она говорила спокойно, но то, как она нервно покусывала губу, показывало, что до неё наконец дошла вся серьёзность ситуации. — Не опять, а снова. Я, блять, просто хотел, чтобы малыш играл в экси и нашёл друзей, — он отложил телефон и зажёг ещё одну сигарету, крепко затянувшись. — Но, конечно, конечно! Всё должно пойти по пизде, блять. Чем я только думаю, связывая мальца с Морияма? — …Всё ещё можно исправить? — Не знаю. Заставлю их сбежать или типа того. — Думаешь, это поможет? — с сомнением протянула Рене, вглядываясь в ночное небо. — Я уже не знаю, что поможет, Рене. Я даже пытался прописать убийство Натана, но из этого ничего не вышло. Рене молчала, давая ему возможность выплеснуть эмоции. — Серьёзно. Почему меня это вообще волнует? Эти люди выдуманные, их не существует. Никто на самом деле не страдает, но… — Но? — подтолкнула она. Эндрю задумался над тем, что на самом деле чувствует ко всей этой ситуации. Ему было всё равно на Мэри и на то, что она подвергалась и физическому, и психологическому насилию (потому что, ну, это персонаж). Ему было так же всё равно на слуг, которые умирали в том доме. Но ему не было всё равно на мальчика, которого он подверг всей этой опасности просто тем, что позволил ему родиться. Он не чувствовал вины или жалости (скорее, он считает эти эмоции бесполезными). Эндрю больше чувствовал, что предаёт самого себя, потому что не может спасти даже придуманного им самим ребёнка. — Но… я просто не могу оставить всё как есть. Ребёнок не выживет в Гнезде. Остаётся только побег.

𓇢𓆸

— Давай, Абрам, — подгоняла его мама, собирая его вещи в спортивную сумку. Мама всю последнюю неделю вела себя очень-очень странно. Постоянно дёргалась, оглядывалась, проверяла его знания французского и немецкого каждые два часа (даже ночью) и даже начала практиковаться с ним в стрельбе (хотя раньше постоянно злилась, когда это делала Лола!). Теперь он понимал, зачем это всё. Всё это время она была на пике тревожности, и настал момент, когда она рухнула вниз. Но почему-то она хочет потянуть его за собой. — Мам, — тихо позвал он, но в тишине комнаты это прозвучало как крик. Мэри вздрогнула всем телом и обернулась на сына, которого разбудила всего полчаса назад. Вопреки её приказам, он всё ещё лежал в кровати в пижаме. Его глаза были широко распахнуты, но в них не было ни капли страха или недоумения — скорее горькое понимание и печаль. — Абрам, — зашипела она, хватая одну из его рубашек и подходя ближе. — Надевай, мы спешим, а ты даже из кровати не вылез. — Мам, — снова позвал он, — я не хочу уходить. Мэри силой натянула рубашку поверх футболки, задевая свежие порезы и швы. — Конечно, ты хочешь, — жёстко припечатала она. — Нет, не хочу, — он упрямо покачал головой, только чтобы в следующую секунду вскрикнуть от боли. Мама крепко схватила его за руку, особенно сильно впиваясь пальцами в глубокий порез на запястье. — Мам! Мам, мне больно! Отпусти! — Абрам, не беси меня! — она отшвырнула его руку и выволокла его из кровати. — Быстрее надевай обувь, штаны можешь оставить пижамные, только поторапливайся. — Но мне завтра на тренировку! Меня ждут! Мы и так матч не доиграли из-за перестрелки на корте! — Ты больше не будешь играть в экси! Натаниэль задохнулся от возмущения и перевёл на неё взгляд, полный обиды и ярости, на которую только способен десятилетний ребёнок. — Как ты можешь так поступить со мной? Я столько всего сделал, чтобы играть на одном уровне с другими игроками. Ты не можешь просто забрать у меня это! — Могу. И буду. — Но почему?! — Именно поэтому! — она жестом обвела его торс, а потом указала на руку, где через рубашку уже проступили капли крови. — Тебя сегодня чуть не пристрелили, а потом всё равно наказали. А тебе хоть бы хны! Всё равно рвёшься на это чёртово поле! — Да какая разница? Будто тебя беспокоит моё состояние. Я же знаю, что тебе всё равно. Мэри ему не ответила. Просто дождалась, пока он наденет обувь, и поволокла его вниз — в подвал. Оттуда она вытащила его на улицу к припаркованной в отдалении машине. Она таскала его как щенка, но он не пытался вырваться — знал, что сделает только хуже. — Куда мы едем? — спросил он через полчаса. Они ехали без остановок — значит, мама заранее пополнила бак, хотя обычно любила оставлять его почти пустым, а потом останавливаться на заправках. Так можно было дольше не появляться дома, но при этом иметь на это веские причины. Не получив ответа, он перевёл взгляд от окна к ней. Она была напряжена: её длинные пальцы сжимали руль так сильно, что костяшки побелели. На её коленях лежал уже заряженный пистолет, ещё один был на его коленях, два — на приборной панели и одно охотничье ружьё — на заднем сиденье. И хотя он знал, что ружьё принадлежит отцу, он не понимал, откуда взялись остальные — они точно тренировались не с ними. — А где отец? — попробовал он снова. — И охрана? Разве уйти должно быть так легко? — Этот мудак разбирается с виновниками перестрелки, а охрана защищает его тупую задницу. Невольно перед глазами встал образ кричащего парня, когда отец прижигал свежие раны раскалённым лезвием. Его отец говорил что-то о том, что люди должны понимать, что будет с теми, кто нападает на то, на что не имеет никаких прав. На самом деле его не волновал ни этот человек, ни то, что он был жестоко убит. Но то, что Кевина и Рико заставили наблюдать за этим, его очень злило. Кевину и без этого было очень плохо в последнее время, лишний стресс в виде наблюдения за пытками был ни к чему. Натаниэль хотел извиниться перед ним (и, возможно, перед Рико) завтра, но, похоже, он их ещё долго не увидит. И всё это из-за какого-то мудака, напавшего на кучку детей и тренеров. Натаниэль даже рад, что он мёртв. — Разве стрелка уже не «наказали»? — Стрелка — да. Но ты же не думаешь, что он был один? За ним, очевидно, стоит кто-то с высоким положением. Вот они, блять, и разбираются с ним. — Понятно, — он снова отвернулся к окну и замолчал. Но мама, похоже, уже завелась. — Понятно ему! Понятно! А мне вот непонятно! Непонятно, почему ты ведёшь себя так, будто ничего не произошло! А если бы тебя задела пуля, а?! Зачем полез помогать этим глупым мальчишкам?! Что, думаешь, они сами не справятся-- Дальше Натаниэль отключился от разговора. Мама обычно не говорила так много, что дало ему понять: это действительно сильно её разозлило. Он понимал, о чём она, но всё равно не чувствовал волнения или страха за свою жизнь. Но он не может сказать маме причину своего спокойствия. Потому что он и сам не особо понимал, как это работает. Сигаретный дым. Каждый раз, когда случалось что-то серьёзное или опасное, появлялся сигаретный дым, который почему-то чувствовал только он, и всё постепенно улучшалось, и долгое время было спокойно. Во время стрельбы сигаретный дым почти не исчезал, поэтому он был спокоен, но так как Кевин не чувствовал дым, не знал, что всё обязательно будет хорошо, и сильно паниковал, ему пришлось спасать его шкуру самому. Он даже не думал, что его поведение в тот момент было ненормальным, ведь с самого детства его учили именно этому — не показывай эмоции. — Выходи, Абрам, — Мэри потянулась за своим рюкзаком и его сумкой, передала ему в руки ружьё и вышла из машины. Натаниэль огляделся. Они были на пустой парковке возле старого, обшарпанного мотеля. Сначала он думал, что они просто переночуют внутри, а утром уедут, но мама подошла к самой крайней машине и начала с ней возиться. — Мам? — он взволнованно огляделся и подошёл к ней. — Что ты-- Он не договорил, потому что она выпрямилась и распахнула дверь. — Залезай. — Мам! — Залезай, Абрам! Похоже, у него нет выбора, не так ли? — А что за «сигаретный дым»? — спросил Ники. — Типа ангела-хранителя или что? Эндрю поднял тяжёлую от усталости голову и повернулся к нему, не открывая глаз: — Без понятия, — вздохнул он, а потом снова рухнул на подушку, бормоча: — Я не спал с прошлой недели, поэтому даже не понимаю, что пишу. — Поня-я-ятно, — кивнул Ники. — В любом случае мне нравится, что всё ведёт к хорошему концу. — Мне тоже. — У тебя тут количества страниц почти на целую книгу хватает. Будешь выкладывать сейчас или когда допишешь? — Вообще не собираюсь, — Эндрю нахмурился, хотя Ники не мог этого видеть. — Что? Разве не в этом был смысл? — Да. Но сейчас эта книга стала для меня довольно личной. Не хочу, чтобы чужие люди это видели. Он всё ещё не поднимал головы, потому что знал: Ники сейчас наверняка лыбится как яркое солнышко. — Я рад, что стал одним из тех, кому можно это прочесть. — Да-да. Будешь выходить — выключи свет и закрой дверь. Ники фыркнул и, проходя мимо, нежно провёл ладонью по его волосам. — Спокойной ночи. Я предупрежу тренера, что ты не придёшь. Отдыхай.

