Hypnotized

Эндрю Миньярд занимался экси уже довольно давно, поэтому его внимание редко цеплялось за что-либо в пределах корта. Все вокруг — давно изученная территория. Все примелькалось уже сотню раз. Эндрю с закрытыми глазами мог бы представить расположение ламп под потолками и длинных окон вдоль верхней части стены, знал наперечет количество многочисленных рядов для болельщиков и был в состоянии без труда назвать длину клюшки каждого игрока их команды. Ничто не должно было вызывать удивления, потому что с прошлой тренировки не поменялось буквально ничего. Как и с позапрошлой, — и со всех, что были до нее. Существовала единственная деталь, которая не давала покоя и заставляла неугомонные мысли течь в неконтролируемое русло, как бы Эндрю не старался от них отмахиваться. Все остальное приобретало значимость второго плана. Вытеснялось этим новым открытием, которое раньше было недоступно, потому что не попадало в фокус внимания за ненадобностью: У Эндрю не было никаких догадок, почему раньше он не замечал, что шорты их спортивной формы настолько короткие. На его вкус, даже слишком. Их край едва доставал до середины бедра и задирался еще выше при наклоне, потому что крой был выполнен таким образом, чтобы никак не стеснять движения. Свободного пространства как раз хватило бы для того, чтобы ладонь Эндрю беспрепятственно скользнула по внутренней части бедра прямо под тонкую ткань. Никакого ограничения в доступе — жалкие пятнадцать сантиметров, которые отделяли его фантазию от реализации. Не такая уж надежная защита, даже если Эндрю и не намеревался потакать своим желаниям и преодолевать этот незначительный барьер прямо сейчас. И все еще слишком мало для того, чтобы не думать о том, какие возможности могли бы открываться при определенных обстоятельствах. Чисто гипотетических. В условной теории. Эндрю сполз ниже на скамейке, расставляя шире колени, потому что край оранжевых шорт, к которым прилип взгляд, снова приподнялся от движения. Слишком легко было бы задрать и вдавить его между ягодиц, чтобы провести с нажимом по обнажившейся коже и почувствовать горячее трение под ладонью. Или утопить большой палец в складке над бедром — там, где уже значительно теплее. Двинуться еще чуть глубже, чтобы обхватить особенно заманчивую часть тела всей пятерней и сжать с силой, оставляя белые следы в мягких углублениях. А затем жадно вцепиться зубами в оголенную кожу и почувствовать ее вкус под языком. Опасно. Эндрю уже вряд ли смог бы оторваться — крепко схватился бы за бедра и медленно оставил мокрый след на самой границе с собранной в складки тканью. А, может, невзначай подцепил бы ее пальцем, отодвигая еще немного, чтобы забраться своим языком глубже и услышать неосторожный выдох. Картинка вырисовывалась настолько красочная, что следом за ней неожиданно возникло фантомное ощущение пальцев в волосах, судорожно притягивающих ближе. — Хватит рассиживаться, — выдернул Эндрю из собственных фантазий недовольный голос, — бери пример с Нила. Эндрю, не поворачивая головы, показал Кевину средний палец. Он не видел смысла так упахиваться на разминке. Нил своим энтузиазмом делал только хуже. Мало того, что Кевин теперь требовал с них в три раза больше, так теперь и Эндрю мучился от блядского состояния перманентного возбуждения в самые неподходящие моменты. — Он подает плохой пример, — сказал Эндрю, и Кевин тяжело вздохнул, видимо, находя другую трактовку неотрывному взгляду, которым Эндрю приклеился к Нилу. — Не будь таким дерьмом, Эндрю. Нил не сделал ничего плохого — пора бы уже принять, что он теперь часть команды. Да, Нил действительно не сделал ничего плохого. Перевелся к ним из другого штата к началу второго курса, прихватив с собой фанатичную любовь к экси, и с порога завоевал расположение всех Лисов и отдельной их части — той компании, которую Эндрю длительное время проверял на прочность, прежде чем выстроить доверительные отношения с каждым из ее членов. Первыми не устояли девочки, затем — разумеется — Кевин, который не мог остаться равнодушным к той отдаче, с которой Нил выкладывался на тренировках. У Ники в принципе не наблюдалось проблем с коммуникацией, а Аарон оттаял вскоре после того, как Кейтлин, поддавшаяся очарованию, присела ему на уши. Так и получилось, что Эндрю оказался единственным, кто до сих пор старался держаться на расстоянии от рыжего недоразумения. Эндрю знал, что его решение могло развернуть всю ситуацию в противоположную сторону, но пока что поводов для этого не находилось — Нил не лез с ненужными вопросами, безропотно позволял Элисон переодевать себя как ей вздумается, был полезным на поле и даже зачем-то познакомил всю компанию со своим дядей, который любезно предложил в распоряжение свой небольшой особняк в случае надобности вместе с обещанием не мешать своим присутствием. Первый раз, когда Эндрю припер Нила к стенке с требовательным вопросом, что ему нужно, обернулся чистой комедией. — Вы прикольные, — растерянно сказал Нил, хлопая своими синими глазами. — И я хочу играть в экси. — Прикольные, — вздернув бровь, повторил Эндрю с неприкрытым скепсисом. Последнее слово, которым он бы охарактеризовал их команду. Нил только устало выдохнул. — У меня нет никаких скрытых мотивов, Эндрю. Почти. Я принимаю, что, возможно, требуется время, чтобы заслужить твое доверие, но будет справедливо, если ты хотя бы дашь мне шанс. Эндрю прищурился, все еще отделяя своей рукой Нила от всего остального пространства учебного коридора. Ощущение «что-то здесь не так» редко его подводило, поэтому он старательно высматривал в глазах напротив хоть какой-нибудь намек на разгадку. — Что значит «почти»? Наконец-то с лица Нила исчезла притворная наивность. Эндрю бы порадовался, что победа далась ему так легко, но ответ был настолько разочаровывающим, что провоцировал немедленное желание шлепнуть ладонью о лоб: — Это значит, что я рассчитываю с вашей помощью сделать из Лисов команду первого дивизиона. — Мечтатель, — фыркнул Эндрю, скучающе отстраняясь. Нил, видимо, настолько был уверен в своей собственной правде, что даже не стал спорить. — Ты пришел ради Кевина, я знаю, так нечего тянуть за собой остальных. Пора было уходить. Нил разглядывал его в ответ какое-то время, прежде чем задумчиво прикусить щеку изнутри, а потом выдать неохотное признание: — Вообще-то я пришел не только из-за Кевина. Эндрю одарил его самым безэмоциональным взглядом из своего широкого арсенала. — Даже не надейся. — Я умею заинтересовывать людей. — Как самонадеянно. — Может быть, — легко согласился Нил, будто решил просто отмахнуться от разговора. — Курить пойдешь? — предложил он. — Нет. Через три дня наблюдений