Фетиши Санни

Красивая розовая кожа, стройные, длинные ноги, пышные, разнопёстрые волосы, что закручиваются к концам, доходящие ей до самых бёдер легко и непринуждённо подпрыгивают при ходьбе, ударясь о её нежные женские плечи. Нежно-голубое платье миди обрамляло её большой и круглый живот, который она аккуратно поглаживала, когда сидела за учительским столом, и отлично подчёркивало её набухшую, округлившуюся грудь. 《Как же повезёт этому ребёнку, что вылезет из вагины этой сексуальной сучки.》- думала Санни порой, наблюдая за Каденс, от чего и сама краснела. - Я думаю, ты всё ещё плохо понимаешь эту тему, так, дорогая? - говорила она ей с улыбкой, приобнимая за плечи и касаясь мягким животом о стоявшую у доски ученицу. Румянец мгновенно вспыхивал на её щеках, но она ничего не могла с собой поделать, и ничего не могла сделать с ней, и пожалуй ни с кем, кто заставляет её вагину так сильно течь. Сидя за своей партой, ей было сложно сотредотачиваться на учёбе, смотря на своих модниц одноклассниц и всех женщин-учителей кристальной академии. Она не была отличницей, - но всегда была их всеобщей любимицей из-за своего подхалимного характера, она не стремилась быть лучше всех, - но всегда старалась поддерживать свой средний балл на плаву. C или D для неё вполне хватало, но не для её тёти. Директриса Синч пилила её каждый господний день, но всё пролетало мимо ушей, ей было очень, и очень сильно насрать. Есть множество понятных причин, по которым она предпочла жить с тётей, нежели с её конченой матерью наркоманкой, она готова слушать упрёки двадцать четыре на семь, но лишь бы не жить больше в том сумасшедшем притоне. Помимо учёбы, к ней можно было мало в чём придраться, она была чистюлей, всегда возвращалась домой вовремя, уроки не прогуливала, разве что опаздывала. Почти каждое утро она готовила для Абакус яичницу, жаря к ней сыр и бекон. Она готовила и обед, и ужин, и даже придумала свой рецепт вкусного персико-грушового пирога. Санни всегда твердила, что путь к серцам женщин лежит через их желудки, стоит только наполнить их вкусной едой, и их утреннее раздражение тут же спадает. У комнат в доме было слегка странное расположение, большой коридор и зал, и мальнькие комнаты вокруг. Для того, что бы попасть к Абакус, нужно было подняться по лестнице, к Санни - пройти немного с холла и свернуть влево. Кухня была чуть просторней, она постоянно сидела там и кидала скорлупу от семечек за окно, за что тётя, ругала её, когда замечала их, выходя к беседке во дворе. - Всё равно их ветром унесёт, и будет чисто. - говорила Санни. Абакус смотрела в сторону флюгера в виде проткнутого стрелой сердца, и говорила: - Ветер дует в сторону беседки, всё это добро снесёт туда, будь любезна, подмети, что набросала. - отвечала ей Абакус. И Санни послушно выполняла просьбу. Санни часто хулиганила, но всегда делала это так, что бы никто не узнал. Ей хотелось быть у тёти на хорошем счету, что бы та думала о ней, как о хорошей девочке, по большей части. Она рассказывала то, что ей хотелось, но не то, что было нужно. Абакус не лезла в её личную жизнь, хотя ей было явно это интересно. А вот Санни наоборот, расспрашивала её обо всём, хотя иногда и так всё понимала. Все те женщины, что были в их доме, явно никогда не уходили отсюда неудовлетворёнными. Санни каждый раз прислушивалась ночью, что бы услышать долгожданные, тихие, сдавленные стоны с соседней комнаты. Рука незамедлительно тянулась к низу, подготавливая клитор к краткосрочной, но очень приятной работе. Она быстро кончала, поэтому, иногда доводила себя до предоргазменной дрожжи, и останавливалась на некоторое время, что бы оттянуть время до своей кульминации. Проделывая так несколько раз, она наконец давала себе кончить, совсем не скрывая своих надломленных протяжных стонов. Они слышали друг друга через стены. Абакус никогда не говорила ей ничего по этому поводу, но они определённо обе знали об этом. Мисс Геральда, что преподаёт у них химию с биологией, была наиболее частой гостьей, чем остальные женщины, лица которых, она едва успевала запоминать. В тёплое время, женщина носила белые босоножки, которые открывали вид на её красивые, аккуратные стопы с нюдовым, оранжевым педикюром на каждом из пальцев. Санни так часто рассматривала стопы людей, что начала иметь собственные предпочтения, как и во всех остальных фетишах. Ей больше нравилось, когда на ножках был педикюр, желательно не яркий, хотя ей было не столь принципиально это, чем то, какой же был размер ноги. Чем больше, - тем лучше. Маленькие, аккуратные стопы миниатюрных принцесс заводили её меньше, чем длинные, зрелые ноги. Пожалуй и наличие морщинок на пятках казались ей не менее привлекательными, но главное, что бы они не были сухими. Абакус никогда не выпивает одна, но когда приходит Герия, так её ласково называла тётя, они долго сидят на кухне и один за другим опустошают бокалы, то ли вина, то ли шампанского. Когда Герия пьянела, то начинала вываливать всё, что у неё на языке и шутить не самые культурные шутки, и если в обычном состоянии Абакус пресекала это, то сейчас ей было всё равно, и она смеялась даже с самого несмешного слова в мире. Потом Герия трепала Санни по волосам, обнимала и называла своей приёмной дочуркой. Как же её это бесило. 《Что вобще несёт эта женщина?》 - Думала она, пока выпутывалась с её крепкой хватки. 《Она наверное думает, что если придёт к нам домой, набухается в синева и оттрахает мою тётю, - то неприменно станет мой мамашей. Ну что ж, удачи ей так думать》Санни больше нравилось, когда Эбби, так уже саму тётю называла Санни, встречается с теми, кого она не знает и не видит в школе каждый чёртов день. Хотя, по крайней мере так, её оценки становятся хоть на каплю лучше. Интересно, по какому принципу Эбби набирает их на работу? 《Будьте добры предоставить мне ваш диплом об образовании, трудовую книжку и финальный вопрос, как сильно вы хотите меня отодрать?》 Санни казалось это смешным. В любом случае, мужчин-преподавателей у них от силы пару штук, и то, они не совсем учителя, а просто одни из руководителей по учебной или воспитательной части, лишь иногда они заменяют кого-то, вот и всё. Так что практически на каждом уроке, воображение Санни наполнено разными непристойными фантазиями.