𓇢𓆸

— То есть не получилось, да? — спросила Рене, садясь напротив него за столик. На ней было нежное белое платье, которое он подарил ей в честь её выпуска. Кожа её была загорелой от яркого африканского солнца. На руках — множество браслетов, а на шее — странные кулоны-обереги. В общем, выглядела она, как всегда, прекрасно. Что он ей и сообщил. — Ты выглядишь прекрасно, Рене. Надеюсь, твой парень часто тебе об этом говорит. Рене улыбнулась, поняв его желание оттянуть неизбежное, и принялась рассказывать о том, как они с парнем и остальной благотворительной группой отправились в африканскую деревню, о том, какие милые люди попадались на их пути и о том, как они хотят съездить туда и в ещё пару деревень ещё раз. — А ты? Что новенького? — Ничего, на самом деле. Терапия с Аароном приносит свои плоды, тренировки всё так же скучны, новички глупы. Кевин подписал контракт с профессиональной командой. Ваймаку всё ещё недоплачивают. Ники всё ещё учится готовить шоколадный торт, но у него получается всё лучше и лучше. В последний раз он даже ничего не сжёг. По лицу Рене было понятно, что это не то, что ей хотелось услышать прямо сейчас, но она всё равно слушала с интересом и не перебивала. — Я уверена, что рано или поздно у него всё получится. Впервые за час их встречи наступила тишина. Рене сложила руки вокруг чашки чая — уже третьей за полчаса — и смотрела на него своими любопытными глазами. Тот факт, что он не начал жаловаться, когда она дала ему эту возможность, дал ей понять, что всё хорошо, но при этом не настолько, чтобы быть довольным результатом. — Ну же, — сломалась она. — Мне же интересно! Получилось всё-таки или нет? — Получилось, — кивнул Эндрю, — но не совсем так, как мне этого хотелось. — Ммм? Они сбежали, но малыш всё ещё в опасности? Рене… Рене. Как всегда проницательна. — Да. Я сделал всё возможное, чтобы они в безопасности покинули поместье. Я даже создал им фальшивые личности. Но Натан каждый раз их находил. Без понятия как, но находил. Что бы я ни делал и куда бы их ни отправлял, он будто всегда у них на хвосте. Но я уже придумал, что с этим сделать. — Да? И что же? — Я посажу его. Рене моргнула, а потом закрыла ладонью рот. Он всё равно увидел её улыбку, поэтому это было бесполезно. — Ха-ха, давай, смейся надо мной. — Прости, прости, — она больше не пыталась скрыть своего веселья и открыто засмеялась. — Кхм… просто… Ты действительно… действительно думаешь, что у тебя получится? Эндрю бросил на неё взгляд, полный обиды, что заставило её засмеяться ещё сильнее. — Вот это да. Лучшая поддержка от лучшей подруги. Большое спасибо. — Ну не обижайся. Просто я действительно не думаю, что у тебя получится. Эндрю и не обижался. На самом деле, после того как его попытки избавиться от Натана раз за разом проваливались, он и не надеялся на что-то грандиозное. — Ты права. Посадить его за что-то серьёзное, типа убийства, не получится, но из-за чего-то мелкого, вроде уклонения от налогов, сюжетная броня не сработает. А дальше и другие обвинения подогнать можно. — Ты в этом уверен? — Вот ты спросила, и теперь я уже не так уверен. — Прости, — Рене подтолкнула к нему свой черничный пирог с кремовой «шапкой» и ягодой сверху. Он принял извинения с лёгким нетерпением. — Но вообще идея неплохая. Что-то серьёзное вроде заказного убийства на него не действует, поэтому это и правда может сработать. А пока он сидит… — У моего малыша будет больше времени сбежать и где-то осесть, — кивнул Эндрю. Правда, он также хотел избавиться и от самой Мэри. Эндрю заметил, что после ухода Натана как главного насильника и абьюзера его место заняла Мэри, что ему очень и очень не нравилось. — Слушай, мне кажется, или ты забыл прописать кое-что важное? — Что же? — спросил Эндрю, мысленно прикидывая, что он мог упустить. — Каким образом им удалось так долго скрываться и кто помог им подделывать документы? Понятное дело, что за те деньги, что Мэри украла, можно их купить, но где она нашла нужных людей? — глаза Рене буквально горели любопытством. — Ты ведь всё равно скоро узнаешь. К чему спойлеры? Рене просто подняла одну бровь, а потом достала из сумочки плитку его любимого шоколада и подтолкнула её к нему. Серьёзно? С каких пор она там лежит? Он забрал «взятку» и съел «шапочку» со своего пирога, прежде чем начать: — Я не давал тебе читать этот момент. Не помнишь, я говорил, что изначально хотел, чтобы Мэри после развода вернулась в семью? — Но? — Но после того, как Мэри поссорилась с родителями, вернуться она, естественно, не могла. Это бы задело её гордость и всё такое. Рене кивнула, а потом попросила у официанта долить им ещё чая/кофе и принести клубничный чизкейк. — Поэтому ещё тогда я добавил небольшую сцену, в которой её младший брат передаёт ей папку с нужными номерами, информацией, зашифрованными банковскими счетами и всем таким. Так что это скорее случайность, чем мой тайный замысел. — Думаешь, шестнадцатилетний парень смог бы собрать всю эту информацию? — Да. Я это уже продумал. И сделал он это не один, а с другом. Только подумай: два парня, бесконечно любящие Мэри с самого детства, воспитанные как будущие главы мафиозных кланов, готовят её к побегу от будущего мужа. — Ты действительно всё это продумал? — У меня была бессонница, — сказал он в качестве оправдания и пожал плечами. — Я много чего продумывал ночью, не имея возможности спать. — Тебе не кажется, что именно из-за твоего полусонного, полудохлого состояния весь твой сюжет идёт наперекосяк? — Хммм, ты так думаешь? Рене устало вздохнула.

𓇢𓆸

Натаниэль вцепился в руль со всей силы, гоняя по пустой трассе. Он постоянно оглядывался на заднее сиденье, где мама, скрючившись от боли, перебирала папку с документами — скорее чтобы занять руки, чем по необходимости. Потом она резко подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Заверни к пляжу. — Что? — Заверни к пляжу, Абрам, — её голос хрипел, и хотя она старалась говорить спокойно, он видел, как подрагивали её плечи и руки, как сильно она поджимала губы и хмурила брови. — Делай, что я говорю, и не спорь. Натаниэль послушался. Он остановился на заброшенном пляже и вылез из машины, открывая ей дверь. — Мам! Мам, всё в порядке? Мэри не ответила. Она, казалось, почти не дышала. По её щекам текли слёзы — он, кажется, никогда раньше не видел её плачущей. Одной рукой она со всей силы сжимала живот, а другой потянулась к его голове, крепко вцепившись в волосы. — Слушай меня внимательно, Абрам. Избавься от моего тела, когда--когда-- — Мам! Что ты несёшь?! Ты-- Его нотации оборвал рваный кашель. Он заставил Мэри содрогнуться и притянуть его за волосы ещё ближе. — Помнишь правила, Абрам? Никогда не оставайся слишком долго в одном месте. Никогда не доверяй людям полностью. Никогда не называй своё настоящее имя. Никогда не привязывайся. Никогда не оставляй следов. Никогда не возвращайся назад. Никогда не думай, что опасность прошла. Никогда не переставай бежать. — Мам… — Повтори! — Не доверяй людям полностью, не оставайся слишком долго в одном месте, не называй своё имя, не привязывайся, не оставляй следов, не возвращайся назад, не думай, что опасность прошла, не переставай бежать. Он повторял это как мантру, а Мэри повторяла за ним каждое слово, будто подчёркивала значимость каждого «не». — Видишь? Я помню. Давай, я должен тебе помочь. — Выживи любой ценой, Абрам. Это заставило его вздрогнуть в её хватке. — Мам? — он высвободился из её руки, та обессиленно упала. — Мам? Дрожащими пальцами он разогнул её руку, которая была крепко прижата к животу. Крови было настолько много, что он не видел ни сантиметра чистой кожи. Она говорила ему, что рана несерьёзная. Она, блять, говорила, что пуля её почти не задела! «Выживи любой ценой», да?! Что за бред?! Она серьёзно думает, что он справится в одиночку?! Ему всего шестнадцать! Натаниэль отошёл от машины и постарался взять себя в руки. Дрожащими ладонями он обнял себя за плечи, стараясь успокоиться. Истерикой здесь не поможешь. Он глубоко вдыхал и выдыхал, чувствуя запах сигаретного дыма. — Всё в порядке. Я в порядке. Я жив и здоров. Я в порядке… Он подошёл к машине и начал методично доставать их вещи: сумки с одеждой, пакет с немногочисленной провизией и папку с документами и номерами. — Всё хорошо. Всё в порядке. Натаниэль подошёл к открытой двери и заставил себя приблизиться. Он схватил Мэри за плечи и потянул — следом раздался оглушительный треск. Его чуть не затошнило. Крови было настолько много, что она пропитала обивку кресла. Он резко отшатнулся, хватая ртом воздух. Он просто не мог это сделать. У него просто не было на это сил. Но он также не мог оставить всё как есть. Не оставляй следов. Ему нужно было избавиться от всего, что связано с этой личностью и мамой.

