Adultere

      Их с Асторией дом никогда для Малфоя не был домом. Уютная клетка, в которой ему приходилось ночевать и ужинать, встречать рассветы и принимать гостей, слушать бестолковые сплетни и переживать разочарования - это да. Но не дом.       Десять лет назад отец позвал его к себе в кабинет и сообщил приятную, по его мнению, новость - Люциусу удалось придумать, как удержаться на плаву и сохранить часть капитала, пока бессовестное Министерство не пустило их по миру со своими бесконечными репарациями.       Так Драко Малфой в восемнадцать лет оказался помолвленным с Асторией Гринграсс. Нельзя сказать, что для него это было громом среди ясного неба. Нет, его годами готовили к тому, что он обязан жениться на чистокровной девушке из хорошей семьи, зачать и воспитать наследника, сохранив чистоту их крови, передать то наследие, которое в него так бережно вложили родители.       Никто не упоминал только, что право выбрать жену у него благополучно отнимут. Выбор без выбора - вот девиз всей его жизни! Пока Драко был ребёнком, он не понимал, что все его желания - это желания отца. Люциус умело манипулировал стремлением сына заслужить отцовскую любовь, подменяя понятия и делая из Драко послушное орудие для поддержания репутации семьи.       Малфой не представлял себя чем-то отдельным от рода, он всего лишь листочек на могущественном древе, молодая поросль. Он никто без имени, без статуса и без отца.       Драко рос типичным отпрыском аристократов, тепличным растением, ребёнком без проблем и отказов. Откуда бы ему было знать о дружбе, если его отец априори считал такой вид отношений рычагом давления и влияния? Собственно, как и любовь. Она нужна для манипуляций, а не для обретения счастья. Так что да, Драко Малфой по итогу оказался довольно скудным на эмоциональный интеллект человеком.       Первый крах иллюзий случился, когда ему было пятнадцать. Отец попал в Азкабан, а на его худые угловатые плечи свалился Волдеморт с войной и стремлением наказать Люциуса. Не сразу Драко понял, что метка - это не привилегия, а проклятие. Не сразу до него дошло, как далек он сам от идеалов, которыми его пичкали родители.       Для него война началась именно с получения уродливого клейма. Столько страха, ужаса и боли он не испытывал никогда в своей жизни. Зато боль отлично стимулировала его сообразительность. К окончанию войны от чётко понимал, что Люциус трус, как и он сам. И что жизнь Драко Малфоя ничего по факту не стоит, раз уж даже родной отец готов был им жертвовать, как разменной монетой.       И будь он хоть капельку смелее, то уехал бы, как только его освободили из под стражи. Тогда, в зале суда, пока ему зачитывали список его преступлений, случился второй надлом в его понимании жизни - не семья его спасла от поцелуя дементора, а те, кого он считал врагами. Такой когнитивный диссонанс определённо что-то повернул у него в мозгу.       И вот отец опять поймал идеальный момент, чтобы продавить свои интересы. Растерянный, лишенный опоры в жизни, не знающий, что ему делать и как жить, Драко даже обрадовался, что у него будет жена. Это был хоть какой-то план.       Но именно брак стал последней каплей. Астория оказалась милой, симпатичной, ласковой. Она заглядывала ему в рот, хлопала длинными ресницами и поддакивала всему, что бы он не говорил. И первые месяцы ему это даже нравилось. Они сыграли свадьбу, в мэноре, отмытом от крови и копоти, им выделили целое крыло, Драко стал искать, чем бы себя занять...       С него по-прежнему требовали соответствовать идеалам семьи, быть достойным продолжателем рода, и ждали наследника, словно он сам был обязан его родить.       Три года Астория разводила руками каждый месяц и огорчённо вздыхала. Три года маялась, что у них не получается завести ребёнка. И в какой-то момент Малфой настолько отчаялся, что втайне пошёл к колдомедику, ибо явно с ним было что-то не так.       