Эндрю пришел к выводу, что Нил не курит. Помимо этого факта, прицепиться к нему было все еще не за что, поэтому Эндрю не оставалось ничего, кроме как занять выжидательную позицию и продолжить приглядываться — с достаточно близкого расстояния, надо заметить, потому как Нила неизменно таскали с собой буквально повсюду. Он сидел напротив Эндрю за одним столом на обедах, занимал тот же ряд в аудиториях на каждой лекции и мелькал перед глазами на всех тренировках. К удивлению, это не стало раздражающим фактором, даже несмотря на то, с каким энтузиазмом некоторые личности их компании принялись оттачивать на Ниле все свои таланты. С Эндрю даже снялась часть нагрузки: ему больше не нужно было отворачивать лицо от телефона с записями матчей, которые настойчиво пихал ему под нос Кевин, или выслушивать нытье Ники, которому снова взбрело в голову сходить в какое-то новое кафе сразу после пар. Объективно, из Нила получался отвратительный модный критик и собеседник, если разговор касался последних сплетен, но он послушно хвалил новые туфли Элисон и вовремя кивал, когда Кейтлин рассказывала об обнаглевшей однокурснице. Всех все устраивало. Плюсов от Нила набиралось больше, чем минусов, однако Эндрю все никак не мог отпустить ситуацию. Он почти сразу отмел подозрения, что все дело в взыгравшем соперничестве — Нил никогда не шел напрямую против его решений, хотя сам по себе редко фильтровал мысли и стеснялся в высказываниях. Здесь же, напротив, он обращался в тихое наблюдение, чтобы выслушать мнение Эндрю по тому или иному вопросу, и отводил от него внимательные голубые глаза только тогда, когда натыкался на встречный безучастный взгляд. Эта молчаливая уступчивость ощущалась не то как подкуп, не то как скрытый интерес, и Эндрю старательно избегал мыслей о втором варианте, потому что чертов Нил Джостен был несправедливо привлекательным мерзавцем, и клюнуть на эту приманку вместе с остальными казалось, ни больше ни меньше, личным поражением, достойным презрения. Так что Эндрю доблестно держал себя в руках. Их непродолжительные гляделки не могли подразумевать под собой какого-либо контекста, как и обмены короткими фразами, смысл которых сводился к мелким безобидным издевкам и попыткам Нила привлечь Эндрю к обсуждению чего-то малоинтересного, что, разумеется, всегда касалось экси. Это позволяло помнить об еще одной причине возможной заинтересованности, которую Нил, между прочим, объявил сам при первой же возможности. Непонятно, как его поведение должно было пробудить в Эндрю желание играть в экси, потому что действовало оно немного другим образом. Нет, теперь Эндрю однозначно охотнее ходил на тренировки — даже если отказывался это признавать, — но лишь потому, что в определенной степени находил веселым обламывать Нила в его ожиданиях раз за разом и снисходительно наблюдать за тщетными попытками заразить своим личным примером. Сначала Эндрю было интересно, на сколько того хватит, а спустя время он озадаченно убедился в том, что в этом рвении нет никакой игры на публику. Нил просто повернутый. Ровно так же, как и Кевин. Может быть, дело было в том, что у Эндрю оставалось слишком много времени и сил для наблюдения во время тренировок, а, может, во всем виновата Элисон, которая насильно забрала Нила на шопинг и на следующий день вернула уже не Нила, а гребаную модель с обложки тех журналов, что в свои пятнадцать прятал под матрасом Ники, но через какое-то время Эндрю почувствовал, что определенно свернул не туда. Целая неделя понадобилась на то, чтобы измучиться в глухом отрицании и, в конце концов, со скрипом признать — Нила хотелось. Помимо яркой внешности, смазливой мордашки и хорошего тела, тот обладал тем самым природным магнетизмом, который позволял вести себя абсолютно непринужденно, не прикладывать никаких усилий, и все равно очаровывать всех вокруг. Встретились бы они в каком-нибудь клубе при других обстоятельствах, Эндрю обязательно провел бы пару вечеров за напряженным флиртом, наслаждаясь попытками собеседника разглядеть намеки за острыми фразами, а затем с чувством разобрал бы Нила на лакомые кусочки. Неважно, что обычно Эндрю не тратил время на первую часть этого плана. Почему-то сейчас почувствовать на себе ответное желание казалось даже большей победой, чем заполучить в распоряжение манящее тело. Мысли не отпускали. Нил не делал ничего нарочито провокационного: просто переодевался неподалеку, неосторожно поднимал глаза, когда перевязывал шнурки, случайно оказавшись перед Эндрю, и бесстыдно жаловался за столом на неудобные штаны. Эндрю с радостью бы помог решить ему эту проблему, хотя все еще не мог определиться, чего ему хочется больше — поставить Нила перед собой на колени или самому оказаться на его месте. Неприличные фантазии разрастались в своих масштабах с каждым днем, и Эндрю больше не мог с уверенностью утверждать, что ни одна из них не была спровоцирована нарочно. Либо ему нужно было срочно что-то делать со своим недотрахом, либо Нил Джостен очень умело владел завуалированными способами соблазнения. В последнее верилось с трудом. Эндрю отгонял от себя осторожные предположения, какие именно возможности открывались бы перед ним в этом случае, потому что оправдания происходящему всегда находились довольно убедительные. Нил просто так раздражающе медленно скользил пальцами по своей шариковой ручке, пока внимательно слушал объяснение Кейтлин последнего вопроса с недавней лекции. Нил просто так жевал коктейльную трубочку, задумчиво перекатывая ее языком, пока глупый, склонившийся рядом, Кевин так же увлеченно тыкал пальцем в схему расстановки позиций на поле их будущего соперника. Нил просто так решил не отказываться от предложенной порции мороженого, и Эндрю даже не мог пошевелиться, глядя на то, как одна из немногочисленных радостей его жизни оборачивается против него самого. Губы Нила даже на вид казались мягкими и, очевидно, теплыми, потому что белый пломбир мгновенно таял, едва соприкасаясь с ними. Выглядело слишком сладко. У Эндрю было точно такое же мороженое, но он определенно хотел попробовать то, что у Нила. Желательно с его губ. Хотел наплевать на чужое присутствие, податься вперед и слизать весь расплавленный пломбир, неторопливо и с наслаждением — так, чтобы видеть сквозь прикрытые веки, как подрагивают пушистые ресницы, и обязательно слышать каждый неосторожный выдох, вызванный неожиданным вмешательством в личное пространство. Эндрю старался не думать о том, какой контраст температур могло бы создавать холодное мороженое на фоне того, что обычно чувствовалось в глубине жаркого рта. Нил совсем не торопился и снова был увлечен чужими разговорами, нить