***

Он просто сидел на песке, вглядываясь в воду. В воздухе витал остаточный запах гари, который полностью перебивал полюбившийся запах сигаретного дыма. Пару минут он потратил на то, чтобы принять решение о том, что делать дальше. И это точно не побег. Не гнущимися от боли пальцами он набрал на телефоне номер Стюарта Хэтфорда — младшего брата своей матери. Натаниэль не знал о нём ничего, кроме того факта, что именно он передал ей эту папку, а также того, что раньше они с мамой очень хорошо ладили. Номер Стюарта он знал наизусть с десяти лет, но это был первый раз, когда Натаниэль по нему звонил. Раньше, когда он просил у мамы позвонить ему и попросить о помощи, она выходила из себя и таскала его за волосы до тех пор, пока он не извинялся. С третьего гудка на звонок ответили. — Стюарт Хэтфорд слушает, — на другом конце раздался хриплый, усталый голос. — Вы… вы ведь знакомы с Мэри Хэтфорд? — спросил он дрожащим голосом. По правде говоря, он просто надеялся, что его звонок проигнорируют, поэтому даже не придумал, что скажет. — Кто это? — Отвечайте на вопрос. — Да, — ответили ему спустя минуту молчания, — я знаю Мэри Хэтфорд. С кем я говорю? — Я… сейчас меня зовут Стефан. Я её сын. — Сын… — глухо повторил мужчина. — Что за чушь ты несёшь, пацан? Натаниэль испугался, что трубку просто сбросят, поэтому быстро затараторил: — Прошу вас, не кладите трубку. Я не знаю, что мне делать и куда идти. Мне нужна помощь. Я правда её сын. — Если ты её… сын, то почему не позвонил раньше? — Она запрещала мне. Говорила, что возвращаться не собирается. — Где она сейчас? — Она… — Натаниэль сглотнул вязкий ком в горле. — Она мертва. Он сам едва услышал свой голос — настолько он был тихим и сломленным. Он не любил Мэри как мать и близкого человека, но шесть лет бок о бок с ней и против всего мира сделали его зависимым от присутствия надёжного человека рядом. Не привязывайся. Похоже, это правило распространялось и на неё саму, ведь не прошло даже трёх дней, а он уже скучает по крепкому плечу рядом и по жёсткому: «Ты в порядке, Абрам, хватит ныть». — Когда это произошло? — хрипло спросил мужчина. И ему потребовалась минута, чтобы понять, о чём именно тот спрашивает. — Не знаю, — Натаниэль поднял голову к небу. Солнце только-только поднималось на небосвод, а когда он припарковывался, было едва темно. Значит, прошло уже несколько часов. — Вчера вечером. На том конце послышался глубокий, дрожащий вздох, и Натаниэлю даже стало его жаль. Вот так внезапно, после семнадцати лет тишины и отсутствия ответов, узнать о смерти любимой сестры — наверное, тяжело. — Я тебя понял. Как тебя зовут? — Я же ска-- — Ты сказал, что тебя сейчас зовут Стефан, но я хотел бы знать твоё настоящее имя. Это возможно? — Натаниэль. Это имя, данное мне при рождении, но мама любила звать меня Абрамом. — …Абрам. Возвышенный… Так звали нашего дедушку, Мэри его очень любила. Как я могу тебя называть? Натаниэль подавил порыв сказать «Стефан».Но он уже был под этим именем два месяца, и Натан тоже о нём уже знает, поэтому ему снова пора менять документы. — Не знаю. Я ещё ни разу не придумывал себе имя самостоятельно. — Ммм… Я могу называть тебя Натаниэлем или Абрамом? — Нет, — резко ответил он. У него не было никаких, никаких тёплых чувств ни к этим именам, ни к людям, которые их дали. — Я придумаю имя позже. А пока зови меня как хочешь. — Эшер? — небрежно спросил Стюарт. Натаниэль задумался на секунду, а потом кивнул, хотя и знал, что его не видят. — Ладно, пусть будет Эшер. — Ладно, — повторил мужчина. — Ты в безопасности? — Нет, — он горько усмехнулся. — Я никогда не был в безопасности. — Сейчас будешь. — Почему вы так в этом уверены? — Ты сын Мэри, — сказал Стюарт так, будто это что-то объясняло. — Я сделаю всё, чтобы защитить тебя от отца. — Почему? — Потому что я, наверное, единственный человек на этом континенте, который ненавидит твоего отца больше, чем ты. Может, я тебя и не знаю, Эшер, но я знал и любил твою мать и знал и ненавидел твоего отца. Забрав тебя и обеспечив тебе безопасность, я, считай, убью трёх зайцев одним выстрелом. — А третий откуда? — усмехнулся Эшер. — А третий — это «познакомиться со своим племянником поближе». Так что давай-ка подумаем, как мне до тебя добраться. Эндрю захлопнул крышку ноутбука и потянулся. Позвонки затрещали, а мышцы неприятно заныли. Он не вставал с кресла уже пару часов, и Аарон уже трижды напоминал о еде. Эндрю направлялся на кухню, когда услышал тихий хрип Кевина из соседней комнаты. Зайдя туда, перед ним предстала такая картина: Кевин схватился за плечи и невидящим взглядом уставился в точку на стене. Его потряхивало, и он был бледным настолько, что казалось — его вот-вот стошнит. Аарон уже склонился над ним, пытаясь помочь и привести в чувство, а на фоне шумел телевизор со сводкой новостей. Эндрю не обращал на него внимания до тех пор, пока там не прозвучало знакомое имя. Сегодня стало известно о гибели заключённого Натана В., ранее осуждённого по ряду тяжёлых обвинений и отбывавшего наказание в исправительном учреждении штата Мэриленд. По информации администрации тюрьмы, инцидент произошёл [дата] в одном из жилых блоков учреждения. Согласно предварительным данным, Натан В. был смертельно ранен во время конфликта со своим сокамерником. Сотрудники исправительного учреждения оперативно вмешались после сигнала тревоги, однако спасти заключённого не удалось. Медицинская служба тюрьмы констатировала смерть на месте. Натан В. находился под стражей после вынесения судебного приговора и отбывал длительный срок лишения свободы в одной из тюрем штата Мэриленд. Его дело ранее привлекало внимание общественности из-за тяжести предъявленных обвинений и широкого резонанса в СМИ. Администрация исправительного учреждения уже начала внутреннее расследование обстоятельств произошедшего. Представители Департамента общественной безопасности штата Мэриленд заявили, что на данный момент устанавливаются точные причины конфликта между заключёнными, а также проверяется, соблюдались ли все необходимые меры безопасности. Сокамерник, предположительно причастный к нападению, был немедленно изолирован и переведён в отдельный блок. В ближайшее время его допросят следователи, после чего может быть принято решение о выдвижении дополнительных обвинений.Правоохранительные органы также не исключают, что происшествие могло стать результатом личного конфликта между заключёнными, однако рассматриваются и другие версии. Ожидается, что более подробная информация будет обнародована после завершения первичных следственных действий и судебно-медицинской экспертизы. На данный момент представители администрации тюрьмы и правоохранительных органов призывают воздержаться от преждевременных выводов до окончания расследования,—зачитала кариспондент. — Какого хуя? Похоже, его голос привёл Кевина в себя. Тот повернулся к нему и тихо шепнул: "Эндрю?" Эндрю проигнорировал его и вернулся в комнату. Этого не может быть. Не может же? Он выдумал этого персонажа, а не вдохновлялся настоящим преступником. Это всё огромное совпадение. Но как бы он этого ни хотел, фотография Натана Веснински из новостной ленты маячила перед глазами, как красная тряпка перед быком, раздражая и нервируя. Он быстро открыл ноутбук, краем глаза замечая, что страниц в его работе снова стало больше, и зашёл в поисковик, находя всё, что можно, на имя Веснински. И нашёл. Статьи о банкетах, его пожертвованиях, громких заявлениях… и статьи о его задержании после перестрелки в Сиэтле. Известный предприниматель Натан Веснински, широко известный своими благотворительными инициативами и крупными пожертвованиями различным фондам, оказался в центре громкого инцидента в Сиэтле. По данным полиции, бизнесмен был замечен на месте перестрелки, произошедшей на одном из городских перекрёстков поздно вечером. Правоохранительные органы оперативно задержали Веснински для выяснения обстоятельств произошедшего. Позднее стало известно, что помимо расследования инцидента со стрельбой, в отношении предпринимателя также выдвинуты обвинения, связанные с возможной неуплатой налогов. Судебное заседание по делу назначено на ближайшие недели. Представители бизнесмена пока воздерживаются от комментариев, а следствие продолжает устанавливать все детали произошедшего. У него и правда получилось его посадить. А пока Натана держали под стражей за неуплату налогов, его дом обыскали и смогли найти много всего, чего хватило на пожизненное. А сейчас он мёртв. Мёртв. Мёртв. Мёртв. Только вот изначально он не должен был быть живым. Эндрю его выдумал. А… а остальные персонажи? Они-- — Эндрю? Эндрю вздрогнул и только тогда заметил, что вцепился в ноутбук и как сумасшедший искал хоть какую-нибудь информацию о Мэри и Натаниэле Веснински. Кевин, всё ещё бледный, но уже не выглядевший так, будто его сейчас стошнит, стоял в проходе и не решался подойти. — Прости. Ты в порядке? Ты выглядел немного… изумлённым и напуганным. — А сам-то? — огрызнулся Эндрю, а потом одёрнул себя. — Я имею в виду… почему ты выглядел таким напуганным? Ты знаешь этого человека? Кевин сглотнул и отвёл взгляд. О, Эндрю ненавидел этот взгляд. Он всегда означал одно: «есть то, что я тебе не рассказывал, потому что не считал это проблемой, но сейчас меня это волнует». — Нет. Не совсем. Я не… я не знал этого человека, но я знаю… знал его сына. Что-то внутри Эндрю оборвалось. — Мы с ним играли в Малой лиге. Тот рыжий мальчик на фото, помнишь? Это его сын. На фото? — Не помню, Кевин. Можешь ещё раз показать? Кевин моргнул, явно удивлённый его настойчивостью, но потом пожал плечами и достал для него фотографию. — Кевин, — окликнул его Эндрю перед самым выходом. — Всё в порядке? — Да, — он улыбнулся. — Аарон помог мне справиться с паникой. — Поговори с Би или Ваймаком, ладно? — Ладно, — кивнул он и ушёл. Фотография. До этого он не сильно её рассматривал, испытывая что-то сродни отвращению к Рико, но сейчас он вглядывался в неё так пристально, что мог рассмотреть родинки и веснушки. На фотографии, где раньше было всего двое мальчишек, появился ещё один. Да и выражения лиц поменялись: детская, но всё такая же фальшиво-лучезарная улыбка Кевина сменилась на мягкий и спокойный изгиб. Эта улыбка была такой искренней, что у Эндрю защемило сердце. Рико же, напротив: его широкая, зубастая, почти нахальная ухмылка превратилась в поджатые губы и хмурый взгляд на человека, который так нагло втиснулся в пространство между ним и Кевином.