Стыд, позор, ненависть к самому себе - что он за ничтожество, раз даже не в состоянии зачать ребенка! Это был сложный период в его жизни, ведь в рамках своей ущербной системы координат он и правда старался быть хорошим мужем...       А потом он нашел зелья. Так много, что даже не понял сперва что это и для чего. Астория плакала, когда признавалась, когда просила прощения, когда говорила, что просто боится умереть и хочет жить. И что он, если ее любит, должен войти в ее положение. И они придумают что-то со временем, они ведь семья!       Но с каждым ее словом Драко так глубоко разочаровывался в этой женщине, что просто не мог смотреть на нее. Его доверие предали родители, а теперь предала и жена. Какой смысл быть хорошим, если за это приходиться платить разбитым сердцем?       Возможно, если бы Малфой ее действительно любил, он бы простил и все понял. Но тот Драко был не в курсе, что такое любовь. Ложь Астории выжгла в нем любые зачатки доверия к ней. Он хорошо помнит, как пришел среди ночи к Блейзу - единственному оставшемуся другу, и рыдал часа два, пытаясь понять, за что с ним так поступают те, кого он впускает в свою жизнь.       Унизительно и отвратительно, больше подобного он никогда не практиковал. Домой он вернулся с рассветом и приказал Астории во всем самой признаться его семье. Для него она умерла, как супруга. Теперь это просто женщина, с которой он иногда спал от скуки, пользуясь своим на это правом.       И да, ни о каких детях с ней больше и речи идти не могло. Если однажды Малфой созреет для этого, то выберет ту, которая хотя бы не будет врать ему в лицо.       Так началась его новая страница в жизни - полная разврата, женщин и новых впечатлений. Он нашёл дело, и сумел его развить так, чтобы убогое, жалкое Министерство Магии само пришло к нему просить о помощи.       Изворотливые министерские крысы жаждали власти, его денег и помощи. И он согласился им это дать, но на своих условиях. Жаль, этого не успел увидеть его отец - наверное, он бы им гордился. А может быть и нет. В какой-то момент Малфою и на это стало плевать.       К счастью, Астория не трогала его больше никогда. Она блестяще отыгрывала свою роль покладистой и верной жены, устраивала приёмы и посиделки за чашкой обеденного чая для жён министерских чиновников, хвалила его и ценила, берегла очаг их семейной жизни - холодный и мёртвый по своей сути, как и ее утроба.       Со временем у Драко проснулось отвращение к ней, как к женщине. Она никак не реагировала на его измены, успешно делая вид, что ничего не происходит. Была, как по заказу, всегда готова к разговору, званому ужину, сексу. Словно скроенная по чертежу идеальной жены, от которой его натурально воротило.       Он мог бы вернуть ее родителям, разорвать брачный договор, расторгнуть магический брак. Но это бы ударило по его социальному статусу. Он стал бы опять холостяком, за состоянием которого охотились бы женщины, Нарцисса снова попытались бы его женить. Плюс терять так просто половину всего, что у него есть... Зачем? Его никто не упрекает. Астория приняла такой образ жизни, как расплату за свою ложь о проклятии.       Для общества Малфой - идеальный супруг, исправившийся и оправданный преступник, ставший на путь истинный. К нему идут за помощью, его не любят, но уважают. Даже, может быть, боятся. И в этом его власть и сила. Он мог бы взять любую женщину, которую пожелал. И занять любую должность в Министерстве, которую бы захотел. Но судьба - та еще стерва, распорядилась с ним иначе.       Драко не собирался ехать в Австралию. Международный симпозиум по магическому праву с темой «Регулирование международной торговли артефактами, имеющими культурную ценность для магических меньшинств» - до зевоты звучит удручающе скучно. Но впереди был День рождения Астории, а ему до тошноты надоело корчить из себя примерного мужа на всех этих бесчисленных светских раутах.       Кингсли был рад, что Малфой лично возглавит делегацию в страну, с которой торговаться означало сразу проиграть. Австралийцы носятся со своими аборигенами, как матушка дракониха с единственным яйцом!       