которых сам Эндрю потерял уже давно. Порозовевшие губы мягко смыкались, блестели от слюны и растаявших сливок — Эндрю совершенно не был готов к тому, что подобное зрелище порнографического характера может разворачиваться буквально в метре от него, перед самым носом, еще и в абсолютно не располагающей к тому обстановке. Ассоциации приходили на ум все более и более неприличные. Стоило бы заставить Нила разбираться с тем беспорядком в штанах Эндрю, виновником которого он стал. Это было бы справедливо. Почти мстительно Эндрю представил, как вместе с мороженым и слюной размазал бы по приоткрытым губам собственную смазку. Для начала пальцами. А потом приказал бы подставить язык, чтобы уложить на него свой член и медленно толкнуться внутрь. Можно было бы схватить Нила за волосы и натянуть его рот до самого конца, прижимая к себе за затылок, но это Эндрю решил оставить на потом. Он хорошо знал, где находится та граница, после которой включаются рвотные рефлексы, и не стал бы начинать сразу с непосредственного наказания. Для начала хотелось увидеть, как смыкаются мягкие губы, и строго-настрого запретить Нилу опускать глаза. В тот момент, когда между припухших от холода губ мелькнул перепачканный влажный язык, Эндрю вдруг почувствовал на себе встречный взгляд. Он знал, что на собственном лице не дрогнул ни один мускул. Ни единая тень не выдала, с каким удовольствием в своих мыслях он только что использовал этот бесстыжий рот. В глазах Нила можно было разглядеть притаившееся любопытство, и Эндрю едва заметно приподнял бровь в невысказанном вопросе. Было сложно не опускать взгляд, когда Нил отодвинул от себя мороженое, напоследок торопливо облизнув губы, но Эндрю справился с этим блестяще. Мелкая адреналиновая статика разлилась под кожей от одного предположения, что Нил мог о чем-то догадаться. Внезапно заткнувшийся Кевин, по всей видимости, заметил, что Нил больше его не слушает, и поспешил проследить за его взглядом. — Эндрю, — вмешался Кевин, обрывая повисшее в воздухе напряжение. — Хватит, мы оба знаем, что ты не умеешь убивать людей взглядом. Вообще-то своим взглядом Эндрю пытался Нила не убить, а трахнуть, но предположение Кевина звучало даже безобиднее, чем то, что происходило у Эндрю в голове. — Если ему не нравится озвученная мной стратегия, он всегда может предложить свою, — невозмутимо произнес Нил, все еще не разрывая взгляда, и откинулся на спинку стула. Разговоры о собеседнике в третьем лице в его непосредственном присутствии Эндрю бы посчитал либо за хамство, либо за флирт. Не зная наверняка, что из этого ближе к правде, он решил ответить тем же: — Я не слушал. Получилось достаточно резко, но Нил все равно бросил короткий взгляд на мороженое. Выяснять, пришел ли он к каким-то выводам, Эндрю не горел желанием, поэтому демонстративно принялся игнорировать и его, и Кевина, который уже вовсю взялся распинаться о том, что Эндрю мог бы быть хоть немного более участливым, когда дело касалось экси. Легко было спрятаться за этой болтовней, но Нил все еще молчал, и в этом молчании Эндрю почудилась удовлетворенная насмешка, скрываемая в неспешно возобновленной деятельности и опущенных в стол глазах. Эндрю ни в коем случае не смущался. Просто было странно, что кроме него никто ничего не замечал. Обычно в компании цеплялись за любую мелочь, раздувая ее до масштабов неприличных шуток и поводов поднимать одну и ту же тему при каждой встрече, но на этот раз все оказались слепы. Никто не разделял подозрений Эндрю. Ему хотелось раскрыть им глаза, но что он мог сделать? Схватить Кевина за грудки и прошипеть ему в лицо «этот придурок пытается меня соблазнить»? Кевин бы покрутил пальцем у виска, и не факт, что оказался бы не прав. Больше пожаловаться было не на что, потому что вспыхнувший интерес к экси и неожиданное сплочение команды Кевин бы не засчитал за угрозу. Так что Эндрю продолжал оставаться один на один с собственными домыслами, которые уже скоро грозились довести его до некоторой стадии помешательства. Свой расцвет пубертатного помутнения рассудка он пережил еще в четырнадцать и возвращаться к необходимости дрочить два раза в день больше не планировал. Пожалуй, пора было вернуться к забытому ритуалу еженедельного похода в клуб. Мысль об этом решении стала бы довольно успокаивающей, если бы не маленькая надпись на экране телефона, которая напоминала о том, что сегодня только понедельник. Эндрю с мрачной решимостью снова нажал на кнопку блокировки. Он терпел Нила Джостена уже второй месяц, что за недоверие к самому себе? Четыре с половиной дня не должны вызывать затруднений. Видимо, что-то все же пошло не так, потому что уже на следующий день Эндрю принялся проходить проверку на прочность с новыми силами. Теперь Нил присматривался. Либо пытался разобраться, либо скрывался чуть менее тщательно, чем до этого, но уже после третьего поспешно отведенного взгляда Эндрю перестал списывать свою подозрительность на паранойю. Вместе с привычными, ничего не значащими, действиями Нила, это начинало напоминать проверку на прочность. Эндрю честно старался отвлекаться на что-либо другое с прежним равнодушием, но это было почти физически тяжело. Странная недосказанность только еще сильнее подогревала интерес. Нила было много. И Эндрю ничего не мог с собой поделать. Ему хотелось смотреть. Хуже всего было на тренировках. Слишком легко было представить, что раскрасневшийся и запыхающийся Нил только что вылез из постели, в которой несколько часов к ряду задыхался не столько от физических нагрузок, сколько от невозможности справиться с реакциями своего тела. Внутренний голос вкрадчиво нашептывал, что у всех есть свои пределы. Хотелось выяснить, до какого состояния можно довести Нила, который мастерски владел и телом, и лицом, не высказывая внешне никакого беспокойства по поводу каких-либо мелких травм. Эндрю бы с радостью проверил, кто из них выносливее, но точно не в этом чертовом спортзале. Несмотря на всю свою привлекательность, здесь Нил больше всего раздражал. — Встань на ворота. — Нет, — ровным тоном произнес Эндрю. — Требуй со своих защитников, а не с меня. Я дал им десять попыток. Мне известно, на что способен Кевин — с тем же успехом мы могли бы играть на поле вдвоем. — Сыграй против меня, — предложил Нил со свойственным ему упрямым блеском в глазах. Судя по всему, он уже прилично вымотался. Нестройное дыхание и тонкие завитки прилипших прядок на лбу делали его просьбу еще более самоуверенной, но Эндрю собирался отказать ему по другой причине. Немного более личной и не имеющей ничего общего с той, что он решил озвучить: — Тренер не позволит спустить на это драгоценное