Натаниэль. Абрам. Эшер.

Он был ниже обоих мальчишек, но компенсировал это тем, что буквально повис на Кевине, тем самым отстраняя его от Рико (и, если Эндрю правильно понимает своего персонажа, то Эшер прекрасно знал, что делает). На его губах играла яркая, зубастая улыбка, а глаза прямо-таки сверкали от счастья. Он выглядел так же, как Эндрю себе его представлял: яркий вихрь кудрей и льдисто-голубые глаза. Из его рта вырвался истеричный смешок. — Я схожу с ума, не так ли?

𓇢𓆸

Эшер небрежно перебирал еду на тарелке, царапая вилкой посуду. Стюарт и глазом не моргнул — даже не поморщился. — Вы обещали помочь мне с документами, — он отложил вилку и уставился взглядом в чужой воротник. — Я здесь уже неделю, а у меня даже фамилии нет. — Хорошо, — кивнул Стюарт. — Можем хоть завтра сделать и документы, и права. Он кивнул и слегка нервно поднялся, всё ещё не привыкший, что ему необязательно давиться едой до тех пор, пока глава семейства не уйдёт в свою комнату. — Натана задержали, — спокойно сообщил мужчина. Эшер вздрогнул и встретился с чужими зелёными, как у мамы, глазами. Они были спокойными и полными неприкрытой нежности, будто он, Эшер, ему не незнакомец, а любимый племянник, приехавший на выходные. — Его посадят, уж я за этим прослежу. Ты можешь остаться. Здесь безопасно. Он не ответил Стюарту — просто развернулся и поднялся в комнату, которую ему выделили на время. Эшер знал, что отца посадили — всё-таки именно он каждый час просматривал новостную ленту, боясь узнать о чужом освобождении. Но это не значит, что он может здесь оставаться. Здесь небезопасно. Для него нигде небезопасно. Люди отца всё ещё на свободе, и они до него ещё доберутся. И тогда ему точно не поздоровится.

***

Уже через три дня новые документы были у него на руках. Это был первый раз, когда он смог выбрать себе имя самостоятельно.

Нил Эшер Джостен.

Он решил оставить «Эшер» хотя бы до следующей смены документов. Просто потому что мог. Всё равно никто, кроме Стюарта и пары слуг, не слышал этого имени. — Ну как? — усмехнулся Стюарт, глядя на него вместо того, чтобы вчитываться в свои отчёты. — Нормально, — кивнул он и спрятал удостоверение в сумку, которую всегда держал при себе. — Вы упоминали, что завтра к вам кто-то приедет. — Да. Я уже говорил, что моя жена с дочкой находились у моего лучшего друга ради безопасности и спокойствия. Сейчас они возвращаются. — Безопасности? Думаете, они были бы в опасности рядом со мной? — спросил Нил, не испытывая ни капли раздражения, только искреннее любопытство. — Не ради их безопасности, а ради твоей. Стюарт отвёл взгляд в сторону цветочного сада. И Нил знал, что тот сделал это, чтобы он не беспокоился насчёт своих эмоций. Его раздражал факт того, что Стюарту понадобилась всего неделя, чтобы выучить его привычки. — Я хотел, чтобы ты чувствовал себя безопасно и спокойно в этом доме, а моя жена довольно активная и болтливая. Мы решили дать тебе время привыкнуть сначала ко мне и дому, а потом уже и к остальным. Нил показательно цокнул, хотя и понимал, что это довольно разумная мысль. — Мне незачем привыкать к тебе, дому или ещё кому-то. Я здесь ненадолго. — Конечно-конечно, — отмахнулся мужчина, очевидно ни во что не ставя его мнение. Он уже не в первый раз игнорирует его слова об уходе, поэтому Нил просто встал и ушёл обратно в комнату.

