Adultere

"Вы слышали, что сказано древним: «не прелюбодействуй».

А я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своём."

Мф.5,27–28

      Запах знакомых духов заставляет Малфоя слегка поморщиться. Он сам их купил супруге, но с недавних пор аромат жасмина и лилий его все больше раздражает. И, на самом деле, причина кроется совсем не в парфюме.       — Хорошего дня тебе, милый, — Астория льнёт к нему, чтобы поцеловать. Тело рефлекторно напрягается, и Драко тянется за своим пиджаком, мягко уворачиваясь от настойчивой ласки.       Супруга хмурится – Малфой только что нарушил то, что жена считает их утренним ритуалом. Но в нем нет сожалений и грусти, ведь вся их семейная жизнь – это сплошная фальшь, а все, что между ними – долг и обещания, которые он уже давно предал.       — Не жди меня вечером, ужинай сама. У меня встреча, — Драко коротко улыбается девушке напротив, подхватывает папку с документами, забирает из женских рук мантию, и входит в камин, тут же бросая под ноги летучий порох.       На удачу его теперь целуют другие губы.       Атриум встречает его суетой, гомоном и столпотворением. Волшебники, как послушные, работящие пчелы слетаются в улей, готовясь приносить пользу обществу. Малфой тоже приносит – трутней магическая Британия любит еще меньше, чем бывших Пожирателей.       По пути к кабинету его трогают за плечи, жмут ладони, цепляются за локти, кто-то просто выказывает свое уважение, кто-то здоровается, стремясь запомниться, другие нагло просят о помощи. Драко со всеми вежлив, учтив, охотно улыбается и обещает посодействовать. Внутреннее раздражение и напряжение выдают лишь холодные серые глаза, горящие спокойной, тихой ненавистью ко всему этому миру.       Война ничего не изменила – деньги, власть, связи – три столпа, на которых держится Министерство. Так было, и так будет. Люциус оказался прав, когда заключал последнюю в своей жизни сделку. И Драко может только представлять, в какой ужас пришёл бы отец, узнай, чем живёт его единственный сын.       Но шутка в том, что Малфою до этого нет дела. Когда ты слишком долго играешь по чужим правилам, собственные принятые решения ощущаются ярче и пьянят больше первого глотка огневиски.       Закрывшаяся за ним дверь кабинета отсекает суету и шум. Мужчина позволяет себе вздохнуть плотный, пыльный воздух непроветриваемого помещения, прежде чем взмахнуть палочкой и заставить тяжёлые портьеры оголить оконные рамы, пропуская в кабинет тусклый солнечный свет.       Он бросает папку с документами на стол, отправляет мантию в шкаф, распахивает два окна из трёх. Сырой осенний воздух вступает в борьбу с духотой, выигрывая. Малфой опускается в свое кресло и устало закрывает глаза. Пока никто его не видит, он может себе позволить слабость собственного бессилия.       Мужчина лишь ухмыляется, когда двери кабинета распахиваются - ему не нужно смотреть, кто пришел – только одному человеку разрешено входить к нему без стука.       Сперва он улавливает тонкий запах - фиалки вперемешку с нарциссами. Не душный, не приторный, а ласково-манящий, завлекающий, цепкий. Драко поднимает глаза и минуту просто любуется тем, что видит: его помощница выбрала сегодня слишком узкую юбку. Плотная ткань подчёркивает округлые бедра, в то время как блузка пристойно застёгнута под самое горло. Пальцы немеют от сиюминутного желания расстегнуть каждую пуговицу. Вниз. До самой талии....       Ее волосы уложены в высокую причёску, а в ушах переливаются серьги. Малфой лично потратил около часа драгоценного времени, чтобы выбрать для нее украшение. Ему лестно, что она их носит, и совсем плевать, что врет, когда у нее спрашивают, кто ей их подарил.       — Доброе утро, — ровный, спокойный голос Гермионы Грейнджер заставляет мужчину отвлечься от непристойных мыслей. В ее руках чашка кофе, но он не слышит его запах из-за женского парфюма, заполняющего носовые пазухи. — Вижу ты не в духе.       