время вашей тренировки. — Тогда, может, после нее? — приглашение прозвучало ненавязчиво, и от него стоило бы тут же отмахнуться, но Нил потянулся ближе и пропустил натянутую веревку сетки между пальцами. Эндрю дернул вратарскую клюшку на себя, предусмотрительно выставив перед собой вторую ладонь, чтобы удержать Нила от падения. Тот непроизвольно выдохнул от неожиданности и так и замер в полусогнутом положении, все еще опираясь грудью на подставленную руку. Растерянные глаза оказались ближе, чем Эндрю планировал, но Нил все так же крепко держался за клюшку и отстраняться, по всей видимости, не собирался. Он попробовал еще немного потянуть сетку на себя, но едва ли этого хватило, чтобы сдвинуть кого-нибудь из них с места. — Не провоцируй меня, — предупредил Эндрю. Он старался не обращать внимания на стук загнанного от бега сердца, который отбивал ритмичные удары прямо в ладонь сквозь вздымающуюся грудь и ткань оранжевой джерси. Замешательство Нила улетучилось, стоило ему услышать эту угрозу. — Почему нет? По легко вздернутой брови невозможно было определить, с чем Эндрю снова приходится иметь дело: с глупой легкомысленностью или еще одной попыткой подстрекательства. — И чего ты добиваешься? — потребовал объяснений он. — Жду, когда с тебя слетят остатки самоконтроля, — возмутительно ровно проговорил Нил, глядя прямо в глаза, и в ту же секунду все перестало казаться совпадением. Эндрю слишком остро ощутил свое положение в пространстве. Внезапно обрела смысл и эта непреднамеренная близость, и прямой зрительный контакт, который пришлось разорвать, чтобы не почувствовать себя загнанным в ловушку. — Долго придется ждать, — сообщил Эндрю, незаинтересованно отстраняясь, насколько позволяла стена за спиной. — Да? — с наигранным равнодушием удивился Нил. — А мне казалось, ты уже близок к этому. Эндрю не собирался больше вестись ни на одну блядскую провокацию, поэтому скучающе потянул свою руку обратно, намереваясь закончить этот разговор. На полпути ее перехватила чужая ладонь. Эндрю непонимающе поднял взгляд, цепляясь за губы, сомкнутые в попытке удержать усмешку. И по лукавому блеску в глазах тут же понял, что Нил все знает. Нил все знает. Теплые пальцы скользнули выше по запястью. «Попался» — с предельной ясностью понял Эндрю. Сердце пропустило удар. А потом Нил наклонился ниже, чтобы поднести к своему лицу ладонь Эндрю и широко провести по ней языком — медленно и с чувством, наплевав на то, что за спиной все еще носится по полю остальная часть команды. Теплое трение влажного языка отозвалось мелким густым электричеством на чувствительной коже и спустилось к животу таким же тягучим жаром. Эндрю не смог оторвать взгляд от разворачивающегося зрелища, даже несмотря на то, что отчетливо ощущал на себе пристальное внимание потемневших глаз сверху. — Подрочи этой рукой сегодня перед сном, — насмешливо посоветовал Нил напоследок и наконец отстранился, чтобы как ни в чем не бывало вернуться к тренировке. Эндрю чувствовал, как остывает мокрый след от слюны на ладони, и мог думать только о том, что ночи он не дождется. *** Все происходящее далее напоминало эротический кошмар, в котором Эндрю оказывался изо дня в день с неизбежной цикличностью. Он убеждал себя, что не опустится до унизительных прогулов, и упрямо продолжал игнорировать тот факт, что полезность лекций и семинаров в его нынешнем состоянии помешательства стремилась к нулю. Половину дисциплин из расписания приходилось проживать в присутствии Нила. Эндрю охлаждал свой непослушный воспаленный разум искусственно, прибегая к самокритике и логическим рассуждениям, и тогда идея секса в опустевшей аудитории переставала казаться такой заманчивой, но все еще оставляла после себя мучительное желание оказаться ближе. Стереть предназначенную кому-то другому понимающую усмешку бесстыдным поцелуем, закрыть глаза ладонью, придавить собственным весом и спрятать от скользящих оценивающих взглядов. Это должно было напугать Эндрю сильнее, чем фантазии о том, как он раскладывает полностью обнаженного Нила на преподавательском столе, но мысли из другой категории хотя бы не были обременены столь явными последствиями в виде неудобного стояка внутри тесных штанов. В остальное время близость Нила казалась наказанием — он больше не считал нужным прятаться за ничего не значащими взглядами и действиями. Теперь каждое из них обрело весьма однозначный смысл, нашло конкретную цель и перестало ограничиваться одними провокациями. Эндрю сопротивлялся каждой ненавязчивой попытке втянуть его в разговор, вывести на диалог, смотрел осуждающим взглядом «я знаю, что ты делаешь, но не понимаю, для чего тебе это нужно». Он мог поставить на то, что во всем было виновато сраное экси, но по ночам, мучаясь от возбуждения в своей постели, все равно представлял под собой того Нила, который так же отчаянно нуждался в их близости, так же не справлялся с собственным разумом, телом, мыслями, желанием, был готов практически на все в этом отчаянии и позволял Эндрю втягивать их в самые неприличные порнографические сюжеты. Пятница должна была стать спасением, но обернулась несправедливой подставой с самого утра, с первого же взгляда на ровные ряды аудитории, на которые Эндрю поднял глаза, когда оказался внутри кабинета. Нил определенно был осведомлен о том, на каком месте сидел Эндрю из лекции в лекцию, не изменяя своему выбору уже второй год подряд. И тем не менее, невозмутимо растекся на скамейке у самого прохода, вытянув ноги и перегораживая доступ ко всему остальному пространству. Эндрю остановился перед ним, понадеявшись, что в собственном тяжелом взгляде было достаточно осуждения для того, чтобы сделать верные выводы. Нил предсказуемо не сдвинулся ни на миллиметр. Он смотрел на Эндрю снизу вверх, но в бессовестно поднятых глазах не было ни намека на вину и желание договориться. — Тебе помочь подвинуться? — спросил Эндрю, с грохотом роняя свой рюкзак на стол перед Нилом. — Помоги, — легко согласился тот, и по маленькой ямочке на щеке без труда можно было угадать, что он едва сдерживает улыбку. Эндрю мог бы вытянуть его за руку или сесть рядом и отодвинуть на другой конец скамейки с помощью своей задницы, превратив ее в бульдозер, но все это казалось до смешного нелепым ребячеством. Переходить на откровенные угрозы из-за такого пустяка не хотелось. — Пойдем покурим? Неожиданное предложение заставило Эндрю задумчиво упереться ладонью в стол. — Ты не куришь. — Иногда курю, — возразил Нил. — До начала пары осталось меньше пяти минут. Дай пройти, или мне придется перешагивать через тебя. Нил даже ни на секунду не задумался: — Вперед, — прозвучало как очевидное