***

На следующий день он слушал, как перешёптываются слуги, снующие туда-сюда по коридорам перед приходом своей хозяйки. — Боже, я так счастлива! Миссис Хэтфорд не было всего две недели, но я уже соскучилась! — Как я тебя понимаю! Я так скучала по малышке Мэй-Мэй, что-- — Вернитесь к работе, девочки, — прозвучал грозный голос гувернантки. Нил отшатнулся от двери и быстро вернулся к своему учебнику по испанскому. Когда в дверь постучали, он максимально спокойно разрешил войти. — Мистер Джостен, время обеда. Мистер и миссис Хэтфорд уже ждут вас внизу. — Я сейчас спущусь. Внизу его встретил Стюарт и девушка с тёмно-каштановыми волосами и яркими голубыми глазами. Она лучезарно ему улыбнулась и протянула руку для рукопожатия. — Привет, милый. Меня зовут София Хэтфорд, но ты можешь звать меня просто Софа. Как я могу обращаться к тебе? Нил изумлённо уставился на её руку, потом перевёл взгляд на Стюарта. Тот улыбнулся ему и кивнул. Нил неловко улыбнулся и осторожно взял чужую хрупкую ладонь. — Можете звать меня "Нил" или как-нибудь по-другому, мне всё равно. Только после этого он заметил, что за спиной у Стюарта стояла маленькая девочка. Малышка была точной копией своей матери, но при этом в её взгляде читалось то же спокойствие, что и у отца. Дети вообще должны быть такими серьёзными? — Эм… А тебя как зовут? — он присел на корточки перед девочкой. Та на удивление смело шагнула вперёд и протянула свою маленькую ладошку. — Аделина Мэй Хэтфорд, — гордо заявила девчонка и дёрнула рукой, чтобы он наконец пожал её. Он аккуратно взял детскую ладонь, стараясь не сделать больно. — Приятно познакомиться, — неловко произнёс он, не зная, что вообще можно говорить в таком случае. — Ты теперь будешь жить здесь, да? — с любопытством спросила Аделин. — Нет, — сразу отрезал он. — Да, — одновременно с ним ответил Стюарт. Нил поднялся и хмуро уставился на мужчину, ещё раз чётко произнёс: — Нет. — Да, — спокойно возразил Стюарт. — Нет, — снова прошипел Нил и повернулся к девочке, которая мотала головой, переводя взгляд с одного на другого. — Я здесь ненадолго. И до того, как Стюарт успел что-то сказать, София подхватила мужа под локоть и потянула к столу. — Ну что ты как ребёнок, — пожурила она его. — Пойдём уже к столу. Аделин схватила Нила за рукав толстовки и тоже потянула. — Пойдём, Нил! Ты и так пропустил завтрак с нами! Раз ты здесь ненадолго, то нужно как можно больше времени проводить вместе! Так Нил оказался между Софией и Аделин за столом. В отличие от предыдущих приёмов пищи со Стюартом, этот был на удивление шумным. София не замолкала ни на секунду, будто мир схлопнется, если тишина продлится дольше одной секунды. — А ты, Нил, — внезапно спросила она, — какие предметы тебе нравятся в школе? — Эм… Математика довольно интересная. А ещё мне нравится учить языки. — Ты хочешь связать свою жизнь с языками? — Нет, — нахмурился Нил. Он никогда раньше не думал о том, чем заниматься в будущем. Ему бы до этого будущего просто дожить. — Просто это было полезно. — Полезно, — глухо повторила София и недоумённо оглянулась на мужа, потом снова натянула улыбку. — А хобби? — Хобби? — Да, хобби. Мэй, например, занимается танцами. Может, ты бы хотел заняться чем-нибудь, пока ты у нас? Чем угодно. Мы за всё заплатим. — Экси, — выдохнул Нил. Впервые за долгое время он почувствовал запах сигаретного дыма — он придал ему смелости. — Могу я записаться в экси-команду? София загорелась, как самый яркий солнечный лучик, и быстро-быстро закивала. Аделин хмуро перевела взгляд с матери на него и ткнула вилкой в их сторону. — Что такое экси? — Это такой вид спорта, милая, — Стюарт положил ей в тарелку ещё овощей, — что-то между хоккеем и лакроссом. Аделин, очевидно неудовлетворённая таким ответом, уставилась на него своим любопытным взглядом. Нил заёрзал на месте и постарался кратко объяснить ей основные правила игры, но, подпитанный интересом в её глазах, он всё оживлённее жестикулировал и продолжал, продолжал и продолжал, пока в конце концов не выдохся. Он рассказывал обо всём: о правилах, сильных игроках, играх, в которых, по его мнению, судьи вели себя как мудаки, и об играх с самыми зрелищными голами и неожиданными поворотами. — Ух ты, — заворожённо выдохнула Аделин. — Ма-а-ам! А можно я тоже буду играть в экси? Прошу-у-у! — Ну не знаю, милая, — улыбнулась София. — Ты не слишком мала, чтобы заниматься таким опасным спортом? — Не мала! Нил сказал, что ему было пять, когда он начал играть! А мне уже шесть! — Тебе шесть? — Нил зацепился за эту информацию, чтобы перевести тему. — А мне шестнадцать. Получается, я старше тебя на десять лет. Аделин смотрела на него целую минуту, а потом разочарованно выдохнула: — Ты такой старый. Он поражённо уставился на неё, но она уже отвернулась к отцу. Аделин нежно похлопала своей ладошкой по его руке и сочувственно прошептала: — Папочка, теперь ты не один. Нил тоже старичок, вам будет о чём поговорить. София не выдержала и засмеялась, пока Стюарт старательно удерживал обиженное лицо и повторял: — Мэй, я вовсе не такой старый. А та, в свою очередь, упорно отбивалась словами: — Конечно ты старый, папочка! Тебе же уже больше тридцати! Это заставляло Софию смеяться ещё сильнее и громче. Нил ошарашенно смотрел на них и наконец понял, почему чувствовал себя так странно, неуютно и дискомфортно. Он не был в опасности — просто для него это было очень и очень необычно. В доме Натана за столом всегда стояла гнетущая тишина, а у стен стояли испуганные слуги и вооружённые охранники. После побега у них с матерью почти не было времени: они ели в спешке, в машине, а если и разговаривали, то это были разговоры о дальнейших шагах или практика языков. Когда он попал сюда, то старался не оставаться со Стюартом дольше чем на полчаса, поэтому разговоры были короткими и по делу. Поэтому сейчас эта спокойная, семейная атмосфера заставляла его чувствовать себя некомфортно. — Я пойду, — быстро сказал он в момент тишины, надеясь, что его не станут останавливать. — Но, Нил, ты ведь почти ничего не съел, — София сразу спохватилась и подскочила вслед за ним, но Стюарт перехватил её за руку и покачал головой. София села обратно, но всё ещё хмурилась. — Ты расскажешь мне ещё больше об экси после обеда? — с надеждой спросила Аделин. Нил посмотрел в её глаза — голубые, как васильки, они были действительно красивыми. Он улыбнулся ей и погладил по волосам, стараясь не испортить причёску. — Конечно, Аделин. Я с радостью тебе всё расскажу и покажу. Дождавшись её кивка, он подхватил сумку и поднялся. Оказавшись в своей комнате, он почувствовал запах дыма ещё отчётливее — будто тот покрывал её целиком. Нил за несколько лет так и не нашёл ни источника запаха, ни сигарет с похожим ароматом. Правда, в этот раз он чувствовал ещё и пристальный взгляд. Такое ощущение, будто кто-то очень внимательно его разглядывает, видит изнутри и наслаждается его беспомощностью. Но при этом Нил не чувствовал опасности — дым всё ещё успокаивал и давал ощущение заземлённости. — Эй, — шепнул он в тишину, чувствуя себя максимально глупо, — здесь кто-нибудь есть? Глухая тишина ударила по нему словно молотом, и он уже решил, что сходит с ума, как вдруг сзади послышался шелест страниц. Нил резко развернулся и увидел, что блокнот, в котором он практиковал грамматику испанского, начал открываться и перелистываться, в конце концов остановившись на чистой странице. — Какого... — Нил подошёл к столу и взглянул на страницу. На белом листе начал появляться чёткий текст, написанный ровными аккуратными буквами, будто его напечатали на печатной машинке. «Ты не сошёл с ума», — прочитал Нил написанное. — А как будто бы схожу, — усмехнулся он, пока на листе снова вырисовывался текст. «Не сходишь. Если бы это произошло, я был бы вторым, кто об этом узнаёт. Так что...» — А ты кто, чтобы всё знать? Бог? — ехидно спросил Нил, подхватывая блокнот и заваливаясь с ним на кровать. «Ты же не веришь в Бога». — Ха. Да, не верю... «Хотя, наверное, для нашей ситуации Бог — самое близкое к правильному понятие. Я вершу судьбы — твою, твоей семьи и всех, кто тебя окружает. И я сожалею о том, какая судьба выпала тебе. Сейчас я делаю всё, что могу, чтобы ты был в безопасности. Не сопротивляйся этому». — Значит, всё это время ты помогал мне из чувства вины? — Нил почему-то совсем в это не верил. «Я не испытываю вины. Просто пытаюсь исправить то, что не должно было произойти». — В каком смысле? «Мой мир вышел из-под моего контроля почти с самого начала, но я это не остановил. Теперь расхлёбываю». — Хватит говорить загадками! — прошипел Нил, встряхивая блокнот. — Что это значит? Что не должно было произойти, но произошло? Страница перевернулась, и на ней медленно, будто тот творитель судьбы раздумывал, стоит ли вообще отвечать, начали появляться слова: «Ты не должен был рождаться». Это было будто удар под дых. Эти слова ему повторяли более сотни раз на протяжении всей его жизни, но он совсем не ожидал увидеть их от того, кто поддерживал его в самые тяжёлые моменты. Слова начали добавляться с такой скоростью, что Нил был уверен: ещё чуть-чуть — и он услышит скрежет бумаги. «Прости. Я не это имел в виду. Точнее, это, но... Я имею в виду, что изначально твоё рождение не было в планах. Я не хотел, чтобы у таких людей, как Натан и Мэри, были дети. За этот год я успел слишком сильно привязаться к тебе, так что... я рад, что ты появился. Просто не в тех условиях, которые я хотел бы тебе подарить. Понимаешь?» — Понимаю, — ответил он, хотя и не совсем честно. — Но... почему ты убил мою маму? Эндрю завис над бумагой с карандашом в руке. Он не хотел отвечать на этот вопрос, но под его ладонями на странице Нил продолжал упрямо ждать. Нужно отвлечь его внимание, но как? Он начал медленно выводить: Вместо ответа Нил услышал настойчивый стук в дверь и возбуждённый голос Аделин: — Нил! Я пришла! Ты обещал всё-всё мне рассказать! А на бумаге было выведено: «Упс. Ты совсем забыл о Мэй Мэй, не так ли? Как печально». — Мудак, — выдохнул Нил сквозь зубы и, быстро спрятав блокнот под подушку, пошёл открывать своей кузине. — Не барабань. Дверь выбьешь — кто за неё платить будет? Эндрю шумно выдохнул и откинулся на спинку стула. — Чего вздыхаешь, как старый дед? — весело спросил Ники, закидывая косметичку в его сумку. Видимо, место в третьем чемодане закончилось. — Экзамены сданы, матчи отыграны, билеты куплены — просто сказка! Аарон, очевидно, этого настроя не поддерживал. Он лежал, уткнувшись носом в подушку, расстроенный тем, что пришлось отпустить Кейтлин на летние каникулы к семье. — Хочу, чтобы каникулы побыстрее закончились, — буркнул он совершенно печально и разбито, будто Кейтлин уехала не на два месяца, а на два года. Это было абсолютно жалко. — А я не хочу! — воскликнул Ники, ударяя Аарона по спине футболкой. — Я ждал их с самого Нового года! Ещё чуть-чуть — и я наконец-то увижу Эрика. И я знаю, что вы тоже по нему скучали, мои социально неловкие кузены. — Ничего я не скучаю. — Надеюсь, он приготовит свой фирменный пирог, — мечтательно изрёк Эндрю, убирая свой блокнот и ручки в сумку, предназначенную для ручной клади. — Вот по нему я реально скучаю. — Эй, Ники, — Кевин ввалился в комнату с банкой мороженого, которую вместе с ложкой вручил Эндрю, и с пустой спортивной сумкой. — Я нашёл свою старую сумку. Если у тебя уже закончилось место, можно положить вещи в неё. — О, Кевин, как же ты вовремя! — он тут же подскочил и начал перекладывать свои вещи из сумки Эндрю в эту. Эндрю спокойно следил за чужими копошениями и ел своё мороженое. — Разобрался? — Да, — кивнул Кевин. — Проведу с вами две недели, ещё три дня здесь, а потом вместе с папой поедем обустраивать квартиру. Как ты и объяснял, этого как раз хватит перед началом тренировок. Эндрю ничего не сказал в духе «я же говорил», потому что мороженое в его руках уже было символом признательности Кевина, поэтому он просто кивнул и вернулся к наблюдению за Ники.

