Дурак и молния

      На раскаты грома и сверкающие молнии в Инадзуме обычно не обращали внимания, только самые боязливые в этот момент могли учтиво вспомнить об архонте и дальше заниматься своими делами. Молнии тут были повсюду: как обычные, так и те, что стали таковыми из-за Глаза Бога. На кричащего óни внимания обращали ещё меньше — этот большой ребенок всегда был громким. Но сегодня он шумел по какому-то новому поводу. Вокруг не было толпы счастливых детей, которые играли с ним, или же множество полицейских, пытавшихся схватить Итто после того, как он опять что-то сломал в очередной лавке и громко и экспрессивно по этому поводу возмущался.       Вместо этого Итто взобрался на крышу полицейского участка и громким басом оповещал всю Инадзуму о любви к одной прекрасной крылатой молнии из клана Кудзе, что своими золотыми глазами, чёрными перьями, строгими речами и упругой грудью похитила его сердце, и теперь дорога ему даже больше, чем оникабуто. И теперь ту самую молнию он ждет сегодня возле своего дома, чтобы сверкала она лишь ему.       Пока Сара решала, следует ли Итто сделать выговор и приказать спуститься или же запустить в него стрелу — желательно заряженную электро, чтобы замолчал побыстрее, — тот быстро спрыгнул с крыши и, слившись с землей, помчался вдаль. Любовь любовью, а спать в холодной камере под строгим взглядом Сары ему не хотелось. Правда, такая поспешность ему не помогла, и уже через пару часов Итто сидел в изоляторе в полицейском участке. Так ещё и Сара к нему не подходила, и, как выяснилось позже, в этот раз Куки не смогла договориться с ней, и отсидел он полный срок. ***       Жители деревни Конда медленно выходили из домов — их спасли от волков разрыва. Теперь же спасители разговаривали друг с другом в весьма необычном тоне. Итто, который забрался на крышу дома местного старосты, громко, с чувством и расстановкой рассказывал всем, кто его слышал (а это был каждый житель деревни) о своих чувствах к Саре.       — Тэнгу, бросай свою комиссию Тэнре, там тебя не ценят так, как готов тебя оценить тебя. У тебя же такие прекрасные длинные ноги, великолепные черные волосы! А твои перья — это же шедевр, а ты их прячешь постоянно, потому что форма твоя не создана для такого великолепия!       — Аратаки Итто, немедленно прекрати себя так вести и слезай с дома! Если сломаешь, то получишь весьма внушительный срок и принудительные работы до тех пор, пока не возместишь весь ущерб.       — И вот это я тоже изменю — у тебя же каждый раз плохое настроение, когда ты меня видишь, вечно всем недовольна... Сара, жизнь должна быть в радость, а комиссия Тэнре тебе мешает наслаждаться ею. Давай, бросай свою работу, вступай в банду Аратаки! Мы позаботимся об одной требовательной тэнгу.       — Смешно слышать слово “позаботимся” от тебя. Если бы не Куки Синобу, где бы была банда Аратаки? Итто, тебе стоит вырасти. Но спасибо, что помог справиться с волками разрыва, — сказала Сара, слегка улыбнувшись, и тут же развернувшись, пошла в сторону города, отчего Итто довольно присвистнул. ***       Куки потерла глаза, несколько раз поморгала и снова потерла глаза — странная галлюцинация не хотела исчезать. Может, не стоило есть вчера вместе со всеми те фиалковые дыни? Неужели слизь слайма стала ядовитой и теперь вызывает галлюцинации? Иначе объяснить то, что видела своими глазами Куки, не могла. Это было попросту невозможно. Ладно, лохматый Итто с широкой улыбкой зрелищем был привычным и обыденным, но вот Сара, улыбающаяся самыми уголками губ, которую óни обнимал за талию… Нет, это не могла быть она, и неважно, что последний год Итто только и делал, что пел ей серенады, делал комплименты (и они постепенно даже перестали быть пошлыми) и вообще всячески помогал ей с делами (иногда даже удачно, а не создавая больше проблем). Но разве могла молния клана Кудзе начать сверкать только одному Итто? Куки ещё раз потерла глаза. Могла!