приглашение. Еще пару секунд Эндрю сверлил взглядом ни капли не смутившееся лицо в надежде на то, что Нил решит передумать, но неприкрытое веселье в глазах напротив не оставляло никаких шансов на мирное решение конфликта. Эндрю понял всю плачевность своего положения только тогда, когда перекинул первую ногу через Нила, и оказался с ним лицом к лицу, практически на его коленях. В нескольких сантиметрах оставшегося пространства ощутимо потяжелел воздух. Всего на мгновение Эндрю показалось, что если бы сейчас ему вздумалось отпустить все свои тормоза и притянуть Нила к себе за волосы для жаркого поцелуя, то он бы не встретил никакого сопротивления. Нилу пришлось запрокинуть голову еще выше, чтобы продолжать удерживать прямой взгляд глаза в глаза. Место между скамейкой и партой не позволяло извернуться, и перед тем, как перенести вес на другую ногу, Эндрю почти случайно придвинулся еще ближе. Черная ткань футболки задела приподнятый подбородок Нила. Эндрю невыносимо захотелось чертыхнуться вслух и воспользоваться этим обездвиженным послушанием на свое усмотрение. Навалиться сверху, пригвоздить и так прилипшего к месту Нила, заставить сожалеть о своем упрямстве, потому что терпение Эндрю не бесконечное, а поводов сорваться с каждым днем все больше. Эндрю не собирался медлить, но мгновение тянулось и тянулось — Нил весь притих и замер в ожидании, вызывая необъяснимое удовлетворение своим замешательством. Желания проверять, как много времени ему понадобится, чтобы прийти в себя и снова открыть рот, выдавая очередную глупость, не было, поэтому Эндрю одним движением подхватил со стола свой рюкзак и с чувством собственного достоинства устроился на своем законном месте. На этой лекции он не записал ни единого слова. *** На этом пятничные проверки на прочность не закончились. Вплоть до самого обеда Нил успешно делал вид, что ничего не происходит. Зачем-то притащил к их аудитории Мэтта, который решил похвастаться новой машиной и пообещал прокатить вечером и Нила, будто тот вчера вышел из леса и не приезжал каждое утро к универу на дорогом серебристом седане. Потом все по привычному кругу: обсуждение скорого Хэллоуина, подготовки к первому матчу на следующей неделе, обмыливание слухов о романтической связи между деканом одного из факультетов и члена судейского состава на предстоящей игре, глупые планы Ники, каким образом можно использовать эту информацию, и ни единого взгляда Нила в сторону Эндрю за все это время. Издевательство. Не то, чтобы Эндрю ждал, конечно, нет. Но при таком раскладе можно было даже не пытаться разгадать коварные планы рыжего недоразумения — круглый ноль доступной для анализа информации. Эндрю терпеливо напоминал себе о скором наступлении долгожданного вечера и среди всего этого балагана с облегчением нашел для себя временное пристанище в виде компании своего брата. Аарон, словно читая мысли, вовремя морщил лицо на особенно бездарные шуточки, доносящиеся со стороны, и озвучивал невысказанное мнение Эндрю, который отказался бы праздновать Хэллоуин в любом другом месте, кроме своего дома. У них имелся шикарный жуткий чердак. К тому же, Бетси всегда увлеченно выбирала рецепты для тематического стола — вряд ли дядя Стюарт мог похвастаться тем же. За обедом Эндрю окончательно перестал вслушиваться в скачущие с темы на тему разговоры. Сидящий напротив Нил в чертовом светло-голубом лонгсливе заставлял опускать глаза в тарелку, лишь бы лишний раз не залипнуть на цветовых сочетаниях и контрастах — Элисон слишком хорошо знала свое дело. Минут через двадцать дела пошли лучше — разомлевшие от еды и возможности выдохнуть сокомандники болтали уже гораздо менее охотно, а небольшой кусочек торта, который Эндрю умудрился сцапать перед чьим-то носом, очень успешно перетягивал на себя оставшееся внимание. Эндрю уже успел успокоиться и убедить себя, что без каких-либо проблем доживет этот неудачный день, как неожиданно почувствовал странное движение под столом. И всего через мгновение понял, что вдоль его лодыжки ползет чужая нога. От неожиданного прикосновения к голой коже под приподнятой штаниной Эндрю неловко звякнул ложкой о тарелку, привлекая к себе сразу несколько любопытных взглядов. Даже не стоило поднимать голову, чтобы убедиться: в глазах Нила — маленькие довольные черти. Эндрю понадобилась секунда на то, чтобы взять себя в руки и принять правила этой игры. Мрачная решимость — почти вредность — заставила его дождаться, когда возобновится беседа за столом, и поглубже усесться на своем стуле, чтобы избежать ненужного внимания. Главное, что Нил по-прежнему смотрел. Наслаждался, зараза, реакцией и собственноручно устроенным шоу, подперев ладонью подбородок. Самодовольство из его глаз начало стремительно улетучиваться, когда Эндрю подцепил белый крем и демонстративно положил ложку себе на язык. В медленном движении руки вниз не было ни капли флирта — чистая месть, темная и безжалостная. Эндрю увидел, как дернулась грудная клетка Нила от короткого бесшумного выдоха и как намертво приклеился встречный взгляд к собственному рту. Почувствовал, как непроизвольно растянулись губы в довольной усмешке, и в завершении этого представления приподнял вторую руку над краем стола, чтобы выразительно выставить средний палец. Эндрю предельно ясно осознавал, что сейчас они оба думают об одном и том же. Что картинки в голове Нила чуть ли не с фотографической точностью повторяют те, которые сейчас разворачиваются в его собственном воображении — Эндрю даже не думал притворяться святошей и делать вид, что ни разу не брал в рот с должным удовольствием. Маленькая демонстрация теперь явно уравняла их в положении, потому что Нил слишком запоздало повернул голову на толчок в плечо и обиженное «ты вообще слушаешь?», отреагировав на вопрос растерянным «а?». Эндрю был доволен. *** На вечерней тренировке Эндрю встал на ворота, просто потому что ему нужно было занять себя делом. Через двадцать минут разминки и полчаса игры проблема обозначилась та же самая — нужно было укреплять защиту. В ход пошли отработки упражнений, обозначенные тренером. Кевин и Нил прорывались к воротам, используя одни и те же приемы, чтобы позволить защитникам отследить закономерности и распробовать приемы обороны и сопротивления. Красные лампочки служили прямым сигналом о провале, поэтому вратарь был не нужен. Рене утянула Эндрю в сторонку. — У них неплохо получается. Эндрю проследил за ее взглядом. — У Мэтта хорошие рефлексы, — неохотно признал он. — Если начнет стараться, то уже через год кто-нибудь вроде Сета хрен пробьется через него. — Им просто нужен стимул, — с легкой улыбкой подтвердила Рене, и Эндрю даже не нужно было