𓇢𓆸

— Это несправедливо, знаешь? Почему то, что ты пишешь раз в день, для меня превращается в раз в месяц или вообще раз в полгода! Возмущался Нил, глядя в потрёпанный блокнотик и выдыхая струйку дыма в воздух. Курильщик (так Нил решил его называть) появлялся нечасто, но если он это делал, то всегда оставался рядом минимум на пару часов, обволакивая Нила запахом сигаретного дыма и спокойствия. Курильщик продолжал приходить в моменты уязвимости и подталкивал его к принятию правильных решений, а не решений, принятых под давлением призраков прошлого. К правильным решениям относились: более близкое знакомство с семьёй (Адель теперь буквально не отличается от него, а София зовёт его своим сыном), встреча с Мартино — лучшим другом Стюарта и когда-то давно Мэри (он при каждой встрече дарил ему памятные сувениры, водил на прогулки в парки аттракционов и рассказывал истории о маме и о том, какой она была в детстве и подростковые годы), возвращение в школу и Экси (это было одно из самых тяжёлых решений, но при этом одним из лучших). И всё это, конечно, вместо побега без оглядки на прошлую, более счастливую жизнь. «Ну что поделаешь. Зато совсем скоро наши временные линии превратятся в одну. Разве не классно?» — Ммм? — Нил потушил сигарету и поднялся с крыши, на которой всё это время сидел. — В таком случае встретишься со мной? «Посмотрим на твоё поведение». — Ха! Даже если я не буду хорошо себя вести, ты об этом даже не узнаешь. Я могу просто сказать, что вёл себя как лапочка, а тебе только и останется, что поверить мне. «Чувствуешь себя хитроумным злодеем?» — Может быть, капельку, — хихикнул он, понимая, что играет на чужом чувстве вины. После их второго разговора Курильщик пообещал ему, что не будет читать ничего о жизни Нила, а будет просто перелистывать в конец и вмешиваться только в экстренном случае или по личной просьбе Нила. — Поможешь мне на контрольной? «Ты и так прогулял историю и биологию. За это время ты мог подготовиться к ней, вместо того чтобы тратить время на разговоры со мной». — О, милый, разговоры с тобой — моя личная терапия. Как я могу променять их на какую-то подготовку? На блокноте не появились новые слова, поэтому Нил спустился в свой класс и открыл учебник, надеясь запомнить всё до начала урока. От бесполезного заучивания его отвлёк звук шуршания бумаги. Открыв блокнот, он увидел чёткое: «тебе выпадет билет 10.3. Повторяй его». Нил улыбнулся и дописал снизу: «спасибо, милый <3. Я знал, что ты меня не бросишь». — Чего лыбишься? — спросила Эмили, кидая на стул рядом свою сумку. Нил захлопнул блокнот и улыбнулся ей ещё шире. — Жуть. Где ты был хоть? Девочки сказали, что тебя и на истории не было. Повторял, что ли? — Да, — легко солгал Нил, открыл вопросы к билету 10.3 и совсем не удивился лёгкости вопросов. — Но мне всё равно лёгкий билет попадётся. — Вот это уверенность, — ухмыльнулась Лана, садясь на парту перед ним и поворачиваясь к нему всем корпусом. — С твоей-то удачей я бы не стала полагаться на судьбу. — Спорим? Если мне попадётся билет 10.3, то вы мне обед покупаете, идёт? — Вроде из богатой семьи, а обеды у нас клянчишь, — протянула девушка и пожала его руку. — Значит, я тебе обед, а ты мне... желание! — Запросто. — Тогда идёт! Эми, детка, разбей. Через час он уже сидел, поедая халявный обед, и писал любовные дифирамбы Курильщику.

𓇢𓆸

— Они скандалили так долго и громко, что вокруг их дома собрались все соседи! — воскликнула Ханна и звонко рассмеялась, хлопнув ладонью по плечу Кевина, который ни слова не понимал и просто неловко улыбался. — А когда Фрида наконец-то вышла из дома вся красная от злости и увидела толпу, которая подслушивала их разговор с мужем, её лицо так перекосилось, что мы с криками и воплями начали разбегаться. Ну а я там с подружкой была, вот и схватилась за первую попавшуюся ладошку и отвела к себе домой. — И что, дальше? — воодушевлённо спросил Ники, тоже по-немецки. Он слышал эту историю много раз, но всё равно при каждой встрече просил рассказать именно её. Эндрю ещё после третьего рассказа начал просто вставать и уходить или переводить тему, но сейчас он этого не сделал. Наоборот — подгонял миссис Клозе говорить больше и оживлённее. — А дальше! Смотрю — а в моей руке не рука подружки моей, а Маттиаса! Он так испугался, что расплакался прямо у меня на крыльце! Вот так и началась наша любовная история. — Прекрасная история, — кивнул Эндрю с милой улыбочкой, принимая ещё один кусочек пирога от Эрика. — Романтичная. — А знаешь, что ещё романтично, милый? — она посмотрела на него с яркой озорной улыбкой. Подстёгнутый любопытством, даже Аарон, который вполголоса объяснял Кевину, о чём они говорили, повернулся к ней и тоже начал слушать. — Что же? — Эндрю наклонился ближе к Ханне. — Расскажите? — Боже, Эндрю! Ты так изменился с нашей последней встречи! Так интересно? — До жути, — честно ответил Эндрю. — Расскажите. Ханна ярко улыбнулась и сложила руки вокруг кружки, выжидая театральную паузу. — Фрида-то, — начала она, — так и не развелась с мужем. И однажды история повторилась. Они устроили сильный громкий скандал, вот все дети и собрались у неё под окнами. Там ещё сезон клубники был. Вот Хелен и пошла туда сплетни собирать и Эрика взяла, чтобы тот клубники поел, пока хозяева были заняты ссорой, — она прервалась и обернулась к Кевину. — Хелен, милый, — это старшая сестра Эрика. Я вас ещё познакомлю. Кевин, очевидно, ничего не понял, но, когда Эндрю толкнул его носком в колено, кивнул. — Так вот. Хелен отпустила Эрика за клубникой, а сама встала недалеко от него рядом с толпой девчонок. Но Фрида, когда вышла, так сильно разозлилась, что схватила шланг и облила детей холодной водой. Благо лето было. Но детки, как и мы когда-то, испугались и разбежались. — И что? Она тоже схватила не того? — спросил Аарон, не скрывая своего интереса. — Да! Она с испугу привела к нам на порог соседскую девчонку. Я как увидела плачущую девочку и ошарашенную Хелен, сразу всё поняла. А Элизабет, та плачущая малышка, на прошлой неделе сделала Хелен предложение. Вот так вот. — И правда. Вот тут и правда судьба постаралась, — протянул Эндрю, а потом чуть заметно нахмурился. — А ты, Эрик? Как ты домой добрался? Эрик перевёл на него взгляд и улыбнулся. — А я не добрался. Объелся клубники и пошёл к Фриде. Маленький был, глупый. Мама с папой никогда не ругались, поэтому я очень испугался за Фриду, попросил её не плакать или типа того… Не помню уже, если честно. Но в конце концов она меня к себе взяла, откормила пирожками, а уже потом сама отвела домой. Так я и остался единственным ребёнком во всём районе, которого Фрида не то что терпела, а открыто обожала. — А ты, я смотрю, этим очень гордишься, — поддел Аарон — не злобно, не издевательски, а как дружеский безобидный подкол. — Так и есть, — Эрик гордо вскинул подбородок. — Она стала для меня кем-то вроде тётушки или бабушки. — Чтоб вы понимали, — Ники указал ложечкой на Эндрю и Аарона, — именно она устраивала мне «разговор о лопате», когда мы с Эриком начали встречаться. И она была одной из тех, кто слёзно провожал меня в аэропорту. Когда мы поженимся, она будет первой, кого я приглашу. — Смотри, не забудь об этом уже через пять минут. Ники возмущённо зыркнул на Аарона, а потом обвёл взглядом стол и ближайшие поверхности. — А вот запишу и не забуду. Эндрю, можешь дать какую-нибудь бумажку и ручку? Эндрю кивнул и потянулся к своей сумке, висевшей на спинке стула. Быстро достав из кармана жёлтые стикеры, он начал искать ручку. С собой у него была только одна — в блокноте. И пока Ники выписывал своё обещание на стикере, Эндрю заметил пристальный взгляд миссис Клозе. — Что-то не так? — он приподнял бровь, убирая блокнот обратно в сумку. — Ничего, — быстро отмахнулась она. — Просто я и мечтать не могла, что ты будешь моим подарком пользоваться. Надо было что-то подороже брать. — Дорогое я бы и брать не стал, — успокоил её Эндрю. — Да и этот блокнот довольно… необычный. Год почти без перерыва пишу, а он всё не заканчивается. — Так он волшебный! Все, кроме Эрика, уставились на Ханну с нескрываемым удивлением. Даже Кевин, который не понял ни слова, увидев чужие отвисшие челюсти, тоже посмотрел на женщину. Эндрю перевёл взгляд с неё на свою сумку и обратно на Ханну — в голове начал складываться пазл. — Ты о чём, мам? — ошарашенно вымолвил Ники, отставив стикеры в сторону. — Помнишь, я говорила тебе о том, что мне гадалка предложила нам с Маттиасом стать приёмной семьёй? Так вот, раньше я в гадания-то не верила никогда. Ходила к той старой ясновидящей, потому что жалко мне её было — она была одинокой старой женщиной. Но когда она сказала попробовать взять к себе чужого ребёнка, я решила, что ничего не станет, если я попробую. И попробовала. Вот и получила себе счастье в лице ещё одного сына. Она мягко погладила Ники по руке и продолжила: — И блокнот я у неё же покупала. Она пообещала, что все желания, записанные в него, будут сбываться. В это, конечно, слабо верится, но надежда умирает последней, как говорится. Эндрю помнил момент, когда она дарила ему этот блокнот. Ханна тогда сказала, что будет рада, если он будет писать туда свои планы, цели, мечты и стихи. Она один раз случайно увидела его стих на холодильнике. Ники в тот же день его снял, но она запомнила и вложила всю свою душу в подарок. Она прекрасно понимала, что Эндрю не примет что-то дорогое или ценное, поэтому дарила много маленьких подарков. — Знаете, Ханна, — он заговорщически ей улыбнулся, — а ведь написанное и правда сбывается.

