Первый

      Сквозь оконные стёкла пробивались тёплые солнечные лучики и, озорно разбегаясь по стенам, прыгали то по портретам, то по пергаментам, то по лицам учеников. Один из них, самый смелый, даже попробовал запрыгнуть на лицо профессора Рейгмонда, но учитель сделал шаг в сторону, и лучик больше не мог его достать.       Драко вздохнул от досады, что учитель слишком быстро ушёл от солнечного луча — так можно было бы понаблюдать, как профессор Рейгмонд щурится от света, что на его морщинистом строгом лице наверняка смотрелось бы комично. Но учитель оказался хитрее, и Малфою оставалось наблюдать только за Гойлом — тот щурился и вертел головой, не имея возможности куда-либо деться из-за парты. Выглядел тучный мальчик при этом очень похожим на гиппопотама, по крайней мере, Драко так показалось. Тихо хихикнув удачной шутке, Малфой завертел головой, думая, на кого же похожи остальные его одноклассники.       Но сверстников в классе было всего девять, и это развлечение быстро закончилось. Тогда Драко решил, что будет неплохо нарисовать карикатуры и потом, на перемене, показать одноклассникам. Удостоверившись, что профессор по-прежнему читает вслух нравоучительные рассказы о том, как можно и нельзя обращаться с палочкой на примере легкомысленных волшебников прошлого, мальчик обмакнул перо в чернила и принялся выводить в углу пергамента намеренно растянутые лица своих одноклассников.       Милисенту он наградил обвислыми, как у бульдога, щеками, Теодору пририсовал вороний клюв, Астории — кошачьи усы и уши, Крэбба и Гойла изобразил в виде двух бегемотов, близнецов Эмили и Шарлотту — двумя невзрачными мышами, а лучших друзей Максимуса и Алекса изобразил задиристыми петухами.       Последним оставался профессор Рейгмонд, и Драко, не раздумывая, принялся рисовать его индюком: маленькая, высоко поднятая голова, противные кожные складки под худым подбородком, тонкие ноги под тёмно-синей мантией и драпировка самой мантии в виде широкого хвоста. Малфой ликовал, выплёскивая своё раздражение на портрет учителя: сегодня он принёс из дома в школу игрушечную ящерицу и на перемене подкинул её Боунс. Девочка испугалась и громко закричала, чем очень позабавила мальчишек. Но профессор Рейгмонд, увидев это, отобрал у них игрушку и строго отчитал:       — Вы поступили очень плохо, мистер Малфой. Ваше поведение недостойно джентльмена, а уж тем более наследника благородного старинного рода. Я делаю вам первое предупреждение и очень надеюсь, что вы не доведёте это число до трёх.       О том, что будет, если получить три замечания за день, учитель предупредил их сразу же, как они только переступили порог школы, — их накажут линейкой в кабинете учителя, который примыкает к классной комнате. Но пока ещё никто не довёл профессора до того, чтобы тот пригласил ученика в свой кабинет, так что они могли только строить догадки, как всё это происходит.       Подумав немного, Драко пририсовал рядом с портретом учителя эту самую линейку. Что ж, он вполне гордился собой — получилось очень похоже, друзья должны были оценить его карикатуру на профессора Рейгмонда. Оставалось только сделать несколько подписей и…       — Мистер Малфой, я вижу, вы нашли себе более интересное занятие.       Голос учителя раздался так неожиданно, что Драко подпрыгнул за партой и с опаской поднял голову. Профессор смотрел на него со строгой укоризной, отложив свою старую книгу. Остальные ученики тоже повернулись посмотреть на Малфоя, и мальчик начал стремительно краснеть от пристального внимания.       — Покажите, что у вас там, — потребовал профессор. Драко, конечно, не собирался показывать ему свои карикатуры, но учитель Рейгмонд, предугадав это, взмахнул палочкой, и злосчастный пергамент сам прилетел в его руки.       Драко побелел от страха вперемешку с раздражением — подкидывать ящериц девочкам невежливо, а выхватывать чужие пергаменты, получается, вежливо? К тому же он ничего такого не сделал. Может быть, он просто конспектировал читаемый учителем рассказ, почему его сразу обвиняют в чём-то плохом? Хотя, увидь подобные рисунки мама, она бы непременно отшлёпала его за неуважение к профессору.       — Это, определённо, заслуживает второго замечания, — голосом палача произнёс учитель Рейгмонд. — Ваши рисунки я пока оставлю у себя. Мы с вами обсудим их после, мистер Малфой.       