поворачивать головы, чтобы догадаться, на кого она сейчас смотрит. — Кевина они считали чокнутым, — напомнил он. — Нет. Просто Кевин безжалостно требует, а Нил их вдохновляет. Эндрю смотрел на них обоих и не понимал, в чем разница. И тот, и другой носились по полю как умалишенные и выкладывались с излишней отдачей, которой не требовала рядовая тренировка. Не было похоже, что кто-то из них жалеет своего соперника — в ход шли резкие маневры и силовые приемы, меняющие привычную цепочку действий. Раз за разом все повторялось, а потом Ники, не способный развить необходимую скорость, сделал рискованную подсечку. За такие выкрутасы ему бы влепили желтую карточку, но растянутый на паркете Нил наконец-то улыбался в каком-то кровожадном удовлетворении. — Нил в них верит, — подсказала Рене и принялась стягивать с себя защиту. — Пойду попью водички. Эндрю вновь остался в одиночестве на своем наблюдательном пункте. Уже через три минуты он понял, что больше не рассматривает стройные ноги и соблазнительные очертания округлых ягодиц, обтянутых эластичной тканью оранжевых шорт. Теперь это все было частью одной цельной картинки, которая в динамике становилась в разы ярче — Нил реагировал быстро, успевал уворачиваться, не позволяя задеть собственную клюшку, и замахивался так, что удар мяча о стену сопровождался звуком грохочущего выстрела. Упрямство, с которым он вставал на исходную позицию и требовал начинать заново, поначалу даже раздражало, но на пятнадцатом или двадцатом круге Эндрю уже перестал отрицать — задыхающийся Нил выглядел определенно привлекательнее своей заносчивой и самоуверенной версии. С каждой минутой он только сильнее распалялся, движения выходили жестче и яростнее, а скорость только набирала обороты под давлением растущего азарта. Это был полный провал. Ни в каких вселенных, известных Эндрю, он бы не позволил пересечься собственному возбуждению и экси. Но вот он здесь. Подпирает стенку и мечтает уложить Нила Джостена на лопатки, чтобы с фанатичным восторгом ощутить, как эта сила рассыпается в правильных руках и нестерпимом желании доставить удовольствие. Пора было завязывать. Уже направляясь к раздевалкам, Эндрю услышал за спиной двойной хлопок в ладоши — тренировка была окончена. *** Вряд ли в этот раз Эндрю провел больше времени под душем, чем обычно, но оказавшись вновь в раздевалке, обнаружил, что почти все уже ушли. Он с подозрением проводил глазами Мэтта, поднимающего руку в прощальном жесте, и тут же почуял что-то неладное. Единственным подозреваемым остался человек, который решительно распахнул шкафчик Эндрю и облокотился на открытую дверцу. — У меня есть разрешение задержаться на лишний час, — сказал Нил, будто это все объясняло, и продемонстрировал висящие на пальце ключи. Эндрю подошел ближе и одним бескомпромиссным движением отодвинул его в сторону, чтобы получить доступ к собственной одежде. — Я ничего не обещал, — напомнил он, когда ему надоело выдерживать на себе гнетущий взгляд откуда-то сбоку. Все, что ему оставалось, чтобы считать этот день успешно пережитым, это покинуть чертов спортзал и выйти за территорию универа. С самой большой натяжкой — десять минут на все. К планам похода в клуб добавился пунктик «напиться вместе с Кевином», что сигнализировало о критичной степени хреновости прошедшей недели. Эндрю надел футболку, поднял глаза и обнаружил Нила почти перед самым носом. Судя по влажным волосам, тот успел сполоснуться, но все равно натянул обратно спортивную форму. — Хватит бегать, — укоризненно сказал он. — Тебе не идет. — Я не бегаю, а отказываю, — поправил Эндрю и захлопнул свой шкафчик. Нил все еще упрямо стоял на месте, перегораживая узкий проход между скамейкой и рядом металлических шкафов. Для убедительности даже подпер плечом импровизированную стену. — Интересно, — протянул он, закусив изнутри щеку в притворной задумчивости. — И что из твоих действий мне воспринимать как отказ? Эндрю прищурился, без труда уловив необходимый подтекст. Настроения играть в игры больше не было, как и продолжать прятаться за маской благопристойности. Он шагнул вперед и подцепил пальцем подбородок Нила, вынуждая того прижаться спиной к стене. — Не помню, чтобы звучали другие конкретные предложения. Эндрю ожидал увидеть очередное самодовольство от сработавшей провокации, готовился обороняться и нападать, но совершенно неожиданно понял, что Нил в одночасье поплыл от этого жеста и их близкого контакта — растерянно замер всего на секунду, а затем отвел взгляд, явно собираясь взять передышку на то, чтобы собраться с мыслями. Эндрю увидел, как приливает краска к его щекам, и внезапно почувствовал затягивающийся узел взволнованности в собственном желудке. — Их и не было, — наконец чуть дернул подбородком Нил, возвращая себе прежнее самообладание, но Эндрю тут же перехватил его снова — уже всей пятерней, чтобы наверняка заставить смотреть себе в глаза. — Что за хуевый план заставить меня играть в экси? Взгляд Нила сделался еще более растерянным, чем до этого. — Причем тут экси? — едва выговорил он в замешательстве. — Как ты вообще логически связал две эти вещи? Искреннее смятение Нила в сумме с его реакцией кардинально меняли дело. Эндрю помедлил всего мгновение, чувствуя, как глухими ударами сердца отзывается это осознание. Дальнейшие объяснения были ни к чему, но он все равно решил проверить догадку — оставил расстояние между ними в жалкие миллиметры, внимательно отслеживая, с каким явным волнением прикрываются темные ресницы в ожидании поцелуя. — А не должен был? — Нет, — слово осело горячим выдохом на губах, а потом Нил сам подался ближе в очевидной отсутствии выдержки и нежелании отвечать на неудобные вопросы. Губы мазнули мягким прикосновением. Несмотря на замершее на секунду дыхание, Эндрю старался держать глаза открытыми, потому что не простил бы себе, если бы не увидел, как Нил тщетно пытается совладать с собой и своим дыханием, и как непроизвольно вздрагивает его грудь от разочарования и отсутствия ответных прикосновений. — Ты сам сказал, что что-нибудь придумаешь, чтобы меня заинтересовать, — напомнил Эндрю и провел ладонью вдоль линии челюсти, к уху и выше, чтобы запустить пальцы в мягкие волосы на затылке. — Нет, я… Это было два разных плана, — выдохнул Нил и запрокинул голову, удерживая прикосновение. Руку Эндрю прижало между стеной и его затылком, но едва ли он был способен сосредоточиться на этом ощущении, когда в двух сантиметрах от него открывался вид на беззащитно оголенную шею. Сбоку отчетливо просматривался нестройный пульс, и Эндрю не смог удержаться — накрыл губами это место и тут же обжегся собственными ощущениями от контакта