𓇢𓆸

— Но мне ведь уже есть девятнадцать! Я учусь в университете! Неужели мне нельзя сходить на свидание? — канючил Нил. «Во-первых, тебе исполнилось девятнадцать только сегодня. Во-вторых, ты только на первом курсе. А в-третьих — можно, но не со мной». — Тебе жалко, что ли? Ну давай встретимся, будет подарком на день рождения. «В чём-то ты прав». — Да? — с надеждой переспросил он. — Точнее, кхм… да. Я прав. А в чём? «Я ведь так тебе ничего и не подарил». — Верно-верно, — поддакнул Нил, но вместо предложения о встрече увидел номер телефона и рядом приписку: «Эндрю». — Это… это что? — сипло выдал он. «Мой номер», — написал Курильщик Эндрю в ответ. — «Мы скоро окажемся в одной временной линии, поэтому ты сможешь звонить мне или писать в любое время». — А так можно? Это тебя не затруднит? «Нет. Поверь мне, Нил, по телефону переписываться мне будет гораздо удобнее. Да и ты не будешь выглядеть как сумасшедший, разговаривая с тетрадкой». — Ха-ха, очень смешно, — Нил нежно улыбнулся и откинулся на подушки. — Спасибо.

𓇢𓆸

— Эти новички такие мерзкие! — скривилась в отвращении Робин, оттирая влажной салфеткой руки. — Почему они считают, что то, что их выбрали, значит, что они короли? Высокомерные ублюдки! — Робин, будь с ними помягче, — тихим голосом попросила Джейни. Эндрю всё ещё удивлялся её нежной натуре, которую не передавили за четыре года «Лисы». — Помягче?! — задохнулась Робин от возмущения. — Я вице-капитан! Я должна держать их в узде, а не быть мягче. — Роб… — что бы ни хотела сказать девушка, Эндрю её остановил, слегка оттянув прядь волос и прокрашивая передние пряди. — Ты слишком мягкая, Джейн, — спокойно начал он. — Лисы — ублюдки, которым не нужна нежность, им нужна дрессировка. Без неё они скатятся вниз, обратно в болото, из которого вылезли. — Видишь! — воскликнула Робин, найдя одобрение. — Так что не нужно меня останавливать. Если понадобится, я им и морду набью. Так, для профилактики. Робин показательно пару раз ударила в воздух, как бы показывая, как именно она собирается бить морды, но в итоге пошатнулась на бортике и чуть не свалилась в ванну. Эндрю быстро схватил её за ладонь зелёными от краски пальцами, из-за чего она скривилась, и, как только вернула равновесие, продолжила оттирать свои руки. — Блин, только ведь оттёрла. — А ты бы предпочла грохнуться в ванну? — он скептически поднял бровь, глядя ей прямо в глаза. Робин стушевалась, отвела взгляд и обиженно поджала губы. Ребёнок. — И вообще, — продолжил он, — что стоят твои грязные руки против этого? Говоря это, Эндрю жестом обвёл себя: на щеках и руках были разводы зелёной и синей краски, на футболке и штанах — кляксы, даже его любимые розовые носочки пострадали. Он всегда оставался грязным после покраски чужих волос, но всё равно раз за разом соглашался им в этом помочь. Эта маленькая традиция началась ещё с первого курса. В уставшем от таблеток состоянии ему нравилось красить волосы Рене, выбирать оттенки и делать ей забавные причёски. После снятия его с таблеток Джейни осмелела достаточно, чтобы попросить его и Рене покрасить ей волосы. Помнится, тогда это были фиолетовые. С уходом Рене ничего не изменилось. Он продолжал красить Джейни волосы, делать стрижки, причёски (один раз он даже проколол ей мочку уха и вставил пирсинг). Робин же появилась в прошлом году. Вернее, ворвалась как ураган. Она, преисполненная дерзости, сразу заявила, что он должен сделать с её волосами и что он за это получит. Стоит ли говорить, что именно с неё он писал образ Нила в первых его появлениях? — Роб, время смывать краску, — Эндрю указал на чужую синюю макушку и, не удержавшись, ткнул в её лоб, оставляя на нём зелёную точку. — Давай, а то жечь скоро начнёт. Робин поворчала — скорее чтобы услышать смех Джейни, чем по-настоящему обидевшись, — и залезла в ванну. Быстро подвернув штанины брюк и аккуратно, чтобы не запачкаться в краске, сняла футболку, оставаясь только в спортивном топе, и принялась тщательно мыть голову. — Бесстыдница, — вздохнула Джейни и протянула ему упавшую кисточку. — Хоть бы шторку закрыла. Робин лишь фыркнула на это замечание. — А толку-то? Эндрю будет всё равно, даже если я тут голышом стоять буду — он и глазом не моргнёт. Ну а ты… ты ведь уже видела меня обнажённой, так чего сейчас стесняешься? Джейни замерла, её глаза широко распахнулись, а взгляд перебегал с него на Робин и обратно. Поняв, что Эндрю не собирается ничего говорить, она выдохнула и, наконец, позволила ему дальше красить волосы. — Мелкая чертовка, — выдохнула она сквозь зубы. — Не смей говорить что-то такое при посторонних, поняла? — Есть, мэм! — Так, значит, я для вас не посторонний? Приятно знать. Робин хмыкнула, не останавливаясь, а Джейни смущённо следила за его действиями через зеркало. Когда он закончил и отложил миску с кисточкой, она наконец заговорила: — Вы ведь знали об этом с самого начала, да? — О чём? — Об этом, — Джейни выразительно обвела пространство между собой и Робин. — Об этом с самого начала знал только я. Но перед каникулами Ники поднимал эту тему, так что как минимум вся наша компания знает. А о других ты волноваться не должна. Не забудь время засечь. — Неужели мы настолько очевидны? — пробормотала Робин, выключая воду и обматываясь полотенцем, которое Эндрю выделил ей ещё в прошлом году. — Не сказал бы. Просто мы знаем, где искать. — Искатели хреновы, — буркнула Робин, впрочем без капли злобы. — Кстати об искателях, как там Кевин? Уже обжился? — Да, — Эндрю вспомнил, как Кевин жаловался ему на необходимость распаковывать свои вещи, что, очевидно, отнимает у него время, которое он мог бы провести на тренировке. — Ждёт не дождётся начала тренировок вместе с командой. Думаю, ему немного одиноко, но при этом он не хочет быть третьим лишним в тандеме Жана и Джереми, вот и сидит один в своей квартире. — А разве они с Теей не хотели съехаться? — Хотели, — подтвердил Эндрю, пытаясь отмыть краску с рук, не намочив при этом повязки. — Но у Теи контракт ещё на год, а потом уже она перейдёт в команду Кевина. Джейни приняла этот ответ, но Робин сверкала на него своими карими любопытными глазёнками. Как и любому другому Лису, ей хотелось обсудить чужую личную жизнь, а учитывая тот факт, что с Кевином она постоянно цапалась, ещё и перемыть косточки. — А если тебе, — он указал на Робин всё ещё зелёным, но теперь и мыльным пальцем, — что-то интересно, просто напиши ему. Не только же мне от него страдать. И в ту же секунду его телефон, лежащий на тумбочке, загорелся. Он не успел даже моргнуть, как телефон оказался в юрких и любопытных ручонках Робин. — Робин! Личные границы! Помнишь? — Джейни тут же подскочила и отняла его телефон из рук своей девушки. Но та уже успела прочитать пришедшее сообщение, и оно, видимо, её разочаровало. — Просто фото чужого среднего пальца. И вообще! Что это за «Queen-Baby»? Кто так контакты называет? — Я. — А мы у тебя как записаны? — Джейни сверкнула на него такими же любопытными глазами, только серыми. — Внебрачная дочь 1 и Внебрачная дочь 2. Теперь гадайте, кто есть кто. — Пф. Очевидно, я — дочь 1, — фыркнула Робин. Джейни снисходительно ей улыбнулась и погладила по голове, всё ещё замотанной в полотенце. — Милая, я не хочу тебя расстраивать, но у меня есть все основания полагать, что номер 1 — я. — Какие ещё основания?! Назови хоть одно! — Я знаю его дольше, — начала Джейн с самого главного аргумента, — я более спокойная и сдержанная, не лезу в его личные границы… Эндрю схватил телефон из ослабевших рук и, выскользнув из комнаты, уже слыша разгоревшийся спор. — Чего это они? — поражённо шепчет Ники, как только Эндрю появляется на кухне. Ники окружён продуктами из холодильника и специями, что выглядело довольно странно. — Спорят из-за того, как я их подписал, — пожал он плечами. — Что ты делаешь? — Нуу… я разбирал шкафчик со специями, а Аарон сказал, что холодильник, оказывается, нужно периодически размораживать. Теперь нужно расставить всё по местам… Поможешь? — Ммм, — Эндрю окинул свой потрёпанный вид и отрезал: — Нет. Пока не переоденусь.