Драко очень захотелось топнуть ногой на эту несправедливость. Он же просто рисовал — не мешал уроку, не дёргал девочек за косы, не подначивал быстро вспыхивающего Алекса. Так почему его будут отчитывать? Вертящийся весь урок Крэбб, по мнению Драко, больше заслуживал замечания и выговора. К тому же вечером профессор Рейгмонд обязательно пришлёт родителям записку о его плохом поведении и расстроит их, хотя эту тему вполне можно было бы оставить в стенах школы.       — Старый индюк, — Драко и сам не заметил, как произнёс это вслух, так сильно он был занят охватившим его раздражением. Однако по вмиг воцарившейся в классе гробовой тишине понял, что эти слова услышали не только близко сидящие одноклассники, но и тот, для чьих ушей это вовсе не предназначалось.       — Мистер Малфой, — мальчик мгновенно сжался под тёмным взглядом профессора, — встаньте.       Несмотря на ситуацию, учитель не кричал, но Драко подумал, что это было бы лучше холодного, почти режущего тона. Он уже тысячу раз пожалел о своей несдержанности, но просить прощения боялся — ещё никто из них не доводил учителя до белого каления, и чего ждать дальше, Малфой не знал.       Едва сдерживая дрожь, мальчик слез с жёсткой деревянной скамьи и встал рядом со своей партой. Одноклассники следили за разворачивающимся действом с толикой любопытства, но Драко не замечал их взглядов.       — Подойдите сюда, — потребовал ещё строже, как показалось Малфою, профессор Рейгмонд. И, когда мальчик подошёл к его столу, решительно взял его за руку и отвёл к стене рядом с доской. — До конца урока вы будете стоять здесь и думать о своём поведении. Я не буду сейчас прерывать занятие, но на перемене мы разберёмся с вашим неуважением в моём кабинете.       — В вашем кабинете? — сдавленно пролепетал Драко и с мольбой взглянул на профессора: быть первым, кого накажут линейкой — какой позор! Это должен был быть раздражающий Алекс или увальни Крэбб с Гойлом, но только не он.       — В моём кабинете, — немилосердно подтвердил учитель Рейгмонд. — Или вы считаете, что ваши слова не заслуживают замечания? Третьего за сегодняшний день, позвольте вам напомнить, мистер Малфой.       Драко, конечно, не считал, но во рту у него пересохло, будто он неделю шёл через пустыню, а профессор, воспользовавшись его молчанием, повернул мальчика к стене и вновь взялся за свою книгу, продолжая урок.       Время до перемены потянулось для Драко немилосердно долго. Мальчик время от времени переступал с ноги на ногу и то незаметно прислонялся лбом к стене, то отодвигался от неё. Но все его мысли занимало предстоящее наказание: ожидание неизвестности было подобно смерти. Стоило только представить возможный сценарий наказания, как у Малфоя холодели руки, а внутренности в животе сворачивались в тугой узел. Пугало и то, как отреагируют на это родители, но об этом мальчик старался пока не думать, разумно рассудив, что прежде стоит пережить саму «беседу» в кабинете профессора.       Весёлая трель звонка заставила Драко крупно вздрогнуть и в страхе обернуться на учителя. Но тот не смотрел на него, диктуя домашнее задание. Зато Малфой успел заметить, что одноклассники с любопытством поглядывают на него, и мгновенно покраснел: определённо, стоять в углу у всех на виду было ужасно!       — Идёмте, мистер Малфой, — позвал профессор Рейгмонд, когда остальные дети под его выразительным взглядом убежали на перемену в коридор. Драко едва уговорил себя отлепиться от стены и с видом идущего по доске вошёл в приглашающе открытую дверь кабинета.       Драко уже бывал здесь раньше, но в этот раз уютное помещение с мягкими креслами, широким столом и шкафом, до отказа заполненным книгами и волшебными фигурками, показалось ему чужим и враждебным. Остановившись прямо у порога, мальчик с ужасом наблюдал, как профессор Рейгмонд подошёл к своему столу и вынул из ящика крепкую деревянную линейку. Затем, закатав правый рукав мантии и безукоризненно белой рубашки, указал провинившемуся ученику на свой стол.       — Снимите мантию, мистер Малфой, и обопритесь руками о стол. Мантию можете положить на кресло рядом с вами.       Дрожащими, как у больного старика, руками (Драко один раз видел такого) Малфой едва справился с пуговицами и снял наконец мантию. Мелькнула мысль как можно аккуратнее сложить её, прежде чем оставить на кресле, чтобы потянуть время, но предупреждающий взгляд учителя пресёк эту уловку.       — Вы сегодня очень разочаровали меня своим поведением, — более мягким и действительно огорчённым голосом сказал профессор Рейгмонд, когда Драко дошёл до него на ватных ногах и попытался примериться к столу. — Вы получите пять ударов, но я хотел бы, чтобы вы знали — больше неуважения ко мне меня расстроило ваше уничижительное отношение к одноклассникам. Если бы они увидели ваши карикатуры, то немедленно перестали бы с вами общаться, и Мерлин знает, сколько усилий вам пришлось бы приложить, чтобы вернуть их дружбу.       Драко почувствовал, как вспыхнуло его лицо, и опустил голову, только бы не смотреть в глаза учителю. Он даже не подумал, как отреагируют его сверстники — в тот момент он был полностью захвачен идеей и не думал о последствиях. Да и если признаться честно, он вовсе не считал профессора Рейгмонда старым и похожим на индюка. Тот был строгим, требовательным, но справедливым, мог без раздражения повторять одно и то же, если кто-то не понимал тему, и всегда разрешал брать свои книги и играть со своими фигурками. Что девочкам, что мальчишкам было интересно рассматривать эти фигурки, которые по слову профессора начинали двигаться, устраивать небольшие сражения и гордо выговаривать своё имя. Они были ужасно дорогими, сделанными на заказ и подаренными профессору кем-то из бывших учеников, но тот нисколько не жалел их для учеников нынешних.       — Простите меня, профессор, — тихо, но искренне попросил Драко. На самом деле ему очень нравился их учитель, и он желал вырасти таким же мудрым, как он. Но сегодня мальчиком овладели досада и возмущение, и он не заметил, как перешёл грань.       — Прощаю, мистер Малфой, — уголки тонких губ профессора поднялись в намёке на примирительную улыбку, — однако вашего наказания это не отменяет — вы должны запомнить, что несёте ответственность за каждое своё действие. А теперь наклонитесь над столом.       Малфой, который сумел немного прийти в себя во время их короткого разговора, постарался взять себя в руки и опёрся ладонями о край стола. Почти сразу он почувствовал прикосновение линейки к своим ягодицам и, вздрогнув, попытался отодвинуться от грозного деревянного бруска. Но рука учителя вернула его обратно и осталась лежать на плече. Линейка же, напротив, отодвинулась от него, но только для того, чтобы в следующую секунду с силой ударить.       От неожиданности и боли Драко вскрикнул и попытался отпрыгнуть от стола и закрыть пострадавшее место руками, но профессор не дал ему этого сделать, удерживая над столом и нанося новый удар.       — Пожалуйста, я больше не буду, — взмолился мальчик, чувствуя, как неумолимо собираются в глазах слёзы. Он и представить не мог, что линейка окажется настолько жгучей и ужасной — несколько сильных шлепков, которые он получал от родителей за шалости, не шли ни в какое сравнение со школьным наказанием.       — Я тоже очень надеюсь, что больше такого не повторится, — ответил ему профессор Рейгмонд, невозмутимо нанося третий и четвёртый удар.       Драко почувствовал, как пара слезинок невольно покатилась по его щекам, и подумал, что больше не выдержит. Но новый удар оказался хоть и самым жгучим, но последним. Мальчик, почувствовав, что рука профессора его больше не держит, поспешно выпрямился и начал растирать ягодицы, стараясь удержать вырывающиеся из груди всхлипы.       — Возьмите, мистер Малфой. — Учитель, убрав линейку обратно в стол, протянул Драко платок и, пока тот вытирал лицо и высмаркивался, слегка потрепал его по волосам. — Ваше наказание окончено, и я очень надеюсь, что вы сделаете из него вывод. — Драко закивал, пока не доверяя своему голосу: когда он плакал, тот становился высоким и дрожащим, совсем как у девчонки. — Там в углу есть раковина, умойтесь и выходите, когда будете готовы. До начала урока ещё десять минут.       — Я могу ненадолго взять Чарльза Милосердного? — порывисто спросил Драко, отчаянно нуждаясь в возможности отвлечься на что-то знакомое, и показал на свою самую любимую фигурку: легендарный король восседал на белоснежном коне, держа в руке пергамент с высочайшим указом, на голове у него блестела совсем маленькая, но удивительно схожая с оригиналом корона, а спину короля покрывал вышитый золотыми нитями багряный плащ с золотой застёжкой на груди.       — Конечно, мистер Малфой, — кивнул профессор Рейгмонд. Взгляд его при этом смягчился, а вокруг глаз появились едва заметные лучики морщин. И, не говоря больше ни слова, учитель вышел, оставляя мальчика приводить себя в порядок.