с теплой кожей и запахом влажных волос. Нил шумно сглотнул, а потом его ладонь легла Эндрю на плечо, чтобы несмело скользнуть к шее и притянуть ближе. Мягкое давление вынудило закрыть глаза и приоткрыть губы, чтобы влажным поцелуем подняться еще чуть выше. Едва уловимая просьба в тихом «Эндрю» на вдохе заставила его наконец-то прижаться к желанным губам. Рот Нила послушно приоткрылся. Первое мокрое прикосновение к теплому языку мгновенно опалило возбуждением низ живота. Ладонь Нила тут же дернулась, сжимая сильнее, и Эндрю наклонил голову, чтобы углубить поцелуй и сознательно толкнуть их обоих за тот край, за которым заканчивалась выдержка и остатки сил на осторожность. Это было похоже на одну из его ночных фантазий, которые с беспощадной регулярностью завладевали неспокойными мыслями перед сном и заставляли безуспешно отмахиваться от охватившего желания. Воображение было лишено звуков, которые пробивались наружу вместе с тщетной попыткой контролировать работу своих легких, пьянящих запахов и горячего ощущения сбитых выдохов, прорывающихся сквозь поцелуи. Реальность пьянила. Нил сдался ему — добровольно, Нил хотел и, может быть, даже ждал, и теперь Эндрю не мог решить, стоит ли ему обозвать себя идиотом или, наоборот, даже и не думать оглядываться на упущенные возможности, потому что ожидание определенно того стоило. Несколько недель необходимости держать себя в руках теперь выливались в отчаянное нетерпение и почти яростное желание восполнить этот острый недостаток. Нил казался нуждающимся ничуть не меньше. Его кусачие поцелуи становились все более откровенными, руки пробирались под край рукава и за ворот футболки в поисках контакта с обнаженной кожей. Он не выдержал первым — скользнул ладонью в задний карман штанов и прижался бедрами, бесстыдно демонстрируя степень собственного возбуждения. Эндрю несдержанно зашипел ему в губы и поймал ответный сдавленный всхлип. Идея секса в незакрытой раздевалке уже перестала казаться такой сумасбродной. Бесчисленные дни самоконтроля позволили бы Эндрю удержаться от этого безрассудного решения, но оставить Нила в таком состоянии он бы ни за что себе не позволил. Следующий толчок Эндрю сделал сам — вдавил Нила в стену, притираясь следом, чтобы почувствовать острый жар в паху и проследить за тем, как жмурится Нил от точно такого же ощущения. Он больше не мог сосредоточиться на других ласках — поцелуи стали смазанными, а пальцы лишь судорожно цеплялись за плечи Эндрю. Все ощущения сосредоточились в месте соприкосновения их бедер, и Эндрю бессовестно воспользовался секундной заминкой, чтобы запустить обе ладони под резинку ненавистных оранжевых шорт и наголо обхватить мягкие ягодицы. Нил глухо замычал в поцелуй, когда пальцы утонули в мягкой коже под настойчивым давлением. Эндрю хотелось быть жадным, хотелось сминать и лезть руками еще ниже, к аппетитным и налитым кровью бедрам, которые все это время не давали ему покоя. Хотелось спустить совсем эти блядские шорты и бесстыдно оттянуть в сторону ягодицу, закинуть ногу себе на бедро… От следующего движения Нил с лихорадочным выдохом разорвал поцелуй и стукнулся затылком о стену в попытке хлебнуть воздуха. — Эндрю, — запальчиво прохрипел он. — Я не хочу кончить в штаны. Мысли в голове роились одна неприличнее другой — идей было так много, что Эндрю даже не знал, за какую из них хвататься. Хотелось всего и сразу, но оставить главную из его потребностей неудовлетворенной было бы настоящим преступлением. — Тогда тебе придется делать то, что я говорю, — предупредил Эндрю горячим шепотом под ухо и расценил еще один шумный выдох через рот как согласие. — Дай мне тебя потрогать. Нил послушно развернулся лицом к стене и Эндрю опустился перед ним на пол, игнорируя еще больший дискомфорт от давления на ширинку в таком положении. Он был готов стерпеть любые пытки, потому что Нил совсем не сопротивлялся, когда пальцы подцепили приспущенную резинку шорт вместе с бельем и потянули вниз, сантиметр за сантиметром обнажая округлые ягодицы и полноту стройных бедер. Пришлось задрать джерси, чтобы разглядеть всю картину целиком. Рот непроизвольно наполнился слюной. — Расставь ноги шире, — тихо скомандовал Эндрю хриплым голосом и с темным удовлетворением проследил за тем, как Нил подчиняется просьбе, превозмогая стыд. Изгиб внутренней части бедра идеально лег под ладонь. Рука почти невесомо скользнула выше, вторая — легла рядом. Эндрю завороженно просунул большие пальцы в складки под ягодицами, огладил движением вверх и вдавил соблазнительные ямочки на пояснице. Нил тихо зашипел, когда почувствовал на себе горячий рот и осторожные зубы, но медлить дальше не было никаких сил. Эндрю задался целью почувствовать под своими губами и языком каждый сантиметр оголенной кожи — сжимал пальцами упругие бока и уговаривал себя не слишком сильно стискивать зубы на полюбившихся участках, — он знал, что один темный след можно будет разглядеть при желании на ближайшей тренировке и оставил это удовольствие для будущего себя. Нил не шевелился под настойчивыми движениями — только прятал судорожное дыхание в маленьком пространстве перед стеной, но неожиданно выдохнул в голос, когда почувствовал натяжение пальцев и теплый язык между ягодицами. Эндрю крепко удержал его за бедра от рефлекторного желания податься вперед. Слишком далеко заходить он не собирался, но мучительное желание попробовать еще раз хлынуло так сильно, что не оставило в голове пространства для остальных мыслей. Он подавил потребность свести колени, чтобы хоть немного облегчить собственное возбуждение, и снова утопил лицо в мягкой коже. Нил проглотил первый глухой стон, спрятав лицо в предплечье, и Эндрю потянул его еще немного на себя, заставляя прогнуться в пояснице. Медленное движение языка снизу вверх закончилось жадным укусом под талией и на мягком боку. Пришлось спешно перехватывать потянувшуюся вниз руку Нила в немом обещании. Напоследок Эндрю позволил себе оставить глухой шлепок на без того порозовевшей коже, а затем с нажимом растер это место ладонью. — Давай я тебе помогу, — сказал он и потянул Нила на себя. За спиной в полушаге стояла скамейка, через которую Эндрю перекинул одну ногу и усадил Нила перед собой в точно такой же позе, заставив улечься спиной на свою грудь. — Я тоже хочу тебя трогать, — обессиленно заявил Нил, но Эндрю только вытянул ноги чуть вперед, заставив его широко развести колени. — В следующий раз, — пообещал он. Кажется, Нил был не слишком доволен отказом, но Эндрю уже обильно сплюнул на свою ладонь и наконец-то обхватил возбужденный член Нила ладонью. Бедра непроизвольно дрогнули навстречу первому уверенному прикосновению, а