𓇢𓆸

— Хей, Эндрю. А ты после выпуска продолжишь играть? «Да», — быстро вывели на листке. Нил усмехнулся. — Значит, ты всё-таки не ненавидишь Экси? «Ммм. Всё ещё ненавижу». — Да как так-то! — Нил застонал от досады. — Ты же так хорош! «Вот так, Нил. То, что я хорош, не значит, что мне это нравится. Экси — просто самый лёгкий и быстрый способ достижения поставленной мною цели». — Как-то даже грустно. «Ну, тут уж ничего не поделаешь». — А если я после выпуска поступлю в ту же профкоманду, что и ты? Тогда ты будешь получать удовольствие от игры? «Ты сначала выпустись, потом и поговорим». Нил испустил вздох, полный усталости и обиды, и сделал ещё одну маленькую попыточку. — Сходим на свидание? «Нет». — Но почему?! Наши временные линии вот-вот сомкнутся! Мы сможем встретиться. «Дело не в этом, Нил. То, что мы можем встретиться, не значит, что мы должны». — Но я хочу, — настаивал он, крепко сжимая корешок обложки блокнота. — Ты мне нравишься, Эндрю. Дай мне шанс. Всего один. «Ты меня даже не знаешь, Нил. Ты придумал в голове мой образ и привязался к нему». — Какого?! Если я тебя не знаю, то позволь мне это сделать! Ты же не даёшь мне ни единого шанса! Эндрю ничего не ответил, и это разозлило Нила ещё сильнее. Он со всей силы швырнул блокнот в противоположную стену. Удар пришёлся ровно в приоткрывающуюся дверь. Нил даже не удивился столь внезапному визиту. Эндрю часто прописывал ему внезапных гостей, чтобы отвлечь его внимание. — Ох ты ж, блядь! — воскликнула Лана из-за двери. — Входите, — устало вздохнул он и встал с кровати, чтобы поднять с пола свои вещи и вышвырнутый блокнот. — Ты чего книжками пуляешься? — поинтересовалась Эмили, проходя мимо застывшей Ланы. Нил пожал плечами и упал в её раскрытые объятия. Лана тем временем закрыла за собой дверь, подняла оставшиеся на полу вещи и тетрадки, принимаясь следом убираться на его рабочем столе. — Просто разозлился, — буркнул он, зарываясь в чужие волосы и вдыхая запах ванильных духов. — Ты сделала кудри? Очень красиво. Эмили улыбнулась, когда он посмотрел на неё, и чмокнула его в лоб, скорее всего оставляя след от помады. — Ты же из дома не выходишь, — упрекнула его Лана, собирая карандаши по всему столу. — Вот и злишься из-за всего подряд. — Думаешь? — Знаю, — подчеркнула Лана, поворачиваясь к нему и тыкая в его сторону карандашом. — Ты же на заочке, можешь хоть в другую страну слетать, а ты запер себя в этих стенах и чахнешь. — Ха, знаешь, ты права, — он развернулся в чужих объятиях и посмотрел на кровать. В кучке футболок, которые он успел собрать с пола, лежал блокнот с заметно погнутым углом. — В Пальметто, что ли, слетать? Лана застыла с раскрытым ртом — наверное, хотела сказать что-то наподобие: «Я всегда права». Эми в его объятиях тоже напряглась и отстранилась. — Пальметто? Там, где живёт твой друг по переписке? — Да. Как раз встретимся. — Глупости какие. А вдруг он маньяк? — Лана, — протянул Нил. — Что «Лана»? Ты ведь с ним никогда не созванивался! Вдруг это просто чудик, притворяющийся твоим любимым игроком? — Бред. — Ничего не бред, — Эми подхватила его ладони и слегка сжала. — Знаешь, сколько мошенников кругом? А извращенцев ещё больше. Вдруг он сразу после встречи нападёт на тебя? Нил переступил через раздражение и улыбнулся им. Они ведь ничего не знают об Эндрю: единственное, что он им рассказывал, — это то, что Эндрю его интернет-друг, с которым он общался на протяжении трёх лет. Так как они переписывались через тетрадки и бумажки, он не мог показать им, какой Эндрю в общении. Поэтому он не мог злиться на них за их беспокойство. — Эй, всё хорошо. Эндрю никогда не причинил бы мне вреда намеренно. Встречусь с ним где-нибудь в кафе. Перед другими людьми он мне ничего не сделает, хорошо? Лана разочарованно вздохнула, а Эми мягко покачала головой. — Нил, ты должен думать о своей безопасности ради себя, а не нашего спокойствия. Понял? — Понял, понял, — быстро кивнул Нил и перевёл тему. — Ну а теперь, Эми, расскажи-ка мне, куда ты такая красивая шла. Эмили поняла, что он делает, но позволила этому случиться, слушая его восторженные комплименты.

𓇢𓆸

Глупый ребёнок: То есть ты сегодня с семьёй? Весь день или?

Вы:

Да

Эндрю устало вздохнул. С тех пор как их с Нилом временные линии сомкнулись, тот пишет ему чуть ли не каждую свободную минуту. Эндрю не то чтобы против — всё-таки он сам дал ему свой номер, — но после их последней ссоры прошла неделя, а тот не подал ни единого признака обиды или надвигающейся мести. А Нил не из тех, кто просто проглатывает обиду и терпит, подставляя другую щёку. Нил вёл себя подозрительно весело и спокойно, и Эндрю это беспокоило. Из мыслей его вывел Аарон, ткнувший его своим кроссовком под столом. — Ты чего в облаках летаешь? — раздражённо выплюнул Аарон, но в его глазах отчётливо виднелось беспокойство. — Ничего, — выдохнул он, убирая телефон в сумку. Робин бросила на него подозрительный взгляд, а потом втянула Аарона в разговор, отвлекая его от состояния Эндрю. И он бы расслабился и вернулся к своим венским вафлям, если бы не одно «но». Кто-то на него смотрел. Эндрю чувствовал этот прожигающий взгляд всем своим нутром. Он обвёл взглядом небольшое помещение кофейни, в которую они пришли позавтракать перед парами: группка студентов, склонившихся над горой тетрадей и учебников (вероятно, общий проект), влюблённая парочка, шепчущаяся и обнимающаяся за дальним столиком, мужчина в деловом костюме, с которым прямо сейчас, не скрываясь, флиртовала официантка. И молодой парень, смотрящий прямо на него через весь зал. То, что Эндрю его заметил, казалось, ни капли не смутило незнакомца — наоборот, его губы растянулись в довольной усмешке. Эндрю не пришлось гадать, кто это такой и почему он пялится. Ледяные голубые глаза опустились вниз, на телефон, и длинные аккуратные пальцы быстро что-то напечатали. Эндрю достал свой телефон и открыл мессенджер. Там висело одно непрочитанное сообщение. Глупый ребёнок: Может, ты всё-таки уделишь мне минутку, ммм?