Драко подготовился - он умеет вести бизнес без прямого давления. Манипулировать можно не угрожая, а от денег, обычно, отказываются только идиоты. А Драко Малфой уверен - в Магическом конгрессе Австралии идиотов не держат.       И да, идиотов там правда не было. Но была Гермиона Грейнджер.       Честно говоря, Малфой ее не узнал. От той исхудавшей и измотанной девчонки с торчащими в разные стороны волосами, которой Драко запомнил ее в зале суда, не осталось и следа. Перед всем симпозиумом его опозорила вполне себе красивая взрослая женщина с надменным взглядом и алыми губами.       «Прошу прощения, мистер Малфой. Блестящее выступление, однако, Ваш анализ содержит критический пробел».       Не только его анализ содержал пробелы, но и, как выяснилось позже, вся его жизнь.       Драко помнит - весь зал тогда затих в ожидании международного скандала. Гермиона поднялась с места, обращая внимания на свою хрупкую, стройную фигуру, и продолжила совершенно невозмутимо излагать мысли, крепко ткнув его носом в целый ряд юридических нарушений, который он не учел.       Было... Странно. Он не испытал унижения в этот момент или стыда. Напротив, ее открытая конфронтация оживила весь этот унылый симпозиум, заставив его шевелить мозгами. Малфой принял открытый вызов своей компетенции и не прогадал.       Его поразило ее бесстрашие. Она не побоялась отстаивать свое мнение публично, не лебезила, не пыталась угодить. Грейнджер апеллировала своими знаниями, умом, опытом и это не могло его не восхитить. Все, что его бесило в ней тогда, сто лет назад, пока они учились в Хогвартсе, сейчас предстало в ином свете.       Малфой сам подошел к ней после окончания встречи и предложил обсудить варианты заполнения его «критических пробелов» за чашкой кофе, ведь главным смыслом симпозиума являлось налаживание дружеских связей между странами. Это был не просто повод поболтать, а приглашение к новой словесной дуэли.       Их встреча растянулась на три часа. Они спорили, парировали, бросали друг другу вызовы, и с каждой минутой Драко чувствовал, как внутри него просыпается что-то давно забытое. Живое. Интерес. Азарт. Не в любовном или сексуальном плане. Его симпатия возникла на каком-то интеллектуальном уровне. Это как находиться в стране, где ты не знаешь языка и долго молчать. А потом случайно встретить того, кто тебя неожиданно понял...       Когда Грейнджер уходила, решительно отказавшись от ужина, он остался с пустой чашкой и полной уверенностью, что он обязан еще хотя бы раз с ней переговорить до своего отъезда в Британию.       Он не влюбился в неё тогда, в тот первый день. Нет. Скорее увидел в ней делового партнера. Ее ум мог пригодиться ему, а ясный, не зашоренный политическими интригами взгляд однозначно вывел бы его интересы в нужное русло.       Малфой не стал ждать следующего дня, и тем же вечером отправил ей сову с просьбой о встрече для обсуждения возможного делового партнерства. И Грейнджер ответила утром. Предупредив, что она не оказывает благотворительные услуги и час ее консультации стоит пятьсот галлеонов. Нагло, прямо и дерзко. Мерлин, а ведь он все еще хранит это ее письмо в нижнем ящике своего стола.       Так началось их общение, и очень скоро Драко понял две вещи: первое - эта женщина мыслит на его языке - языке сделок, расчёта и взаимной выгоды. И второе - он хочет не просто нанять её. Он хочет её завоевать.              Малфой не лгал о своём семейном статусе, о своих делах и счетах. Ему было легко общаться с Гермионой, потому что она ничего от него ждала. Общий проект, который одобрили обе стороны - Австралия и Британия - должен был положить конец массовому уничтожению ценных артефактов и обеспечить защиту, а также законные продажи на международном рынке.       «Великая сделка!» - прокомментировал это Бруствер. А Малфой в этот момент падал вниз, сшибая по пути все свои воздушные замки. Кто-то определённо назвал бы это влюблённостью, но Драко был уверен, что просто помешался. И, возможно, так оно и есть.       