Короткая улыбка трогает полные губы, накрашенные красной помадой, и Драко не запрещает себе еще одно сладкое воспоминание, как эта самая помада оставляла алые разводы на его члене...       Мерлин, ему нельзя показывать всю степень своей заинтересованности в этой женщине, если он хочет ее удержать возле себя хоть на секунду дольше того, что она ему позволяет…       Гермиона ставит чашку перед ним, но не спешит сокращать между ними расстояние. Вместо этого она тянется к папке, которую Драко принёс из дома и, легко ее приподняв, распахивает на первой странице. Бедра затянутые тканью юбки, она прислоняет к столешнице – не садится, но опирается на нее, и Драко следит за этим движением с животным вниманием.       — Без сахара, без сливок. Как ты любишь. — листает бумаги, чуть хмуря брови, а затем резко захлопывает папку и обращает все свое внимание на мужчину. Глаза оттенка драгоценной яшмы высвечивает та самая опасная искра, ради которой Драко готов терпеть слишком многое. — У тебя сегодня запланировано три встречи. Плюс совещание у Крикерли. Я перепроверю все эти бумаги и к вечеру составлю короткую выжимку...       — Иди сюда, — это не приказ, и, видит Салазар, как бы ему хотелось звучать чуть менее просяще.       Прерванная на полуслове, она лишь вздёргивает вопросительно бровь и продолжает:       — Документы, которые нужны для деловой встречи в Париже будут готовы завтра, — папка аккуратно ложится на стол. — И было бы здорово утвердить состав делегации...       — Грейнджер, — голос звучит низко, опасно, и Гермиона замирает на мгновение, окидывая мужчину взглядом. Затем медленно, почти лениво отрывает бедро от стола и делает два неспешных шага в его сторону, останавливаясь в паре футов от Драко.       — Утвердить состав делегации, ведь изготовление портключей – это хлопотный процесс, — упрямо гнет свою линию, и это заводит его лучше любой покорности.       Малфой не отвечает. Вместо этого он довольно резко, но без лишней суеты, хватает её запястье. Пальцы цепко держат тонкую руку, и сквозь нежную кожу он чувствует учащённый пульс – честная реакция и признак того, что её спокойствие так же показушно, как и его.       Драко не дергает Гермиону, не применяет к ней грубую силу, а притягивает – непреклонно и уверенно, заставляя её сделать последний шаг, чтобы она оказалась зажатой между его коленями.       В тишине кабинета слышно, как прерывается девичье дыхание, становясь шумным и поверхностным.       Малфой просто смотрит на Грейнджер снизу вверх, позволя моменту растянуться. Его большой палец медленно проводит по внутренней стороне хрупкого запястья, и там, где пульсом бьётся ее жизнь, кожа покрывается мурашками.       Гермиона не отводит взгляд, лишь на мгновение опуская глаза к его губам и снова возвращает, пытливо заглядывая в неспокойную серую глубину. Она не стремится вырвать свою руку из чужих пальцев, не пробует отстраниться.       Напротив, девушка позволяет свободной ладони мягко коснуться мужского плеча. Ее пальцы слегка сжимаются на дорогой ткани его пиджака, не отталкивая и не притягивая, скользят вниз и замирают там, где отчаянно колотится за реберной клетью сердце.       — Это все? — выдыхает Драко, и медленно наклоняет голову. Его губы гнет ухмылка, и дышать становится труднее. Мужчина выпускает из крепкой хватки чужое запястье, и касается девичьей талии сразу двумя ладонями, чуть сжимая.       Он чувствует исходящее от неё тепло, и запах её духов становится еще ярче, проникает куда-то к самому мозгу, дурманит, парализует волю. Больше у него нет вопросов к тем мужчинам, которые совершали безумные поступки и развязывали войны с женским именем на губах...       — Да, — её голос звучит тихо, вкрадчиво. — Разве что у вас есть для меня особые поручения.       — Конечно, есть, — низкий, хриплый шёпот, в котором тонет его собственная воля. — Как насчёт ужина?       Ладони медленно скользят вниз, по её бёдрам, и так же неторопливо поднимаются вверх, собирая ткань юбки в складки. Движение плавное, но полное намерения. Он смотрит ей в глаза, бросая вызов, сознательно проверяя границы.       — Я... — Гермиона теряется лишь на секунду, закрывает глаза и шумно носом втягивает воздух. — Проверю своё расписание...       Ткань юбки медленно поднимается вслед за горячими ладонями, обнажая кожу выше колен. Драко чувствует, как напрягаются мышцы её бёдер под его руками. В воздухе висит густое, почти осязаемое желание, и Малфою как никогда хочется послать к чертям всю работу.       Воздух раскаляется вокруг них, становится вязким, плотным, искрящимся.       — Конечно, проверь, — мужчина произносит это с лёгкой, насмешливой улыбкой, явно подыгрывая. — Я закажу столик к семи.       Его ладони неумолимо тянутся выше, и вот он уже чувствует подушечками пальцев кружевной край её чулок. Гермиона выдыхает, и сильнее впивается руками в напряжённые мужские плечи. В её глазах нет даже намёка на протест, там горит вызов, смешанный с тем же пьянящим возбуждением, что заполняет и его самого.       — У тебя совещание через пятнадцать минут, — её голос звучит хрипло, но в нём сталь. Это не отказ, вовсе нет. Это – напоминание о правилах их игры.       И Драко прекрасно это понимает. Его пальцы останавливаются над кружевным краем чулок, едва коснувшись горячей, бархатистой кожи. Мужчина прикрывает глаза и выдает что-то среднее между хриплым недовольным стоном и коротким злым смешком. Он лбом утыкается ей в плечо, и дышит тяжело, чувствуя, как всё его тело напряжено до боли.       — Грейнджер, — выдыхает, обжигая и щекоча дыханием ее кожу. — Ты даже не представляешь, какой печальной участи я сейчас желаю Крикерли.       — Могу представить, — хмыкает, но не уступает. Она легко пробегается пальцами по его затылку, тянет ладони к плечам, чтобы затем медленно отстранить его руки от себя и сделать плавный, осторожный шаг назад. Ткань юбки с шелестом сползает вниз, скрывая обнажённую кожу. — В семь. Я сама забронирую столик.       Её взгляд тёмен, губы все так же идеально подведены красной помадой и ему безумно хочется сцеловать эту краску. Присвоить себе эту женщину. Сделать так, чтобы им не приходилось расставаться даже на время идиотских совещаний.       И прежде чем Драко успевает что-то ответить, Грейнджер разворачивается и выходит из кабинета, на ходу поправляя одежду. Она оборачивается лишь у дверей, чтобы подарить ему короткую улыбку и смущённый взгляд, резко контрастирующий с возбуждённым румянцем, украшающим щеки. Дверь за ней закрывается с щелчком, по ощущениям равным выстрелу в голову.       Малфой остаётся один. Его кулаки сжимаются. Он тяжело дышит, глядя в пустое пространство, где только что была она. Воздух всё ещё пахнет её духами, пьянящим нарциссом и фиалкой. Он с силой проводит рукой по лицу, пытаясь стереть её прикосновение, её запах, её присутствие. Она – наваждение. И она его погубит.       Хочется сиюминутно выплеснуть злость и неудовлетворённое желание, но Драко давно сильнее собственных эмоций и нелепых порывов. Он коротко выдыхает и берет себя в руки. Ждёт пару минут, когда очевидное возбуждение спадёт, затем медленно поднимается, поправляя идеально сидящий пиджак и брюки. На его лице снова каменная маска.       Пятнадцать минут до совещания. И целая вечность до семи вечера.       Он замечает папку, которую Грейнджер забыла забрать, и коварная улыбка задевает его губы. Значит, она зайдёт к нему еще раз. Предвкушение ускоряет ритм сердца и заставляет едва утихнувшее желание вспыхнуть с новой силой. Это помешательство. И Малфой упивается им, как ненормальный.       Семь вечера. Скорей бы наступило семь вечера.