пальцы сжались над коленями Эндрю в поисках опоры. Эндрю принялся медленно двигать рукой. Раскаленная кровь гоняла по венам чистое возбуждение, потому что вида соблазнительнее, чем этот, Эндрю не смог бы выдумать при всей своей богатой фантазии. Грудь Нила неровно вздымалась от частых вдохов, а мокрая розовая головка мелькала в кулаке в неспешном темпе. Эндрю чувствовал, как его мелко потряхивает, как весь он рассыпается в тщетной погоне за скорой разрядкой, но даже не думал стараться облегчить эти сладкие мучения. Большой палец мягко надавливал на головку, скользил к уздечке, затем к основанию и обратно, заключая всю длину в жаркий плен скользкого кулака, который ближе к верху закручивался влажным трением. Нил начинал задыхаться. Эндрю осознавал, что тот не продержался бы долго, а поэтому провел ладонью в сторону, по мягкой коже бедра, и спустился вниз широким движением. Это должно было обеспечить им двоим небольшую передышку. Хотелось гладить и трогать, Эндрю не смел отказывать себе в этих желаниях и прижимался губами к теплой коже над ухом, к мягкому виску и влажным волосам. Нил подхватил его под колени и потянул вперед, заставляя почувствовать больше симуляции на болезненный стояк, и Эндрю несдержанно толкнулся навстречу, утопив два пальца между ягодицами Нила в наказание. Откровенное прикосновение заставило его дернуться в попытке свести колени, но Эндрю расставил ноги еще шире, не позволяя закрыться. — Сюда могут зайти, — зашипел Нил, чувствуя, как настойчивые пальцы принялись потирать чувствительное место. Эндрю поднял глаза. Не до конца закрытая дверь находилась на расстоянии трех метров прямо по курсу. Тонкая полоска света пробивалась сквозь пространство между дверью и косяком, а ключи до сих пор валялись в кармане шорт. — Значит будь тише, чтобы никому не захотелось посмотреть, что здесь происходит, — сказал Эндрю и с влажным звуком погрузил один палец в горячую тесноту. Нил снова вцепился в его бедра и сдавленно выругался сквозь зубы. Толчки получались медленными, и Эндрю втиснул второй палец почти сразу, как только почувствовал расслабляющиеся мышцы. Нил запрокинул голову на его плечо, позволяя припасть губами к открытой шее. Эндрю был готов кончить без стимуляции. Хватало этих сдавленных стонов на ухо и одного вида подтянутого живота Нила, на котором лежал налитый член, все еще блестящий от слюны и смазки. На разведенных бедрах краснели следы от зубов и смазанных засосов, вновь подогревая спрятанное чувство собственничества. Пальцы толкались глубже, гладили изнутри тугие стенки, и Нил задыхался все громче и отчаяннее с каждым движением. В штанах грозило взорваться теперь уже без шуток, поэтому Эндрю оставил идею довести Нила выбранным способом и снова обхватил его член. Слюна успела высохнуть, но естественной смазки хватило для того, чтобы Нил напрягся всеми мышцами живота от чувствительной стимуляции и начал распадаться на части через несколько тугих и быстрых движений руки. Эндрю прижался губами к разгоряченной шее, чтобы не видеть растекающиеся по животу капли спермы. Одно неверное движение грозилось подвести его к самому краю, потому что удовольствие Нила неумолимо проникало под кожу вместе с бесстыдными звуками, запахами и движениями его тела, скованного оргазменными судорогами. Вскоре в тишине раздевалки осталось только жаркое дыхание, но Эндрю все равно не смел поднимать глаза. Он на ощупь провел ладонью выше и принялся размазывать теплые капли по горячей коже живота и груди, а затем спустился к все еще подрагивающим бедрам. Разомлевший Нил зашевелился только тогда, когда понял, что задранная к горлу джерси теперь безбожно испачкана. — А как же наша тренировка? Эндрю подавил желание закатить глаза на эту безобразную фанатичность. — Успеем еще. Мне надо в душ. Нил растерянно поднялся, чтобы принять сидячее положение, и оглянулся на Эндрю через плечо. Его взгляд скользнул к натянутой ширинке и обратно к лицу, но Эндрю поспешил оборвать невысказанный вопрос и одним движением стянул футболку через голову, намереваясь направиться в сторону душевых. Грохот скамейки заставил его обернуться с наполовину стянутой штаниной в руке. — Подожди. Я хочу с тобой. Эндрю смотрел на упрямый наклон рыжеволосой головы и почему-то не находил в себе никаких сил на отказ. *** Утренняя тренировка понедельника началась с обсуждения стратегии на ближайшую игру всем командным составом. Нил предсказуемо был вовлечен в обсуждение — спорил с Кевином и доказывал что-то тренеру, тыкая пальцем в распечатки. Эндрю сидел в углу дивана рядом с Аароном и рассматривал еле заметный засос за ухом, прикрытый неаккуратно упавшей рыжей прядкой. Было неясно, как теперь изменились их с Нилом отношения, потому что обещанный «следующий раз» случился еще в пятницу, а больше они ничего не планировали — Нил был слишком измотан для каких-либо разговоров, поэтому Эндрю сам закрыл раздевалку и на всякий случай внимательно проследил за выезжающим с парковки серебристым авто. Дрочить на воспоминания оказалось в разы приятнее, чем на фантазии, так что Эндрю с радостью бы пополнил список первых — жить в прежнем ритме бесчисленных долгих взглядов и завуалированных провокаций больше не было никаких сил. Он хотел Нила себе — целиком. Хотел целовать мягкие губы, усаживать его рядом с собой на каждой совместной лекции и вовремя одергивать Элисон, когда та перебарщивала со своими модными идеями. Из воображения Эндрю выдернули обращенные к нему взгляды — судя по всему, основную часть разговора он пропустил мимо ушей. — Эндрю не станет нам помогать, — покачал головой Кевин, — но это не значит, что мы их не размотаем. Нил, обычно прибегающий к весьма настойчивым методам убеждения, сейчас почему-то растерянно пытался прикинуть их шансы и отводил глаза, как только натыкался на встречный взгляд с немым вопросом. Эндрю понадобилось целых десять секунд на то, чтобы осознать, что проблема в обыкновенном глупом смущении. — Эти дилетанты не забьют в мои ворота ни мяча, — сказал он, скучающе растекаясь по дивану. Аарон раздраженно вздохнул вместо Эндрю, когда к их месту прилипли удивленные и внимательные взгляды. Кажется, это не Нила стоило благодарить за воскрешение командного духа, потому что комната мгновенно пришла в движение. Нил дождался, когда почти все уйдут в раздевалку, а потом подошел к Эндрю и задумчиво привалился к стенке. Ямочка на щеке вновь выдавала его с потрохами, и Эндрю без труда выдержал пристальный взгляд голубых глаз. — Покурим? — наконец спросил Нил. Эндрю захотелось глупо рассмеяться, но он молча вытянул из кармана пачку сигарет, перебросил ее Нилу и поднялся с дивана. — Пошли.