Многое изменилось с того дня, кроме разве что его восхищения и всепоглощающего желания единолично обладать таким сокровищем. Грейнджер долго держала оборону, сохраняя между ними сугубо деловые отношения, но Драко смог заслужить ее внимание и доверие.       Оказывается, когда ты вкладываешься во что-то так сильно, отдаёшь всего себя, то ценность возрастает до небес. Драко буквально не представляет своей жизни без Гермионы. Это страшно. И необъяснимо живо.       Двери кабинета приоткрываются, и Малфой тут же напрягается всем телом - он не хочет видеть жену.       — Разве друзей не полагается встречать с менее враждебным выражением лица? — Забини входит лёгкой, чуть вальяжной походкой и сразу плюхается в кресло напротив рабочего стола Драко.       — Прости, думал это жена, — он даже не пытается врать другу. Блейз один из немногих в курсе всей его ситуации.       — Астория в гостиной. Вежливо встретила меня, предложила чай. Истинная леди Малфой, — язвит Блейз, за что получает от Драко укоризненный взгляд. — Ладно, прости. Ты говорил с ней?       — Не вижу смысла. Она писала Грейнджер, — откидывается на спинку кресла, переплетая между собой пальцы. — Астория не даст мне развод просто так.       — Драко, я просто не хочу, чтобы ты потом пожалел о своём решении, — Забини становится серьёзным и хмурым. — Я понимаю, ты сейчас влюблён возможно впервые в жизни, но ты же понимаешь, что пути назад не будет. Все, что ты строил - рухнет! К тому же, Гермиона - она... Прости, но она буквально из другого мира! Ты выбрал Асторию и....       — Я ее не выбирал и ты хорошо это знаешь, — обрывает речь товарища. Его другу повезло найти взаимопонимание с его женой и выстроить отношения, которые устраивают обоих супругов. Поэтому он не понимает стремления Драко все разрушить. — Слушай, но ведь и она не виновата в своём проклятии. Не она его на себя наложила. Дафна говорит, что Тори так переживает и...       — Блейз, это лишнее. Я и не делаю из Астории злодейку. Мне просто на нее плевать, понимаешь. Я хочу развод и я его получу, — сталь в голосе заставляет друга удивлённо приподнять брови. — Мне не нужно ничего, кроме положенного мне долго и счастливо. С той женщиной, которую я сам выбрал и полюбил тоже сам.       Блейз молчит, поджимая губы. А затем тянется к своему портфелю и неспешно вынимает оттуда документы.       — Я изучил твой вопрос и подготовил нужные бумаги. Поскольку у вас нет ребёнка не по твоей вине, ты можешь требовать развод. Ее проклятие и то, что при вступлении в брак она это скрыла - твой карт-бланш, — кладёт перед другом стопку аккуратно сложенного пергамента. — У меня не получится отстоять половину имущества, которое ей положено по закону. И я не знаю, что делать с магической частью сделки. Там либо по обоюдному согласию, либо никак.       Малфой просто кивает. Он знает, что ему придётся припугнуть Тори, угрожать ей. Но, цель оправдывает средства. Поэтому нет смысла корчить из себя благородного мужчину.       — Прочитай и подпиши. Когда уладишь вопрос с Асторией - она тоже должна поставить свою подпись, — вздыхает друг, потирая пальцами переносицу. — Бумаги отдашь мне, а вот ритуал отмены магического брака придётся провести в Министерстве. Вряд ли Нарцисса или родители твоей жены согласятся сделать это сами.       — Хорошие новости, — приободряется Драко, чуть улыбнувшись. — Выпьем?       — За то, что ты рушишь все, что строил с таким трудом? — хмыкает Забини, и ловит стакан, который Малфой левитирует ему прямо в руки. — Ты сумасшедший, Малфой! Подожди хотя бы до конца года! Пускай ваша международная сделка вступит в силу! Ну хотя бы пожалей ваш с Грейнджер труд! Не понятно, как отреагирует общество на вашу с ней связь!       — Знаешь, о чем я больше всего жалею, Блейз, — игнорирует слова товарища. — Что я не решился на это раньше. Я не боюсь того, что мосты сгорят. Возможно, в их огне родится что-то новое.       Он поднимает свой стакан, подмигивает другу и выпивает. Забини прав - Драко сумасшедший. И он всерьёз этому рад.